В животе что-то сжимается от дурного предчувствия, когда я вижу себя в кафе вместе с Саммер и Эми, а на другом снимке я иду через темный сквер. Ладони потеют и немеют, и я закрываю сообщение. Внешние звуки ненадолго стихают, оставляя меня в глухом вакууме пугающих образов. И чуть позже сквозь него пробивается разговор сидящих рядом девушек.
— Слышали? Кто-то снова рассылает девочкам анонимные фото?
Я напрягаюсь и стараюсь уловить каждое слово.
— Да. Я слышала это от Лины. Говорят, что сообщения приходят тем, кто когда-либо бывал в Лабиринтах. Разве не странно?
— Я тоже играла в Лабиринтах. Что? Не смотри так. Это был горячий опыт. Но сейчас мне страшно. Я даже попросила брата провожать меня.
— Некоторые думают, что здесь действуют новые банды Призраков Альрентера.
— Том не завершил терапию. И связался с Призраками. Я считаю, что всех потенциально аномальных нужно выселить на отдельные территории и обнести высоким забором.
— Думаю, так и будет.
Залипаю в телефон, чтобы отвлечься от их беседы и не думать ни о чем. В городе неподалеку недовольные люди снова вышли на улицы, выкрикивая лозунги против аномальных. В одной из младших Академий родители потребовали исключить всех учеников с любым процентом затемнения, в другой — аномальных перевели на дистанционное обучение. В городах Блэкмунда появилось все больше беглецов, ужесточен контроль на пропускных пунктах между округами.
Мой разум закипает от надвигающейся со всех сторон информации. Горящее кольцо опасности смыкается все сильнее, и жар тревоги опаляет сердце.
— Кэти, — сидящая рядом Саммер наклоняет ко мне свой телефон. — Что насчет выходных в парке?
Я совсем забыла о том, что она предложила провести время вместе на следующих выходных.
— Не думаю, что это хорошая идея, — крутя карандаш, говорю я и вспоминаю случай в Рейне. Саммер округляет глаза.
— Это же Зеркало! Давай немного развеемся.
Я приподнимаю брови.
— Зеркало — знаменитый и неповторимый парк. Немного магический, потому что у некоторых людей потом исполняются желания.
Про чудо парк я слушаю уже неделю. Попасть туда очень сложно. Билеты стоят дорого и распространяются по закрытым каналам. Однако среди богатенькой молодежи Лиртема есть свои источники.
— Я столько всего слышала про него…
— Хорошего, надеюсь? — фыркаю я.
— Всякого. Но равнодушных нет.
— И почему тогда сомневаешься?
Саммер мнется.
— Меня пригласил Джек. Я мечтала об этом так долго. И о Джеке, и о Зеркале в смысле. Но я немного беспокоюсь. Мы могли бы пересечься там и потусоваться все вместе. Джек будет не против, ему нравится твое общество.
— Хочешь, чтобы я была третьей лишней на вашем свидании?
— Нет, я не это имела в виду, — спешит заверить подруга, но быстро запинается и отводит глаза. — Мы найдем кого-нибудь еще. Я могу позвать Шона или Ларса. Или…
Долгая, колючая пауза пролегает между нами.
— Возьмем Ника. Он близкий друг Джека. Джек говорил, что Ник часто бывал в этом парке.
— Он не захочет.
— Мальчикам нравится там. Устрой ему сюрприз.
Любая мысль о Нике вызывает огненный звездопад эмоций.
Задумываюсь об этом. У нас мало общих ярких воспоминаний, и мне хочется добавить немного легкости в отношения, наполнить их прекрасными моментами, от которых все внутри будет гореть от восторга. В последнее время мы вязнем в непроходимой тревоге и заботах и забываем о радости.
— Решайся, — заговорщически улыбается Саммер. — Это будет круто. И я знаю, что могу доверять тебе, потому что ты не проболтаешься никому обо мне и Джеке. Я скину ссылку на закрытый сайт, где можно достать билеты подешевле. Напиши им, что ты от меня.
— Я подумаю.
— Что у тебя с Ником? Вы близки?
— Немного.
— Немного? Я видела, как он смотрел на тебя. Это что-то непохожее на него. Но будь осторожней. Ник — настоящий мудак.
Киваю и рисую в блокноте море и берег. Это успокаивает.
К концу занятий у меня раскалывается голова, и я сажусь в машину Ника наполовину разбитой. Он выглядит привычно-мрачно. Сначала мягко целует меня в щеку, а потом хватает за шею, притягивает к себе и оставляет глубокий, жадный поцелуй на губах.
— Скучаю по тебе. Как всегда, — ухмыляется он.
— Куда мы едем? — спрашиваю я через полчаса пути по темным лесам.
— В клуб любителей взрослых игр.
Мы приезжаем в один из городов на окраине Блэкмунда. Ник тормозит на безлюдной улице, и мы идем несколько метров в хмуром, сером тумане. Я цепляюсь за руку Ника, желая почувствовать его силу и тепло. Впереди показывается странное здание, похожее на полузаброшенный склад.
— Мне не нравятся такие места, — холодно сообщает Ник. — И бесят все эти придурки. Но я знаю, что тебя гложет интерес. Поэтому будет лучше, если ты немного погасишь его рядом со мной.
Внутри проходит новая встреча сторонников Противостояния. Я изумленно взираю на большое количество людей и вспоминаю грязную потасовку Ника с одним из них.
— Давай уйдем, — нервно дергаю его за рукав. — Я не хочу.
— Торсен прав, — он смотрит мне в глаза, разыскивая там какие-то эмоции. — Я не могу вечно держать тебя в клетке. Ты потухнешь и захочешь улететь от меня. Поэтому я сам покажу тебе мир. А потом верну в свою крепость, где ты будешь радовать меня от заката до рассвета.
Его полуметафоричные фразы наполнены легкой мистикой и скрытым очарованием. Я опускаю глаза и прижимаюсь к нему.
— Возможно, ты прав, и мне хочется понимать больше о том, что скрывают от нас. Но с другой стороны, знать все это страшно. К тому же здесь у тебя могут быть проблемы. Мне невыносимо смотреть, когда ты впутываешься в неприятности.
— Я буду вежлив, принцесса. Ради тебя.
Мимо проходит накаченный парень, который бросает на нас вопросительный взгляд. Ник окатывает его волной ледяного презрения и молча шлет проклятия вслед. Я читаю все это в его неповторимо-синих глазах.
— Посидим где-нибудь в тени, — Ник подталкивает меня к дальней стене, где стоят длинные деревянные сидения. Я устраиваюсь в его объятиях и осматриваюсь по сторонам. Никаких опознавательных знаков, ничего выделяющегося. Серые стены, узкие окна под потолком, металлические конструкции. И очень много людей, среди которых я вновь замечаю Саммер и не могу стереть удивление.
— Ее отец был среди ученых, которые выступили против распространения Ресуректона, — произносит Ник. — Но его вынудили принять нужную сторону. У Саммер полно своих секретов.
— Просто это неожиданно. Ее родители богаты и не похожи на протестующих.
— Многие умеют хорошо скрываться.
— Как ты?
— Как я, не умеет никто, — знакомая высокомерная ухмылка растягивает его красивые губы. Он смотрит на меня с каким-то тайным желанием, и я превращаюсь в сахарное облако сладких фантазий. Мое сердце трепещет от одного лишь взгляда на него.
Громкие голоса разносятся по помещению. Я замолкаю и перевожу внимание на тех, кого называют младшими командирами Противостояния. Узнать их можно по черным нашивкам с изображением звезд на рукавах. Один из них проходит рядом и недовольно оглядывает Ника.
— Сегодняшнее собрание стало внеплановым, — хриплый, низкий голос смуглой девушки переливается злостью. — Вы знаете о недавних событиях и о том, что впереди ждет неизвестность. Правила ужесточаются. Многие вынуждены бежать и скрываться уже сейчас. Люди напуганы и ищут виноватых. Этими виноватыми будете вы.
Звуки медленно стихают, оставляя тяжелое послевкусие после ее слов.
— Каждый из вас может рассчитывать на поддержку, но любого предателя будет ждать мгновенная расправа. Позавчера мы поймали одного урода, который сдал нескольких участников наших собраний. Некоторые не выходят на связь. Видимо, их уже забрали в закрытые зоны.
Мое дыхание замедляется, и воздух превращается в тяжелый туман общего страха.
— Советую вам поскорее убираться из этих мест и подготовить надежные пути для побега. Держитесь ближе к Сантуму и Рокаде. Мы намерены помогать и предоставлять убежища, но взамен требуется ваше содействие. Командиры назовут адреса тренировочных пунктов Противостояния, где проводится подготовка и отбор всех желающих, готовых учиться и защищать наши жизни. Это нелегкий, но благородный путь. Не привлекайте внимания, не суетитесь. Мы делаем все, что в наших силах.
— Вы знаете, что на самом деле произошло с тем парнем в лесу? — выкрикивает кто-то. Девушка думает несколько минут и поправляет оружие на поясе.
— Хотите поговорить об этом прямо сейчас?
Легкий гул проносится среди рядов.
— Многие бывали в Центрах не по своей воле, но не все полностью понимают, что там творится, — продолжает неизвестный.
На помощь девушке приходит высокий, русоволосый парень с умным лицом и серьезными глазами.
— Хотите знать, что случилось с ним? Что ж. Ладно. Как мы уже говорили, Ресуректон занимается своеобразным лечением своих приближенных. Уменьшение яркости Лиридов сигнализирует о снижении энергии души и сил тела. Они забирают энергию у одних и отдают ее другим. Подопытные должны быть хорошо совместимы, поэтому они тщательно изучают все население Вельрума. Люди с черными Лиридами обладают запасом более ценной, аномальной энергии, которая способна быстро и эффективно восстанавливать даже тяжелые случаи. Известны люди, которые вылечились от серьезных болезней при помощи экспериментов Ресуректона. К сожалению, у любой медали есть две стороны.
Он замолкает, осматривает зал и выжидает. А потом продолжает.
— Некоторые люди погибают в результате этих процедур. А от других остаются полуживые оболочки — дикие или бездушные. Это те, чья формула души безвозвратно изменена. И они не аномальные. Они просто чудовища. Такими становятся после процедур Восстановления или неудачного применения экспериментальных препаратов. В их тела встроены специальные датчики, которые меняют их сущность и позволяют контролировать их действия. Мы называем это искусственными душами. Им постоянно нужна внешняя подпитка энергией. Они уже не станут прежними.
И снова ропот возмущения заглушает его речь.
— Энергия этого парня была безжалостна стерта. Его Лирид полностью обесцветился, как и его глаза. Он стал пустым. Причина не в черном цвете. Насколько я знаю, парень был инфицирован во время нападения Бездушных. В его браслете отсутствовали черные цвета, но вам говорят другое. Ему пытались помочь и сделали лишь хуже. Используемые сыворотки содержат вещества, меняющие ДНК души. Это как мутация… или вирус, в котором они обвиняют Альрентер. В крови всех Бездушных присутствуют элементы, которые стали причиной разложения их души. Когда эти уроды нападают и ранят других, то иногда передают пострадавшим свою… гниль, через кровь.
Эхо ужаса проносится по залу.
— Почему Ресуректон не уничтожает чудовищные последствия своих исследований? — спрашивает темноволосая девушка.
— В Ресуректоне пристально изучают поведение и реакции Бездушных. Кто-то счел это отличной идеей. Они делают из них своих подчиненных, способных выполнять любые приказы. Бездушные очень сильны, выносливы и лишены чувств и эмоций. Прекрасное сочетание. Любого самого сильного противника можно превратить в слугу, и он даже не вспомнит об этом. Эксперименты способны изменить людей до неузнаваемости.
Еще одна пауза заполняется зловещим ожиданием.
— С черными Лиридами гораздо сложнее. Их тяжелее менять. Если затемнение превысило половину кристалла, то искусственное воздействие на них сводится к минимуму. Именно таких людей называют Аномальными. Аномальные — прекрасные доноры. Но помимо этого, их тела невозможно заразить вирусом Бездушия. Можно ослабить или убить, но нельзя полностью обездушить, сделать бесцветными. В отличие от остальных, чьи души изменяются и навсегда становятся другими. Поэтому вы — опасность и угроза Ресуректону. Вы никогда не забудете, кем являетесь, и не станете дикими существами. Вы можете противостоять им. Вас сложнее контролировать. И вы можете все разрушить, если люди узнают правду. Но главный парадокс состоит в том, что энергии ваших душ и кровь ваших тел помогают им создавать чудовищные лекарства и питать Бездушных. Возможно поэтому сыворотки действуют на вас иначе, чем на других. Лириды чудовищ становятся белыми после введения препаратов. Ваши Лириды не меняются и не теряют цвет, при смертельном поражении они просто гаснут.
Чувствую, как меня начинает подташнивать. Голова становится мутной, мысли раскаляются и превращаются в камни. Закрываю глаза, но слова и разговоры продолжают проникать в разум. Кажется, что это незнакомый, невозможный фильм, в котором не хочется участвовать.
— Что все это значит? Как они собираются управлять другими? — произносит женский голос.
— Это самая сложная часть вопроса, — вперед выступает уже знакомый немолодой мужчина, которого мы видели в прошлый раз. Питер Бронсон вызывает у всех легкий благоговейный восторг. — Разобраться в сложностях души и тела порой не могут самые талантливые ученые, которые мне встречались. Изначально Ресуректон преследовал благородные мотивы. Мы обнаружили, что каждая душа обладает своим неповторимым сочетанием оттенков и не только… В Лириде каждого из вас скрыт узор, который мы назвали формулой души. Это уникальное переплетение линий, хранящее зашифрованную информацию о всех прошлых жизнях, о скрытых тайнах и историях. Его можно рассмотреть на особой установке, которая попала не в те руки. Мы хотели использовать новые знания для помощи людям, но некоторые решили иначе. Теперь они могут гасить или увеличивать определенные оттенки душ, преследуя собственные цели. И они пытаются менять узоры. Стирают, добавляют линии и наблюдают за экспериментами. Это может закончиться катастрофой с необратимыми последствиями. Для всего мира. Они разрушат множество душ и изменят их истории. Изменят прошлое и… будущее.
Питер замолкает. Долгое молчание пронизано всеобщим шоком и давит на нервы.
— Поступают неутешительные новости о том, что теперь патрульные будут использовать особые глушители энергий при любом подозрении на угрозу, — смуглая девушка невозмутимо возобновляет инструктаж. — Раньше их применяли только в закрытых зонах. Это опасное и экспериментальное оружие, которое становится вполне легальным. Оно действует на всех, даже на Аномальных. Лирид гаснет вместе с душой и телом. Примерно так же, как во время процедур Ресуректона. Разработка Гринеля.
Вспоминаю то, что происходило со мной в лесу. Это было необъяснимо, странно, отвратительно. Моя душа будто была ранена и не могла вырваться из плена.
— Мы предупреждаем об этом раньше, чем вы столкнетесь с действиями патрульных. Избегайте провокаций.
Выступление подходит к концу. Ник замечает мой понурый, уставший вид, обнимает и целует в затылок.
— Это не слишком приятно, принцесса, — тихо произносит он. — Но мы справимся. Никто не разрушит нас, никто не заберет наше будущее. Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты боялась сильнее. Хочу, чтобы ты поняла, что в мире много разных людей и много судеб. Ты не одна. С тобой все в порядке. Остальное оставь мне. Мы выберемся отсюда. Вдвоем. Никто это не изменит.
От каждого слова в груди что-то сжимается. Я тянусь к нему и оставляю легкий, полный любви поцелуй на его щеке.
Мы справимся.
Я верю.
— Ты хочешь быть среди этих отрядов Противостояния? — спрашиваю я, пытаясь понять его план.
— Слышали? Кто-то снова рассылает девочкам анонимные фото?
Я напрягаюсь и стараюсь уловить каждое слово.
— Да. Я слышала это от Лины. Говорят, что сообщения приходят тем, кто когда-либо бывал в Лабиринтах. Разве не странно?
— Я тоже играла в Лабиринтах. Что? Не смотри так. Это был горячий опыт. Но сейчас мне страшно. Я даже попросила брата провожать меня.
— Некоторые думают, что здесь действуют новые банды Призраков Альрентера.
— Том не завершил терапию. И связался с Призраками. Я считаю, что всех потенциально аномальных нужно выселить на отдельные территории и обнести высоким забором.
— Думаю, так и будет.
Залипаю в телефон, чтобы отвлечься от их беседы и не думать ни о чем. В городе неподалеку недовольные люди снова вышли на улицы, выкрикивая лозунги против аномальных. В одной из младших Академий родители потребовали исключить всех учеников с любым процентом затемнения, в другой — аномальных перевели на дистанционное обучение. В городах Блэкмунда появилось все больше беглецов, ужесточен контроль на пропускных пунктах между округами.
Мой разум закипает от надвигающейся со всех сторон информации. Горящее кольцо опасности смыкается все сильнее, и жар тревоги опаляет сердце.
— Кэти, — сидящая рядом Саммер наклоняет ко мне свой телефон. — Что насчет выходных в парке?
Я совсем забыла о том, что она предложила провести время вместе на следующих выходных.
— Не думаю, что это хорошая идея, — крутя карандаш, говорю я и вспоминаю случай в Рейне. Саммер округляет глаза.
— Это же Зеркало! Давай немного развеемся.
Я приподнимаю брови.
— Зеркало — знаменитый и неповторимый парк. Немного магический, потому что у некоторых людей потом исполняются желания.
Про чудо парк я слушаю уже неделю. Попасть туда очень сложно. Билеты стоят дорого и распространяются по закрытым каналам. Однако среди богатенькой молодежи Лиртема есть свои источники.
— Я столько всего слышала про него…
— Хорошего, надеюсь? — фыркаю я.
— Всякого. Но равнодушных нет.
— И почему тогда сомневаешься?
Саммер мнется.
— Меня пригласил Джек. Я мечтала об этом так долго. И о Джеке, и о Зеркале в смысле. Но я немного беспокоюсь. Мы могли бы пересечься там и потусоваться все вместе. Джек будет не против, ему нравится твое общество.
— Хочешь, чтобы я была третьей лишней на вашем свидании?
— Нет, я не это имела в виду, — спешит заверить подруга, но быстро запинается и отводит глаза. — Мы найдем кого-нибудь еще. Я могу позвать Шона или Ларса. Или…
Долгая, колючая пауза пролегает между нами.
— Возьмем Ника. Он близкий друг Джека. Джек говорил, что Ник часто бывал в этом парке.
— Он не захочет.
— Мальчикам нравится там. Устрой ему сюрприз.
Любая мысль о Нике вызывает огненный звездопад эмоций.
Задумываюсь об этом. У нас мало общих ярких воспоминаний, и мне хочется добавить немного легкости в отношения, наполнить их прекрасными моментами, от которых все внутри будет гореть от восторга. В последнее время мы вязнем в непроходимой тревоге и заботах и забываем о радости.
— Решайся, — заговорщически улыбается Саммер. — Это будет круто. И я знаю, что могу доверять тебе, потому что ты не проболтаешься никому обо мне и Джеке. Я скину ссылку на закрытый сайт, где можно достать билеты подешевле. Напиши им, что ты от меня.
— Я подумаю.
— Что у тебя с Ником? Вы близки?
— Немного.
— Немного? Я видела, как он смотрел на тебя. Это что-то непохожее на него. Но будь осторожней. Ник — настоящий мудак.
Киваю и рисую в блокноте море и берег. Это успокаивает.
Прода от 31.03.2026, 10:35
К концу занятий у меня раскалывается голова, и я сажусь в машину Ника наполовину разбитой. Он выглядит привычно-мрачно. Сначала мягко целует меня в щеку, а потом хватает за шею, притягивает к себе и оставляет глубокий, жадный поцелуй на губах.
— Скучаю по тебе. Как всегда, — ухмыляется он.
— Куда мы едем? — спрашиваю я через полчаса пути по темным лесам.
— В клуб любителей взрослых игр.
Мы приезжаем в один из городов на окраине Блэкмунда. Ник тормозит на безлюдной улице, и мы идем несколько метров в хмуром, сером тумане. Я цепляюсь за руку Ника, желая почувствовать его силу и тепло. Впереди показывается странное здание, похожее на полузаброшенный склад.
— Мне не нравятся такие места, — холодно сообщает Ник. — И бесят все эти придурки. Но я знаю, что тебя гложет интерес. Поэтому будет лучше, если ты немного погасишь его рядом со мной.
Внутри проходит новая встреча сторонников Противостояния. Я изумленно взираю на большое количество людей и вспоминаю грязную потасовку Ника с одним из них.
— Давай уйдем, — нервно дергаю его за рукав. — Я не хочу.
— Торсен прав, — он смотрит мне в глаза, разыскивая там какие-то эмоции. — Я не могу вечно держать тебя в клетке. Ты потухнешь и захочешь улететь от меня. Поэтому я сам покажу тебе мир. А потом верну в свою крепость, где ты будешь радовать меня от заката до рассвета.
Его полуметафоричные фразы наполнены легкой мистикой и скрытым очарованием. Я опускаю глаза и прижимаюсь к нему.
— Возможно, ты прав, и мне хочется понимать больше о том, что скрывают от нас. Но с другой стороны, знать все это страшно. К тому же здесь у тебя могут быть проблемы. Мне невыносимо смотреть, когда ты впутываешься в неприятности.
— Я буду вежлив, принцесса. Ради тебя.
Мимо проходит накаченный парень, который бросает на нас вопросительный взгляд. Ник окатывает его волной ледяного презрения и молча шлет проклятия вслед. Я читаю все это в его неповторимо-синих глазах.
— Посидим где-нибудь в тени, — Ник подталкивает меня к дальней стене, где стоят длинные деревянные сидения. Я устраиваюсь в его объятиях и осматриваюсь по сторонам. Никаких опознавательных знаков, ничего выделяющегося. Серые стены, узкие окна под потолком, металлические конструкции. И очень много людей, среди которых я вновь замечаю Саммер и не могу стереть удивление.
— Ее отец был среди ученых, которые выступили против распространения Ресуректона, — произносит Ник. — Но его вынудили принять нужную сторону. У Саммер полно своих секретов.
— Просто это неожиданно. Ее родители богаты и не похожи на протестующих.
— Многие умеют хорошо скрываться.
— Как ты?
— Как я, не умеет никто, — знакомая высокомерная ухмылка растягивает его красивые губы. Он смотрит на меня с каким-то тайным желанием, и я превращаюсь в сахарное облако сладких фантазий. Мое сердце трепещет от одного лишь взгляда на него.
Громкие голоса разносятся по помещению. Я замолкаю и перевожу внимание на тех, кого называют младшими командирами Противостояния. Узнать их можно по черным нашивкам с изображением звезд на рукавах. Один из них проходит рядом и недовольно оглядывает Ника.
— Сегодняшнее собрание стало внеплановым, — хриплый, низкий голос смуглой девушки переливается злостью. — Вы знаете о недавних событиях и о том, что впереди ждет неизвестность. Правила ужесточаются. Многие вынуждены бежать и скрываться уже сейчас. Люди напуганы и ищут виноватых. Этими виноватыми будете вы.
Звуки медленно стихают, оставляя тяжелое послевкусие после ее слов.
— Каждый из вас может рассчитывать на поддержку, но любого предателя будет ждать мгновенная расправа. Позавчера мы поймали одного урода, который сдал нескольких участников наших собраний. Некоторые не выходят на связь. Видимо, их уже забрали в закрытые зоны.
Мое дыхание замедляется, и воздух превращается в тяжелый туман общего страха.
— Советую вам поскорее убираться из этих мест и подготовить надежные пути для побега. Держитесь ближе к Сантуму и Рокаде. Мы намерены помогать и предоставлять убежища, но взамен требуется ваше содействие. Командиры назовут адреса тренировочных пунктов Противостояния, где проводится подготовка и отбор всех желающих, готовых учиться и защищать наши жизни. Это нелегкий, но благородный путь. Не привлекайте внимания, не суетитесь. Мы делаем все, что в наших силах.
— Вы знаете, что на самом деле произошло с тем парнем в лесу? — выкрикивает кто-то. Девушка думает несколько минут и поправляет оружие на поясе.
— Хотите поговорить об этом прямо сейчас?
Легкий гул проносится среди рядов.
— Многие бывали в Центрах не по своей воле, но не все полностью понимают, что там творится, — продолжает неизвестный.
На помощь девушке приходит высокий, русоволосый парень с умным лицом и серьезными глазами.
— Хотите знать, что случилось с ним? Что ж. Ладно. Как мы уже говорили, Ресуректон занимается своеобразным лечением своих приближенных. Уменьшение яркости Лиридов сигнализирует о снижении энергии души и сил тела. Они забирают энергию у одних и отдают ее другим. Подопытные должны быть хорошо совместимы, поэтому они тщательно изучают все население Вельрума. Люди с черными Лиридами обладают запасом более ценной, аномальной энергии, которая способна быстро и эффективно восстанавливать даже тяжелые случаи. Известны люди, которые вылечились от серьезных болезней при помощи экспериментов Ресуректона. К сожалению, у любой медали есть две стороны.
Он замолкает, осматривает зал и выжидает. А потом продолжает.
— Некоторые люди погибают в результате этих процедур. А от других остаются полуживые оболочки — дикие или бездушные. Это те, чья формула души безвозвратно изменена. И они не аномальные. Они просто чудовища. Такими становятся после процедур Восстановления или неудачного применения экспериментальных препаратов. В их тела встроены специальные датчики, которые меняют их сущность и позволяют контролировать их действия. Мы называем это искусственными душами. Им постоянно нужна внешняя подпитка энергией. Они уже не станут прежними.
Прода от 01.04.2026, 10:03
И снова ропот возмущения заглушает его речь.
— Энергия этого парня была безжалостна стерта. Его Лирид полностью обесцветился, как и его глаза. Он стал пустым. Причина не в черном цвете. Насколько я знаю, парень был инфицирован во время нападения Бездушных. В его браслете отсутствовали черные цвета, но вам говорят другое. Ему пытались помочь и сделали лишь хуже. Используемые сыворотки содержат вещества, меняющие ДНК души. Это как мутация… или вирус, в котором они обвиняют Альрентер. В крови всех Бездушных присутствуют элементы, которые стали причиной разложения их души. Когда эти уроды нападают и ранят других, то иногда передают пострадавшим свою… гниль, через кровь.
Эхо ужаса проносится по залу.
— Почему Ресуректон не уничтожает чудовищные последствия своих исследований? — спрашивает темноволосая девушка.
— В Ресуректоне пристально изучают поведение и реакции Бездушных. Кто-то счел это отличной идеей. Они делают из них своих подчиненных, способных выполнять любые приказы. Бездушные очень сильны, выносливы и лишены чувств и эмоций. Прекрасное сочетание. Любого самого сильного противника можно превратить в слугу, и он даже не вспомнит об этом. Эксперименты способны изменить людей до неузнаваемости.
Еще одна пауза заполняется зловещим ожиданием.
— С черными Лиридами гораздо сложнее. Их тяжелее менять. Если затемнение превысило половину кристалла, то искусственное воздействие на них сводится к минимуму. Именно таких людей называют Аномальными. Аномальные — прекрасные доноры. Но помимо этого, их тела невозможно заразить вирусом Бездушия. Можно ослабить или убить, но нельзя полностью обездушить, сделать бесцветными. В отличие от остальных, чьи души изменяются и навсегда становятся другими. Поэтому вы — опасность и угроза Ресуректону. Вы никогда не забудете, кем являетесь, и не станете дикими существами. Вы можете противостоять им. Вас сложнее контролировать. И вы можете все разрушить, если люди узнают правду. Но главный парадокс состоит в том, что энергии ваших душ и кровь ваших тел помогают им создавать чудовищные лекарства и питать Бездушных. Возможно поэтому сыворотки действуют на вас иначе, чем на других. Лириды чудовищ становятся белыми после введения препаратов. Ваши Лириды не меняются и не теряют цвет, при смертельном поражении они просто гаснут.
Чувствую, как меня начинает подташнивать. Голова становится мутной, мысли раскаляются и превращаются в камни. Закрываю глаза, но слова и разговоры продолжают проникать в разум. Кажется, что это незнакомый, невозможный фильм, в котором не хочется участвовать.
— Что все это значит? Как они собираются управлять другими? — произносит женский голос.
— Это самая сложная часть вопроса, — вперед выступает уже знакомый немолодой мужчина, которого мы видели в прошлый раз. Питер Бронсон вызывает у всех легкий благоговейный восторг. — Разобраться в сложностях души и тела порой не могут самые талантливые ученые, которые мне встречались. Изначально Ресуректон преследовал благородные мотивы. Мы обнаружили, что каждая душа обладает своим неповторимым сочетанием оттенков и не только… В Лириде каждого из вас скрыт узор, который мы назвали формулой души. Это уникальное переплетение линий, хранящее зашифрованную информацию о всех прошлых жизнях, о скрытых тайнах и историях. Его можно рассмотреть на особой установке, которая попала не в те руки. Мы хотели использовать новые знания для помощи людям, но некоторые решили иначе. Теперь они могут гасить или увеличивать определенные оттенки душ, преследуя собственные цели. И они пытаются менять узоры. Стирают, добавляют линии и наблюдают за экспериментами. Это может закончиться катастрофой с необратимыми последствиями. Для всего мира. Они разрушат множество душ и изменят их истории. Изменят прошлое и… будущее.
Питер замолкает. Долгое молчание пронизано всеобщим шоком и давит на нервы.
— Поступают неутешительные новости о том, что теперь патрульные будут использовать особые глушители энергий при любом подозрении на угрозу, — смуглая девушка невозмутимо возобновляет инструктаж. — Раньше их применяли только в закрытых зонах. Это опасное и экспериментальное оружие, которое становится вполне легальным. Оно действует на всех, даже на Аномальных. Лирид гаснет вместе с душой и телом. Примерно так же, как во время процедур Ресуректона. Разработка Гринеля.
Вспоминаю то, что происходило со мной в лесу. Это было необъяснимо, странно, отвратительно. Моя душа будто была ранена и не могла вырваться из плена.
— Мы предупреждаем об этом раньше, чем вы столкнетесь с действиями патрульных. Избегайте провокаций.
Выступление подходит к концу. Ник замечает мой понурый, уставший вид, обнимает и целует в затылок.
— Это не слишком приятно, принцесса, — тихо произносит он. — Но мы справимся. Никто не разрушит нас, никто не заберет наше будущее. Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты боялась сильнее. Хочу, чтобы ты поняла, что в мире много разных людей и много судеб. Ты не одна. С тобой все в порядке. Остальное оставь мне. Мы выберемся отсюда. Вдвоем. Никто это не изменит.
От каждого слова в груди что-то сжимается. Я тянусь к нему и оставляю легкий, полный любви поцелуй на его щеке.
Мы справимся.
Я верю.
— Ты хочешь быть среди этих отрядов Противостояния? — спрашиваю я, пытаясь понять его план.
