Действительно мост этот существовал в ЧЗО, однако большая часть её населения ошибочно предполагала, что он находится рядом с городом-тёзкой реки и, когда в 2012-ом группа сталкеров, пришедшей вслед за военными, углубившись в город его не обнаружила, вера в его существование пошатнулась. Однако же этот мост был. Он был тогда, он есть и сейчас и его существование столь же реально, как существованье Лиманска. Просто находится он на другой стороне Припяти и был переброшен здесь специально, чтобы обеспечить Лиманску, как говорит Лесник, особое обеспечение.
Будучи до половины погружён в воду, снаружи он примерно на столько же утопал в гравитационных и электрических аномалиях, мерцавших, гудящих и вспыхивавших то там, то тут по всей протяжённости. Если у его собрата в Тёмной Лощине были балки, массивные, внушительные, но всё ещё балки, то у него были именно мостовые быки. Широкие и прямые, они имели в середине круглые полости, через которые на тот берег вела, колыхаясь, понтонная тропа. Проложенная «Монолитом» во времена пика мощи группировки, она состояла из шести полос поддонов, досок и ящиков, связанных воедино и покрытых досками. Кое-где тропа соединялась с баржами и вагонами, упавшими с моста после обрушения центра. По ту сторону провала видны были два здания возвышавшихся прямо на мосту и образовывавшими над ним две параллельные двухэтажные арки. Ближайшее здание было остроконечным, дальнее – нет. Не работавшие сигнальные огни располагались наверху обоих. За зданиями виднелся железнодорожный спуск, перрон, пара ангаров и полоса земли, заросшей диким бесплодным крыжовником. Далее вновь, насколько хватало глаз, возвышался смешанный лес с преобладанием хвои, в самом центре которого, зажатая между двух городов, располагалась Чернобыльская атомная электростанция – сердце ЧЗО, окованное металлом и камнем саркофага над четвертым энергоблоком. Правей, защищая собой Генераторы, высился частокол непроходимых чёрных сосновых боров на фоне свинцового неба. Небо это делили они на двоих – ЧАЭС и Генераторы. Чуть ближе, правей, виднелась Припять, далекая и мёртвая, подпоясанная с востока петлёй одноимённой реки. Туманная бухта с проржавевшими катерами, баржами и подтопленными, к которой – отсюда это было не видно, но любой, кто бывал там, вам это подтвердит – вёл спуск, огороженный столбиками, стилизованными под якоря, между которыми висят цепи, виделась сквозь древесный просвет. Две баржи пришли в негодность настолько, что утратили способность стоять на воде и сели на мель, погрузившись в воду носовой частью. В окне многоэтажного прибрежного здания, оканчивавшегося замысловатым непропорциональным изгибом, выглядывавшего из-за тополя, виднелась крошечная жёлтая точка. На наблюдательном пункте «Монолита» вёлся дозор. Как всегда.
Теряясь в деревьях и низинах холмов, река вилась дальше, мерцая аномалиями иногда даже в воде, чтобы затем появиться слева, под уже упомянутым мостом через неё, светившимся аномалиями на фоне звезды, приближавшейся к самому началу закату и подобному берегу далекой во времени беззаконной страны, на который к великому счастью старателя течение бросило россыпь золотых самородков. Глядя на всё это, в пору было остановиться и подумать о вечном, однако думать надо было, в первую очередь, о насущных вещах.
Взойдя на холм, примыкавший к мосту, стакеры остановились и вновь обратились к карте просканированных аномалий. Судя по ней, лес справа и далее, за поляной, был чист. На карте местности, внутри леса ничего не было.
–– Так, стоп. –– Задумчиво смотря на карту, сказал Воронин. –– Петренко!
–– Да-а?
–– А где деревни, которые должны быть в лесу? Ты сам мне показывал.
–– А-а?
Петренко подошёл и с не меньшим удивлением посмотрел на карту.
–– Хм-м-м... А-а, стоп!
Хлопнув себя по карману, он вынул другую, старую карту, скатавшуюся и жёлтую, больше похожую на половую тряпку. Красные линии на ней напоминали порезы. Развернув её, он долго всматривался в едва заметные квадратушки.
–– Так, ну-у... Вот домик... То есть деревня. –– Не отрывая взгляда от карты, он ткнул пальцем в лес, причём в ту его часть, которая смотрела на сталкеров самыми густыми бровями. –– Вот нам ещё должен быть. Там ещё. Плюс за ними...
Воронин на всякий случай попросил ещё карт. Принесли семь, как долговских, так и свободовских. Ни на одной из них, кроме той, что была у Петренко, никаких домиков не было. Немедленно возник немой вопрос, однако полковник на него ответил.
–– Вы карты-то свои переверните.
Карты перевернули. Внизу, в уголке, обнаружились годы выпуска. Самая старая оказалась восемьдесят девятого года.
–– А эта – тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года.
Петренко перевернул свою и показал всем собравшимся затёртую надпись. «19...7».
–– Тысяча... девятьсот... хер пойми какой... седьмой год... Ясно. –– Прочитал, сощурившись, генерал Воронин. –– Так даже лучше. Дольше будут искать.
–– Дай бог, чтобы вообще не вспомнили.
–– Дай-то бог. А пока...
Воронин осмотрел холм. Холм был большой и голый, на нём не было ничего, кроме камушка. Камушек был размером примерно с прижавший под Ростовом Гая Юлия Цезаря (по версии «Мельницы»). Посмотрев на Лукаша, Воронин сказал:
–– Холм надо укрепить.
–– Согласен. Лучше для блокпоста места и не придумаешь. Окопаем его. Что скажешь?
–– Дело. Землю – в мешки, мешки поверх, как на подходе к бару.
Услышав про Бар, один долговец вздохнул. С другой стороны, возможно он вздохнул от перспективы окапывать холм.
–– Лес на укрепления рубить будем тут же. –– Лукаш указал на тонкую лесополосу справа, чуть ниже холма.
–– Ни хера мы тут рубить не будем. –– Произнёс Крым, возникнув над плечом Кайфа.
–– Чё так?
Вместо ответа Крым протянул над плечом счётчик Гейгера.
–– Блядь...
Все повернулись к казавшимся вполне безобидным деревьям.
–– Это ж не саркофаг...
–– Ладно, по лесу отмена. Кремень!
–– Да?
–– Проверь дальше лес. А то может нам и не понадобится карта полковника.
Кремень спустился с холма и прошёл поляну. Дойдя до леса, он обошёл его по периметру и даже углубился, скрывшись из виду секунд на десять.
–– Ну как?
–– Как у Христа за пазухой. –– Ответил он, протягивая счётчик. –– Даже странно.
–– Может у тебя он барахлит?
Но вместо Крыма ответил Кремень.
–– Не-а. Я ж и там проходил, когда возвращался. Я тупо рядом шёл, он уже подскакивал.
–– Ясно. Тогда направо – ни ногой.
Информацию об этом немедленно скинули.
–– Так, пока ещё только четыре, надо пройтись хотя бы до ближайшей деревеньки, посмотреть, чё да как. Если там не руины в полтора кирпича – то заселяемся.
–– Хорошо. Тогда давай все наши этим займутся и, если найдут что-нибудь подходящее – позовут несунов. А сталкеры пока пусть мост осмотрят.
–– Давай так.
Разделив так отряд, Воронин и Лукаш, уселись на стулья и вместе с торговцами стали обсуждать, что можно сделать по обеспечению намечавшего появиться на свет поселения. Кайф же, забросив внутрь шкафа веревку, пошёл вместе с Крымом и остальными осматривать мост. Даже попросту стоя в отдалении от него, на холме, у многих мигали экраны детекторов. Окрылённый, Форсаж тут же приобрёл у Сидоровича «Велес» в счёт будущей добычи, однако на мосту сталкеров ждало разочарование.
Нет, артефакты-то там действительно были. Вот только родители их были не настроены отпускать их гулять. Аномалий было неестественно много. В некоторых местах складывалось ощущение, что «Электры» буквально взбирались «Мясорубкам» на плечи. Одиночки, естественно, народ не пугливый, но когда одного из них рвануло к «Карусели» ни с того ни с сего, а вытащить смогли его только всемером, вскладчину, всем стало понятно, что осторожность должна быть запредельная.
–– Ну это-о-о... Пиздец. –– Произнёс спасённый, глядя на Кайфа, от которого он, уже вытащенный, еле отлип и которому он разодрал ворот. –– Вот... Вот...
Вместо продолжения, он посмотрел исподлобья наверх и указал пальцем туда же. Прошло уже полчаса, а его волосы, все до одного, так и были направлены в сторону «Карусели».
–– Слышишь, Бес?
–– Да?
Бес – сталкер-усач, пришедший в зону ещё в начале одиннадцатого, поднял глаза с моста на позвавшего.
–– Ты когда-нибудь что-то подобное видел?
Бес снова посмотрел на мост. Помолчав какое-то время, он произнёс:
–– Это похоже на Рыжий лес и проходы к нему. До чистого неба и того выброса. –– Сказав "того выброса", Бес кивнул, давай понять, что он имеет в виду Большой Выброс.
–– Ндэ-э. Зато впереди жду мешки и лопаты.
В этот момент пришло сообщение с просьбой тащить вещи в деревню. Оба отряда – «Свободы» и «Долга», нашёл по населённому пункту. Ближайший решено было сделать промежуточно-наблюдательным, а вот в тот, что подальше, требовалось начинать переносить имущество.
–– Накаркал!
В результате, из осмотра моста сталкеры выяснили только то, что перебраться на тот берег, может быть можно, пройдя под мостом, да и то делать это лучше не надо, так как в том месте, где начинались шесть понтонных полос, имелось место как минимум для восьми. Похоже, их унесло течением.
Утром Максим открыл глаза. В большом здании института, открытом и не отапливаемом, холод весьма и весьма ощущался, однако плед и природная неприхотливость спасали. Он давно уже не был первокурсником, а потому, как только ему разрешили вставать, разумно занял самое дальнее место и теперь поправлялся в самом углу. Напротив, в занавешенных и забитых досками окнах, было всё также светло-каре-темно. Недоеденный хлеб обветривался на дальней тумбочке – второй день, в силу забывчивости, Максим мастерил из него сухарь. Потенциально, потенциальному сухарю угрожал разве только Мешков – легкораненый в руку и бок доброволец, который вчера ещё перестал быть зелёным и с тех самых пор стал скорей обитателем второго, нежели третьего этажа. На втором этаже у него кореш лежал.
Снова усевшись, Максим повернул голову к дверному проходу и в этот момент увидел Жима. Тот стоял, улыбаясь, уже минут пять.
–– Дарова-а!
–– Дарова! Ох-ох-ох-ох...
–– Чё ты, как сам? Ой, прости...
Отстранившись, Жим выпустил его из полу-сомкнутых обнимашных клещей.
–– Я? Я в целом – нормально. Говорят – вылетел из окна. Прикинь?
–– Я слышал. И более того – видел это окно.
–– Высоко? Ваще этажа не помню.
Жим поднял в потолок брови и глаза.
–– Ваще капец. Как ты не убился – хер тебя знает. Я видел пятно, прямохонько под этажеком, где вы упали. Ну, там вроде убрали, вроде подсохло... Того, походу, в сопли размазало. Во!
Он достал КПК и показал Максу два фото. Первое было просто пятно, если слово просто вообще применимо к громадному чёрно-бардовому следу, разлитому по асфальту, точно впитавшееся варенье. На втором фото было то же пятно, но в перспективе с заснятым далее этажом. Увидев, что окно, из которого он выпал, находится выше дерева, стоявшего чуть левей, Максим сглотнул и подёргал кадык большим пальцем влево.
–– А мне мама всегда говорила, что надо учиться, иначе на заводе помру. Как в воду глядела.
Они помолчали. Затем Макс спросил:
–– Че-нибудь слышно? ЧЗО? Чё за ней? В Донецке порядок?
–– Пока работают. –– Пожал плечами Жим.
–– Пока работают.
–– Но в ЧЗО мы вроде всех отъебали. Тех, что на большом заводе засели, мы БТРами и гранатами... –– Он хлопну ладонью по кулаку. –– Вопрос решили.
–– Это хорошо. –– Кивнул Макс. –– Мы здесь, вроде тоже. Во всяком случае, как мне дед говорил, новых разведданных по сепарам не поступало.
–– Это хорошо.
В это же самое время, на этаж к «деду» поднялся человек в маске. Осмотревшись и сняв её лишь в кабинете, Белый сказал, опускаясь на стул.
–– Всё. Ты можешь поверить? Всё-о. Мы это сделали!
Аквила сидел, не отнимая лица от карт.
–– Кордон, свалка, бар, янтарь, говорят – даже дикая. Такого не было... Да никогда! Самое большее – та война со свободой... Ты меня слушаешь?
Спросив это, Белый встал и, улыбаясь, несильно ткнул Аквиллу в плечо указательным пальцем. Видя, что тот не реагирует, он продолжил, говоря так более для того, чтобы, в случае ответа, самому убедиться:
–– Да нет, не пошлют они нас Рыжий лес! Тот небольшой лагерь на Янтаре нужен просто для безопасности. У нас ведь больше нету припасов.
–– Да. –– Сказал Аквила. –– Он нужен для безопасности. Это верно. И да, снова верно – припасов у нас нет.
Белый снова сел, обдумывая услышанные слова. «Тогда что?».
–– Ты перехваты сообщений видел?
–– Ну да.
–– Тогда знаешь, что сталкеры, большей частью, ушли?
Белый кивнул.
–– И-и-и?
Аквилле, похоже, самому не нравилось произносимое.
–– Сегодня пришло письмо от заказчика. Шуберт его мне переслал. Мы заняли, а не зачистили зону.
Белый сидел, уперев локти в стол. Услышав последнее, он дернул ладонью.
–– Так ведь... Зона большая. Он чё, с монолитом нас хочет втянуть...
–– Нет. Не с монолитом. Речь только о сталкерах.
Белый склонил голову, переваривая услышанное и увидел лежавший под ногами ковёр. Из бутонов всех цветов ему показалось, что смотрят бесята. Аквилла тем временем встал и подошёл висевшей на доске карте.
–– Они где-то вот здесь. Выжигатель работает, плюс эту Дуга, плюс военное положение. Короче, связь глушится. Но, ориентировочно они где-то здесь.
Он указал квадрат, довольно точный.
–– Их нужно выбить, пока они не обустроились.
–– Выбить? Но... Кем? Мои все – заебаны. Бандиты – это вообще очко. Стрём просто.
Аквилла взглянул на него и Белому показалось, что выглядит он страшно усталым.
–– Вот ими и будем выбивать.
Вернувшись обратно на протёртое кресло, он прикрыл глаза рукой.
–– Бе... Тетерев, я сам надеюсь, что нам дадут хотя бы два дня. –– Он стал говорить тише. –– Я тут как уж, блядь, на сковородке. Раненных нечем кормить. Недавно привезли документы по амнистии, там надо штампы какие-то от МВД, я, я-то какое им МВД? Трупы надо ещё сохранить, чтоб затем вывезти.
Белый вопросительно взглянул на него.
–– Ну тех. Не бандиты.
–– А-а-а...
–– Да. Тут ещё...
В этот момент зазвонил телефон. Аквилла снял трубку, стал слушать и где-то со второй фразы стал ещё белее, чем причёска Белого.
–– Но ведь... –– Быстро затараторивший голос в трубке его перебил. –– Да.
Повесив её, он взялся за голову.
–– Прямо сейчас... Мы выступаем прямо сейчас. Без снабжения, без бензина... Зачем?
В бессилии, он бросил мимолётный взгляд на Белого, но не задержал его и вновь вернулся к карте.
–– Иди, чё я тебе ещё скажу.
–– А если пизда?
–– Переезжаем под землю.
Белый тяжело выдохнул, затем надел маску и вышел из кабинета.
Помимо Аквиллы, на карту смотрели и сами сталкеры. Лукаш и Воронин изучили её вдоль и поперёк, всякий раз нанося всё новые и новые закорючки и кубики у моста и в лесу, в его особом, секретном месте. Крючочки обозначали пункт-капонир, обустроенный возле моста. Этому месту предстояло стать новыми воротами, по аналогии с покинутым Баром. Ограждённый с одной стороны аномалиями и радиоактивной водой, с другой стороны – такой же рощей, холм вполне надёжно закрывал проход в Бар 2.0. В строительстве блокпоста, как и в строительстве нового бара, поучаствовали все. Оба они были вкопаны в землю примерно на шестьдесят пять процентов. Холм перед лесом превратили в извилистый сгусток траншей, укреплённый мешками, брёвнами,
Будучи до половины погружён в воду, снаружи он примерно на столько же утопал в гравитационных и электрических аномалиях, мерцавших, гудящих и вспыхивавших то там, то тут по всей протяжённости. Если у его собрата в Тёмной Лощине были балки, массивные, внушительные, но всё ещё балки, то у него были именно мостовые быки. Широкие и прямые, они имели в середине круглые полости, через которые на тот берег вела, колыхаясь, понтонная тропа. Проложенная «Монолитом» во времена пика мощи группировки, она состояла из шести полос поддонов, досок и ящиков, связанных воедино и покрытых досками. Кое-где тропа соединялась с баржами и вагонами, упавшими с моста после обрушения центра. По ту сторону провала видны были два здания возвышавшихся прямо на мосту и образовывавшими над ним две параллельные двухэтажные арки. Ближайшее здание было остроконечным, дальнее – нет. Не работавшие сигнальные огни располагались наверху обоих. За зданиями виднелся железнодорожный спуск, перрон, пара ангаров и полоса земли, заросшей диким бесплодным крыжовником. Далее вновь, насколько хватало глаз, возвышался смешанный лес с преобладанием хвои, в самом центре которого, зажатая между двух городов, располагалась Чернобыльская атомная электростанция – сердце ЧЗО, окованное металлом и камнем саркофага над четвертым энергоблоком. Правей, защищая собой Генераторы, высился частокол непроходимых чёрных сосновых боров на фоне свинцового неба. Небо это делили они на двоих – ЧАЭС и Генераторы. Чуть ближе, правей, виднелась Припять, далекая и мёртвая, подпоясанная с востока петлёй одноимённой реки. Туманная бухта с проржавевшими катерами, баржами и подтопленными, к которой – отсюда это было не видно, но любой, кто бывал там, вам это подтвердит – вёл спуск, огороженный столбиками, стилизованными под якоря, между которыми висят цепи, виделась сквозь древесный просвет. Две баржи пришли в негодность настолько, что утратили способность стоять на воде и сели на мель, погрузившись в воду носовой частью. В окне многоэтажного прибрежного здания, оканчивавшегося замысловатым непропорциональным изгибом, выглядывавшего из-за тополя, виднелась крошечная жёлтая точка. На наблюдательном пункте «Монолита» вёлся дозор. Как всегда.
Теряясь в деревьях и низинах холмов, река вилась дальше, мерцая аномалиями иногда даже в воде, чтобы затем появиться слева, под уже упомянутым мостом через неё, светившимся аномалиями на фоне звезды, приближавшейся к самому началу закату и подобному берегу далекой во времени беззаконной страны, на который к великому счастью старателя течение бросило россыпь золотых самородков. Глядя на всё это, в пору было остановиться и подумать о вечном, однако думать надо было, в первую очередь, о насущных вещах.
Взойдя на холм, примыкавший к мосту, стакеры остановились и вновь обратились к карте просканированных аномалий. Судя по ней, лес справа и далее, за поляной, был чист. На карте местности, внутри леса ничего не было.
–– Так, стоп. –– Задумчиво смотря на карту, сказал Воронин. –– Петренко!
–– Да-а?
–– А где деревни, которые должны быть в лесу? Ты сам мне показывал.
–– А-а?
Петренко подошёл и с не меньшим удивлением посмотрел на карту.
–– Хм-м-м... А-а, стоп!
Хлопнув себя по карману, он вынул другую, старую карту, скатавшуюся и жёлтую, больше похожую на половую тряпку. Красные линии на ней напоминали порезы. Развернув её, он долго всматривался в едва заметные квадратушки.
–– Так, ну-у... Вот домик... То есть деревня. –– Не отрывая взгляда от карты, он ткнул пальцем в лес, причём в ту его часть, которая смотрела на сталкеров самыми густыми бровями. –– Вот нам ещё должен быть. Там ещё. Плюс за ними...
Воронин на всякий случай попросил ещё карт. Принесли семь, как долговских, так и свободовских. Ни на одной из них, кроме той, что была у Петренко, никаких домиков не было. Немедленно возник немой вопрос, однако полковник на него ответил.
–– Вы карты-то свои переверните.
Карты перевернули. Внизу, в уголке, обнаружились годы выпуска. Самая старая оказалась восемьдесят девятого года.
–– А эта – тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года.
Петренко перевернул свою и показал всем собравшимся затёртую надпись. «19...7».
–– Тысяча... девятьсот... хер пойми какой... седьмой год... Ясно. –– Прочитал, сощурившись, генерал Воронин. –– Так даже лучше. Дольше будут искать.
–– Дай бог, чтобы вообще не вспомнили.
–– Дай-то бог. А пока...
Воронин осмотрел холм. Холм был большой и голый, на нём не было ничего, кроме камушка. Камушек был размером примерно с прижавший под Ростовом Гая Юлия Цезаря (по версии «Мельницы»). Посмотрев на Лукаша, Воронин сказал:
–– Холм надо укрепить.
–– Согласен. Лучше для блокпоста места и не придумаешь. Окопаем его. Что скажешь?
–– Дело. Землю – в мешки, мешки поверх, как на подходе к бару.
Услышав про Бар, один долговец вздохнул. С другой стороны, возможно он вздохнул от перспективы окапывать холм.
–– Лес на укрепления рубить будем тут же. –– Лукаш указал на тонкую лесополосу справа, чуть ниже холма.
–– Ни хера мы тут рубить не будем. –– Произнёс Крым, возникнув над плечом Кайфа.
–– Чё так?
Вместо ответа Крым протянул над плечом счётчик Гейгера.
–– Блядь...
Все повернулись к казавшимся вполне безобидным деревьям.
–– Это ж не саркофаг...
–– Ладно, по лесу отмена. Кремень!
–– Да?
–– Проверь дальше лес. А то может нам и не понадобится карта полковника.
Кремень спустился с холма и прошёл поляну. Дойдя до леса, он обошёл его по периметру и даже углубился, скрывшись из виду секунд на десять.
–– Ну как?
–– Как у Христа за пазухой. –– Ответил он, протягивая счётчик. –– Даже странно.
–– Может у тебя он барахлит?
Но вместо Крыма ответил Кремень.
–– Не-а. Я ж и там проходил, когда возвращался. Я тупо рядом шёл, он уже подскакивал.
–– Ясно. Тогда направо – ни ногой.
Информацию об этом немедленно скинули.
–– Так, пока ещё только четыре, надо пройтись хотя бы до ближайшей деревеньки, посмотреть, чё да как. Если там не руины в полтора кирпича – то заселяемся.
–– Хорошо. Тогда давай все наши этим займутся и, если найдут что-нибудь подходящее – позовут несунов. А сталкеры пока пусть мост осмотрят.
–– Давай так.
Разделив так отряд, Воронин и Лукаш, уселись на стулья и вместе с торговцами стали обсуждать, что можно сделать по обеспечению намечавшего появиться на свет поселения. Кайф же, забросив внутрь шкафа веревку, пошёл вместе с Крымом и остальными осматривать мост. Даже попросту стоя в отдалении от него, на холме, у многих мигали экраны детекторов. Окрылённый, Форсаж тут же приобрёл у Сидоровича «Велес» в счёт будущей добычи, однако на мосту сталкеров ждало разочарование.
Нет, артефакты-то там действительно были. Вот только родители их были не настроены отпускать их гулять. Аномалий было неестественно много. В некоторых местах складывалось ощущение, что «Электры» буквально взбирались «Мясорубкам» на плечи. Одиночки, естественно, народ не пугливый, но когда одного из них рвануло к «Карусели» ни с того ни с сего, а вытащить смогли его только всемером, вскладчину, всем стало понятно, что осторожность должна быть запредельная.
–– Ну это-о-о... Пиздец. –– Произнёс спасённый, глядя на Кайфа, от которого он, уже вытащенный, еле отлип и которому он разодрал ворот. –– Вот... Вот...
Вместо продолжения, он посмотрел исподлобья наверх и указал пальцем туда же. Прошло уже полчаса, а его волосы, все до одного, так и были направлены в сторону «Карусели».
–– Слышишь, Бес?
–– Да?
Бес – сталкер-усач, пришедший в зону ещё в начале одиннадцатого, поднял глаза с моста на позвавшего.
–– Ты когда-нибудь что-то подобное видел?
Бес снова посмотрел на мост. Помолчав какое-то время, он произнёс:
–– Это похоже на Рыжий лес и проходы к нему. До чистого неба и того выброса. –– Сказав "того выброса", Бес кивнул, давай понять, что он имеет в виду Большой Выброс.
–– Ндэ-э. Зато впереди жду мешки и лопаты.
В этот момент пришло сообщение с просьбой тащить вещи в деревню. Оба отряда – «Свободы» и «Долга», нашёл по населённому пункту. Ближайший решено было сделать промежуточно-наблюдательным, а вот в тот, что подальше, требовалось начинать переносить имущество.
–– Накаркал!
В результате, из осмотра моста сталкеры выяснили только то, что перебраться на тот берег, может быть можно, пройдя под мостом, да и то делать это лучше не надо, так как в том месте, где начинались шесть понтонных полос, имелось место как минимум для восьми. Похоже, их унесло течением.
***
Утром Максим открыл глаза. В большом здании института, открытом и не отапливаемом, холод весьма и весьма ощущался, однако плед и природная неприхотливость спасали. Он давно уже не был первокурсником, а потому, как только ему разрешили вставать, разумно занял самое дальнее место и теперь поправлялся в самом углу. Напротив, в занавешенных и забитых досками окнах, было всё также светло-каре-темно. Недоеденный хлеб обветривался на дальней тумбочке – второй день, в силу забывчивости, Максим мастерил из него сухарь. Потенциально, потенциальному сухарю угрожал разве только Мешков – легкораненый в руку и бок доброволец, который вчера ещё перестал быть зелёным и с тех самых пор стал скорей обитателем второго, нежели третьего этажа. На втором этаже у него кореш лежал.
Снова усевшись, Максим повернул голову к дверному проходу и в этот момент увидел Жима. Тот стоял, улыбаясь, уже минут пять.
–– Дарова-а!
–– Дарова! Ох-ох-ох-ох...
–– Чё ты, как сам? Ой, прости...
Отстранившись, Жим выпустил его из полу-сомкнутых обнимашных клещей.
–– Я? Я в целом – нормально. Говорят – вылетел из окна. Прикинь?
–– Я слышал. И более того – видел это окно.
–– Высоко? Ваще этажа не помню.
Жим поднял в потолок брови и глаза.
–– Ваще капец. Как ты не убился – хер тебя знает. Я видел пятно, прямохонько под этажеком, где вы упали. Ну, там вроде убрали, вроде подсохло... Того, походу, в сопли размазало. Во!
Он достал КПК и показал Максу два фото. Первое было просто пятно, если слово просто вообще применимо к громадному чёрно-бардовому следу, разлитому по асфальту, точно впитавшееся варенье. На втором фото было то же пятно, но в перспективе с заснятым далее этажом. Увидев, что окно, из которого он выпал, находится выше дерева, стоявшего чуть левей, Максим сглотнул и подёргал кадык большим пальцем влево.
–– А мне мама всегда говорила, что надо учиться, иначе на заводе помру. Как в воду глядела.
Они помолчали. Затем Макс спросил:
–– Че-нибудь слышно? ЧЗО? Чё за ней? В Донецке порядок?
–– Пока работают. –– Пожал плечами Жим.
–– Пока работают.
–– Но в ЧЗО мы вроде всех отъебали. Тех, что на большом заводе засели, мы БТРами и гранатами... –– Он хлопну ладонью по кулаку. –– Вопрос решили.
–– Это хорошо. –– Кивнул Макс. –– Мы здесь, вроде тоже. Во всяком случае, как мне дед говорил, новых разведданных по сепарам не поступало.
–– Это хорошо.
В это же самое время, на этаж к «деду» поднялся человек в маске. Осмотревшись и сняв её лишь в кабинете, Белый сказал, опускаясь на стул.
–– Всё. Ты можешь поверить? Всё-о. Мы это сделали!
Аквила сидел, не отнимая лица от карт.
–– Кордон, свалка, бар, янтарь, говорят – даже дикая. Такого не было... Да никогда! Самое большее – та война со свободой... Ты меня слушаешь?
Спросив это, Белый встал и, улыбаясь, несильно ткнул Аквиллу в плечо указательным пальцем. Видя, что тот не реагирует, он продолжил, говоря так более для того, чтобы, в случае ответа, самому убедиться:
–– Да нет, не пошлют они нас Рыжий лес! Тот небольшой лагерь на Янтаре нужен просто для безопасности. У нас ведь больше нету припасов.
–– Да. –– Сказал Аквила. –– Он нужен для безопасности. Это верно. И да, снова верно – припасов у нас нет.
Белый снова сел, обдумывая услышанные слова. «Тогда что?».
–– Ты перехваты сообщений видел?
–– Ну да.
–– Тогда знаешь, что сталкеры, большей частью, ушли?
Белый кивнул.
–– И-и-и?
Аквилле, похоже, самому не нравилось произносимое.
–– Сегодня пришло письмо от заказчика. Шуберт его мне переслал. Мы заняли, а не зачистили зону.
Белый сидел, уперев локти в стол. Услышав последнее, он дернул ладонью.
–– Так ведь... Зона большая. Он чё, с монолитом нас хочет втянуть...
–– Нет. Не с монолитом. Речь только о сталкерах.
Белый склонил голову, переваривая услышанное и увидел лежавший под ногами ковёр. Из бутонов всех цветов ему показалось, что смотрят бесята. Аквилла тем временем встал и подошёл висевшей на доске карте.
–– Они где-то вот здесь. Выжигатель работает, плюс эту Дуга, плюс военное положение. Короче, связь глушится. Но, ориентировочно они где-то здесь.
Он указал квадрат, довольно точный.
–– Их нужно выбить, пока они не обустроились.
–– Выбить? Но... Кем? Мои все – заебаны. Бандиты – это вообще очко. Стрём просто.
Аквилла взглянул на него и Белому показалось, что выглядит он страшно усталым.
–– Вот ими и будем выбивать.
Вернувшись обратно на протёртое кресло, он прикрыл глаза рукой.
–– Бе... Тетерев, я сам надеюсь, что нам дадут хотя бы два дня. –– Он стал говорить тише. –– Я тут как уж, блядь, на сковородке. Раненных нечем кормить. Недавно привезли документы по амнистии, там надо штампы какие-то от МВД, я, я-то какое им МВД? Трупы надо ещё сохранить, чтоб затем вывезти.
Белый вопросительно взглянул на него.
–– Ну тех. Не бандиты.
–– А-а-а...
–– Да. Тут ещё...
В этот момент зазвонил телефон. Аквилла снял трубку, стал слушать и где-то со второй фразы стал ещё белее, чем причёска Белого.
–– Но ведь... –– Быстро затараторивший голос в трубке его перебил. –– Да.
Повесив её, он взялся за голову.
–– Прямо сейчас... Мы выступаем прямо сейчас. Без снабжения, без бензина... Зачем?
В бессилии, он бросил мимолётный взгляд на Белого, но не задержал его и вновь вернулся к карте.
–– Иди, чё я тебе ещё скажу.
–– А если пизда?
–– Переезжаем под землю.
Белый тяжело выдохнул, затем надел маску и вышел из кабинета.
Помимо Аквиллы, на карту смотрели и сами сталкеры. Лукаш и Воронин изучили её вдоль и поперёк, всякий раз нанося всё новые и новые закорючки и кубики у моста и в лесу, в его особом, секретном месте. Крючочки обозначали пункт-капонир, обустроенный возле моста. Этому месту предстояло стать новыми воротами, по аналогии с покинутым Баром. Ограждённый с одной стороны аномалиями и радиоактивной водой, с другой стороны – такой же рощей, холм вполне надёжно закрывал проход в Бар 2.0. В строительстве блокпоста, как и в строительстве нового бара, поучаствовали все. Оба они были вкопаны в землю примерно на шестьдесят пять процентов. Холм перед лесом превратили в извилистый сгусток траншей, укреплённый мешками, брёвнами,
