Что угодно, лишь бы гореть свободой, вдохновением и любовью.
— Мы взломали твои счета, которые были недоступны, — нахально произносит Ник, когда я уже выхожу из машины. — Получилось неожиданно быстро. Теперь деньги твоего дедушки постепенно перетекут в другое место. Я бы обошелся и без них, но знаю, что это важно для тебя. Координаты банка в Сантуме и номер ячейки в нашей переписке.
Я в ужасе смотрю на него.
— Твоя приемная мать использовала деньги, оставленные тебе, для обучения сестры, покупки автомобиля и выплаты кредитов за долги бывшего мужа. Принцесса, они бессовестно грабили тебя при помощи Гринеля. Он помогал оформлять ложные договоры на дополнительные услуги в Академии и Ресуректоне, чтобы обойти условия получения наследства. Было бы несправедливо оставлять это твоей фальшивой семье. Спустя несколько недель все закончится, и никто никогда не найдет нас.
Ник демонически смеется и газует, оставляя меня полыхать от жуткого чувства вины и стыда.
Кэти
— Кэти? Поговори со мной, — слегка нервно просит Ник, когда мы выезжаем на широкую трассу, ведущую в сторону Рокады.
Этот день я ждала и предвкушала очень долго. Ник предложил отвезти меня на выставку в Рейн, и мы запланировали провести выходные наедине. Но утро испортило все.
Я сижу, уставившись в окно и разглядывая пасмурное небо. Все мои чувства становятся такими же грязно-серыми, как и бесконечные тучи.
За завтраком мы с Натали вновь повздорили. Она смотрела утренний выпуск новостей, от которого моя кровь густела и замедлялась, а по телу разливалась тяжесть. Фэминг и Метрос запретили въезд на свою территорию всем тем, чье затемнение Лирида достигло пятидесяти процентов. То есть я попала в категорию потенциально опасных. Меня пугает ощущение того, что вокруг сдвигаются невидимые стены плохих событий, и я не могу это предотвратить. В Вельруме шесть округов, и два из них сильно ужесточили правила. Аномальные больше не могут занимать определенные должности и обязаны отмечаться в Центрах каждые две недели.
Накануне в Метросе произошло нападение на автобус. Бездушные захватили его вместе с заложниками. Позже автобус был найден на заброшенной трассе. Пропало много людей. В Рокаде Бездушные атаковали больницу, пострадали дети. Паника и хаос моментально растеклись по стране, вызывая ненависть и презрение ко всем, кто имел хоть каплю черного цвета. В нескольких городах вспыхнули митинги, и сотни людей вышли на улицы с требованием поместить всех аномальных в отдельные поселения на юге страны.
— В соседнем городе подожгли дом семьи, двое членов которой имели темные Лириды, — зло сообщила Натали, поджав тонкие губы. — Ты хоть понимаешь, какому риску подвергаешь всех нас, отказываясь от терапии? Из-за тебя мы можем стать изгоями и лишиться всего.
— Не переживай, — сгорая от обиды, тут же ответила я. — Закончу Академию и больше не буду отравлять вашу идеальную жизнь. Исчезну из этого дома, чтобы не портить репутацию. Как будто меня никогда и не было.
— Тебе давно пора повзрослеть. Ты ведешь себя глупо и эгоистично, бросая такие заявления. Для чего ты снова едешь в Сантум? Чтобы заниматься ерундой?
— Меня пригласили на выставку. Им понравились мои работы.
— Как такое может понравиться? Тебе пудрят мозги…
Я не дослушала ее. Вылетела из кухни, взяла рюкзак и покинула дом. Ник ждал меня в нашем привычном месте у заброшенного дома.
С тех пор, как я села к нему в машину, я молчу и не могу вымолвить ни слова. Перед глазами крутятся кадры новостей, в которых разгневанные люди мчатся за беспомощными аномальными, чтобы схватить и устроить расправу.
— Ты слышал, что произошло? — наконец, выдавливаю я, чувствуя, как молчание превращается в разъедающую кислоту. — Все новости заполнены ужасными происшествиями.
— Слышал.
— Что нас ждет?
— Мы сбежим раньше, чем захлопнется дверь в клетку. Все будет хорошо. Я знаю о планах семьи и о том, что они намереваются провернуть в Вельруме. Ужесточение правил в Фэминге и Метросе — это новый акт спектакля. Но у нас еще есть время. Они будут делать все постепенно.
— Делать что?
— Создавать свой искаженный мир.
От его ответов мне не легче. Кажется, что отчаяние проникает в каждый уголок души и стирает горизонты. Как будто мы идем по самому краю.
— Откуда здесь эти каменные стены? — оглядываю длинную цепь темных сооружений, тянущихся бесконечной линией и исчезающих вдали. Они выглядят древними, основательными, но при этом неприметными, и напоминают природные глыбы гор.
— Никогда не замечала? — в его голосе проскальзывает привычная легкая снисходительность. Такое бывает только, когда он говорит со мной. С другими Ник просто холоден и резок и ненавидит объяснения и болтовню.
— Нет. Разве ты забыл? До четырнадцати я редко покидала пределы Сантума, а если и выезжала, то по дороге рассматривала небо и рисовала. После возвращения в Лиртем, я никуда не ездила.
— Эти стены были возведены сотню лет назад. Тогда округа были автономны и существовали как отдельные самостоятельные территории внутри Вельрума. Стены служили границей и защитой. Позже Вельрум стал единым целым, и необходимость в них уменьшилась. На каждой границе есть пропускные пункты для автомобильного и железнодорожного транспорта. Со временем дорог становилось больше, и многие даже перестали охраняться. До недавнего времени. Теперь все династии резко обеспокоились собственной безопасностью и заново отстраивают стены, но пытаются скрыть это от соседей.
— Разве твоя семья не планирует управлять всеми округами?
— Им нужен полный контроль над территориями. Поэтому они ищут разные способы давления. Их не устраивают Советы Рокады и Сантума. Остальных почти удалось подмять под себя.
Дорога до Рейна отягощена нашими общими невысказанными тревогами. Я вижу, что Ник тоже напряжен, но не показывает этого. Мы заезжаем в квартиру, которую он снял на несколько дней, и оставляем вещи.
Я беру с собой три картины, как указано в заявке: танец теней в комнате со свечей, девушка под водой озера и дом на фоне горящего мира. Это то, что отражает мое текущее настроение. Ник настаивает, чтобы я взяла одну из последних картин, на которой изображены девушка и парень в золотом сиянии нитей и с цепями на телах. Накануне он долго и пристально рассматривал рисунок, погрузившись в себя.
Выставка проходит в одном из залов Гравитации неподалеку от набережной, где мы беспечно гуляли несколько месяцев назад. Те несколько дней поменяли что-то внутри и завершились на темной ноте, но сейчас мне хочется вновь ощутить невесомое вдохновение и огонь, что тогда загорелись в сердце.
Я передаю картины женщине-организатору, и мы с Ником уходим гулять до вечера. Любуюсь архитектурой и уютными улочками, держу его за руку и представляю, будто наша жизнь совершено нормальна и лишена всех опасностей. Много фотографирую, чтобы оставить напоминания о том, что наше время наедине не было сказочным сном.
Мы заходим в милую кофейню с интересными десертами, и я растворяюсь в тепле Ника, сидя в его объятиях и смотря на город через большое окно. Вьющиеся темно-зеленые растения опутывают стекло, и внутри них мерцают маленькие лампочки в виде звезд. Мне слишком хорошо, будто в моем сердце тоже зажегся звездный свет.
Поворачиваюсь и целую Ника, скользя ладонью по его животу. Ник выдыхает воздух сквозь сжатые зубы и сжимает мое запястье, опуская ниже.
— Нам придется найти уединенное место. Или я не доживу до конца вечера.
Прижимаюсь губами к его щеке и убираю руку.
— Тебе придется подождать.
— Этого слова нет в моем словаре.
Улыбаюсь и рисую в воображении, как мы встречаем вдвоем каждый новый рассвет. Ежедневно. На протяжении всей жизни.
— Мне нравится этот район, — говорю я, рассматривая старинные здания напротив. — Можем остаться здесь, если… все как-нибудь наладится.
— Можем, — соглашается он с какой-то непробиваемой решимостью.
Даже дождь в Рейне ощущается иначе. Он не угнетает, а очищает. Этот город становится похож на наш маленький уютный рай.
На выставке неожиданно много людей. Тринадцать художников, работающих в совершенно разных стилях, представляют свои работы. Вижу, как толпа скапливается возле моих картин, и сердце превращается в огромный, тяжеленный камень.
— Мне нужно расслабиться, — бормочу я, пока по телу пробегает вихрь дрожи.
Прохладная ткань тонкого серебристо-розового платья на узких бретельках обволакивает мою кожу. Ник прекрасен в черных джинсах и черной рубашке, и я улавливаю, как другие девушки засматриваются на него. Но сейчас даже ревность не способна затмить невыносимое волнение, которое полностью овладело мною.
— Ты великолепна, — тихо произносит Ник, пока я хватаю бокал с шампанским. — Твои картины потрясающие и отражают всю красоту, что спрятана в тебе. Не волнуйся.
— Они поймут, что я попала сюда по какой-то странной ошибке. Я не настолько талантлива, чтобы быть на этой выставке.
— Ты невыносимо талантлива для этого мира, — продолжает он и кладет горячую ладонь на мою талию, прожигая кожу насквозь.
— Не подпитывай меня лестью.
— Это чистая правда. Я искренен. Твои картины всегда очаровывали меня. Как и ты.
Я прижимаюсь спиной к его груди и пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. Один мужчина задерживается возле моих работ дольше остальных и что-то говорит своему спутнику. Тот внезапно оборачивается и смотрит на нас, а потом медленно приближается.
Тело Ника раскаляется от растущего раздражения. Я поднимаю взгляд и смотрю на него, видя в синих глазах океан неприкрытой злости.
— Я — Кристиан, — представляется русоволосый парень. — Кажется, мы недавно встречались с вами.
Справляюсь с одеревеневшими мышцами и киваю. Узнаю его. Этот молодой мужчина дал мне свою визитку во время прошлой поездки в Рейн, но она куда-то пропала.
— Катарина, верно? Ваши работы прекрасны. Сегодня я снова убедился в этом.
— Спасибо, — смущенно отвечаю я, ощущая, как лицо начинает гореть от комплиментов.
— Мы польщены твоим мнением, но можешь идти дальше, — почти в унисон говорит Ник. Кристиан внимательно смотрит на него, слегка нахмурив брови. Я незаметно толкаю Ника локтем.
— Сегодня я вхожу в состав жюри, поэтому хочу побеседовать с каждым художником. Мы можем остаться наедине, Кэти?
— Нет, — тут же отрезает Ник. — Не можете. Мне плевать кто ты, но не советую подкатывать к ней под предлогом благородной помощи.
Прикрываю глаза от стыда. Кристиан качает головой, сдержанно улыбается мне и отходит.
— Что за представление ты устраиваешь? — возмущаюсь я. В глазах Ника горит самодовольное удовлетворение. — Ведешь себя, как пещерное чудовище с замашками тирана.
— Можешь считать меня кем угодно. Он раздевал тебя глазами.
— Ник… Ты слышал, что он сказал про жюри?
— Если надо, я куплю тебе тысячу таких конкурсов.
— Ты невыносим.
Я демонстративно не обращаю на него внимания, пока разглядываю работы других участников. Очень талантливо и красиво, во всех есть что-то необычное. Ник превращается в хмурую тень. Если приглядеться, то наверняка можно увидеть клубящийся мрак вокруг него.
Через два часа наступает момент объявления результатов, и мое сердце замирает в пронзительном ожидании. Я не жду побед, но внутри отчего-то щемит незнакомое желание в признании от других людей. Настолько погружаюсь в мир творчества, что почти не ревную Ника, видя, как одна из девушек разглядывает его весь вечер.
— Хочу скорее оказаться в квартире и увидеть тебя без одежды, — ворчит он.
Задерживаю дыхание. Третье и второе место достаются не мне, и я сникаю. Ничего страшного. Я всегда могу попробовать еще раз. Хочу увидеть, кто стал победителем, и слышу:
— Катарина Нейман — лучший художник этой выставки, — разносится по залу, и я теряюсь в пространстве, словно в невесомости. Этого не может быть. Тело немеет и покрывается мурашками.
— Дыши, принцесса, — тихо произносит Ник. Я сжимаю его ладонь и с трепетным восторгом заглядываю в любимые глаза, выражая молчаливую благодарность. — Иди. Тебя ждет приз.
Призом оказывается возможность размещения своих работ в нескольких выставочных залах, работа со спонсорами, небольшая реклама и денежный бонус. Я безгранично счастлива и чувствую себя чуть увереннее. Забираю конверт и возвращаюсь к Нику, обнимаю и прижимаюсь к его груди, прислушиваясь к биению сердца. Этот звук — лучшая в мире музыка, которая заглушает шум всего остального. А присутствие Ника — самая желанная награда.
— Спасибо, что привез сюда, — почти беззвучно выдыхаю я. — Я даже не подозревала, что мне это так нужно. Сегодня я стала счастливее.
— Я знаю. Поэтому мы здесь. Даже не смотря на то, что все они пялились на тебя.
Мы возвращаемся в квартиру, которая заставлена букетами с нежными розами. На глазах проступают слезы.
— Это слишком мило даже для тебя, — бормочу я. Наши отношения не очень нормальны и больше напоминают тайные встречи, но сейчас я чувствую себя настоящей принцессой.
Скидываю туфли на высоком каблуке и плавно ступаю по мягкому ковровому покрытию. Панорамное окно выходит на реку, открывая вид на великолепный ярко-розовый закат. Так красиво, что захватывает дух. Время останавливается, меняет направление. Меняет нас.
— Кэти, — его дыхание обжигает шею. Касания причиняют сладкую боль. Ник спускает бретельки платья с моих плеч, и мягкая ткань плавно струится вниз. Я делаю глубокий вдох и позволяю платью соскользнуть полностью. На мне лишь кружевные трусики красного цвета. Не спешу поворачиваться к Нику. Он целует меня в плечо, а потом подталкивает к огромной кровати с черным постельным бельем. Я опускаюсь животом на гладкие простыни и воспламеняюсь изнутри.
— Мне нравится этот контраст, — низкий голос опутывает мое тело нитями похоти, и я утопаю в его плену. — Твои светлые волосы и бледное тело на черном фоне.
Ник просовывает руку под мой живот, немного приподнимает меня и заставляет принять удобную позу. Я подстраиваюсь под него и растворяюсь в горячих прикосновениях и жарких движениях. Ник неторопливо раздевается, касается бедер, доводит до нетерпеливой истомы, а потом толкается в меня с огненной одержимостью, которая связывает наши тела и души. Быстрые движения сливаются с самыми обжигающими гранями наслаждения. Я не сдерживаю стоны и сжимаю одеяло, чувствуя, как мою грудь и живот разрывает от безумного желания. Мы кончаем одновременно. Ник переворачивает меня на спину и не дожидается, пока я приду в себя и вернусь из моря блаженства. Он вновь погружается глубже и двигается с еще более безумной страстью.
— Ты — моя, — рычит он, уткнувшись в мою шею. — Моя. Навечно.
Яркие вспышки перед глазами поглощают разум. Я полностью сливаюсь с ним и оголяю сердце.
— Я люблю тебя, — роняю тихое признание и закрываю глаза, уносясь в воздушный мир бесконечного счастья. Нашего с ним счастья, которое никто не может разрушить, потому что оно спрятано глубоко внутри.
Просыпаюсь рано утром. Ник спит, придавив меня к кровати. Я бережно перебираю пряди мягких, темных волос и любуюсь его лицом и телом. Вдыхаю запах морского бриза, исходящий от него, и крепко обнимаю, целуя в шею.
Лазурный рассвет раскрашивает небо золотистыми отблесками. Красота притягивает и вдохновляет. Мягко высвобождаюсь из стальных объятий Ника, нахожу полупрозрачное нижнее белье и подхожу к сумке с красками.
— Мы взломали твои счета, которые были недоступны, — нахально произносит Ник, когда я уже выхожу из машины. — Получилось неожиданно быстро. Теперь деньги твоего дедушки постепенно перетекут в другое место. Я бы обошелся и без них, но знаю, что это важно для тебя. Координаты банка в Сантуме и номер ячейки в нашей переписке.
Я в ужасе смотрю на него.
— Твоя приемная мать использовала деньги, оставленные тебе, для обучения сестры, покупки автомобиля и выплаты кредитов за долги бывшего мужа. Принцесса, они бессовестно грабили тебя при помощи Гринеля. Он помогал оформлять ложные договоры на дополнительные услуги в Академии и Ресуректоне, чтобы обойти условия получения наследства. Было бы несправедливо оставлять это твоей фальшивой семье. Спустя несколько недель все закончится, и никто никогда не найдет нас.
Ник демонически смеется и газует, оставляя меня полыхать от жуткого чувства вины и стыда.
ГЛАВА 9. Любовь и бездна
Кэти
— Кэти? Поговори со мной, — слегка нервно просит Ник, когда мы выезжаем на широкую трассу, ведущую в сторону Рокады.
Этот день я ждала и предвкушала очень долго. Ник предложил отвезти меня на выставку в Рейн, и мы запланировали провести выходные наедине. Но утро испортило все.
Я сижу, уставившись в окно и разглядывая пасмурное небо. Все мои чувства становятся такими же грязно-серыми, как и бесконечные тучи.
За завтраком мы с Натали вновь повздорили. Она смотрела утренний выпуск новостей, от которого моя кровь густела и замедлялась, а по телу разливалась тяжесть. Фэминг и Метрос запретили въезд на свою территорию всем тем, чье затемнение Лирида достигло пятидесяти процентов. То есть я попала в категорию потенциально опасных. Меня пугает ощущение того, что вокруг сдвигаются невидимые стены плохих событий, и я не могу это предотвратить. В Вельруме шесть округов, и два из них сильно ужесточили правила. Аномальные больше не могут занимать определенные должности и обязаны отмечаться в Центрах каждые две недели.
Накануне в Метросе произошло нападение на автобус. Бездушные захватили его вместе с заложниками. Позже автобус был найден на заброшенной трассе. Пропало много людей. В Рокаде Бездушные атаковали больницу, пострадали дети. Паника и хаос моментально растеклись по стране, вызывая ненависть и презрение ко всем, кто имел хоть каплю черного цвета. В нескольких городах вспыхнули митинги, и сотни людей вышли на улицы с требованием поместить всех аномальных в отдельные поселения на юге страны.
— В соседнем городе подожгли дом семьи, двое членов которой имели темные Лириды, — зло сообщила Натали, поджав тонкие губы. — Ты хоть понимаешь, какому риску подвергаешь всех нас, отказываясь от терапии? Из-за тебя мы можем стать изгоями и лишиться всего.
— Не переживай, — сгорая от обиды, тут же ответила я. — Закончу Академию и больше не буду отравлять вашу идеальную жизнь. Исчезну из этого дома, чтобы не портить репутацию. Как будто меня никогда и не было.
— Тебе давно пора повзрослеть. Ты ведешь себя глупо и эгоистично, бросая такие заявления. Для чего ты снова едешь в Сантум? Чтобы заниматься ерундой?
— Меня пригласили на выставку. Им понравились мои работы.
— Как такое может понравиться? Тебе пудрят мозги…
Я не дослушала ее. Вылетела из кухни, взяла рюкзак и покинула дом. Ник ждал меня в нашем привычном месте у заброшенного дома.
С тех пор, как я села к нему в машину, я молчу и не могу вымолвить ни слова. Перед глазами крутятся кадры новостей, в которых разгневанные люди мчатся за беспомощными аномальными, чтобы схватить и устроить расправу.
— Ты слышал, что произошло? — наконец, выдавливаю я, чувствуя, как молчание превращается в разъедающую кислоту. — Все новости заполнены ужасными происшествиями.
— Слышал.
— Что нас ждет?
— Мы сбежим раньше, чем захлопнется дверь в клетку. Все будет хорошо. Я знаю о планах семьи и о том, что они намереваются провернуть в Вельруме. Ужесточение правил в Фэминге и Метросе — это новый акт спектакля. Но у нас еще есть время. Они будут делать все постепенно.
— Делать что?
— Создавать свой искаженный мир.
От его ответов мне не легче. Кажется, что отчаяние проникает в каждый уголок души и стирает горизонты. Как будто мы идем по самому краю.
— Откуда здесь эти каменные стены? — оглядываю длинную цепь темных сооружений, тянущихся бесконечной линией и исчезающих вдали. Они выглядят древними, основательными, но при этом неприметными, и напоминают природные глыбы гор.
— Никогда не замечала? — в его голосе проскальзывает привычная легкая снисходительность. Такое бывает только, когда он говорит со мной. С другими Ник просто холоден и резок и ненавидит объяснения и болтовню.
— Нет. Разве ты забыл? До четырнадцати я редко покидала пределы Сантума, а если и выезжала, то по дороге рассматривала небо и рисовала. После возвращения в Лиртем, я никуда не ездила.
— Эти стены были возведены сотню лет назад. Тогда округа были автономны и существовали как отдельные самостоятельные территории внутри Вельрума. Стены служили границей и защитой. Позже Вельрум стал единым целым, и необходимость в них уменьшилась. На каждой границе есть пропускные пункты для автомобильного и железнодорожного транспорта. Со временем дорог становилось больше, и многие даже перестали охраняться. До недавнего времени. Теперь все династии резко обеспокоились собственной безопасностью и заново отстраивают стены, но пытаются скрыть это от соседей.
— Разве твоя семья не планирует управлять всеми округами?
— Им нужен полный контроль над территориями. Поэтому они ищут разные способы давления. Их не устраивают Советы Рокады и Сантума. Остальных почти удалось подмять под себя.
Дорога до Рейна отягощена нашими общими невысказанными тревогами. Я вижу, что Ник тоже напряжен, но не показывает этого. Мы заезжаем в квартиру, которую он снял на несколько дней, и оставляем вещи.
Я беру с собой три картины, как указано в заявке: танец теней в комнате со свечей, девушка под водой озера и дом на фоне горящего мира. Это то, что отражает мое текущее настроение. Ник настаивает, чтобы я взяла одну из последних картин, на которой изображены девушка и парень в золотом сиянии нитей и с цепями на телах. Накануне он долго и пристально рассматривал рисунок, погрузившись в себя.
Выставка проходит в одном из залов Гравитации неподалеку от набережной, где мы беспечно гуляли несколько месяцев назад. Те несколько дней поменяли что-то внутри и завершились на темной ноте, но сейчас мне хочется вновь ощутить невесомое вдохновение и огонь, что тогда загорелись в сердце.
Я передаю картины женщине-организатору, и мы с Ником уходим гулять до вечера. Любуюсь архитектурой и уютными улочками, держу его за руку и представляю, будто наша жизнь совершено нормальна и лишена всех опасностей. Много фотографирую, чтобы оставить напоминания о том, что наше время наедине не было сказочным сном.
Мы заходим в милую кофейню с интересными десертами, и я растворяюсь в тепле Ника, сидя в его объятиях и смотря на город через большое окно. Вьющиеся темно-зеленые растения опутывают стекло, и внутри них мерцают маленькие лампочки в виде звезд. Мне слишком хорошо, будто в моем сердце тоже зажегся звездный свет.
Поворачиваюсь и целую Ника, скользя ладонью по его животу. Ник выдыхает воздух сквозь сжатые зубы и сжимает мое запястье, опуская ниже.
— Нам придется найти уединенное место. Или я не доживу до конца вечера.
Прижимаюсь губами к его щеке и убираю руку.
— Тебе придется подождать.
— Этого слова нет в моем словаре.
Улыбаюсь и рисую в воображении, как мы встречаем вдвоем каждый новый рассвет. Ежедневно. На протяжении всей жизни.
— Мне нравится этот район, — говорю я, рассматривая старинные здания напротив. — Можем остаться здесь, если… все как-нибудь наладится.
— Можем, — соглашается он с какой-то непробиваемой решимостью.
Даже дождь в Рейне ощущается иначе. Он не угнетает, а очищает. Этот город становится похож на наш маленький уютный рай.
На выставке неожиданно много людей. Тринадцать художников, работающих в совершенно разных стилях, представляют свои работы. Вижу, как толпа скапливается возле моих картин, и сердце превращается в огромный, тяжеленный камень.
— Мне нужно расслабиться, — бормочу я, пока по телу пробегает вихрь дрожи.
Прохладная ткань тонкого серебристо-розового платья на узких бретельках обволакивает мою кожу. Ник прекрасен в черных джинсах и черной рубашке, и я улавливаю, как другие девушки засматриваются на него. Но сейчас даже ревность не способна затмить невыносимое волнение, которое полностью овладело мною.
— Ты великолепна, — тихо произносит Ник, пока я хватаю бокал с шампанским. — Твои картины потрясающие и отражают всю красоту, что спрятана в тебе. Не волнуйся.
— Они поймут, что я попала сюда по какой-то странной ошибке. Я не настолько талантлива, чтобы быть на этой выставке.
— Ты невыносимо талантлива для этого мира, — продолжает он и кладет горячую ладонь на мою талию, прожигая кожу насквозь.
— Не подпитывай меня лестью.
— Это чистая правда. Я искренен. Твои картины всегда очаровывали меня. Как и ты.
Я прижимаюсь спиной к его груди и пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. Один мужчина задерживается возле моих работ дольше остальных и что-то говорит своему спутнику. Тот внезапно оборачивается и смотрит на нас, а потом медленно приближается.
Тело Ника раскаляется от растущего раздражения. Я поднимаю взгляд и смотрю на него, видя в синих глазах океан неприкрытой злости.
— Я — Кристиан, — представляется русоволосый парень. — Кажется, мы недавно встречались с вами.
Справляюсь с одеревеневшими мышцами и киваю. Узнаю его. Этот молодой мужчина дал мне свою визитку во время прошлой поездки в Рейн, но она куда-то пропала.
— Катарина, верно? Ваши работы прекрасны. Сегодня я снова убедился в этом.
— Спасибо, — смущенно отвечаю я, ощущая, как лицо начинает гореть от комплиментов.
— Мы польщены твоим мнением, но можешь идти дальше, — почти в унисон говорит Ник. Кристиан внимательно смотрит на него, слегка нахмурив брови. Я незаметно толкаю Ника локтем.
— Сегодня я вхожу в состав жюри, поэтому хочу побеседовать с каждым художником. Мы можем остаться наедине, Кэти?
— Нет, — тут же отрезает Ник. — Не можете. Мне плевать кто ты, но не советую подкатывать к ней под предлогом благородной помощи.
Прикрываю глаза от стыда. Кристиан качает головой, сдержанно улыбается мне и отходит.
— Что за представление ты устраиваешь? — возмущаюсь я. В глазах Ника горит самодовольное удовлетворение. — Ведешь себя, как пещерное чудовище с замашками тирана.
— Можешь считать меня кем угодно. Он раздевал тебя глазами.
— Ник… Ты слышал, что он сказал про жюри?
— Если надо, я куплю тебе тысячу таких конкурсов.
— Ты невыносим.
Я демонстративно не обращаю на него внимания, пока разглядываю работы других участников. Очень талантливо и красиво, во всех есть что-то необычное. Ник превращается в хмурую тень. Если приглядеться, то наверняка можно увидеть клубящийся мрак вокруг него.
Через два часа наступает момент объявления результатов, и мое сердце замирает в пронзительном ожидании. Я не жду побед, но внутри отчего-то щемит незнакомое желание в признании от других людей. Настолько погружаюсь в мир творчества, что почти не ревную Ника, видя, как одна из девушек разглядывает его весь вечер.
— Хочу скорее оказаться в квартире и увидеть тебя без одежды, — ворчит он.
Задерживаю дыхание. Третье и второе место достаются не мне, и я сникаю. Ничего страшного. Я всегда могу попробовать еще раз. Хочу увидеть, кто стал победителем, и слышу:
— Катарина Нейман — лучший художник этой выставки, — разносится по залу, и я теряюсь в пространстве, словно в невесомости. Этого не может быть. Тело немеет и покрывается мурашками.
— Дыши, принцесса, — тихо произносит Ник. Я сжимаю его ладонь и с трепетным восторгом заглядываю в любимые глаза, выражая молчаливую благодарность. — Иди. Тебя ждет приз.
Призом оказывается возможность размещения своих работ в нескольких выставочных залах, работа со спонсорами, небольшая реклама и денежный бонус. Я безгранично счастлива и чувствую себя чуть увереннее. Забираю конверт и возвращаюсь к Нику, обнимаю и прижимаюсь к его груди, прислушиваясь к биению сердца. Этот звук — лучшая в мире музыка, которая заглушает шум всего остального. А присутствие Ника — самая желанная награда.
— Спасибо, что привез сюда, — почти беззвучно выдыхаю я. — Я даже не подозревала, что мне это так нужно. Сегодня я стала счастливее.
— Я знаю. Поэтому мы здесь. Даже не смотря на то, что все они пялились на тебя.
Мы возвращаемся в квартиру, которая заставлена букетами с нежными розами. На глазах проступают слезы.
— Это слишком мило даже для тебя, — бормочу я. Наши отношения не очень нормальны и больше напоминают тайные встречи, но сейчас я чувствую себя настоящей принцессой.
Скидываю туфли на высоком каблуке и плавно ступаю по мягкому ковровому покрытию. Панорамное окно выходит на реку, открывая вид на великолепный ярко-розовый закат. Так красиво, что захватывает дух. Время останавливается, меняет направление. Меняет нас.
— Кэти, — его дыхание обжигает шею. Касания причиняют сладкую боль. Ник спускает бретельки платья с моих плеч, и мягкая ткань плавно струится вниз. Я делаю глубокий вдох и позволяю платью соскользнуть полностью. На мне лишь кружевные трусики красного цвета. Не спешу поворачиваться к Нику. Он целует меня в плечо, а потом подталкивает к огромной кровати с черным постельным бельем. Я опускаюсь животом на гладкие простыни и воспламеняюсь изнутри.
— Мне нравится этот контраст, — низкий голос опутывает мое тело нитями похоти, и я утопаю в его плену. — Твои светлые волосы и бледное тело на черном фоне.
Ник просовывает руку под мой живот, немного приподнимает меня и заставляет принять удобную позу. Я подстраиваюсь под него и растворяюсь в горячих прикосновениях и жарких движениях. Ник неторопливо раздевается, касается бедер, доводит до нетерпеливой истомы, а потом толкается в меня с огненной одержимостью, которая связывает наши тела и души. Быстрые движения сливаются с самыми обжигающими гранями наслаждения. Я не сдерживаю стоны и сжимаю одеяло, чувствуя, как мою грудь и живот разрывает от безумного желания. Мы кончаем одновременно. Ник переворачивает меня на спину и не дожидается, пока я приду в себя и вернусь из моря блаженства. Он вновь погружается глубже и двигается с еще более безумной страстью.
— Ты — моя, — рычит он, уткнувшись в мою шею. — Моя. Навечно.
Яркие вспышки перед глазами поглощают разум. Я полностью сливаюсь с ним и оголяю сердце.
— Я люблю тебя, — роняю тихое признание и закрываю глаза, уносясь в воздушный мир бесконечного счастья. Нашего с ним счастья, которое никто не может разрушить, потому что оно спрятано глубоко внутри.
Просыпаюсь рано утром. Ник спит, придавив меня к кровати. Я бережно перебираю пряди мягких, темных волос и любуюсь его лицом и телом. Вдыхаю запах морского бриза, исходящий от него, и крепко обнимаю, целуя в шею.
Лазурный рассвет раскрашивает небо золотистыми отблесками. Красота притягивает и вдохновляет. Мягко высвобождаюсь из стальных объятий Ника, нахожу полупрозрачное нижнее белье и подхожу к сумке с красками.
