— Я хочу быть с тобой, — прикрываю глаза и тяжело дышу. — Мне страшно, потому что все между нами слишком хрупко.
— Нет. Между нами все очень глубоко, — легкая насмешка трогает его губы. — Никто это не разрушит. Даже ты. И даже я. Хочу тебя так, что едва держусь.
Обнимаю его за шею, провожу ладонью по волосам и притягиваю ближе к себе, скользя языком по его нижней губе. Это слаще и лучше, чем мои любимые конфеты в детстве.
— Ты испытываешь мою выдержку? — рычит он.
— Просто люблю тебя.
Я с трудом контролирую жар в груди и трепет, который остается после слов.
— Мне пора, — отодвигаюсь в сторону, понимая, что с каждой секундой прощание становится невыносимее. — Спасибо, что отвез меня в Верн. Я чувствую себя чуть свободнее и сильнее, потому что услышала немного правды.
— Жди меня в теплой постели, — заносчиво произносит он, склоняя голову на бок. — Я соскучился по тому, как невозможно прекрасно внутри тебя.
Вспыхиваю каждый раз, когда он намеренно использует пошлые подтексты и намеки. Это всегда звучит одновременно нежно и страстно.
Пламя в наших сердцах разгорается ярче, расплавляет страхи и ослепляет. Становится маяком в приближающейся ночи. И этот свет не позволяет сдаться, не дает остановиться и неумолимо притягивает к себе, обещая невообразимо счастливое будущее.
Кэти
Приближается весна, которую я люблю так сильно, что в душе каждый раз расцветают нежные цветы. Рисую на холсте розовые гортензии и розы, замечая, как картина наполняется особым светом. В этом году все иначе, потому что я чувствую теплое пламя любви внутри и Ника рядом.
Наши отношения сложны, противоречивы, но полны трепета, огня и растущего интереса. Мы узнаем друг друга заново. Мысли о нем занимают все больше места в моей голове.
Много мечтаю, поэтому все рисунки пропитаны необъяснимой, невидимой надеждой и магией. Но сегодня ночью я трудилась над иной картиной, которая до сих пор стоит перед глазами. Я уснула всего на час и увидела то, что заставило сердце сжаться и лишиться покоя.
Ник стоял посреди пепелища, весь в ранах и с огнем на коже. С плеч свисали цепи. Со всех сторон в него летели стрелы. На моих глазах он опустился на колени и упал в ручей, где чуть не задохнулся на небольшой глубине. Но я успела. Как наяву ощущала, что обнимаю его за плечи и прошу подняться, как целую в губы и тушу огонь на теле. Ник открыл глаза, в которых кружилась бесконечная боль, и мое сердце захлебнулось в необъятной нежности и любви.
На небольшом холсте развернулся космос и темный дым, окутывающий силуэты парня и девушки. По краям расползлась паутина. На их глазах — темные повязки, на телах — цепи, но внутри сердец горит огонь. Они тянутся друг к другу на ощупь. Крохотное прикосновение рук вызывает яркий взрыв и зарождает новую вселенную их истории. Получилось прекрасно.
Открываю снимок картины на телефоне и показываю Нику, пока мы сидим на архитектуре и слушаем инструкции для учебной практики.
— Как тебе?
Он внимательно смотрит на экран, а я зависаю на его темных, длинных ресницах и чувствую, что вязну в пучине темного обаяния.
— Ужасно красиво. Завораживает, будто я нахожусь внутри этой картины. Темнота вокруг и ничего больше. Только мы.
Сжимаю ладони, чтобы скрыть легкую дрожь.
— Ты единственный, кто верил в меня.
— Потому что ты талантлива. Отдай законченные картины мне, и я сохраню их в надежном месте. На всякий случай.
Киваю, понимая, что он прав.
— Ник, ты в курсе про Синди? — встревоженная Эми поворачивается к нам. — Правда, что она проникла в Лабиринты с ножом?
— Камерон не докладывает тебе подробности?
— Ты можешь ответить нормально? Никто не пострадал?
— Я не был в Лабиринтах уже давно.
— У вас есть закрытый чат.
Ник тяжело вздыхает.
— Достанешь любого. Да, это правда. Ее увезли в больничку, где ей и место. Никто не пострадал.
— Она ведь… искала там тебя?
Снежная лавина страха окутывает меня внезапной дрожью, и я будто падаю с обрыва.
— Когда это было? — тихо спрашиваю я, всматриваясь в его равнодушное лицо. Он ждет, пока Эми отвернется.
— В тот вечер, когда ты позвонила мне и слезно просила приехать к тебе. Мы ездили на берег, и ты рассказывала свои сны. Благодаря тебе, я больше не появляюсь в Деревне. Так что ты — моя счастливая звезда, детка.
— Что Синди хотела?
— Просто свихнулась. Погрязла в проблемах, а родители таскали ее по Центрам и добивались разных процедур. Возможно, это окончательно растворило ее разум.
— Она говорила, что была сильно влюблена в тебя.
— Я не в ответе за всю чушь, которую она себе придумала. И ты не должна думать об этом. Забудь.
Мне не очень нравилась Синди, но мысль о том, что она планировала кому-то навредить, кажется жуткой, искаженной неправильными линиями.
— Ты пользуешься девушками, и это не приводит ни к чему хорошему, — говорит Эми, снова повернувшись к нам. — Играешь с ними и дурманишь разум. Это неправильно.
— Тебе обидно, что я не играл с тобой или что? — огрызается Ник, и я окунаюсь в озеро горячего стыда.
— Прекрати, — толкаю его локтем. — Ты ужасен.
— Ты хотела сказать — прекрасен.
На перерыве я открываю планшет, подаренный Ником, и дорисовываю небольшой черно-белый эскиз падающих перьев, которые рассыпаются и превращаются в цветы. Слишком увлекаюсь и не замечаю, как подходит Том.
— Красиво, — говорит он и молча смотрит мне в лицо.
— Спасибо, — смущаюсь я.
Том не двигается и стоит рядом, а я ощущаю дикую неловкость.
— Как твои дела после… ранения? — задаю безобидный вопрос, вспоминая о чудовищном нападении в Рейне.
— Все нормально.
Он хочет сказать мне что-то еще? Я не понимаю намеков? Почему он молчит и выглядит слегка странно?
— Ты мне нравишься, — наконец, произносит Том, но на его лице не проскальзывает ни единой эмоции, а в голосе сквозит пустота. Раньше я иногда болтала с ним о рисовании, но в нашем общении не мелькало странных, неприятных подтекстов, поэтому я теряюсь. Отодвигаюсь от него, и, к счастью, слышу голос Ника, наполненный опасным предостережением.
— Отойди и даже не смотри в ее сторону, — он толкает Тома в плечо. — Предупреждаю только раз, и то потому что сегодня я добрый.
Том тихо отходит, скользнув по нам сердитым взглядом. Ничего не понимаю. Ник наблюдает за ним все следующее занятие и раздражается от любого лишнего дуновения ветра.
— Не подходи к нему, — требовательно говорит на перерыве. — Мне не нравится его морда.
Предпочитаю не спорить с ним в ненужных вопросах, и этот момент оставляет неприятный шлейф.
Дома сохраняется молчаливая, враждебная обстановка, и я знаю, что мне не изменить этого. Либо подчиниться всем требованиям и правилам, либо продолжать двигаться в свою сторону. Я выбираю второй вариант, прислушиваясь к тихой мелодии сердца. Удивительное спокойствие и тепло согревает изнутри, пока снаружи окружают холодные настроения. Натали ограничивается сухими фразами, демонстрируя пренебрежение.
Мистер Торсен предлагает участие в еще одной выставке и сообщает, что его знакомый хочет купить одну из моих картин. Я загораюсь от восторга и счастья, и гордость вытесняет постоянную неуверенность.
На математике сталкиваюсь лицом к лицу с Дианой. Мягко здороваюсь с ней, но получаю в ответ не слишком дружелюбный взгляд.
— Кто-то поджег склад, где находилась наша новая редакция. Мы работали над материалами для Ресуректона и хранили там неопубликованные статьи. Почти все утеряно, — сухо сообщает она, сжимая кулаки. В ее глазах колышется скрытая ярость. — Дастин до сих пор не оправился после избиения и теперь занимается дома. У тебя нет мыслей, с чем это может быть связано?
Отрицательно качаю головой, пока внутри прорастает смутное беспокойство. Ник ведь не стал бы этого делать? Нет, он не он. Пусть это будет не он.
— Не хочешь посидеть где-нибудь после занятий? Обсудим все новости, — лицо Дианы непривычно серьезно и лишено знакомых веселых нот.
— Извини, сегодня у меня есть дела.
— Тогда как-нибудь в другой раз.
Неопределенно киваю и отхожу к своему месту. Наши пути незаметно разошлись в тот момент, когда закрылась редакция и когда я вновь сблизилась с Ником. Мне не хочется участвовать в их планах по противостоянию элите Академии, потому что это не интересно и лишь отнимает силы. К тому же все они стали рьяными сторонниками Ресуректона и теперь пишут статьи о новых исследованиях.
Едва не засыпаю на математике, несколько раз переписывая решение задачи. Ник был прав, заявляя, что логика — не самая сильная часть меня. Утешаю себя тем, что моя логика просто отличается от общепринятой.
В конце обеденного перерыва иду в сторону архитектурного корпуса, вспоминая, что забыла папку с чертежами по проекту.
У поворота к тихим коридорам улавливаю тихое шуршание за спиной и мгновенно напрягаюсь. Чуть замедляю шаг, а потом резко ускоряюсь. Через секунду кто-то обхватывает меня за плечи и закрывает глаза ладонью. Мое богатое воображение тут же взрывается от неприятных картинок и окрашивает все в алый цвет. Но знакомый аромат окутывает приятной свежестью, уничтожая страх.
— Я соскучился, моя милая принцесса, — порочно шепчет он, опуская ладонь на мою грудь.
— Может, ты научишься некоторым правилам приличия и прекратишь набрасываться на меня в темных углах? — слегка недовольно отвечаю я, пока его губы исследуют мою шею.
Ник обожает меня пугать, и это не изменилось за многие годы.
— Тебе же это очень нравится. Я прекрасно помню, — он обнимает крепче. — И меня тоже заводят наши небольшие игры. Мы прекрасно дополняем друг друга.
Откидываю голову чуть назад и жду, что он поцелует меня. Губы Ника мягкие, теплые, с приятным мятным привкусом, и я тону в ощущениях, пока не начинает кружиться голова.
— Хочешь покататься? Съездим кое-куда.
— Не думаю, что это хорошая идея, — выдавливаю я, чувствуя жар от его взгляда. — Все наши поездки заканчиваются сексом.
— В этом и есть их главный смысл. Идем со мной.
— Я не буду прогуливать.
— Но ты хочешь этого. Хочешь быстрее оказаться наедине со мной и забыть про все, что снаружи, — его наглый, низкий голос скользит по моему телу горячими волнами. — Я ведь умею читать твои мысли.
— Ты учишь меня врать и пропускать занятия. Совсем как раньше.
— Да, и это доставляет мне удовольствие. Моя свобода в тебе, а я создаю свободу для тебя.
Не сразу понимаю, что он уже ведет меня прочь от Академии. Словно нахожусь под дурманом его слов и взглядов. Опасные желания всегда становятся ярче рядом с ним, но однажды я обожгла об них сердце и душу. Меня тянет к Нику, и отрицать это бесполезно. Дикая, неконтролируемая привязанность пугает больше, чем я себе признаюсь. Невозможность жить отдельно друг от друга. Зависимость на грани.
— Будет весело, — говорит он, приближаясь к своему автомобилю, который припаркован за территорией Академии, вдалеке от любопытных глаз. Мы изо всех сил сохраняем наши отношения в тайне, хотя уже есть множество моментов, в которых мы безнадежно прокололись.
Сердце слабо трепещет, когда я сажусь в машину и чувствую раздевающий взгляд.
— Ты ведь не собираешься меня похитить? — шучу я.
— Мне нравится эта идея для новой ролевой игры, — ухмыляется он. — Немного острых эмоций, и ты сойдешь с ума от ощущений.
— Хотелось бы сохранить рассудок в норме, — парирую я, нервно потирая запястья. Когда он так смотрит, я буквально горю изнутри. Моей душе становится тесно в теле.
Мысли звенят в голове. Ветер свободы врывается через открытое окно, когда мы набираем скорость. Мне хочется быть с Ником, говорить обо всем, что приходит на ум, любить его и быть любимой. Хочу следовать за ним и разделять общие мечты. Рисовать наше счастливое будущее. Как будто это неизменно на протяжении миллионов лет.
Мы останавливаемся на заправке, недалеко от выезда из города. Поднимаю голову, щурясь от яркого солнца.
— Я скоро вернусь, — говорит Ник, выходя из машины. Терпеливо жду его, пока все внутри клокочет от предвкушения. Каждая наша встреча делает меня живее, счастливее, и я всегда ощущаю приятное волнение, похожее на теплый рассвет весны. Глупо улыбаюсь, вспоминая, как в последний раз мы ездили в соседний город и много целовались, гуляя по красивым улицам. На самом теплом моменте памяти меня прерывает желтый автомобиль, остановившийся неподалеку. Из него выходит темноволосая, высокая женщина и направляется к Нику.
Холодный пот проступает на коже.
Я видела ее. Где? Где я могла видеть ее?
Мозг лихорадочно крутит картинки, вызывая приступ головной боли и тошноты. Что-то жуткое подбирается совсем близко к сердцу. Это лицо с жесткими чертами всплывало в памяти совсем недавно. Или во сне. Что-то очень важное…
Сердце замирает, покрываясь колючим льдом. Нет. Это невозможно.
На фотопленке прошлого, засвеченной временем, проступают новые кадры. Суеверный страх погружает острые когти в самую глубь души, когда женщина касается плеча Ника. Кто она? Тупая боль растекается по затылку. Ник резко оборачивается, избавляясь от прикосновений. Он смотрит на нее, что-то говорит и отталкивает от себя, быстро возвращаясь к машине. Громко хлопает дверцей, слегка нервно заводит двигатель, и автомобиль с ревом срывается с места. Я не могу сделать вдох, пока мы продолжаем разгоняться. Меня трясет то ли из-за скорости, то ли из-за нахлынувших воспоминаний.
— Кто та женщина, что говорила с тобой на заправке? Твоя знакомая? — с трудом размыкая слипшиеся губы, спрашиваю я.
— Знакомая? — резкий голос Ника, прерывающий короткую паузу, звучит издалека, словно эхо. — Это сестра моего отца. Моя тетя.
Пальцы холодеют. Я поворачиваю голову в его сторону, рассматривая скульптурный профиль.
— Я видела ее. И… мне показалось… точнее я была уверена, что узнала ее. Но я не могу это объяснить. Словно мой мозг плавится и подкидывает искаженные картинки.
Черты его лица застывают, скулы заостряются и выделяются резче. Мышцы на его руках напрягаются от того, как сильно он сжимает руль.
— Где ты ее видела? — вопрос звенит холодной сталью. Мой ответ меркнет в зареве жуткой ненависти, которая делает его голос чужим. — Кэти?
— Не могу утверждать точно, но… возможно, я видела ее в том самом сне из детства, когда чужие люди уничтожали наш дом и моих родителей. Она стояла у двери и наблюдала за всеми, будто руководя процессом. Ее грубые черты лица были единственным четким пятном в видении.
Произношу откровения на одном дыхании, пока спрятанная боль растекается по венам жгучей лавой. Рука Ника на руле едва заметно дергается, выдавая бушующие внутри него эмоции, но он держит их под контролем. Лишь его губы искажаются в злобной улыбке.
— Она возглавляет основную часть «Ресуректона», — тихо, почти ровно отвечает он. Не могу склеить разорванные кусочки событий, как ни пытаюсь. Морозный иней покрывает кожу, когда я вновь ныряю в ужасные воспоминания.
— Почему она была там? Она знала моих родителей?
От Ника исходит такая глубокая темная угроза, что я невольно съеживаюсь. Смотрю и будто не узнаю его. Гнев направлен не на меня. Ник погружен в свои мысли, но эта его темная сторона мне хорошо знакома. Она прорывается наружу в те моменты, когда им овладевают безжалостная, огненная ярость и холодная решимость, которые способны уничтожить любого и превратить весь мир в руины. Если бы он умел убивать взглядом, то хватило бы и миллисекунды, чтобы поразить самых заклятых врагов.
— Нет. Между нами все очень глубоко, — легкая насмешка трогает его губы. — Никто это не разрушит. Даже ты. И даже я. Хочу тебя так, что едва держусь.
Обнимаю его за шею, провожу ладонью по волосам и притягиваю ближе к себе, скользя языком по его нижней губе. Это слаще и лучше, чем мои любимые конфеты в детстве.
— Ты испытываешь мою выдержку? — рычит он.
— Просто люблю тебя.
Я с трудом контролирую жар в груди и трепет, который остается после слов.
— Мне пора, — отодвигаюсь в сторону, понимая, что с каждой секундой прощание становится невыносимее. — Спасибо, что отвез меня в Верн. Я чувствую себя чуть свободнее и сильнее, потому что услышала немного правды.
— Жди меня в теплой постели, — заносчиво произносит он, склоняя голову на бок. — Я соскучился по тому, как невозможно прекрасно внутри тебя.
Вспыхиваю каждый раз, когда он намеренно использует пошлые подтексты и намеки. Это всегда звучит одновременно нежно и страстно.
Пламя в наших сердцах разгорается ярче, расплавляет страхи и ослепляет. Становится маяком в приближающейся ночи. И этот свет не позволяет сдаться, не дает остановиться и неумолимо притягивает к себе, обещая невообразимо счастливое будущее.
ГЛАВА 8. Картины памяти
Кэти
Приближается весна, которую я люблю так сильно, что в душе каждый раз расцветают нежные цветы. Рисую на холсте розовые гортензии и розы, замечая, как картина наполняется особым светом. В этом году все иначе, потому что я чувствую теплое пламя любви внутри и Ника рядом.
Наши отношения сложны, противоречивы, но полны трепета, огня и растущего интереса. Мы узнаем друг друга заново. Мысли о нем занимают все больше места в моей голове.
Много мечтаю, поэтому все рисунки пропитаны необъяснимой, невидимой надеждой и магией. Но сегодня ночью я трудилась над иной картиной, которая до сих пор стоит перед глазами. Я уснула всего на час и увидела то, что заставило сердце сжаться и лишиться покоя.
Ник стоял посреди пепелища, весь в ранах и с огнем на коже. С плеч свисали цепи. Со всех сторон в него летели стрелы. На моих глазах он опустился на колени и упал в ручей, где чуть не задохнулся на небольшой глубине. Но я успела. Как наяву ощущала, что обнимаю его за плечи и прошу подняться, как целую в губы и тушу огонь на теле. Ник открыл глаза, в которых кружилась бесконечная боль, и мое сердце захлебнулось в необъятной нежности и любви.
На небольшом холсте развернулся космос и темный дым, окутывающий силуэты парня и девушки. По краям расползлась паутина. На их глазах — темные повязки, на телах — цепи, но внутри сердец горит огонь. Они тянутся друг к другу на ощупь. Крохотное прикосновение рук вызывает яркий взрыв и зарождает новую вселенную их истории. Получилось прекрасно.
Открываю снимок картины на телефоне и показываю Нику, пока мы сидим на архитектуре и слушаем инструкции для учебной практики.
— Как тебе?
Он внимательно смотрит на экран, а я зависаю на его темных, длинных ресницах и чувствую, что вязну в пучине темного обаяния.
— Ужасно красиво. Завораживает, будто я нахожусь внутри этой картины. Темнота вокруг и ничего больше. Только мы.
Сжимаю ладони, чтобы скрыть легкую дрожь.
— Ты единственный, кто верил в меня.
— Потому что ты талантлива. Отдай законченные картины мне, и я сохраню их в надежном месте. На всякий случай.
Киваю, понимая, что он прав.
— Ник, ты в курсе про Синди? — встревоженная Эми поворачивается к нам. — Правда, что она проникла в Лабиринты с ножом?
— Камерон не докладывает тебе подробности?
— Ты можешь ответить нормально? Никто не пострадал?
— Я не был в Лабиринтах уже давно.
— У вас есть закрытый чат.
Ник тяжело вздыхает.
— Достанешь любого. Да, это правда. Ее увезли в больничку, где ей и место. Никто не пострадал.
— Она ведь… искала там тебя?
Снежная лавина страха окутывает меня внезапной дрожью, и я будто падаю с обрыва.
— Когда это было? — тихо спрашиваю я, всматриваясь в его равнодушное лицо. Он ждет, пока Эми отвернется.
— В тот вечер, когда ты позвонила мне и слезно просила приехать к тебе. Мы ездили на берег, и ты рассказывала свои сны. Благодаря тебе, я больше не появляюсь в Деревне. Так что ты — моя счастливая звезда, детка.
— Что Синди хотела?
— Просто свихнулась. Погрязла в проблемах, а родители таскали ее по Центрам и добивались разных процедур. Возможно, это окончательно растворило ее разум.
— Она говорила, что была сильно влюблена в тебя.
— Я не в ответе за всю чушь, которую она себе придумала. И ты не должна думать об этом. Забудь.
Мне не очень нравилась Синди, но мысль о том, что она планировала кому-то навредить, кажется жуткой, искаженной неправильными линиями.
— Ты пользуешься девушками, и это не приводит ни к чему хорошему, — говорит Эми, снова повернувшись к нам. — Играешь с ними и дурманишь разум. Это неправильно.
— Тебе обидно, что я не играл с тобой или что? — огрызается Ник, и я окунаюсь в озеро горячего стыда.
— Прекрати, — толкаю его локтем. — Ты ужасен.
— Ты хотела сказать — прекрасен.
На перерыве я открываю планшет, подаренный Ником, и дорисовываю небольшой черно-белый эскиз падающих перьев, которые рассыпаются и превращаются в цветы. Слишком увлекаюсь и не замечаю, как подходит Том.
— Красиво, — говорит он и молча смотрит мне в лицо.
— Спасибо, — смущаюсь я.
Том не двигается и стоит рядом, а я ощущаю дикую неловкость.
— Как твои дела после… ранения? — задаю безобидный вопрос, вспоминая о чудовищном нападении в Рейне.
— Все нормально.
Он хочет сказать мне что-то еще? Я не понимаю намеков? Почему он молчит и выглядит слегка странно?
— Ты мне нравишься, — наконец, произносит Том, но на его лице не проскальзывает ни единой эмоции, а в голосе сквозит пустота. Раньше я иногда болтала с ним о рисовании, но в нашем общении не мелькало странных, неприятных подтекстов, поэтому я теряюсь. Отодвигаюсь от него, и, к счастью, слышу голос Ника, наполненный опасным предостережением.
— Отойди и даже не смотри в ее сторону, — он толкает Тома в плечо. — Предупреждаю только раз, и то потому что сегодня я добрый.
Том тихо отходит, скользнув по нам сердитым взглядом. Ничего не понимаю. Ник наблюдает за ним все следующее занятие и раздражается от любого лишнего дуновения ветра.
— Не подходи к нему, — требовательно говорит на перерыве. — Мне не нравится его морда.
Предпочитаю не спорить с ним в ненужных вопросах, и этот момент оставляет неприятный шлейф.
***
Дома сохраняется молчаливая, враждебная обстановка, и я знаю, что мне не изменить этого. Либо подчиниться всем требованиям и правилам, либо продолжать двигаться в свою сторону. Я выбираю второй вариант, прислушиваясь к тихой мелодии сердца. Удивительное спокойствие и тепло согревает изнутри, пока снаружи окружают холодные настроения. Натали ограничивается сухими фразами, демонстрируя пренебрежение.
Мистер Торсен предлагает участие в еще одной выставке и сообщает, что его знакомый хочет купить одну из моих картин. Я загораюсь от восторга и счастья, и гордость вытесняет постоянную неуверенность.
На математике сталкиваюсь лицом к лицу с Дианой. Мягко здороваюсь с ней, но получаю в ответ не слишком дружелюбный взгляд.
— Кто-то поджег склад, где находилась наша новая редакция. Мы работали над материалами для Ресуректона и хранили там неопубликованные статьи. Почти все утеряно, — сухо сообщает она, сжимая кулаки. В ее глазах колышется скрытая ярость. — Дастин до сих пор не оправился после избиения и теперь занимается дома. У тебя нет мыслей, с чем это может быть связано?
Отрицательно качаю головой, пока внутри прорастает смутное беспокойство. Ник ведь не стал бы этого делать? Нет, он не он. Пусть это будет не он.
— Не хочешь посидеть где-нибудь после занятий? Обсудим все новости, — лицо Дианы непривычно серьезно и лишено знакомых веселых нот.
— Извини, сегодня у меня есть дела.
— Тогда как-нибудь в другой раз.
Неопределенно киваю и отхожу к своему месту. Наши пути незаметно разошлись в тот момент, когда закрылась редакция и когда я вновь сблизилась с Ником. Мне не хочется участвовать в их планах по противостоянию элите Академии, потому что это не интересно и лишь отнимает силы. К тому же все они стали рьяными сторонниками Ресуректона и теперь пишут статьи о новых исследованиях.
Едва не засыпаю на математике, несколько раз переписывая решение задачи. Ник был прав, заявляя, что логика — не самая сильная часть меня. Утешаю себя тем, что моя логика просто отличается от общепринятой.
В конце обеденного перерыва иду в сторону архитектурного корпуса, вспоминая, что забыла папку с чертежами по проекту.
У поворота к тихим коридорам улавливаю тихое шуршание за спиной и мгновенно напрягаюсь. Чуть замедляю шаг, а потом резко ускоряюсь. Через секунду кто-то обхватывает меня за плечи и закрывает глаза ладонью. Мое богатое воображение тут же взрывается от неприятных картинок и окрашивает все в алый цвет. Но знакомый аромат окутывает приятной свежестью, уничтожая страх.
— Я соскучился, моя милая принцесса, — порочно шепчет он, опуская ладонь на мою грудь.
— Может, ты научишься некоторым правилам приличия и прекратишь набрасываться на меня в темных углах? — слегка недовольно отвечаю я, пока его губы исследуют мою шею.
Ник обожает меня пугать, и это не изменилось за многие годы.
— Тебе же это очень нравится. Я прекрасно помню, — он обнимает крепче. — И меня тоже заводят наши небольшие игры. Мы прекрасно дополняем друг друга.
Откидываю голову чуть назад и жду, что он поцелует меня. Губы Ника мягкие, теплые, с приятным мятным привкусом, и я тону в ощущениях, пока не начинает кружиться голова.
— Хочешь покататься? Съездим кое-куда.
— Не думаю, что это хорошая идея, — выдавливаю я, чувствуя жар от его взгляда. — Все наши поездки заканчиваются сексом.
— В этом и есть их главный смысл. Идем со мной.
— Я не буду прогуливать.
— Но ты хочешь этого. Хочешь быстрее оказаться наедине со мной и забыть про все, что снаружи, — его наглый, низкий голос скользит по моему телу горячими волнами. — Я ведь умею читать твои мысли.
— Ты учишь меня врать и пропускать занятия. Совсем как раньше.
— Да, и это доставляет мне удовольствие. Моя свобода в тебе, а я создаю свободу для тебя.
Не сразу понимаю, что он уже ведет меня прочь от Академии. Словно нахожусь под дурманом его слов и взглядов. Опасные желания всегда становятся ярче рядом с ним, но однажды я обожгла об них сердце и душу. Меня тянет к Нику, и отрицать это бесполезно. Дикая, неконтролируемая привязанность пугает больше, чем я себе признаюсь. Невозможность жить отдельно друг от друга. Зависимость на грани.
— Будет весело, — говорит он, приближаясь к своему автомобилю, который припаркован за территорией Академии, вдалеке от любопытных глаз. Мы изо всех сил сохраняем наши отношения в тайне, хотя уже есть множество моментов, в которых мы безнадежно прокололись.
Сердце слабо трепещет, когда я сажусь в машину и чувствую раздевающий взгляд.
— Ты ведь не собираешься меня похитить? — шучу я.
— Мне нравится эта идея для новой ролевой игры, — ухмыляется он. — Немного острых эмоций, и ты сойдешь с ума от ощущений.
— Хотелось бы сохранить рассудок в норме, — парирую я, нервно потирая запястья. Когда он так смотрит, я буквально горю изнутри. Моей душе становится тесно в теле.
Мысли звенят в голове. Ветер свободы врывается через открытое окно, когда мы набираем скорость. Мне хочется быть с Ником, говорить обо всем, что приходит на ум, любить его и быть любимой. Хочу следовать за ним и разделять общие мечты. Рисовать наше счастливое будущее. Как будто это неизменно на протяжении миллионов лет.
Мы останавливаемся на заправке, недалеко от выезда из города. Поднимаю голову, щурясь от яркого солнца.
— Я скоро вернусь, — говорит Ник, выходя из машины. Терпеливо жду его, пока все внутри клокочет от предвкушения. Каждая наша встреча делает меня живее, счастливее, и я всегда ощущаю приятное волнение, похожее на теплый рассвет весны. Глупо улыбаюсь, вспоминая, как в последний раз мы ездили в соседний город и много целовались, гуляя по красивым улицам. На самом теплом моменте памяти меня прерывает желтый автомобиль, остановившийся неподалеку. Из него выходит темноволосая, высокая женщина и направляется к Нику.
Холодный пот проступает на коже.
Я видела ее. Где? Где я могла видеть ее?
Мозг лихорадочно крутит картинки, вызывая приступ головной боли и тошноты. Что-то жуткое подбирается совсем близко к сердцу. Это лицо с жесткими чертами всплывало в памяти совсем недавно. Или во сне. Что-то очень важное…
Сердце замирает, покрываясь колючим льдом. Нет. Это невозможно.
На фотопленке прошлого, засвеченной временем, проступают новые кадры. Суеверный страх погружает острые когти в самую глубь души, когда женщина касается плеча Ника. Кто она? Тупая боль растекается по затылку. Ник резко оборачивается, избавляясь от прикосновений. Он смотрит на нее, что-то говорит и отталкивает от себя, быстро возвращаясь к машине. Громко хлопает дверцей, слегка нервно заводит двигатель, и автомобиль с ревом срывается с места. Я не могу сделать вдох, пока мы продолжаем разгоняться. Меня трясет то ли из-за скорости, то ли из-за нахлынувших воспоминаний.
— Кто та женщина, что говорила с тобой на заправке? Твоя знакомая? — с трудом размыкая слипшиеся губы, спрашиваю я.
— Знакомая? — резкий голос Ника, прерывающий короткую паузу, звучит издалека, словно эхо. — Это сестра моего отца. Моя тетя.
Пальцы холодеют. Я поворачиваю голову в его сторону, рассматривая скульптурный профиль.
— Я видела ее. И… мне показалось… точнее я была уверена, что узнала ее. Но я не могу это объяснить. Словно мой мозг плавится и подкидывает искаженные картинки.
Черты его лица застывают, скулы заостряются и выделяются резче. Мышцы на его руках напрягаются от того, как сильно он сжимает руль.
— Где ты ее видела? — вопрос звенит холодной сталью. Мой ответ меркнет в зареве жуткой ненависти, которая делает его голос чужим. — Кэти?
— Не могу утверждать точно, но… возможно, я видела ее в том самом сне из детства, когда чужие люди уничтожали наш дом и моих родителей. Она стояла у двери и наблюдала за всеми, будто руководя процессом. Ее грубые черты лица были единственным четким пятном в видении.
Произношу откровения на одном дыхании, пока спрятанная боль растекается по венам жгучей лавой. Рука Ника на руле едва заметно дергается, выдавая бушующие внутри него эмоции, но он держит их под контролем. Лишь его губы искажаются в злобной улыбке.
— Она возглавляет основную часть «Ресуректона», — тихо, почти ровно отвечает он. Не могу склеить разорванные кусочки событий, как ни пытаюсь. Морозный иней покрывает кожу, когда я вновь ныряю в ужасные воспоминания.
— Почему она была там? Она знала моих родителей?
От Ника исходит такая глубокая темная угроза, что я невольно съеживаюсь. Смотрю и будто не узнаю его. Гнев направлен не на меня. Ник погружен в свои мысли, но эта его темная сторона мне хорошо знакома. Она прорывается наружу в те моменты, когда им овладевают безжалостная, огненная ярость и холодная решимость, которые способны уничтожить любого и превратить весь мир в руины. Если бы он умел убивать взглядом, то хватило бы и миллисекунды, чтобы поразить самых заклятых врагов.
