Кайф посмотрел вправо и влево. Выхода не было. Он сам загнал себя в гущу вагонов из которой мог высунуться лишь не боясь пуль или «Карусели». Тимур снова выглянул. Шар был уже в десяти метрах. В это время за спиной наёмника гремели взрывы, мутанты только начинали выскакивать из леса, а Крым поворачивался к судьбоносному перекрестью. «Если сейчас он... Убьёт меня...» –– Сталкеру стало холодно. –– «... То он убьёт и Литру и Форсажа. И Крыма». Тем же взглядом, каким смотрел на разрываемого «Газировками» кровососа, позеленевший Кайф посмотрел на «Карусель».
Спешно упав на колени, он стал собирать строительный мусор. Когда он выпрямился, Шерхан стоял у самого спуска, ещё не глядя вниз. Как раз в это время выстрелила гаусс-пушка, и наёмник отвлёкся на её расчеркнувшую небо искру. Кайф со всей силы метнул мусор в «Электры» и те вспыхнули белым фейерверком огня. После этого Кайф вышел из-за вагонов. Увидев его, Шерхан спрыгнул, но не сделал буквально одного-двух шагов до места на асфальте, где в мелкой дымке зарождались слабые искорки. Поняв, что тот больше не пошевелиться, Кайф схватил якобы нож сделал шаг в сторону, против которого закричало всё естество. Аномалия содрала пыльцу с одежды, сковав затылок огнём. Увидев, как покрасневший сталкер смещается влево, Шерхан сделал шагнул, наводя автомат. В этот момент в него ударила молния. С подломленных ног слетели куски плоти вместе с одеждой, волосы задымись, в глаза лопнули из-под слетевших очков. Если какой-то звук и зарождался в этот миг в его горле, то он испёкся, замолчав навсегда.
Кайфа подняло на два метра в воздух. В это же самой время на то же самое место, где два шага назад стоял Шерхан, спрыгнул Форсаж. Увидев Тимура, он шагнул на выручку.
–– Кайф!
–– Сто-о-о-ой!
Поражённый тоном отчаяния в его голосе, Форсаж остановился, увидев наполовину созревшие аномалии. Губы Тимура благодарно дрогнули и в этот же миг его разорвало.
За несколько километров от лишившего чувств Форсажа моста, человек, убивший Крыма, стоял на холме. Взявшись за голову, он судорожно рылся в собственных мыслях. Он что-то забыл, забыл, забыл... Или нет? Он чётко помнил, что должен был выстрелить, что прилетел сюда за этим. Или же за чем-то ещё? После этого выстрела, ситуация со сталкерами должна была разрешиться сама собой. «Верно?». Остановившись, он прокрутил всё, что помнил сказанного Шерхану, вспомнил, что должен был позже с ним встретиться, а также вспомнил, что пора улетать. Бесконечно прокручивая одно и то же, он развернулся, убрал гаусс-пушку в переносной контейнер и быстро добрался до вертолёта, приказав генералу командовать отлёт.
Оказавшись в Киеве, в удобном кресле, ему почудилось, что он вроде бы собирался кого-то арестовывать. Размышляя об этом и всё ещё не веря собственным мыслям, он напряжённо шептал, вглядываясь в камин:
–– Кого?..
?
С момента захлебнувшегося штурма прошло более месяца. Потерявшего сознанье Форсаж, уже ближе к вечеру отыскали Омут и Белый. На следующий день лагерь хоронил двух его лучших друзей. От Кайфа даже костей не осталось. Каждый день глядя на их могилы, через две недели Форсаж понял, что не хочет жить. Приставившего дуло к горлу, его случайно запалил Сидорович, после чего они заперлись в баре на двое суток. Когда же сталкер вышел оттуда, он попрощался со всеми и покинул зону, взяв на память блокнотик Литры и отдав на прощание Белому «Велес». «–– Я отдаю тебе всё наше будущее, которое мы мечтали начать». Он этого не сказал. Сумев в последствии пересечь Кордон со стороны, близкий к Малороссийской границе, он перебрался к чёрному морю, зажив отшельником вблизи одного из возводившихся в то время олимпийских объектов. Его соседями были строители.
Жим и Максим с позволенья Аквиллы также покинули зону, пойдя после этого своими дорогами. Макс почти сразу записался в «Азов» и в его составе бесконечно нёс службу, отдавая время гражданке по минимуму. Он даже женился в перерывах на отпуск. Жим же пошёл по другой стезе. Вспоминая об этом, он шутил после, что, как и все великие люди, в самый важный момент обнаружил себя связанным семьёй по рукам и ногам. Вслушавшись в слёзы матери и бормотание послушного ей отца, он завязал с военной службой и занялся жизнью за её чертой. Приобретённых убеждений, однако, он не оставил. Умело воспользовавшись знакомствами, связями и ранениями, он самым активным образом влился в то, что «Правый сектор» называл молодёжным движением. Найдя себя в его структурах, он начал ездить по стране, колыханья в которой из года в год не прекращались, а также знакомился с друзьями друзей. Так, к слову, он, среди прочего, застал Максима «Тесака» Марцинкевича и даже совместно попутешествовал с ним. Именно Жим является оператором небезызвестного видео с одного турецкого матча по футболу, где стоящий у разделяющего проходы загражденья Тесак, указывая на турок, говорит в камеру: «Здравствуйте, мои маленькие любители экстремизма... Вот... Находимся на чемпионате. В общем и целом – всё хорошо, только это животное, ебаные ты животное, ты!, животное ебаное, ты слышишь меня, ёбаное ты хуйло?! Вот эта тварь, короче, провоцируют». 24-оё февраля свело их снова. Прибыв почти сразу к знакомым соратникам, Гена очень скоро встретился с Максом и вместе они приняли бой около вскоре занятого Лисичанском. Пройдя всевозможные националистические форумы, побывав за это время в окружении всякого рода людей, настроение и отношение которых к России за восемь лет всё сильней изменялось в негативную сторону, они, окружённые со всех сторон на выкрик: «–– Сдавайтесь!», продолжительно посмотрели друг другу в глаза.
–– Русские не сдаются! –– Выкрикнул Жим, разбираемый смешанным нервным смешком, после чего все пять человек умерли после непродолжительной перестрелки. К слову, именно об этом случае, через два года, 6 февраля 2024-ого, в своём интервью Такеру Карлсону упомянул Владимир Путин.
Богдан Кудасенко и Саша «Дрозд» окончательно перебрались на сторону ополчения. Приняв в начале активнейшее участие, Сичень, в отличии от, Александра, покинул его ряды, не выдержав начавших множиться ужасов этой бойни, которую украинские пропагандисты сперва высмеивали, а потом запрещали называть гражданской войной, а российское руководство всё больше пыталось заморозить, как есть. В тот самый миг, когда новости шумели Горловской мадонной, Ольга сообщала ему о трёх вещах: о смерти сына сорок дней назад, о выходе за муж за его друга Бездетного, а также о том, что она его ненавидит. Придя с переполнявшими сердце мыслями на донецкое кладбище, Богдан скромно присел у покосившихся могил. В похожей могиле, как оказалось вот уже больше месяца лежит его сын. Над головой шумела белая липа. Возле свежей могилы по соседству опустились мама и сын. Когда они отошли, Богдан подошел к ограде и увидел игрушку с запиской, выведенной корявыми детскими буковками. «Папе». Это был танчик, чуть меньше ростом, чем ноги хозяина, его оставлявшего. Не зная, что делать, он ушёл с кладбища, написав маркером на плече, на рубахе слово «Андрюша». Больше его в Донецке не видели.
Тело Шара, распухнув, пристало к кромке воды под мостом в Лиманске. Говорят, какой-то одиночка видел затем особо упитанных псевдособак.
Мэтью Хистори Грант перешёл под командование уже знакомого читателю генерала ВСУ Валерия Фёдоровича. Залужного. Много позже, в 2022-ом году, он будет заперт, среди прочих на «Азовстали», где по имеющимся у автора сведениям, пропадёт без вести. Дальнейшая информация о нём отсутствует.
И вот здесь бы этой истории, вполне очевидно перетекающей в общемировую и всем известную самое время закончиться, но как, конечно, читатель заметил, несколько судеб остались не раскрытыми. Здесь я должен обратиться к нему со всей ответственностью, предупреждая о том, что ритм оставшегося повествования далее ускоряется, подобно лавине, и что столь навряд ли дальше по тексту найдется место для столь полюбившегося читателю словесного разглагольствования.
В середине апреля 2014-ого, когда человек в чёрном терзался сомнениями, сидя перед камином, Форсаж возвращался в снимаемый дом. Я упоминал уже ранее, что его соседями были строители. Было лишь одно "но". Подрядчик был из Украины.
Взойдя на порог, Форсаж остановился с открытым ртом. Помещение было перевёрнуто всё. На раскладной кровати лежал поваленный шкаф с вытащенными ящиками. Одежда и плед валялись на полу, тумбочки перерыты. Справившись с удивлением, Форсаж отлучился за участковым, а по возвращении с удивлением обнаружил, что из вещей не пропало практически ничего.
Два дня спустя, во Львовской области, на Яворовском полигоне, в присутствии двух полковников был открыт скромный памятный бюст, сообщавший о том, что два метра земли под ним занимает некто Обвинцев Михаил. Отчества на могиле у него не было, зато ниже, в кавычках, виднелось прозвище. «Литра». Да, Литра был профессиональный военный разведчик. Он вырос в детдоме, там же воспитан, прошёл срочную службу и остался в армии, помимо которой ничего не знал и в составе которой видел свою жизнь. Он любил страну, хотя и был тем, о ком она думала в последнюю очередь.
Он без колебаний пошёл в разведку, так как о большем и мечтать нельзя было и объездил всю Украину, общаясь в разное время с русскими и украинцами, белорусами и венграми, евреями, татарами и даже цыганами, переделать которых считал вполне возможным. Как знает читатель, он не успел практические ничего. Едва ЧЗО образовалась, украинскому командованию потребовался в ней человек, желательно доброволец и желательно такой, о котором, в случае чего, не заплачут родственники. Такой человек вскоре был найден. Кстати мало кто знает, что именно Литра был тем агентом, от которого руководство впервые узнало о лабораториях «X». Возвращаясь, однако, к последним событиям, автор не может точно сказать, так как не знает, как бы он поступил тогда, когда, стоя в окопе, всерьёз раздумывал, зажав блокнот с информацией, броситься в гущу мёртвых военных, пробиться как можно ближе и умереть, чтобы затем бумаги могли дойти до адресата, так вот; автор не знает, как бы он поступил, если б узнал, что 2024-ом году львовские чиновники предпишут выкопать из могил советских солдат, среди которых был его прадед? Захотел бы он поговорить с двумя полковниками, стоявшими теперь у его бюста, или же сразу кинулся с кулаками на них? Ответа на этот вопрос у меня нет, как нету сегодня и его могилы. В 2022-ом, ввиду засилья наёмников, вооружённые силы РФ нанесли удар по Яворовскому полигону, последствием которого, помимо нытья наёмников, которое крутили по всем новостям, стало также уничтожение и его могилы.
Как уже, кончено, понял читатель, блокнот Литры не был попросту каким-то там дневником и уж естественно сотрудник разведки не может быть таким невнимательным, чтобы терять его к ряду несколько лет, раз в пару месяцев. Нет, это были шифрованные донесения, которые он передавал. Именно поэтому Форсаж, решившийся посмотреть эти заметки незадолго до их пропажи, не смог разобрать в них ничего. Однако до них нашлись соискатели и спустя два месяца после того, как Форсаж ушёл из зоны, они попали в руки человека в чёрном, просеявшись перед этим через десятки глубоко законспектированных рук.
Разобрав шифр, он смог найти самое главное – чёткое указание расположения «Хозяина тайги», который остальные одиночки не только не покинули, но который даже несколько увеличился. Почувствовав эту новую, неожиданную опору, неожиданную и надёжную, человек в чёрном снова вернулся к плану по зачистке ЧЗО. Оставленные без руководства, бандиты утратили часть позиций и сталкеры даже начали шептаться о возвращении в Бар... Нужно было действовать.
Единственной вещью, из-за которой он всё откладывал подготовку к новому наступлению, было то, что он никак не мог вспомнить чего-то важного, что, как он чувствовал, было похоронено в мозгу. Снова закрывшись от всего мира в специально оборудованной для этого комнате, запалив пламя, он опустился на стул и, взявшись за голову, решил напрячь все свои силы.
В это же время, спустя почти два немых месяца, на связь с Белым вышел Аквилла. Белый ожидал бури, ждал обвинений, притом – самых жалящих – в слабости.
–– Да?
Из трубки раздался охрипший голос:
–– Ты правильно поступил, Белый.
Белого стало дурно.
–– Ш-ш-что?
–– Он жив, Белый. Фискал жив.
Наёмник произнёс тоном раненной утки:
–– Ка-ак?
–– Шуберт, Вор, Куст... Они все мертвы. Я выяснил. Ты меня слышишь? Как ты сам думаешь, кто их убил? Я раскопал здесь...
Белый не слушал. Когда же, произнеся что-то ещё, Аквилла наконец положил трубку, он с трудом перебрался поближе к выходу, заливаемому, сквозь деревья, лучом рассвета. «Фискал... Жив! Это невозможно... Как? Ка-ак?!.».
Сам того не желая, он стал вспоминать, мысленно метаясь в поисках ответа. В том, что это правда, он не сомневался ни на мгновение. В результате вся жизнь, к которой он не хотел возвращаться, начала проноситься в его голове.
ПОЗДРАВЛЯЮ, 1 КНИГА ЦИКЛА ЗАВЕРШЕНА! ОДНАЖДЫ Я ЕЁ ОТРЕДАКТИРУЮ!
Спешно упав на колени, он стал собирать строительный мусор. Когда он выпрямился, Шерхан стоял у самого спуска, ещё не глядя вниз. Как раз в это время выстрелила гаусс-пушка, и наёмник отвлёкся на её расчеркнувшую небо искру. Кайф со всей силы метнул мусор в «Электры» и те вспыхнули белым фейерверком огня. После этого Кайф вышел из-за вагонов. Увидев его, Шерхан спрыгнул, но не сделал буквально одного-двух шагов до места на асфальте, где в мелкой дымке зарождались слабые искорки. Поняв, что тот больше не пошевелиться, Кайф схватил якобы нож сделал шаг в сторону, против которого закричало всё естество. Аномалия содрала пыльцу с одежды, сковав затылок огнём. Увидев, как покрасневший сталкер смещается влево, Шерхан сделал шагнул, наводя автомат. В этот момент в него ударила молния. С подломленных ног слетели куски плоти вместе с одеждой, волосы задымись, в глаза лопнули из-под слетевших очков. Если какой-то звук и зарождался в этот миг в его горле, то он испёкся, замолчав навсегда.
Кайфа подняло на два метра в воздух. В это же самой время на то же самое место, где два шага назад стоял Шерхан, спрыгнул Форсаж. Увидев Тимура, он шагнул на выручку.
–– Кайф!
–– Сто-о-о-ой!
Поражённый тоном отчаяния в его голосе, Форсаж остановился, увидев наполовину созревшие аномалии. Губы Тимура благодарно дрогнули и в этот же миг его разорвало.
За несколько километров от лишившего чувств Форсажа моста, человек, убивший Крыма, стоял на холме. Взявшись за голову, он судорожно рылся в собственных мыслях. Он что-то забыл, забыл, забыл... Или нет? Он чётко помнил, что должен был выстрелить, что прилетел сюда за этим. Или же за чем-то ещё? После этого выстрела, ситуация со сталкерами должна была разрешиться сама собой. «Верно?». Остановившись, он прокрутил всё, что помнил сказанного Шерхану, вспомнил, что должен был позже с ним встретиться, а также вспомнил, что пора улетать. Бесконечно прокручивая одно и то же, он развернулся, убрал гаусс-пушку в переносной контейнер и быстро добрался до вертолёта, приказав генералу командовать отлёт.
Оказавшись в Киеве, в удобном кресле, ему почудилось, что он вроде бы собирался кого-то арестовывать. Размышляя об этом и всё ещё не веря собственным мыслям, он напряжённо шептал, вглядываясь в камин:
–– Кого?..
?
***
С момента захлебнувшегося штурма прошло более месяца. Потерявшего сознанье Форсаж, уже ближе к вечеру отыскали Омут и Белый. На следующий день лагерь хоронил двух его лучших друзей. От Кайфа даже костей не осталось. Каждый день глядя на их могилы, через две недели Форсаж понял, что не хочет жить. Приставившего дуло к горлу, его случайно запалил Сидорович, после чего они заперлись в баре на двое суток. Когда же сталкер вышел оттуда, он попрощался со всеми и покинул зону, взяв на память блокнотик Литры и отдав на прощание Белому «Велес». «–– Я отдаю тебе всё наше будущее, которое мы мечтали начать». Он этого не сказал. Сумев в последствии пересечь Кордон со стороны, близкий к Малороссийской границе, он перебрался к чёрному морю, зажив отшельником вблизи одного из возводившихся в то время олимпийских объектов. Его соседями были строители.
Жим и Максим с позволенья Аквиллы также покинули зону, пойдя после этого своими дорогами. Макс почти сразу записался в «Азов» и в его составе бесконечно нёс службу, отдавая время гражданке по минимуму. Он даже женился в перерывах на отпуск. Жим же пошёл по другой стезе. Вспоминая об этом, он шутил после, что, как и все великие люди, в самый важный момент обнаружил себя связанным семьёй по рукам и ногам. Вслушавшись в слёзы матери и бормотание послушного ей отца, он завязал с военной службой и занялся жизнью за её чертой. Приобретённых убеждений, однако, он не оставил. Умело воспользовавшись знакомствами, связями и ранениями, он самым активным образом влился в то, что «Правый сектор» называл молодёжным движением. Найдя себя в его структурах, он начал ездить по стране, колыханья в которой из года в год не прекращались, а также знакомился с друзьями друзей. Так, к слову, он, среди прочего, застал Максима «Тесака» Марцинкевича и даже совместно попутешествовал с ним. Именно Жим является оператором небезызвестного видео с одного турецкого матча по футболу, где стоящий у разделяющего проходы загражденья Тесак, указывая на турок, говорит в камеру: «Здравствуйте, мои маленькие любители экстремизма... Вот... Находимся на чемпионате. В общем и целом – всё хорошо, только это животное, ебаные ты животное, ты!, животное ебаное, ты слышишь меня, ёбаное ты хуйло?! Вот эта тварь, короче, провоцируют». 24-оё февраля свело их снова. Прибыв почти сразу к знакомым соратникам, Гена очень скоро встретился с Максом и вместе они приняли бой около вскоре занятого Лисичанском. Пройдя всевозможные националистические форумы, побывав за это время в окружении всякого рода людей, настроение и отношение которых к России за восемь лет всё сильней изменялось в негативную сторону, они, окружённые со всех сторон на выкрик: «–– Сдавайтесь!», продолжительно посмотрели друг другу в глаза.
–– Русские не сдаются! –– Выкрикнул Жим, разбираемый смешанным нервным смешком, после чего все пять человек умерли после непродолжительной перестрелки. К слову, именно об этом случае, через два года, 6 февраля 2024-ого, в своём интервью Такеру Карлсону упомянул Владимир Путин.
Богдан Кудасенко и Саша «Дрозд» окончательно перебрались на сторону ополчения. Приняв в начале активнейшее участие, Сичень, в отличии от, Александра, покинул его ряды, не выдержав начавших множиться ужасов этой бойни, которую украинские пропагандисты сперва высмеивали, а потом запрещали называть гражданской войной, а российское руководство всё больше пыталось заморозить, как есть. В тот самый миг, когда новости шумели Горловской мадонной, Ольга сообщала ему о трёх вещах: о смерти сына сорок дней назад, о выходе за муж за его друга Бездетного, а также о том, что она его ненавидит. Придя с переполнявшими сердце мыслями на донецкое кладбище, Богдан скромно присел у покосившихся могил. В похожей могиле, как оказалось вот уже больше месяца лежит его сын. Над головой шумела белая липа. Возле свежей могилы по соседству опустились мама и сын. Когда они отошли, Богдан подошел к ограде и увидел игрушку с запиской, выведенной корявыми детскими буковками. «Папе». Это был танчик, чуть меньше ростом, чем ноги хозяина, его оставлявшего. Не зная, что делать, он ушёл с кладбища, написав маркером на плече, на рубахе слово «Андрюша». Больше его в Донецке не видели.
Тело Шара, распухнув, пристало к кромке воды под мостом в Лиманске. Говорят, какой-то одиночка видел затем особо упитанных псевдособак.
Мэтью Хистори Грант перешёл под командование уже знакомого читателю генерала ВСУ Валерия Фёдоровича. Залужного. Много позже, в 2022-ом году, он будет заперт, среди прочих на «Азовстали», где по имеющимся у автора сведениям, пропадёт без вести. Дальнейшая информация о нём отсутствует.
И вот здесь бы этой истории, вполне очевидно перетекающей в общемировую и всем известную самое время закончиться, но как, конечно, читатель заметил, несколько судеб остались не раскрытыми. Здесь я должен обратиться к нему со всей ответственностью, предупреждая о том, что ритм оставшегося повествования далее ускоряется, подобно лавине, и что столь навряд ли дальше по тексту найдется место для столь полюбившегося читателю словесного разглагольствования.
В середине апреля 2014-ого, когда человек в чёрном терзался сомнениями, сидя перед камином, Форсаж возвращался в снимаемый дом. Я упоминал уже ранее, что его соседями были строители. Было лишь одно "но". Подрядчик был из Украины.
Взойдя на порог, Форсаж остановился с открытым ртом. Помещение было перевёрнуто всё. На раскладной кровати лежал поваленный шкаф с вытащенными ящиками. Одежда и плед валялись на полу, тумбочки перерыты. Справившись с удивлением, Форсаж отлучился за участковым, а по возвращении с удивлением обнаружил, что из вещей не пропало практически ничего.
Два дня спустя, во Львовской области, на Яворовском полигоне, в присутствии двух полковников был открыт скромный памятный бюст, сообщавший о том, что два метра земли под ним занимает некто Обвинцев Михаил. Отчества на могиле у него не было, зато ниже, в кавычках, виднелось прозвище. «Литра». Да, Литра был профессиональный военный разведчик. Он вырос в детдоме, там же воспитан, прошёл срочную службу и остался в армии, помимо которой ничего не знал и в составе которой видел свою жизнь. Он любил страну, хотя и был тем, о ком она думала в последнюю очередь.
Он без колебаний пошёл в разведку, так как о большем и мечтать нельзя было и объездил всю Украину, общаясь в разное время с русскими и украинцами, белорусами и венграми, евреями, татарами и даже цыганами, переделать которых считал вполне возможным. Как знает читатель, он не успел практические ничего. Едва ЧЗО образовалась, украинскому командованию потребовался в ней человек, желательно доброволец и желательно такой, о котором, в случае чего, не заплачут родственники. Такой человек вскоре был найден. Кстати мало кто знает, что именно Литра был тем агентом, от которого руководство впервые узнало о лабораториях «X». Возвращаясь, однако, к последним событиям, автор не может точно сказать, так как не знает, как бы он поступил тогда, когда, стоя в окопе, всерьёз раздумывал, зажав блокнот с информацией, броситься в гущу мёртвых военных, пробиться как можно ближе и умереть, чтобы затем бумаги могли дойти до адресата, так вот; автор не знает, как бы он поступил, если б узнал, что 2024-ом году львовские чиновники предпишут выкопать из могил советских солдат, среди которых был его прадед? Захотел бы он поговорить с двумя полковниками, стоявшими теперь у его бюста, или же сразу кинулся с кулаками на них? Ответа на этот вопрос у меня нет, как нету сегодня и его могилы. В 2022-ом, ввиду засилья наёмников, вооружённые силы РФ нанесли удар по Яворовскому полигону, последствием которого, помимо нытья наёмников, которое крутили по всем новостям, стало также уничтожение и его могилы.
Как уже, кончено, понял читатель, блокнот Литры не был попросту каким-то там дневником и уж естественно сотрудник разведки не может быть таким невнимательным, чтобы терять его к ряду несколько лет, раз в пару месяцев. Нет, это были шифрованные донесения, которые он передавал. Именно поэтому Форсаж, решившийся посмотреть эти заметки незадолго до их пропажи, не смог разобрать в них ничего. Однако до них нашлись соискатели и спустя два месяца после того, как Форсаж ушёл из зоны, они попали в руки человека в чёрном, просеявшись перед этим через десятки глубоко законспектированных рук.
Разобрав шифр, он смог найти самое главное – чёткое указание расположения «Хозяина тайги», который остальные одиночки не только не покинули, но который даже несколько увеличился. Почувствовав эту новую, неожиданную опору, неожиданную и надёжную, человек в чёрном снова вернулся к плану по зачистке ЧЗО. Оставленные без руководства, бандиты утратили часть позиций и сталкеры даже начали шептаться о возвращении в Бар... Нужно было действовать.
Единственной вещью, из-за которой он всё откладывал подготовку к новому наступлению, было то, что он никак не мог вспомнить чего-то важного, что, как он чувствовал, было похоронено в мозгу. Снова закрывшись от всего мира в специально оборудованной для этого комнате, запалив пламя, он опустился на стул и, взявшись за голову, решил напрячь все свои силы.
В это же время, спустя почти два немых месяца, на связь с Белым вышел Аквилла. Белый ожидал бури, ждал обвинений, притом – самых жалящих – в слабости.
–– Да?
Из трубки раздался охрипший голос:
–– Ты правильно поступил, Белый.
Белого стало дурно.
–– Ш-ш-что?
–– Он жив, Белый. Фискал жив.
Наёмник произнёс тоном раненной утки:
–– Ка-ак?
–– Шуберт, Вор, Куст... Они все мертвы. Я выяснил. Ты меня слышишь? Как ты сам думаешь, кто их убил? Я раскопал здесь...
Белый не слушал. Когда же, произнеся что-то ещё, Аквилла наконец положил трубку, он с трудом перебрался поближе к выходу, заливаемому, сквозь деревья, лучом рассвета. «Фискал... Жив! Это невозможно... Как? Ка-ак?!.».
Сам того не желая, он стал вспоминать, мысленно метаясь в поисках ответа. В том, что это правда, он не сомневался ни на мгновение. В результате вся жизнь, к которой он не хотел возвращаться, начала проноситься в его голове.
ПОЗДРАВЛЯЮ, 1 КНИГА ЦИКЛА ЗАВЕРШЕНА! ОДНАЖДЫ Я ЕЁ ОТРЕДАКТИРУЮ!
