— Цветы. Их называют Возрождением вечной любви. Они цветут редко и прячутся в незаметных местах. Считалось, что каждый, кто найдет их, получает покровительство небес и шанс обрести настоящую любовь. Завтра покажу вам это место.
Кэти ворочается и плотнее прижимается ко мне, сцепляя наши ладони.
— Легенды гласят, что одна принцесса огня ждала, пока темный принц ночи вернется домой из страшной битвы. Она много плакала в саду, и каждый день на месте ее слез всходило по одному цветку. Принц вернулся через тысячу дней и увидел рядом с домом сад неземной красоты. Он был ранен, но лепестки растений исцелили его. Я обязательно нарисую картину, где будет наш дом, окруженный этими прекрасными цветами.
Целую в макушку и не могу надышаться ею. Алиса ошибается. Кэти — моя и предназначена для меня. Только для меня одного. Даже если кто-то другой думает иначе, я изменю все законы мира и судьбы, чтобы она всегда была со мной.
Кэти
Утром я просыпаюсь рано и долго лежу, наблюдая за Ником. Его сонный вид вызывает во мне мягкое, светлое ощущение безмятежного счастья. Хочу встречать с ним каждое утро и тоскую по хрупкому, далекому будущему.
Ник шевелится и обнимает меня. Целую, запускаю пальцы в темные, непослушные волосы и массирую его затылок. Ник рвано дышит мне в шею.
— Мне часто снится один и тот же сон. И сегодня тоже, — признаюсь я. — В нем мы с тобой медленно танцуем, и наши объятия защищают меня. Вокруг расползаются тени от свечей, образуя какие-то знаки. А за окном мягкий долгожданный рассвет. И много цветов.
— А что потом? Мы оказываемся в постели, надеюсь? — бормочет он.
Я закатываю глаза. Этот сон стал вдохновением для картины со свечей и силуэтами влюбленных, которые сливаются в нежном танце. Я брала ее на выставку.
— Нет.
— Жаль. Хочу тебя прямо сейчас.
— Утренний сбор! — кричит кто-то снаружи. — Всем приготовиться через десять минут.
Ник матерится и нехотя отрывается от меня. Переворачивается на спину и смотрит вверх невидящим взглядом.
— Когда-нибудь у нас будут тысячи ночей наедине и долгие занятия любовью по утрам, — он проговаривает мои мечты вслух. — И никто этому не помешает.
Одеваюсь и выхожу на улицу. Ник следует моему примеру. Мы завтракаем, а потом снова приступаем к заданиям. Я отвожу всех на поляну к ручью и показываю цветы. Вчерашнее вынужденное плавание все еще напоминает о себе легкой слабостью. Но я стараюсь не думать об Алисе, ее словах и о том, что случилось.
— Отлично! — подпрыгивает Джуди. — Я думала, мы никогда не отыщем их.
Я делаю небольшие зарисовки и фотографии, Саммер описывает растение в общем журнале.
В лагере царит суета. Я неторопливо складываю вещи в рюкзак, когда слышу девчачий визг. Громкий звук оглушает и обездвиживает. Рассеянно кручу головой, ищу взглядом Ника, но вижу лишь непонятную возню неподалеку. Кто-то продолжает кричать и плакать. Не различаю слов. Делаю шаг в их сторону и замечаю Тома, который шагает ко мне. Вчера он снова удивил странными фразами и сказал, что я выгляжу очень привлекательно, а потом позвал провести с ним время.
Том приближается, и в его взгляде мелькает странная, пугающая пустота. И что-то еще. Что-то незнакомое, неживое и мутное. Всматриваюсь в его лицо и с ужасом понимаю, что его каре-зеленые глаза превратились в бесцветные оболочки. Тусклые, ненастоящие.
Пячусь назад. Крики не смолкают, а расцветают с новыми оттенками. Губы Тома искривляются в легком оскале.
— Кэти, — зовет он, и его голос искажен легкими хрипами. — Пойдем со мной. Ты нравишься мне больше всех. Мне это очень нужно.
Внутренний голос кричит о дикой опасности. Я разворачиваюсь и бегу. Скрываюсь за деревьями. Том отстает, переключая внимание на другую девушку. Замечаю, что он хватает небольшой нож, оставленный кем-то у костра и решительно приближается к испуганной жертве. Я зажмуриваюсь и сползаю по дереву, когда слышу ее душераздирающие крики. Внутри звенит и искрит непередаваемый ужас. Я едва не задыхаюсь от приступа паники, но в этот момент чьи-то руки подхватывают меня. Ник крепко обнимает меня сзади.
— Я здесь, Кэти. Я рядом.
Он закрывает меня от всего происходящего кошмара. Крики, суета и шум сливаются в одно пятно, и я теряюсь в пространстве.
— Она жива? — вопит кто-то невыносимо громко. Дыхание застревает в груди, и легкие будто сужаются от сильного давления. — Господи. Он же не…
— Кто-нибудь уничтожьте его! Посмотрите на его глаза. Они белые!
— Он аномальный? У него черный Лирид? Как его допустили к нам? Этого не может быть!
Слышится глухой выстрел, и шум немного стихает.
Меня трясет. Трясет, когда Ник застегивает на мне куртку. Трясет, когда мы быстро идем к краю поляны. Когда нас выстраивают в несколько линий и проверяют на наличие повреждений. Обеспокоенные лица учителей всплывают и растворяются в тумане. Меня трясет еще больше, когда одну из девочек выводят из строя и ведут в другую сторону. Она плачет, на ее плече огромная рваная рана. Один из молодых учителей заставляет меня стянуть куртку, осматривает и слишком тщательно скользит ладонями по телу. Ник резко отталкивает его, вставая у меня за спиной.
— Собрать всех аномальных отдельно и тщательно проверить еще раз. Взять измерители. Применить глушители для всех потенциально опасных, на всякий случай.
— Это запрещено вне зон, Центров и чрезвычайных ситуаций, — разносится голос Джошуа Торсена.
— У нас чрезвычайная ситуация! — рявкает кто-то в ответ.
Ник тянет меня за руку в сторону леса, пока я стыдливо опускаю глаза и рассматриваю потрескавшуюся землю под ногами.
— Нам нужно скрыться отсюда, — шепчет он. — Кэти, идем.
Он предлагает сбежать из лагеря? Я не раздумываю над его предложением, а просто иду, но на нашем пути вырастает крупный мужчина, которого я видела среди спортивных тренеров.
— Куда вы собрались?
Ник не отвечает и сворачивает к нашим палаткам. Я на секунду зависаю в замешательстве, и мужчина хватает меня за локоть. Ловко задирает рукав и смотрит на браслет.
— Аномальная девчонка, — его глаза сужаются. — Вы не слышали приказ? За мной.
— Не трогай ее, — Ник ударяет его в сгиб локтя. Мужчина ненадолго ослабляет хватку, но затем вновь цепляется за меня.
— Что за сопротивление? Мертенс? Хочешь, чтобы твои родители прямо сейчас узнали, как ты саботируешь Ресуректон?
— Не надо, Ник, — прошу я, качая головой. — Не спорь с ними.
Я опускаю плечи и покорно плетусь за мужчиной. Ник пытается остановить меня, но мы не сможем исчезнуть бесследно. Если они доложат его родителям, то это приведет к новым жестоким наказаниям. Я не хочу его страданий.
Нас разделяют на группы. Я не представляю, что произойдет дальше. Отвожу взгляд от Ника, чтобы не рассыпаться на части.
Потенциально «опасных» оказывается около пятнадцати человек. Мы идем в направлении небольшого холма, подальше от посторонних взглядов, в сопровождении трех учителей и одной медсестры. Они о чем-то переговариваются между собой, а потом по очереди подходят к каждому из нас.
— Будет немного неприятно, потерпите.
Высокий, худой мужчина из спортивного отделения подходит ко мне и кладет ладонь на плечо, удерживая от побега. Вижу в его руке незнакомый, небольшой предмет прямоугольной формы. Он нажимает на какие-то кнопки и прикладывает устройство к моей груди. Там, где нервно бьется слабое сердце. Сначала я не чувствую ничего, а потом мое тело будто лишается опоры. Мышцы плавятся, дрожь сотрясает изнутри. Необъяснимая, страшная пустота поглощает душу и вытягивает силы. Я хочу противостоять этому, но не могу, и расплавляюсь от болезненного жара.
Кажется, что проходит всего секунда, но я прихожу в себя и вижу рядом Ника. Он держит меня за плечи и приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Ищет что-то в моем взгляде, вытаскивая наружу все спрятанные эмоции. Хочется разрыдаться, но я остаюсь хрупкой ледяной статуей.
Рядом всплывает взволнованное лицо Саммер.
— Кэти, как ты? — слышится голос Джека. — Тебе нужна помощь, чтобы добраться до города?
Да, наверно, мне нужна помощь. Но я молчу и все так же не понимаю, что происходит. Я словно скованна внутри тела, а мою душу обвивают раскаленные, толстые цепи. Не могу ничего сказать, не могу распутать сети своих ощущений. Тело не слушается. Голова ужасно кружится, сознание уплывает.
Я моргаю, ловлю темные вспышки перед глазами и понимаю, что Ник ведет меня куда-то.
— Не бойся. Оставайся спокойной, принцесса. Слушай мой голос.
Ник говорит что-то еще. Маятник страха разбивает сердце, но я цепляюсь за звук его голоса. Это удерживает меня на плаву. Кажется, мы движемся к городу. Рядом идет Саммер. Позади — Дилан и Джек. Мои ноги не слушаются, но Ник крепко держит меня, не позволяя упасть. Половину пути он несет меня на руках. Хочется задать ему беспокойные вопросы, но я не могу собрать мысли и слова.
Не помню, как мы добираемся до Академии. Время разделяется на рваные вспышки яркого озарения и мутных образов. Боюсь потерять сознание и испытываю облегчение, когда впереди показывается машина Ника. Он открывает для меня дверь, помогает забраться внутрь и садится на водительское место, газуя неприлично резко и быстро.
Мне становится так тепло и спокойно, что я проваливаюсь в тихий сон.
Когда открываю глаза, то вижу знакомую розовую ленту на зеркале, серые тяжелые облака за стеклом и стену леса. Где-то дальше мерцает берег реки.
Веки ужасно тяжелые, и я трачу несколько минут, чтобы выпрямиться и не размазаться по сидению из-за головокружения.
— Тебе нужно пить больше воды, — раздается слева, и я с трудом поворачиваю голову. Ник наклоняется и подает мне пластиковую бутылку. Я делаю несколько жадных, долгожданных глотков, которые немного возвращают мое тело к жизни. И только потом всматриваюсь в лицо Ника. Его выражение незнакомо и нечитаемо. Кажется, что взгляд стал темнее, глубже и старше всего за миг. Исчезли проблески света и радости, что были там совсем недавно. Я снова заглядываю во тьму его мира и вижу сплошную бездну слепой ненависти.
— Сколько сейчас время?
— Прошло около трех часов с того момента, как они дотронулись до тебя.
— Так много.
— Невыносимо долго.
Жуткие кадры приобретают четкость. Я вспоминаю.
— Что произошло? — пульс учащается, я покрываюсь мурашками. Сажусь ровно и выпрямляю спину, слегка щурясь от тусклых лучей заходящего солнца. — Что-то очень жуткое и невероятное. Том… что с ним?
— Его отправили в особую закрытую зону. Вряд ли он протянет долго.
Звенящая пустота сжимает меня со всех сторон.
— Это ведь несерьезно?
— Кэти, я хотел бы сказать тебе, что все хорошо. Но все чертовски серьезно и опасно.
— Том стал другим?
— Он ранил нескольких и убил одну девушку.
И снова звон ужаса раскалывает голову. Я задыхаюсь от волнения. Ник замечает это, и его лицо слегка смягчается.
— Почему? Как это произошло?
— Пока никто не говорит об этом. Город оцеплен.
Я вспоминаю дальше. Вновь ощущаю беспомощность и слабость, которые за секунду пленили мое тело, превратив в безвольную куклу.
— Что… что они делали со мной? С нами?
Ник молчит. Впервые отворачивается и смотрит в окно. Я замечаю на себе его куртку и сильнее заворачиваюсь в нее, спасаясь от колотящего озноба. Организм словно оттаивает после искусственной заморозки, и меня трясет.
— Глушили твою душу и энергию.
— Что?
Он вздыхает и тянется к сигаретам.
— Это секретные разработки. Ресуректон занимается разными делами.
Ник снова молчит. Я не решаюсь продолжить разговор. Он прерывает тишину первым.
— У них есть особые глушители, которые блокируют твои силы, подавляют душу. Ты остаешься заперт внутри тела. Иногда они могут делать это даже на расстоянии, при помощи датчиков на браслетах. Но влиять на аномальных у них получается с трудом. Эта штука, которую применяли на тебе, создана относительно недавно и способна убить почти любого, если переусердствовать с мощностями. При помощи специального оборудования они подавляют сопротивление и пытают беглецов в закрытых зонах. Разряды энергии ранят изнутри, отравляя душу.
Его мрачная отрешенность разгоняет мои разрастающиеся страхи.
— Мне кажется, что я совсем не знаю мир, в котором живу, — дрожь покрывает слова тонкой пленкой паники.
— Никто не знает мир полностью. Но мне посчастливилось увидеть больше, чем другим. Поэтому я пытаюсь спасти нас, пока не поздно. Верь мне.
Его фраза долго звучит в голове и не отпускает ни на секунду. Я превращаюсь в тревожный комок нервов и постоянно обдумываю будущее. Хочу исчезнуть из кошмара и проснуться в другой реальности, безопасной и спокойной.
Утром следующего дня все новости заполнены мрачными репортажами произошедшего. Натали шокировано вздыхает каждые десять минут и прибавляет громкость телевизора. Голоса журналистов отскакивают от стен, заполняют душную комнату и проникают в меня зловещим гулом. Замечаю на экране фальшиво-заботливое лицо Виктора Гринеля и вздрагиваю от его взгляда.
— Случилось то, чего мы боялись больше всего, — говорит он, хмуря густые брови. — У одного из аномальных возникло резкое ухудшение состояния. Он вышел из-под контроля. В Лириде Тома Релинтона было всего двадцать процентов черного цвета, но затем произошел внезапный скачок затемнения. В последнее время мы все чаще наблюдаем похожие случаи. Возможно, вирус Аномалии прогрессирует. Том не завершил терапию, и поэтому его состояние оставалось нестабильным. Есть информация, что он связался с Призраками Альрентера и мог получать от них какие-то непроверенные лекарства.
— Какой ужас, — ахает Натали. — Это невообразимо.
— Мы еще раз обращаем внимание на важность исследований Ресуректона. Мы пытаемся помочь и уберечь вас от беды. Будьте осторожны. Старайтесь не передвигаться в одиночестве. В течение недели все аномальные должны отметиться в ближайших Центрах. С этого дня в Вельруме действует новое правило: абсолютно все жители с любым процентом затемнения обязаны проходить терапию. Исключение составляют случаи, где лечение приостановлено по уважительным причинам. Скрывающиеся будут найдены и доставлены в Центры в принудительном порядке.
— Давно пора ужесточить правила, — недовольно произносит Натали и кидает на меня укоризненный взгляд. — Катарина, ты понимаешь, как опасна твоя безответственность?
— У меня есть уважительная причина и заключение из больницы.
Натали цокает и намеревается продолжить осуждающую тираду, но я забираю рюкзак и выхожу из дома.
На улице снова пасмурно. Весенний ветер остужает кожу, приносит с собой аромат легкой свежести, что сразу напоминает о Нике. Он — мое спасительное пламя, которое согревает в особенно пустые и холодные дни. Он — моя надежда на то, что все будет хорошо.
Д: Я заберу тебя сразу после занятий. Сегодня у нас небольшое путешествие.
Кэти: Что ты задумал?
Д: Тебе это понравится. А мне вряд ли.
Я мучаюсь от догадок несколько часов, но предвкушение мягко обволакивает мое тело, даря спокойствие и нежный трепет.
На литературе рисую небольшие эскизы в блокноте, когда телефон снова вибрирует. Ожидаю увидеть сообщение от Ника, но на экране всплывает послание с анонимного номера, к которому прикреплены странные, неприятные фотографии.
Кэти ворочается и плотнее прижимается ко мне, сцепляя наши ладони.
— Легенды гласят, что одна принцесса огня ждала, пока темный принц ночи вернется домой из страшной битвы. Она много плакала в саду, и каждый день на месте ее слез всходило по одному цветку. Принц вернулся через тысячу дней и увидел рядом с домом сад неземной красоты. Он был ранен, но лепестки растений исцелили его. Я обязательно нарисую картину, где будет наш дом, окруженный этими прекрасными цветами.
Целую в макушку и не могу надышаться ею. Алиса ошибается. Кэти — моя и предназначена для меня. Только для меня одного. Даже если кто-то другой думает иначе, я изменю все законы мира и судьбы, чтобы она всегда была со мной.
ГЛАВА 12. Время проснуться
Кэти
Утром я просыпаюсь рано и долго лежу, наблюдая за Ником. Его сонный вид вызывает во мне мягкое, светлое ощущение безмятежного счастья. Хочу встречать с ним каждое утро и тоскую по хрупкому, далекому будущему.
Ник шевелится и обнимает меня. Целую, запускаю пальцы в темные, непослушные волосы и массирую его затылок. Ник рвано дышит мне в шею.
— Мне часто снится один и тот же сон. И сегодня тоже, — признаюсь я. — В нем мы с тобой медленно танцуем, и наши объятия защищают меня. Вокруг расползаются тени от свечей, образуя какие-то знаки. А за окном мягкий долгожданный рассвет. И много цветов.
— А что потом? Мы оказываемся в постели, надеюсь? — бормочет он.
Я закатываю глаза. Этот сон стал вдохновением для картины со свечей и силуэтами влюбленных, которые сливаются в нежном танце. Я брала ее на выставку.
— Нет.
— Жаль. Хочу тебя прямо сейчас.
— Утренний сбор! — кричит кто-то снаружи. — Всем приготовиться через десять минут.
Ник матерится и нехотя отрывается от меня. Переворачивается на спину и смотрит вверх невидящим взглядом.
— Когда-нибудь у нас будут тысячи ночей наедине и долгие занятия любовью по утрам, — он проговаривает мои мечты вслух. — И никто этому не помешает.
Одеваюсь и выхожу на улицу. Ник следует моему примеру. Мы завтракаем, а потом снова приступаем к заданиям. Я отвожу всех на поляну к ручью и показываю цветы. Вчерашнее вынужденное плавание все еще напоминает о себе легкой слабостью. Но я стараюсь не думать об Алисе, ее словах и о том, что случилось.
— Отлично! — подпрыгивает Джуди. — Я думала, мы никогда не отыщем их.
Я делаю небольшие зарисовки и фотографии, Саммер описывает растение в общем журнале.
В лагере царит суета. Я неторопливо складываю вещи в рюкзак, когда слышу девчачий визг. Громкий звук оглушает и обездвиживает. Рассеянно кручу головой, ищу взглядом Ника, но вижу лишь непонятную возню неподалеку. Кто-то продолжает кричать и плакать. Не различаю слов. Делаю шаг в их сторону и замечаю Тома, который шагает ко мне. Вчера он снова удивил странными фразами и сказал, что я выгляжу очень привлекательно, а потом позвал провести с ним время.
Том приближается, и в его взгляде мелькает странная, пугающая пустота. И что-то еще. Что-то незнакомое, неживое и мутное. Всматриваюсь в его лицо и с ужасом понимаю, что его каре-зеленые глаза превратились в бесцветные оболочки. Тусклые, ненастоящие.
Пячусь назад. Крики не смолкают, а расцветают с новыми оттенками. Губы Тома искривляются в легком оскале.
— Кэти, — зовет он, и его голос искажен легкими хрипами. — Пойдем со мной. Ты нравишься мне больше всех. Мне это очень нужно.
Внутренний голос кричит о дикой опасности. Я разворачиваюсь и бегу. Скрываюсь за деревьями. Том отстает, переключая внимание на другую девушку. Замечаю, что он хватает небольшой нож, оставленный кем-то у костра и решительно приближается к испуганной жертве. Я зажмуриваюсь и сползаю по дереву, когда слышу ее душераздирающие крики. Внутри звенит и искрит непередаваемый ужас. Я едва не задыхаюсь от приступа паники, но в этот момент чьи-то руки подхватывают меня. Ник крепко обнимает меня сзади.
— Я здесь, Кэти. Я рядом.
Он закрывает меня от всего происходящего кошмара. Крики, суета и шум сливаются в одно пятно, и я теряюсь в пространстве.
— Она жива? — вопит кто-то невыносимо громко. Дыхание застревает в груди, и легкие будто сужаются от сильного давления. — Господи. Он же не…
— Кто-нибудь уничтожьте его! Посмотрите на его глаза. Они белые!
— Он аномальный? У него черный Лирид? Как его допустили к нам? Этого не может быть!
Слышится глухой выстрел, и шум немного стихает.
Меня трясет. Трясет, когда Ник застегивает на мне куртку. Трясет, когда мы быстро идем к краю поляны. Когда нас выстраивают в несколько линий и проверяют на наличие повреждений. Обеспокоенные лица учителей всплывают и растворяются в тумане. Меня трясет еще больше, когда одну из девочек выводят из строя и ведут в другую сторону. Она плачет, на ее плече огромная рваная рана. Один из молодых учителей заставляет меня стянуть куртку, осматривает и слишком тщательно скользит ладонями по телу. Ник резко отталкивает его, вставая у меня за спиной.
— Собрать всех аномальных отдельно и тщательно проверить еще раз. Взять измерители. Применить глушители для всех потенциально опасных, на всякий случай.
— Это запрещено вне зон, Центров и чрезвычайных ситуаций, — разносится голос Джошуа Торсена.
— У нас чрезвычайная ситуация! — рявкает кто-то в ответ.
Ник тянет меня за руку в сторону леса, пока я стыдливо опускаю глаза и рассматриваю потрескавшуюся землю под ногами.
— Нам нужно скрыться отсюда, — шепчет он. — Кэти, идем.
Он предлагает сбежать из лагеря? Я не раздумываю над его предложением, а просто иду, но на нашем пути вырастает крупный мужчина, которого я видела среди спортивных тренеров.
— Куда вы собрались?
Ник не отвечает и сворачивает к нашим палаткам. Я на секунду зависаю в замешательстве, и мужчина хватает меня за локоть. Ловко задирает рукав и смотрит на браслет.
— Аномальная девчонка, — его глаза сужаются. — Вы не слышали приказ? За мной.
— Не трогай ее, — Ник ударяет его в сгиб локтя. Мужчина ненадолго ослабляет хватку, но затем вновь цепляется за меня.
— Что за сопротивление? Мертенс? Хочешь, чтобы твои родители прямо сейчас узнали, как ты саботируешь Ресуректон?
— Не надо, Ник, — прошу я, качая головой. — Не спорь с ними.
Я опускаю плечи и покорно плетусь за мужчиной. Ник пытается остановить меня, но мы не сможем исчезнуть бесследно. Если они доложат его родителям, то это приведет к новым жестоким наказаниям. Я не хочу его страданий.
Прода от 28.03.2026, 10:01
Нас разделяют на группы. Я не представляю, что произойдет дальше. Отвожу взгляд от Ника, чтобы не рассыпаться на части.
Потенциально «опасных» оказывается около пятнадцати человек. Мы идем в направлении небольшого холма, подальше от посторонних взглядов, в сопровождении трех учителей и одной медсестры. Они о чем-то переговариваются между собой, а потом по очереди подходят к каждому из нас.
— Будет немного неприятно, потерпите.
Высокий, худой мужчина из спортивного отделения подходит ко мне и кладет ладонь на плечо, удерживая от побега. Вижу в его руке незнакомый, небольшой предмет прямоугольной формы. Он нажимает на какие-то кнопки и прикладывает устройство к моей груди. Там, где нервно бьется слабое сердце. Сначала я не чувствую ничего, а потом мое тело будто лишается опоры. Мышцы плавятся, дрожь сотрясает изнутри. Необъяснимая, страшная пустота поглощает душу и вытягивает силы. Я хочу противостоять этому, но не могу, и расплавляюсь от болезненного жара.
Кажется, что проходит всего секунда, но я прихожу в себя и вижу рядом Ника. Он держит меня за плечи и приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Ищет что-то в моем взгляде, вытаскивая наружу все спрятанные эмоции. Хочется разрыдаться, но я остаюсь хрупкой ледяной статуей.
Рядом всплывает взволнованное лицо Саммер.
— Кэти, как ты? — слышится голос Джека. — Тебе нужна помощь, чтобы добраться до города?
Да, наверно, мне нужна помощь. Но я молчу и все так же не понимаю, что происходит. Я словно скованна внутри тела, а мою душу обвивают раскаленные, толстые цепи. Не могу ничего сказать, не могу распутать сети своих ощущений. Тело не слушается. Голова ужасно кружится, сознание уплывает.
Я моргаю, ловлю темные вспышки перед глазами и понимаю, что Ник ведет меня куда-то.
— Не бойся. Оставайся спокойной, принцесса. Слушай мой голос.
Ник говорит что-то еще. Маятник страха разбивает сердце, но я цепляюсь за звук его голоса. Это удерживает меня на плаву. Кажется, мы движемся к городу. Рядом идет Саммер. Позади — Дилан и Джек. Мои ноги не слушаются, но Ник крепко держит меня, не позволяя упасть. Половину пути он несет меня на руках. Хочется задать ему беспокойные вопросы, но я не могу собрать мысли и слова.
Не помню, как мы добираемся до Академии. Время разделяется на рваные вспышки яркого озарения и мутных образов. Боюсь потерять сознание и испытываю облегчение, когда впереди показывается машина Ника. Он открывает для меня дверь, помогает забраться внутрь и садится на водительское место, газуя неприлично резко и быстро.
Мне становится так тепло и спокойно, что я проваливаюсь в тихий сон.
Когда открываю глаза, то вижу знакомую розовую ленту на зеркале, серые тяжелые облака за стеклом и стену леса. Где-то дальше мерцает берег реки.
Веки ужасно тяжелые, и я трачу несколько минут, чтобы выпрямиться и не размазаться по сидению из-за головокружения.
— Тебе нужно пить больше воды, — раздается слева, и я с трудом поворачиваю голову. Ник наклоняется и подает мне пластиковую бутылку. Я делаю несколько жадных, долгожданных глотков, которые немного возвращают мое тело к жизни. И только потом всматриваюсь в лицо Ника. Его выражение незнакомо и нечитаемо. Кажется, что взгляд стал темнее, глубже и старше всего за миг. Исчезли проблески света и радости, что были там совсем недавно. Я снова заглядываю во тьму его мира и вижу сплошную бездну слепой ненависти.
— Сколько сейчас время?
— Прошло около трех часов с того момента, как они дотронулись до тебя.
— Так много.
— Невыносимо долго.
Жуткие кадры приобретают четкость. Я вспоминаю.
— Что произошло? — пульс учащается, я покрываюсь мурашками. Сажусь ровно и выпрямляю спину, слегка щурясь от тусклых лучей заходящего солнца. — Что-то очень жуткое и невероятное. Том… что с ним?
— Его отправили в особую закрытую зону. Вряд ли он протянет долго.
Звенящая пустота сжимает меня со всех сторон.
— Это ведь несерьезно?
— Кэти, я хотел бы сказать тебе, что все хорошо. Но все чертовски серьезно и опасно.
— Том стал другим?
— Он ранил нескольких и убил одну девушку.
И снова звон ужаса раскалывает голову. Я задыхаюсь от волнения. Ник замечает это, и его лицо слегка смягчается.
— Почему? Как это произошло?
— Пока никто не говорит об этом. Город оцеплен.
Я вспоминаю дальше. Вновь ощущаю беспомощность и слабость, которые за секунду пленили мое тело, превратив в безвольную куклу.
— Что… что они делали со мной? С нами?
Ник молчит. Впервые отворачивается и смотрит в окно. Я замечаю на себе его куртку и сильнее заворачиваюсь в нее, спасаясь от колотящего озноба. Организм словно оттаивает после искусственной заморозки, и меня трясет.
— Глушили твою душу и энергию.
— Что?
Он вздыхает и тянется к сигаретам.
— Это секретные разработки. Ресуректон занимается разными делами.
Ник снова молчит. Я не решаюсь продолжить разговор. Он прерывает тишину первым.
— У них есть особые глушители, которые блокируют твои силы, подавляют душу. Ты остаешься заперт внутри тела. Иногда они могут делать это даже на расстоянии, при помощи датчиков на браслетах. Но влиять на аномальных у них получается с трудом. Эта штука, которую применяли на тебе, создана относительно недавно и способна убить почти любого, если переусердствовать с мощностями. При помощи специального оборудования они подавляют сопротивление и пытают беглецов в закрытых зонах. Разряды энергии ранят изнутри, отравляя душу.
Его мрачная отрешенность разгоняет мои разрастающиеся страхи.
— Мне кажется, что я совсем не знаю мир, в котором живу, — дрожь покрывает слова тонкой пленкой паники.
— Никто не знает мир полностью. Но мне посчастливилось увидеть больше, чем другим. Поэтому я пытаюсь спасти нас, пока не поздно. Верь мне.
Его фраза долго звучит в голове и не отпускает ни на секунду. Я превращаюсь в тревожный комок нервов и постоянно обдумываю будущее. Хочу исчезнуть из кошмара и проснуться в другой реальности, безопасной и спокойной.
Прода от 30.03.2026, 09:39
Утром следующего дня все новости заполнены мрачными репортажами произошедшего. Натали шокировано вздыхает каждые десять минут и прибавляет громкость телевизора. Голоса журналистов отскакивают от стен, заполняют душную комнату и проникают в меня зловещим гулом. Замечаю на экране фальшиво-заботливое лицо Виктора Гринеля и вздрагиваю от его взгляда.
— Случилось то, чего мы боялись больше всего, — говорит он, хмуря густые брови. — У одного из аномальных возникло резкое ухудшение состояния. Он вышел из-под контроля. В Лириде Тома Релинтона было всего двадцать процентов черного цвета, но затем произошел внезапный скачок затемнения. В последнее время мы все чаще наблюдаем похожие случаи. Возможно, вирус Аномалии прогрессирует. Том не завершил терапию, и поэтому его состояние оставалось нестабильным. Есть информация, что он связался с Призраками Альрентера и мог получать от них какие-то непроверенные лекарства.
— Какой ужас, — ахает Натали. — Это невообразимо.
— Мы еще раз обращаем внимание на важность исследований Ресуректона. Мы пытаемся помочь и уберечь вас от беды. Будьте осторожны. Старайтесь не передвигаться в одиночестве. В течение недели все аномальные должны отметиться в ближайших Центрах. С этого дня в Вельруме действует новое правило: абсолютно все жители с любым процентом затемнения обязаны проходить терапию. Исключение составляют случаи, где лечение приостановлено по уважительным причинам. Скрывающиеся будут найдены и доставлены в Центры в принудительном порядке.
— Давно пора ужесточить правила, — недовольно произносит Натали и кидает на меня укоризненный взгляд. — Катарина, ты понимаешь, как опасна твоя безответственность?
— У меня есть уважительная причина и заключение из больницы.
Натали цокает и намеревается продолжить осуждающую тираду, но я забираю рюкзак и выхожу из дома.
На улице снова пасмурно. Весенний ветер остужает кожу, приносит с собой аромат легкой свежести, что сразу напоминает о Нике. Он — мое спасительное пламя, которое согревает в особенно пустые и холодные дни. Он — моя надежда на то, что все будет хорошо.
Д: Я заберу тебя сразу после занятий. Сегодня у нас небольшое путешествие.
Кэти: Что ты задумал?
Д: Тебе это понравится. А мне вряд ли.
Я мучаюсь от догадок несколько часов, но предвкушение мягко обволакивает мое тело, даря спокойствие и нежный трепет.
На литературе рисую небольшие эскизы в блокноте, когда телефон снова вибрирует. Ожидаю увидеть сообщение от Ника, но на экране всплывает послание с анонимного номера, к которому прикреплены странные, неприятные фотографии.
