–– Там в кармане еще такая жига осталась... –– Произнес он и тут неожиданно очень резко дернулся. В следующую секунду всё стало серым, он попытался крикнуть, но у него вышел лишь едва слышимый стон, так и не смогший пробиться наружу. Подставивший подножку Шар, щурившийся от срывавшего с ресниц крокодильи слёзы ветра, крепко зажал ему рот, правой рукой подсовывая под плащ ножик.
–– Чё, пидарас, нашёл потерю?
Ответом ему был хруст под кадыком. Замотав голову ещё сильнее, Шар заглушил звук кровавого бульканья и, осмотревшись, медленно и тихо начал оттаскивать тело в противоположную сторону. На то, чтобы подняться с ним, у него ушел почти час. Ещё где-то минут сорок спустя очень далеко от лагеря в ночи хлопнула одинокая аномалия. Уставший, со сморившимися ногами и дремлющий сном убитого Литра открыл оба глаза. Он вышел на улицу, посмотрел в темноту, затем нашел одного из охранников, но тот заверил его, что ничего не слышал.
–– Да всё нормалёк.
Литра пожал плечами, но с недоверием.
Ночь протекла без происшествий. В депо было тепло, темно, и сухо. В ямах около двух поездов, вначале и конце ангара, горели костры, скудно освещая пространство и лица.
БМП оставили во дворе, военных расставили на втором этаже у окон, новичкам и бывалым из «Правого сектора» нарезали зоны ответственности и отправили мокнув. Отстояв своё время под косым дождиком, Жим сдал свой угол возле забора и пошел под навес. У огня сидели всё больше бандиты. Доверяли им мало и потому они больше шептались, сидя на мусоре.
–– Точно тебе говорю, на агропром пошлют.
–– Да откуда ты знаешь?
–– А-а! –– Махнул бандит, сидевший у костра, сложив ноги кренделем. –– Чуйка.
Поднявшись, Жим прошел мимо них, поднялся из ямы и прошел к центральному вагону, где квартировали Белый и рация. Когда он проходил рядом с ними, бандиты умолкали. Остановившись у входа, Жим постучал.
–– Кто?
–– Жим.
–– Заходи. Чё хотел?
–– Та узнать насчёт наших? Ну, на болотах. Если в общих чертах. –– Говоря это, Гену интересовали не столько их успехи, сколько как там дела у Макса (при новом построении их опять разделили). Белый кивнул.
–– Если в общих...
С Болотами всё обстояло двояко. С одной стороны всё шло хорошо: абсолютно все намеченные точки были заняты, а с другой стороны, из отчетов Аквиллы складывалось ощущение, что Болота были вообще проходным дворов – ни мутантов, ни сталкеров им почти не встретилось, за исключением стаи плотей, резвившихся на подтоплённом лугу. По большей части это была удача – никого непредвиденного просто не встретилось и Белый был убеждён, что если бы не те злосчастные сталкеры, за которыми он по дурости выслал Шерхана, скоординировать усилия по зачистке деревни было бы легче. Подумав об этом, он усмехнулся. «Поздновато махать после драки руками». Тем не менее, сколько бы Белый не убеждал сам себя, что в первую очередь он радеет за «общее дело», чувствовал он себя паршиво.
Примерно вот так обстояли дела с Болотами. А вот с Агропромом, на окраины которого второй отряд вышел в четвертом часу, силы Аквиллы забуксовали. В здании института укрылась крупная группа сталкеров, которые толи не приняли намечавшуюся зачистку во внимание, толи решили просто остаться на старой земле, несмотря ни на что, но факт оставался фактом – этажи, окна и вышки недружелюбно отстреливались. На предложение сдачи одиночки выдвинули встречное: «–– Послушай, ты блядь!.. Ты можешь там, нахуй...», ну, и так далее. Попытка окружения привела к трём трёхсотым. Вечер забирал своё и Аквилла принял решение закрепляться на бывшей военной базе, до того служившей прибежищем «Долгу». Выдвинув наблюдателей на протяженный холм, разделявший два комплекса, и выдав им ПНВ, старый наёмник отошёл, устроив на третьем этаже военной части командный пункт. Оттуда Белому пришло известье о том, что завтра две трети бандитов у него отнимут, а вместе с ними и одиннадцать БМП из пятнадцати. Бар, таким образом, предстояло брать меньшими силами, чем того бы хотелось. На всё это Жим сознательно покивал.
–– Утром идёт твоё отделение, ну и отморозки, десятка полтора. В подмогу вам выдвину две машины. Если всё пойдёт гладко – подгоню ещё две. Мы перехватили радиообмен. Он ведётся, но одиночный. Скорее всего там мало людей.
Жим кивнул.
–– Блин, они же вроде уходили оттуда. Зачем кому-то оставаться тогда?
Белый пожал плечами.
–– Завтра сам у них спросишь.
В семь утра наступило времечко спрашивать. Жим проснулся, бегло омылся водой из бутылки, пинком поднял ближайшего из храпевших УНСО-вцев и пошёл к Белому докладывать о готовности.
Он нашел его на улице, возле ворот, где тот инструктировал главного у бандитов, робко смотревшего на него. Робость исходила не от малодушия, просто у бандита произошёл диссонанс: наслушавшись от низовых приказов на украинском, он, встретив Белого, хотел спросить на нём о приказах, а когда тот повёл разговор на русском, бандит стушевался. Теперь же, слушая, он в то же время решал, на каком языке лебезить выгоднее. Довольно скоро, однако, он рассудил, что в таких делах следует поступать по ситуации и отвечал Белому также русским.
Их вышло около тридцати. БМП не спеша объезжали депо сзади. Уходившие на Агропром выстроились в длинный хвост, отчего объезжать их было проблематично. Спустя пару минут отделение Жима подошло к блокпосту «Долга». Как и почти все постройки, встреченные ими ранее, он пустовал.
Небо оставалось таким же серым. Ветер гулял в кустах за забором, угрожающе дыша на стены из мешков. Ввиду отсутствия иной жизни, воспринимался он громче, чем был в действительности. Железо вагончика выглядело сырым и холодным, как и кровать со съехавшим на бок матрасом. За дальним ящиком под маскировочной плёнкой ветер с чем-то играл. Обойдя его, Жим увидел растерзанный мусорный пакет, из которого на землю просыпались чайные саше и перегородки, которые под его воздействием ползли и переворачивались. Посмотрев в сторону, УНСО-вец увидел собаку, убегающую с пустой упаковкой из-под копченой курицы. Слева заскрипело. Перехватив автомат, Жим обошёл вагончик и увидел открывавших ворота бандитов.
–– Давайте быстрее. Куцый!
–– Я!
–– Останетесь здесь вдвоём с Крокодилом.
–– Вдвоём? –– Спросил бандит боязливо. Жим недолго подумал.
–– Хер с вами, втроём. Муха!
–– А?
–– Останешься с ними.
–– Ладно.
Подойдя к вагону, Муха поиграл плечами и «Винторез» переехал справа налево.
В это же время к блокпосту, смяв мешочные заграждения, подъехали БМП и не останавливаясь устремились в открытый проход. Ведшие их водители приветственно высунулись из лючков. Это были те же парни, что вместе Шерханом отстреливались от кровососов. За два удачные дня их былой страх поулёгся и вели они теперь весьма уверенно. Задумавшийся Жим кивнул им, глядя в сторону и вдруг увидел бандита с зелёным лицом. Подняв руку, тот бросился к воротам с криками: «–– Осторожнее!», но было поздно. Гравитационная аномалия, находившаяся сбоку от первого БМП утопила его крик в кровавом хрусте: энергетическая волна оглушительно разрядилась и воздушный хлыст переломал пополам четверых человек, ехавших на броне. Сидевших по ту сторону залило горячей кровью.
–– Блядь!
–– Блядь!
–– Бля-а-адь, ну на такой хуйне погорели! –– Застонал Жим. Закатив глаза, он стукнул себя полбу костяшками. –– Хуль ты молчал, если знал об этом?!
–– З-забыл...
–– Пидарас...
Все ехавшие на броне моментально спешились. Моторы машин тоже заглохли. Выбравшийся водитель обалдевши смотрел на отпечатавшуюся в боку вмятину. Ошмётки автоматов втянула ближайшая «Карусель» и секунду спустя впереди осыпался фейерверк металлического конфетти. «Это не хорошо» –– Подумал Жим, но почти тотчас же отмахнулся, сказав сквозь зубы: «–– Чёрная магия работает на тех, кто в нее верит». Судя по побледневшим лицам, новички-добровольцы, похоже все верили.
–– Ну, че застыли? Пиздуйте вперед! Репей – аккуратно. Вы! –– Он обратился к водителям. –– Тоже не щёлкайте. Смотрите за теми, кто идет впереди и езжайте за ними. Нащупывайте тропу. А вы чё, пингвинчики? Хули глаза по пять рублей? Когда я сказал, что надо спешиться (он не говорил этого, но т.к. распекал молодняк с напором, уверенно, те совсем потерялись и вспомнить об этом были не в состоянии)? Сами виноваты. Теперь знать будете. Осторожно идите. Я сказал – осторожно, а не стоять столбом!
С этими словами Жим подошел к одному из новеньких, которому аномалией забрызгало рукава и который боялся ступить и шага. Взяв его подмышку, УНСО-вец уверенно провёл его мимо «Мясорубки».
–– Вот! Тут нихуя сложного. Теперь пошли. Кастет, Жестокий!
–– А?
–– Останетесь здесь... Хотя нет. Куцый, Крокодил, Муха!
–– А-а? –– Донеслось из-за забора.
–– Смотрите, как поедут БМП. Когда запросим поддержку – укажите остальным дорогу.
–– Хорошо!
–– Всё, работаем.
Пройдя среди первых аномальную зону, Жим остановился на холме возле черной сосны, откуда открывался вид на «Росток». В кармане забренькало.
–– Да?
–– Что там у вас?
–– Та, блядь, двухсотые.
–– Так там кто-то есть?
–– Пока не знаю.
Повисла неловкая пауза.
–– Аномалия. Потом расскажу.
–– Много?
–– Четверо.
Белый пробурчал что-то неразборчивое рассерженным яком.
–– Ладно, давай.
Жим опустил руку с КПК и шагнул назад, давая БМП проехать. Подумав о чём-то, он поднял КПК обратно к глазам, после чего нашёл контакт Макса.
«Чё там у вас?»
Жим подождал, но ответ не пришел. Убрав КПК в карман, он поёжился. Частично отертая о грудь кровь, которой ему забрызгало большой палец, уже остыла и из-за ветра Свалке казалось ему ещё холоднее. На Агропроме же было жарко.
Над головой Макса не переставая хлестал свинцовый ливень. Сталкеров не было видно, УНСО-вцы успевали замечать только отдельные вспышки в окнах, но по судя по этим вспышкам, обстреливавшиеся были вообще везде. Макс сидел спиной к забору в метре от побитой в ходе боя дыры, которая каждые пару минут медленно увеличивалась. Посланное Тетеревом подкрепление подходило со стороны дорожной развилки. За ними должны были подойти БМП. Их собственную БМП сталкеры подбили из чего-то тяжелого, когда она, спустя полчаса урчанья и мата, взобралась-таки для поддержки на злосчастный холм. Её обгоревшие останки чернели сзади.
Как это часто бывает, мёртвое дало пищу живому; единственная уцелевшая снайперская позиция была как раз под БМП. Проработав всю ночь, снайпер и наблюдатель сделали подкоп и иногда стреляли оттуда. С другими снайперами сталкеры сделали что-то страшное. Жим тогда сам был на холме – ему он казался отличной позицией ровно до того момента, когда рядом с ним не лопнула голова. Вставший на колено военный с СВД упал на спину, как гвоздь, забитый по шапку одним ударом. В его шлеме и лице, под правым глазом зияла дыра, размером БЕЛАЗ-овский болт. Ещё одному снайперу также попали в голову. Волосы на его голове свернулись ковром от лба до затылка, в складках которого пропал капюшон. После этого холм тотчас очистился. Из чего их обстреливали никто не знал, но, когда это стреляло, со стороны института раздавался звук, словно где-то с треском каркала целая стая грачей. Пулеметы, конечно, у них тоже были. Как минимум – два. Как максимум выяснять никому не хотелось.
Максим выжидал. Его бойцы стояли за ним шеренгой. Это была их вторая попытка приблизиться за сегодня. В первый раз шквальным огнем, срезавшим двух человек, одиночка удалось отогнать молодняк. Рубин и Гроб добрались до забора и даже один раз высунулись, отстреляв по магазину по-сомалийски. Со второго раз, припугнув молодняк тем, что сам их здесь закопает, им удалось подобраться к забору, начав атаку одновременно с другим отрядом, наступавшим с запада. Все это время Рубин и Гроб сидели возле забора вдвоём.
–– Когда они подойдут...
Но подойти бандитам не дали.
Несколько одиночных выстрелов, прозвучавших как петарды, взорвали землю рядом с одним из них. Через секунду пристрелка кончилась и по волне кожа?нок застрочил пулемёт. Заорав, бандиты бросились в стороны. К стрельбе подключился второй пулемёт, скосивший все кусты и превратив в щепки деревья помельче.
–– Да сюда, блядь! –– Проорал Макс, но потерявшие разум бандиты ничего не услышали. В это время за ними поднялся шум и УНСО-вец услышал лязг гусениц. Мгновением позже между холмами появились боевые машины, и он рискнул. Услышав, как выдохлись пулеметы, Макс бросился к бандитам, криком и жестами приказывая водителям торопиться. Шедшая первой БМП взревела.
–– За броню!
С этими словами он схватил ближайшего бандита, дал ему в рыло и затащил того за бронированный бок, из-за которого тот ещё попытался зачем-то вырваться. Над головой у них ударили пули, поднявшие всплески искр. Увидев БМП, бандиты бросились к ним, укрывшись за второй и третьей подъехавших. Первая машина помчалась дальше и, вставши наискось, начала поливать верхние этажи, разбивая бетон и треща стеклами. Другие БМП съехали с дороги на поле и, перестроившись клином, медленно пошли на сближение, открыв по всем зданиям ураганный огонь. Под их прикрытием, Максим вернулся забору.
–– Как отдам команду, так выдвигаетесь!
Продублировав команду криком в конец шеренги, он побежал обратно и спрятался за машиной, когда от прозвучавшего выстрела у него съёжило спину; в одном из зданий опять каркнуло нечто. В следующую секунду у крайней справа машины сорвало гусеницу и её резко повело в бок. Следом раздался звук приближавшегося шипение и снаряд из базуки, ударив в БМП, разворотил её бок. Всем прятавшимся за ней обожгло уши.
–– А-а!
–– А!
Бессильно зверея, Максим заорал:
–– Да, блядь, убейте их!
БМП остановились и темп огня возрос до предела. Они поливали вообще все места, в ближайшем здании не осталось ни одного целого окна, все до единого пролеты превратились в решето, запылённое собственной крошкой, но несмотря на всё это проклятое что-то снова откуда-то каркнула. На этот раз стрелок промахнулся, взяв, видимо, выше и снаряд угодил не в гусеницу, а в башню, в полуметре от Максима. Ему показалось, что его ударили чем-то железным. В голове опустился занавес из десятка колоколов; выронив автомат, УНСО-вец упал, сжимая уши. Где-то справа, за машиной разорвался выстрел ракетницы и горячий воздух окатил спину.
–– Да ёбаный... –– Простонал Макс, судорожно поднимаясь на дрожавших ногах. В этот момент звон начал стихать и по асфальту опять залязгало. Максим обернулся.
С другой стороны, из-за холма, по дороге, в гордом одиночестве выезжал Т-62. «У нас, блядь, он есть?!». Весь огонь сталкеров перенёсся на него почти моментально. В поднявшемся грохоте прозвучало привычное «–– Карк!», нечто смертоносное ударило в гусеницу, однако танк этого не заметил. Из верхнего окна – теперь Максим, и не только Максим, это увидел – вылетело реактивный снаряд, взорвавшийся в метре от брони, превратившись в огненно-серое облако. Танк был снаряжён активной защитой. В одно с этим время под сгоревшим БМП улыбнулись два человека. Один из них нажал на курок. Прозвучавший хлопок утонул в общем грохоте и из окна наверху вывалился человек с трубой, приземлившийся на карнизе. Танк к этому время остановился и его пушка поползла вверх. Какой-то молодой бандит, верно решив о нём «неуязвимый», со всех ног добежал и скрылся за ним. В этот момент танк выстрелил.
–– Чё, пидарас, нашёл потерю?
Ответом ему был хруст под кадыком. Замотав голову ещё сильнее, Шар заглушил звук кровавого бульканья и, осмотревшись, медленно и тихо начал оттаскивать тело в противоположную сторону. На то, чтобы подняться с ним, у него ушел почти час. Ещё где-то минут сорок спустя очень далеко от лагеря в ночи хлопнула одинокая аномалия. Уставший, со сморившимися ногами и дремлющий сном убитого Литра открыл оба глаза. Он вышел на улицу, посмотрел в темноту, затем нашел одного из охранников, но тот заверил его, что ничего не слышал.
–– Да всё нормалёк.
Литра пожал плечами, но с недоверием.
***
Ночь протекла без происшествий. В депо было тепло, темно, и сухо. В ямах около двух поездов, вначале и конце ангара, горели костры, скудно освещая пространство и лица.
БМП оставили во дворе, военных расставили на втором этаже у окон, новичкам и бывалым из «Правого сектора» нарезали зоны ответственности и отправили мокнув. Отстояв своё время под косым дождиком, Жим сдал свой угол возле забора и пошел под навес. У огня сидели всё больше бандиты. Доверяли им мало и потому они больше шептались, сидя на мусоре.
–– Точно тебе говорю, на агропром пошлют.
–– Да откуда ты знаешь?
–– А-а! –– Махнул бандит, сидевший у костра, сложив ноги кренделем. –– Чуйка.
Поднявшись, Жим прошел мимо них, поднялся из ямы и прошел к центральному вагону, где квартировали Белый и рация. Когда он проходил рядом с ними, бандиты умолкали. Остановившись у входа, Жим постучал.
–– Кто?
–– Жим.
–– Заходи. Чё хотел?
–– Та узнать насчёт наших? Ну, на болотах. Если в общих чертах. –– Говоря это, Гену интересовали не столько их успехи, сколько как там дела у Макса (при новом построении их опять разделили). Белый кивнул.
–– Если в общих...
С Болотами всё обстояло двояко. С одной стороны всё шло хорошо: абсолютно все намеченные точки были заняты, а с другой стороны, из отчетов Аквиллы складывалось ощущение, что Болота были вообще проходным дворов – ни мутантов, ни сталкеров им почти не встретилось, за исключением стаи плотей, резвившихся на подтоплённом лугу. По большей части это была удача – никого непредвиденного просто не встретилось и Белый был убеждён, что если бы не те злосчастные сталкеры, за которыми он по дурости выслал Шерхана, скоординировать усилия по зачистке деревни было бы легче. Подумав об этом, он усмехнулся. «Поздновато махать после драки руками». Тем не менее, сколько бы Белый не убеждал сам себя, что в первую очередь он радеет за «общее дело», чувствовал он себя паршиво.
Примерно вот так обстояли дела с Болотами. А вот с Агропромом, на окраины которого второй отряд вышел в четвертом часу, силы Аквиллы забуксовали. В здании института укрылась крупная группа сталкеров, которые толи не приняли намечавшуюся зачистку во внимание, толи решили просто остаться на старой земле, несмотря ни на что, но факт оставался фактом – этажи, окна и вышки недружелюбно отстреливались. На предложение сдачи одиночки выдвинули встречное: «–– Послушай, ты блядь!.. Ты можешь там, нахуй...», ну, и так далее. Попытка окружения привела к трём трёхсотым. Вечер забирал своё и Аквилла принял решение закрепляться на бывшей военной базе, до того служившей прибежищем «Долгу». Выдвинув наблюдателей на протяженный холм, разделявший два комплекса, и выдав им ПНВ, старый наёмник отошёл, устроив на третьем этаже военной части командный пункт. Оттуда Белому пришло известье о том, что завтра две трети бандитов у него отнимут, а вместе с ними и одиннадцать БМП из пятнадцати. Бар, таким образом, предстояло брать меньшими силами, чем того бы хотелось. На всё это Жим сознательно покивал.
–– Утром идёт твоё отделение, ну и отморозки, десятка полтора. В подмогу вам выдвину две машины. Если всё пойдёт гладко – подгоню ещё две. Мы перехватили радиообмен. Он ведётся, но одиночный. Скорее всего там мало людей.
Жим кивнул.
–– Блин, они же вроде уходили оттуда. Зачем кому-то оставаться тогда?
Белый пожал плечами.
–– Завтра сам у них спросишь.
В семь утра наступило времечко спрашивать. Жим проснулся, бегло омылся водой из бутылки, пинком поднял ближайшего из храпевших УНСО-вцев и пошёл к Белому докладывать о готовности.
Он нашел его на улице, возле ворот, где тот инструктировал главного у бандитов, робко смотревшего на него. Робость исходила не от малодушия, просто у бандита произошёл диссонанс: наслушавшись от низовых приказов на украинском, он, встретив Белого, хотел спросить на нём о приказах, а когда тот повёл разговор на русском, бандит стушевался. Теперь же, слушая, он в то же время решал, на каком языке лебезить выгоднее. Довольно скоро, однако, он рассудил, что в таких делах следует поступать по ситуации и отвечал Белому также русским.
Их вышло около тридцати. БМП не спеша объезжали депо сзади. Уходившие на Агропром выстроились в длинный хвост, отчего объезжать их было проблематично. Спустя пару минут отделение Жима подошло к блокпосту «Долга». Как и почти все постройки, встреченные ими ранее, он пустовал.
Небо оставалось таким же серым. Ветер гулял в кустах за забором, угрожающе дыша на стены из мешков. Ввиду отсутствия иной жизни, воспринимался он громче, чем был в действительности. Железо вагончика выглядело сырым и холодным, как и кровать со съехавшим на бок матрасом. За дальним ящиком под маскировочной плёнкой ветер с чем-то играл. Обойдя его, Жим увидел растерзанный мусорный пакет, из которого на землю просыпались чайные саше и перегородки, которые под его воздействием ползли и переворачивались. Посмотрев в сторону, УНСО-вец увидел собаку, убегающую с пустой упаковкой из-под копченой курицы. Слева заскрипело. Перехватив автомат, Жим обошёл вагончик и увидел открывавших ворота бандитов.
–– Давайте быстрее. Куцый!
–– Я!
–– Останетесь здесь вдвоём с Крокодилом.
–– Вдвоём? –– Спросил бандит боязливо. Жим недолго подумал.
–– Хер с вами, втроём. Муха!
–– А?
–– Останешься с ними.
–– Ладно.
Подойдя к вагону, Муха поиграл плечами и «Винторез» переехал справа налево.
В это же время к блокпосту, смяв мешочные заграждения, подъехали БМП и не останавливаясь устремились в открытый проход. Ведшие их водители приветственно высунулись из лючков. Это были те же парни, что вместе Шерханом отстреливались от кровососов. За два удачные дня их былой страх поулёгся и вели они теперь весьма уверенно. Задумавшийся Жим кивнул им, глядя в сторону и вдруг увидел бандита с зелёным лицом. Подняв руку, тот бросился к воротам с криками: «–– Осторожнее!», но было поздно. Гравитационная аномалия, находившаяся сбоку от первого БМП утопила его крик в кровавом хрусте: энергетическая волна оглушительно разрядилась и воздушный хлыст переломал пополам четверых человек, ехавших на броне. Сидевших по ту сторону залило горячей кровью.
–– Блядь!
–– Блядь!
–– Бля-а-адь, ну на такой хуйне погорели! –– Застонал Жим. Закатив глаза, он стукнул себя полбу костяшками. –– Хуль ты молчал, если знал об этом?!
–– З-забыл...
–– Пидарас...
Все ехавшие на броне моментально спешились. Моторы машин тоже заглохли. Выбравшийся водитель обалдевши смотрел на отпечатавшуюся в боку вмятину. Ошмётки автоматов втянула ближайшая «Карусель» и секунду спустя впереди осыпался фейерверк металлического конфетти. «Это не хорошо» –– Подумал Жим, но почти тотчас же отмахнулся, сказав сквозь зубы: «–– Чёрная магия работает на тех, кто в нее верит». Судя по побледневшим лицам, новички-добровольцы, похоже все верили.
–– Ну, че застыли? Пиздуйте вперед! Репей – аккуратно. Вы! –– Он обратился к водителям. –– Тоже не щёлкайте. Смотрите за теми, кто идет впереди и езжайте за ними. Нащупывайте тропу. А вы чё, пингвинчики? Хули глаза по пять рублей? Когда я сказал, что надо спешиться (он не говорил этого, но т.к. распекал молодняк с напором, уверенно, те совсем потерялись и вспомнить об этом были не в состоянии)? Сами виноваты. Теперь знать будете. Осторожно идите. Я сказал – осторожно, а не стоять столбом!
С этими словами Жим подошел к одному из новеньких, которому аномалией забрызгало рукава и который боялся ступить и шага. Взяв его подмышку, УНСО-вец уверенно провёл его мимо «Мясорубки».
–– Вот! Тут нихуя сложного. Теперь пошли. Кастет, Жестокий!
–– А?
–– Останетесь здесь... Хотя нет. Куцый, Крокодил, Муха!
–– А-а? –– Донеслось из-за забора.
–– Смотрите, как поедут БМП. Когда запросим поддержку – укажите остальным дорогу.
–– Хорошо!
–– Всё, работаем.
Пройдя среди первых аномальную зону, Жим остановился на холме возле черной сосны, откуда открывался вид на «Росток». В кармане забренькало.
–– Да?
–– Что там у вас?
–– Та, блядь, двухсотые.
–– Так там кто-то есть?
–– Пока не знаю.
Повисла неловкая пауза.
–– Аномалия. Потом расскажу.
–– Много?
–– Четверо.
Белый пробурчал что-то неразборчивое рассерженным яком.
–– Ладно, давай.
Жим опустил руку с КПК и шагнул назад, давая БМП проехать. Подумав о чём-то, он поднял КПК обратно к глазам, после чего нашёл контакт Макса.
«Чё там у вас?»
Жим подождал, но ответ не пришел. Убрав КПК в карман, он поёжился. Частично отертая о грудь кровь, которой ему забрызгало большой палец, уже остыла и из-за ветра Свалке казалось ему ещё холоднее. На Агропроме же было жарко.
Над головой Макса не переставая хлестал свинцовый ливень. Сталкеров не было видно, УНСО-вцы успевали замечать только отдельные вспышки в окнах, но по судя по этим вспышкам, обстреливавшиеся были вообще везде. Макс сидел спиной к забору в метре от побитой в ходе боя дыры, которая каждые пару минут медленно увеличивалась. Посланное Тетеревом подкрепление подходило со стороны дорожной развилки. За ними должны были подойти БМП. Их собственную БМП сталкеры подбили из чего-то тяжелого, когда она, спустя полчаса урчанья и мата, взобралась-таки для поддержки на злосчастный холм. Её обгоревшие останки чернели сзади.
Как это часто бывает, мёртвое дало пищу живому; единственная уцелевшая снайперская позиция была как раз под БМП. Проработав всю ночь, снайпер и наблюдатель сделали подкоп и иногда стреляли оттуда. С другими снайперами сталкеры сделали что-то страшное. Жим тогда сам был на холме – ему он казался отличной позицией ровно до того момента, когда рядом с ним не лопнула голова. Вставший на колено военный с СВД упал на спину, как гвоздь, забитый по шапку одним ударом. В его шлеме и лице, под правым глазом зияла дыра, размером БЕЛАЗ-овский болт. Ещё одному снайперу также попали в голову. Волосы на его голове свернулись ковром от лба до затылка, в складках которого пропал капюшон. После этого холм тотчас очистился. Из чего их обстреливали никто не знал, но, когда это стреляло, со стороны института раздавался звук, словно где-то с треском каркала целая стая грачей. Пулеметы, конечно, у них тоже были. Как минимум – два. Как максимум выяснять никому не хотелось.
Максим выжидал. Его бойцы стояли за ним шеренгой. Это была их вторая попытка приблизиться за сегодня. В первый раз шквальным огнем, срезавшим двух человек, одиночка удалось отогнать молодняк. Рубин и Гроб добрались до забора и даже один раз высунулись, отстреляв по магазину по-сомалийски. Со второго раз, припугнув молодняк тем, что сам их здесь закопает, им удалось подобраться к забору, начав атаку одновременно с другим отрядом, наступавшим с запада. Все это время Рубин и Гроб сидели возле забора вдвоём.
–– Когда они подойдут...
Но подойти бандитам не дали.
Несколько одиночных выстрелов, прозвучавших как петарды, взорвали землю рядом с одним из них. Через секунду пристрелка кончилась и по волне кожа?нок застрочил пулемёт. Заорав, бандиты бросились в стороны. К стрельбе подключился второй пулемёт, скосивший все кусты и превратив в щепки деревья помельче.
–– Да сюда, блядь! –– Проорал Макс, но потерявшие разум бандиты ничего не услышали. В это время за ними поднялся шум и УНСО-вец услышал лязг гусениц. Мгновением позже между холмами появились боевые машины, и он рискнул. Услышав, как выдохлись пулеметы, Макс бросился к бандитам, криком и жестами приказывая водителям торопиться. Шедшая первой БМП взревела.
–– За броню!
С этими словами он схватил ближайшего бандита, дал ему в рыло и затащил того за бронированный бок, из-за которого тот ещё попытался зачем-то вырваться. Над головой у них ударили пули, поднявшие всплески искр. Увидев БМП, бандиты бросились к ним, укрывшись за второй и третьей подъехавших. Первая машина помчалась дальше и, вставши наискось, начала поливать верхние этажи, разбивая бетон и треща стеклами. Другие БМП съехали с дороги на поле и, перестроившись клином, медленно пошли на сближение, открыв по всем зданиям ураганный огонь. Под их прикрытием, Максим вернулся забору.
–– Как отдам команду, так выдвигаетесь!
Продублировав команду криком в конец шеренги, он побежал обратно и спрятался за машиной, когда от прозвучавшего выстрела у него съёжило спину; в одном из зданий опять каркнуло нечто. В следующую секунду у крайней справа машины сорвало гусеницу и её резко повело в бок. Следом раздался звук приближавшегося шипение и снаряд из базуки, ударив в БМП, разворотил её бок. Всем прятавшимся за ней обожгло уши.
–– А-а!
–– А!
Бессильно зверея, Максим заорал:
–– Да, блядь, убейте их!
БМП остановились и темп огня возрос до предела. Они поливали вообще все места, в ближайшем здании не осталось ни одного целого окна, все до единого пролеты превратились в решето, запылённое собственной крошкой, но несмотря на всё это проклятое что-то снова откуда-то каркнула. На этот раз стрелок промахнулся, взяв, видимо, выше и снаряд угодил не в гусеницу, а в башню, в полуметре от Максима. Ему показалось, что его ударили чем-то железным. В голове опустился занавес из десятка колоколов; выронив автомат, УНСО-вец упал, сжимая уши. Где-то справа, за машиной разорвался выстрел ракетницы и горячий воздух окатил спину.
–– Да ёбаный... –– Простонал Макс, судорожно поднимаясь на дрожавших ногах. В этот момент звон начал стихать и по асфальту опять залязгало. Максим обернулся.
С другой стороны, из-за холма, по дороге, в гордом одиночестве выезжал Т-62. «У нас, блядь, он есть?!». Весь огонь сталкеров перенёсся на него почти моментально. В поднявшемся грохоте прозвучало привычное «–– Карк!», нечто смертоносное ударило в гусеницу, однако танк этого не заметил. Из верхнего окна – теперь Максим, и не только Максим, это увидел – вылетело реактивный снаряд, взорвавшийся в метре от брони, превратившись в огненно-серое облако. Танк был снаряжён активной защитой. В одно с этим время под сгоревшим БМП улыбнулись два человека. Один из них нажал на курок. Прозвучавший хлопок утонул в общем грохоте и из окна наверху вывалился человек с трубой, приземлившийся на карнизе. Танк к этому время остановился и его пушка поползла вверх. Какой-то молодой бандит, верно решив о нём «неуязвимый», со всех ног добежал и скрылся за ним. В этот момент танк выстрелил.
