Забегая вперёд, стоит рассказать, что Егор, после службы, живя на берегу, с толком использовал этот опыт. Он приглашал к себе с женой в гости своих женатых друзей с их жёнами. Готовил кальмаров по той технологии, что и тогда в Атлантике. Правда, это были не свежие кальмары, а их замороженные трупы, но эффект всё равно имел место быть. Спустя несколько дней к ним приходили жёны друзей с просьбой ещё пригласить их с мужьями на кальмаров. Очень настойчиво просили и оставляли деньги на покупку тушек кальмаров. Егор их подкалывал: «Как вкус? Понравилось?». Женщины в один голос говорили, что очень понравилось. Егор продолжал: «А послевкусие как?». Жёны, понятное дело понимали, о чём это он и, откровенно делились с ним: «А послевкусие шикарное и не один раз за ночь и конечно утром!». А ларчик просто открывался. Ударная доза чистого белка в кальмаре, жир в масле, лук и перец как афродизиак. Даже у мёртвого встанет с гарантией.
Океанские будни полны страха и ужаса.
По левому траверзу «Стрелец» оставил Гибралтар. В воздухе становилось чересчур жарко. История, этого похода, умалчивает, кто первым постригся под ноль, но через неделю у всей команды головы блестели, словно бильярдные шары. Стало значительно легче переносить жару. Устоял командир, первый помощник, естественно женщины и особист. Правда, последнему намекнули, что не дело чекисту отрываться от коллектива, его теперь по причёске враги определят, как особиста. Похоже, с чувством юмора у этих парней не очень. На следующий день и особист вышел на палубу лысым.
Командир решил, организовать купание в океане. Легли в дрейф. Открыли ворота слипа на корме. Выбросили штормтрап, оставив на палубе кожаные тапочки, гурьбой по слипу сбежали в воду. Егор плавал сносно, правда, не разрядник, но в нормы укладывался. Несколькими мощными махами он отплыл от судна и повернулся к нему лицом. Случилось невообразимое. Егор увидел «Стрелец» вдалеке, как ему показалось судно очень маленькое, а мозг пронзила мысль - под ним 5000 метров глубины! Егора охватила паника! Он почувствовал, как левую икру свело судорогой. Панически хлопая руками и работая одной ногой, он пытался плыть к корме судна. Его панические действия увидели и на судне. Командир подал команду помочь Каминскому. Ему помогли, взобрался на борт. Ногу не отпускала боль. Больше он никогда не купался с борта судна. Более того, стоило ему, находясь в воде, будь то на озере или даже реке, вспомнить то событие в Атлантике, как паника повторялась и ногу опять сводила дикая боль. Видать плавание - это не его. К тому же, всем известно, что тонут только те, кто умеет плавать. Те, кто плавать не умеет, никогда и не тонут. Они просто не лезут на глубину.
Атлантика была благосклонна к команде «Стрельца». После Биская и ухода с огорода, с неделю как установилась тишь и гладь. Океан, словно стол. Яркое солнце. Днём жарко, поэтому вечером, как светило уйдёт за горизонт, на юте собирались свободные от вахт, подышать прохладой и пообщаться. Наслаждались звёздным небом, свежестью воздуха в полной тишине. За бортом светился планктон в местах контакта с бортом суда. Красота. Чёрное небо. Звёзды. Судно идёт в окружении фосфоресцирующего пояса. Моряки, улеглись на чистой деревянной палубе и молча вспоминают дом, родных, близких, любимых, идиллия и только. Внезапно у самого борта громко раздался тяжёлый обречённый стон! Следом второй такой же, душераздирающий стон и затем следующий. По звуку понятно, что-то происходит у самого борта судна. Все вскочили как на пружинах и уставились друг на друга. Если бы у кого-то были на голове волосы, они обязательно шевелились бы. У судна горят ходовые огни. Палубное освещение выключено. «Стрелец» идёт погруженный в темноту. За бортом только свечение планктона и эти мозг выносящие стоны! Все с юта в момент взлетели по трапам на сигнальный мостик. Сорвали с прожекторов чехлы, врубив прожектора, направили мощные лучи света на воду у самого борта и замерли в ужасе. В световом пятне из глубины океана, медленно показалось огромных размеров чудовище. У Егора, и у остальных как они потом утверждали, зашевелились волосы в местах, где мужчины их редко бреют. Чудовище было огромных размеров и всё больше показывалось из воды. Моряки в один голос издали крик ужаса! Рядом с океанским монстром, появилась его толстенная щупальца, потом третья и ещё и ещё. Реально стало страшно. Каминский почувствовал, как леденеют пальцы рук от страха. Чудовище у самого борта сверкнуло в луче прожектора своей блестящей кожей и все увидели характерный в форме гака плавник и затем фонтанчик воды при выдохе из отверстия в голове. Этот выдох они и принимали за стоны: «Это гринды!» Разнёсся над палубами то ли крик, то ли вопль. Вдоль судна шла большая стая дельфинов-гринд. Смеялись все искренне и долго, также искренне, как и перепугались. Егор наивно думал, что больше таких сюрпризов ему океан не приготовил, напрасно он так думал.
«Стрелец» приближался к экватору. Уникальная особенность этих широт. Нет, как на средней широте привычного заката или рассвета. Солнце светит и жжёт. Пока садится за горизонт, ещё жарко. Только верхняя кромка светила ушла за линию горизонта и будто выключили свет – полная темнота, если, конечно, нет Луны. Егор копошился на юте. Солнце зашло за горизонт, и наступила полная темнота. Как уже известно, судно на ходу идёт в темноте. Только ходовые огни горят. Егор поднялся по трапу на шлюпочную палубу и пошёл вдоль шлюпбалки правого промерочного катера к двери надстройки. Проходя под катером, он почувствовал дружеский, но сильный шлепок по спине в области лопатки и от неожиданности даже испугался: «Кто это тут по темноте ещё бродит?» - мелькнула у него мысль. Егор повернулся со словами: «Что за шутки такие! Напугал ведь…»- и замолчал. За спиной никого не было! Спрятаться было некуда, да и не успел бы убежать тот шутник. Судно шло по курсу. Шумели винты. На палубе стояла мертвая тишина. Егор потрогал рукой то место, куда он получил шлепок. Голландка была мокрая. Значит, это не галлюцинация. Вот теперь стало реально страшно. Гринды показались лёгкой шуткой. Так он простоял в ступоре с полминуты. Чем дольше Егор стоял, тем сильнее его охватывал парализующий страх. Лезли в голову морские байки о русалках, «Летучем Голландце», гигантских спрутах и другая всякая фигня. Тут невольно поверишь в чертовщину. Егор закричал: «Ты где! Найду, сволочь выброшу за борт!» - ответом была тишина и гул главной машины. Неожиданно, у надстройки, что-то блеснуло, и раздался шлепок. Егор рванулся туда. На палубе трепыхалась, летучая рыба. Ещё одна рядом с Егором врезалась в надстройку и упала на палубу. Теперь парень рассмотрел рыбёху и на том месте, где он получил дружески шлепок. Курс «Стрельца» пересекала стая летучих рыб гонимая каким-то хищником: «Блин! Так с ума сойти можно, или стать заикой. Вот он океан!». Егор взял обрез, в простонародии таз с ручками. Собрал рыб по всем палубам. Набралось прилично. Отнёс на камбуз Татьяне.
- Ты где их в темноте то наловил, – удивилась кок.
- Сами прилетели. Если их Танюша подрессировать, они к тебе на сковородку будут сами прилетать.
- Каминский! Ты чего несёшь? Пьяный что ли?
- Посмотри это же летучие рыбы.
- Да иди ты! Точно с крыльями! Я думала сказки. Смотри, какие у них большие и прозрачные крылья, словно из слюды, – потом рассмотрев рыбу лучше, добавила, – а с виду селедка селедкой.
- Это точно. Жирная как селёдка. Только Таня это не крылья, а плавники. Эти рыбёхи спасаясь от хищника, стартуют с гребня волны и планируют на этих плавниках. Довольно далеко летят. Много собрал на шлюпочной палубе, а это без малого пять метров от уровня океана.
- Смотри ты, как высоко летают и далеко, – удивилась Татьяна и спросила Егора. – Что с ними делать?
- Танечка, ты же кок. Я даже не знаю, - на этом расстались. Егор пошёл в свою каюту. Если Егор подумал, что всё ужасы закончились, то и нет, а фраза: «Вон рыбка полетела!» станет нормой и будет звучать чаще чем «Смотрите! Рыба плывёт!».
Много легенд рассказывали о «Зове моря». Легенда как легенда. Так думал Егор и Володя Шаврин, пока оба не испытали на себе это явление. «Зов моря» - это покруче чем гринды и летучие рыбёшки вместе взятые.
Морской воздух наполнен частицами морской соли. Соль в воде, в брызгах. Оказавшись где-либо, вода испаряется, а остаётся соль. Она на форме моряков, на палубах, на планшире слоем приличным лежит. В закоулках на корпусе судна образуются огромные наплывы соли, с виду – лёд, но твёрже льда. Рубить приходится эти солевые отложения топориком из пожарного инвентаря. Понятно дело, отлетает эта соль с краской. В момент на белом борту появляется рыжее пятно, это ржавчина начала проедать сталь. Вскоре белый пароход в рыжих пятнах и подтёках. На флоте ходила поговорка «Белый пароход - чёрная жизнь для матроса». Это верно.
Ещё большей коррозии подвергались открытые, не покрашенные элементы и части судна. Например, стальные тросы как стоячего, так и бегучего такелажа. Их полагалось набивать, в смысле натирать обильно тавотом. Все подвижные системы – талрепы, вентиляционные грибки, задрайки. Всё проворачивалось и регулярно смазывалось тавотом.
Каминский и Шаврин занимались промазкой лееров отделявших промерные катера от океана. Отдав глаголь-гаки, ослабив талрепы и завалив леерные стойки. Егор, сидя на палубе, зачищал троса самих лееров. Володя отправился за тавотом. Море слегка рябило. Дул лёгкий ветерок. Солнце не жгло, весела лёгкая облачность. Егор посмотрел на воду. До воды было около пяти метров. У парня в голове появилась шальная мысль: «Если я сейчас выпаду за борт. Никого вокруг нет. Скорость сегодня приличная. Куда это мы так разогнались?». - Но мозг опять вернул его к ситуации с падением за борт: «Если выпаду. Жилета на мне нет. Если не попаду под винты, то просто исчезну в океане. Пока спохватятся, повернут, будут искать. Фиг, что найдут». Дурацкая мысль, словно бур, сверлила голову: «А вот хватит ли у меня смелости – прыгнуть?». Егор встал, держась рукой за шлюпбалку, наклонился над водой. Перед глазами мелькала водяная рябь, скользил борт «Стрельца», убаюкивающе шумели винты: «Прыгну? Или не прыгну? Прыгну – смерть! Не прыгну – трус! Ну что слабо? Только руку отпусти и узнаешь герой ты или рус! Ну что слабо? Давай же трус!!! Давай! Ну что ждёшь! ПРЫНАЙ!». В последний момент Егор очнулся. Он уже весел практически за бортом, и только онемевшая рука соединяла его со «Стрельцом». Он подтянулся к шлюпбалке. Опустился на палубу, весь мокрый от пота. Тело дрожит. Руку, сжимавшую скобу скоб-трапа, оторвал насилу другой рукой. Дыхание отрывистое. Голова раскалывается, и одна мысль в мозгу: «Что это сейчас было? Я чуть не сиганул за борт. Чудом удержался ведь. Хорошо, когда-то, чтобы, понравиться Людочке накачал мускулатуру на руках, иначе уже кормил бы акул. Блин, вот и они, помяни черта он и появится», - рядом с местом, где сидел, Егор за бортом замелькали плавники акул. Появился Володя. Посмотрел на товарища.
-Это что с тобой случилось? – Егор, молчал, во рту было настолько сухо, что язык стал как наждак и не ворочался.
- Держи тавот, - Шаврин бросил на палубу банку с тавотом и продолжил:
- Набивай эти, я пойду на левый борт завалю леера, почищу, потом вместе набьём и поставим, – Володя ушёл на левый борт, оставив Егора на правом борту, сидящим на палубе под промерным катером: «Надо попить воды», - решил Егор. Он встал и направился в надстройку судна. В своей каюте попил немного воды. Сел на стул. Пришёл в себя: «Ладно, нечего рассиживаться, надо идти работать». Отправился к катерам. Придя на место, решил посмотреть, как дела у Шаврина, и сделал это вовремя. Повернув за фальштрубу, он увидел знакомую уже ему картину. Володя, стоит на краю палубы, свесившись за борт. Держится только одной рукой за скобу трапа на шлюпбалке, левого промерочного катера и тупым взглядом смотрит на воду. Егор тихо подошёл и схватил друга за предплечье левой руки, той, которой он держался за судно. В этот момент рука Шаврина разжалась, он свалился бы за борт, не удержи его Егор. Каминский рывком вытянул моряка на судно, и они оба повалились на палубу. Володя, уставился на Каминского, потом спустя несколько секунд, придя в себя, едва ворочая языком, спросил его.
- Это что было? Я сейчас чуть за борт не прыгнул.
- Пошли воды попьёшь. У тебя же во рту всё пересохло.
- А ты откуда знаешь? – удивлённо и по-прежнему с трудом ворочая языком, спросил Володя Егора.
- Знаю. Пошли. Давай помогу встать.
Они попили воды. Рассказали друг другу каждый то, что с ним приключилось у катеров. Рассказы и ощущения и мысли, как под копирку. Коллективного сумасшествия не бывает. Каждый сходит с ума по-своему. Прикинули, что с этим надо, что-то делать, так оставлять нельзя. Вернулись, набили леера тавотом и поставили их. Не дай Бог, кто свалится за борт. Решили идти к Егорычу. Он моряк опытный и с понятием, не сдаст.
Нашли электромеханика. Рассказали ему подробно в деталях, что с ними двоими случилось. Электромеханик помолчал немного и вот, что он, сказал молодым матросам.
- Ребята. Это «Зов моря». Причина понятно не исследована, да и официально такой формулировки нет. Представьте, где могут оказаться люди, которые начнут рассказывать, о том, что с вами сегодня приключилось. Точно не на корабле, а в дурке. Поэтому и вам советую помалкивать. Может это сочетание ряби волн и инфразвука, даёт такой эффект. Не знаю. Знаю - это не редкое явление и называют его, как я вам и говорил «Зов моря». Когда я ходил в торговом флоте, у нас за один рейс два моряка пропали с судна. Пропали без следа. В спокойную погоду. Вот, как и сегодня. Только было это в Тихом, а потом в Индийском океане. Оказывается и в Атлантике есть «Зов моря». Так, что внимательнее, наблюдайте друг за другом и постарайтесь прийти на помощь, если что. Как, сегодня например.
Боцманская команда и боцман Беляков.
Нужно отдельно рассказать о боцманской команде «Стрельца» и его боцмане, чтобы более полно отразить обстановку которая сложилась на борту во время этого дальнего и непростого похода. Капитан это как отец родной на флотском – «кэп», на английском жаргоне – «босс». Старший помощник – «старпом» или «чиф». Старший механик – «стармех» или «дед». С парусного флота повелось, что боцман, являлся хозяином верхней палубы. На практике - всего корабля, за исключением машинных отсеков, где властвовал «дед с маслопупами». Боцмана - это очень опытные, сильные, не подверженные качке моряки. Боцман – ходячая энциклопедия морских правил, законов, традиций. Главный специалист в области морской практики, такелажных работ, швартовке, буксировке, шлюпочной практике, второй после деда в борьбе за живучесть корабля и главный по поддержанию чистоты на борту. Вся покраска корабля - это ответственность боцмана, а значит, за внешний вид корабля головой отвечал боцман и никто другой. По вопросам входящим в компетенцию боцмана, с ним не стесняются советоваться даже командиры кораблей. Боцман напрямую подчинялся только старпому. В вопросах повседневной организации жизни команды и в организации и проведении корабельных работ боцману в море подчинялись все, за исключением старпома и командира.
Океанские будни полны страха и ужаса.
По левому траверзу «Стрелец» оставил Гибралтар. В воздухе становилось чересчур жарко. История, этого похода, умалчивает, кто первым постригся под ноль, но через неделю у всей команды головы блестели, словно бильярдные шары. Стало значительно легче переносить жару. Устоял командир, первый помощник, естественно женщины и особист. Правда, последнему намекнули, что не дело чекисту отрываться от коллектива, его теперь по причёске враги определят, как особиста. Похоже, с чувством юмора у этих парней не очень. На следующий день и особист вышел на палубу лысым.
Командир решил, организовать купание в океане. Легли в дрейф. Открыли ворота слипа на корме. Выбросили штормтрап, оставив на палубе кожаные тапочки, гурьбой по слипу сбежали в воду. Егор плавал сносно, правда, не разрядник, но в нормы укладывался. Несколькими мощными махами он отплыл от судна и повернулся к нему лицом. Случилось невообразимое. Егор увидел «Стрелец» вдалеке, как ему показалось судно очень маленькое, а мозг пронзила мысль - под ним 5000 метров глубины! Егора охватила паника! Он почувствовал, как левую икру свело судорогой. Панически хлопая руками и работая одной ногой, он пытался плыть к корме судна. Его панические действия увидели и на судне. Командир подал команду помочь Каминскому. Ему помогли, взобрался на борт. Ногу не отпускала боль. Больше он никогда не купался с борта судна. Более того, стоило ему, находясь в воде, будь то на озере или даже реке, вспомнить то событие в Атлантике, как паника повторялась и ногу опять сводила дикая боль. Видать плавание - это не его. К тому же, всем известно, что тонут только те, кто умеет плавать. Те, кто плавать не умеет, никогда и не тонут. Они просто не лезут на глубину.
Атлантика была благосклонна к команде «Стрельца». После Биская и ухода с огорода, с неделю как установилась тишь и гладь. Океан, словно стол. Яркое солнце. Днём жарко, поэтому вечером, как светило уйдёт за горизонт, на юте собирались свободные от вахт, подышать прохладой и пообщаться. Наслаждались звёздным небом, свежестью воздуха в полной тишине. За бортом светился планктон в местах контакта с бортом суда. Красота. Чёрное небо. Звёзды. Судно идёт в окружении фосфоресцирующего пояса. Моряки, улеглись на чистой деревянной палубе и молча вспоминают дом, родных, близких, любимых, идиллия и только. Внезапно у самого борта громко раздался тяжёлый обречённый стон! Следом второй такой же, душераздирающий стон и затем следующий. По звуку понятно, что-то происходит у самого борта судна. Все вскочили как на пружинах и уставились друг на друга. Если бы у кого-то были на голове волосы, они обязательно шевелились бы. У судна горят ходовые огни. Палубное освещение выключено. «Стрелец» идёт погруженный в темноту. За бортом только свечение планктона и эти мозг выносящие стоны! Все с юта в момент взлетели по трапам на сигнальный мостик. Сорвали с прожекторов чехлы, врубив прожектора, направили мощные лучи света на воду у самого борта и замерли в ужасе. В световом пятне из глубины океана, медленно показалось огромных размеров чудовище. У Егора, и у остальных как они потом утверждали, зашевелились волосы в местах, где мужчины их редко бреют. Чудовище было огромных размеров и всё больше показывалось из воды. Моряки в один голос издали крик ужаса! Рядом с океанским монстром, появилась его толстенная щупальца, потом третья и ещё и ещё. Реально стало страшно. Каминский почувствовал, как леденеют пальцы рук от страха. Чудовище у самого борта сверкнуло в луче прожектора своей блестящей кожей и все увидели характерный в форме гака плавник и затем фонтанчик воды при выдохе из отверстия в голове. Этот выдох они и принимали за стоны: «Это гринды!» Разнёсся над палубами то ли крик, то ли вопль. Вдоль судна шла большая стая дельфинов-гринд. Смеялись все искренне и долго, также искренне, как и перепугались. Егор наивно думал, что больше таких сюрпризов ему океан не приготовил, напрасно он так думал.
«Стрелец» приближался к экватору. Уникальная особенность этих широт. Нет, как на средней широте привычного заката или рассвета. Солнце светит и жжёт. Пока садится за горизонт, ещё жарко. Только верхняя кромка светила ушла за линию горизонта и будто выключили свет – полная темнота, если, конечно, нет Луны. Егор копошился на юте. Солнце зашло за горизонт, и наступила полная темнота. Как уже известно, судно на ходу идёт в темноте. Только ходовые огни горят. Егор поднялся по трапу на шлюпочную палубу и пошёл вдоль шлюпбалки правого промерочного катера к двери надстройки. Проходя под катером, он почувствовал дружеский, но сильный шлепок по спине в области лопатки и от неожиданности даже испугался: «Кто это тут по темноте ещё бродит?» - мелькнула у него мысль. Егор повернулся со словами: «Что за шутки такие! Напугал ведь…»- и замолчал. За спиной никого не было! Спрятаться было некуда, да и не успел бы убежать тот шутник. Судно шло по курсу. Шумели винты. На палубе стояла мертвая тишина. Егор потрогал рукой то место, куда он получил шлепок. Голландка была мокрая. Значит, это не галлюцинация. Вот теперь стало реально страшно. Гринды показались лёгкой шуткой. Так он простоял в ступоре с полминуты. Чем дольше Егор стоял, тем сильнее его охватывал парализующий страх. Лезли в голову морские байки о русалках, «Летучем Голландце», гигантских спрутах и другая всякая фигня. Тут невольно поверишь в чертовщину. Егор закричал: «Ты где! Найду, сволочь выброшу за борт!» - ответом была тишина и гул главной машины. Неожиданно, у надстройки, что-то блеснуло, и раздался шлепок. Егор рванулся туда. На палубе трепыхалась, летучая рыба. Ещё одна рядом с Егором врезалась в надстройку и упала на палубу. Теперь парень рассмотрел рыбёху и на том месте, где он получил дружески шлепок. Курс «Стрельца» пересекала стая летучих рыб гонимая каким-то хищником: «Блин! Так с ума сойти можно, или стать заикой. Вот он океан!». Егор взял обрез, в простонародии таз с ручками. Собрал рыб по всем палубам. Набралось прилично. Отнёс на камбуз Татьяне.
- Ты где их в темноте то наловил, – удивилась кок.
- Сами прилетели. Если их Танюша подрессировать, они к тебе на сковородку будут сами прилетать.
- Каминский! Ты чего несёшь? Пьяный что ли?
- Посмотри это же летучие рыбы.
- Да иди ты! Точно с крыльями! Я думала сказки. Смотри, какие у них большие и прозрачные крылья, словно из слюды, – потом рассмотрев рыбу лучше, добавила, – а с виду селедка селедкой.
- Это точно. Жирная как селёдка. Только Таня это не крылья, а плавники. Эти рыбёхи спасаясь от хищника, стартуют с гребня волны и планируют на этих плавниках. Довольно далеко летят. Много собрал на шлюпочной палубе, а это без малого пять метров от уровня океана.
- Смотри ты, как высоко летают и далеко, – удивилась Татьяна и спросила Егора. – Что с ними делать?
- Танечка, ты же кок. Я даже не знаю, - на этом расстались. Егор пошёл в свою каюту. Если Егор подумал, что всё ужасы закончились, то и нет, а фраза: «Вон рыбка полетела!» станет нормой и будет звучать чаще чем «Смотрите! Рыба плывёт!».
Много легенд рассказывали о «Зове моря». Легенда как легенда. Так думал Егор и Володя Шаврин, пока оба не испытали на себе это явление. «Зов моря» - это покруче чем гринды и летучие рыбёшки вместе взятые.
Морской воздух наполнен частицами морской соли. Соль в воде, в брызгах. Оказавшись где-либо, вода испаряется, а остаётся соль. Она на форме моряков, на палубах, на планшире слоем приличным лежит. В закоулках на корпусе судна образуются огромные наплывы соли, с виду – лёд, но твёрже льда. Рубить приходится эти солевые отложения топориком из пожарного инвентаря. Понятно дело, отлетает эта соль с краской. В момент на белом борту появляется рыжее пятно, это ржавчина начала проедать сталь. Вскоре белый пароход в рыжих пятнах и подтёках. На флоте ходила поговорка «Белый пароход - чёрная жизнь для матроса». Это верно.
Ещё большей коррозии подвергались открытые, не покрашенные элементы и части судна. Например, стальные тросы как стоячего, так и бегучего такелажа. Их полагалось набивать, в смысле натирать обильно тавотом. Все подвижные системы – талрепы, вентиляционные грибки, задрайки. Всё проворачивалось и регулярно смазывалось тавотом.
Каминский и Шаврин занимались промазкой лееров отделявших промерные катера от океана. Отдав глаголь-гаки, ослабив талрепы и завалив леерные стойки. Егор, сидя на палубе, зачищал троса самих лееров. Володя отправился за тавотом. Море слегка рябило. Дул лёгкий ветерок. Солнце не жгло, весела лёгкая облачность. Егор посмотрел на воду. До воды было около пяти метров. У парня в голове появилась шальная мысль: «Если я сейчас выпаду за борт. Никого вокруг нет. Скорость сегодня приличная. Куда это мы так разогнались?». - Но мозг опять вернул его к ситуации с падением за борт: «Если выпаду. Жилета на мне нет. Если не попаду под винты, то просто исчезну в океане. Пока спохватятся, повернут, будут искать. Фиг, что найдут». Дурацкая мысль, словно бур, сверлила голову: «А вот хватит ли у меня смелости – прыгнуть?». Егор встал, держась рукой за шлюпбалку, наклонился над водой. Перед глазами мелькала водяная рябь, скользил борт «Стрельца», убаюкивающе шумели винты: «Прыгну? Или не прыгну? Прыгну – смерть! Не прыгну – трус! Ну что слабо? Только руку отпусти и узнаешь герой ты или рус! Ну что слабо? Давай же трус!!! Давай! Ну что ждёшь! ПРЫНАЙ!». В последний момент Егор очнулся. Он уже весел практически за бортом, и только онемевшая рука соединяла его со «Стрельцом». Он подтянулся к шлюпбалке. Опустился на палубу, весь мокрый от пота. Тело дрожит. Руку, сжимавшую скобу скоб-трапа, оторвал насилу другой рукой. Дыхание отрывистое. Голова раскалывается, и одна мысль в мозгу: «Что это сейчас было? Я чуть не сиганул за борт. Чудом удержался ведь. Хорошо, когда-то, чтобы, понравиться Людочке накачал мускулатуру на руках, иначе уже кормил бы акул. Блин, вот и они, помяни черта он и появится», - рядом с местом, где сидел, Егор за бортом замелькали плавники акул. Появился Володя. Посмотрел на товарища.
-Это что с тобой случилось? – Егор, молчал, во рту было настолько сухо, что язык стал как наждак и не ворочался.
- Держи тавот, - Шаврин бросил на палубу банку с тавотом и продолжил:
- Набивай эти, я пойду на левый борт завалю леера, почищу, потом вместе набьём и поставим, – Володя ушёл на левый борт, оставив Егора на правом борту, сидящим на палубе под промерным катером: «Надо попить воды», - решил Егор. Он встал и направился в надстройку судна. В своей каюте попил немного воды. Сел на стул. Пришёл в себя: «Ладно, нечего рассиживаться, надо идти работать». Отправился к катерам. Придя на место, решил посмотреть, как дела у Шаврина, и сделал это вовремя. Повернув за фальштрубу, он увидел знакомую уже ему картину. Володя, стоит на краю палубы, свесившись за борт. Держится только одной рукой за скобу трапа на шлюпбалке, левого промерочного катера и тупым взглядом смотрит на воду. Егор тихо подошёл и схватил друга за предплечье левой руки, той, которой он держался за судно. В этот момент рука Шаврина разжалась, он свалился бы за борт, не удержи его Егор. Каминский рывком вытянул моряка на судно, и они оба повалились на палубу. Володя, уставился на Каминского, потом спустя несколько секунд, придя в себя, едва ворочая языком, спросил его.
- Это что было? Я сейчас чуть за борт не прыгнул.
- Пошли воды попьёшь. У тебя же во рту всё пересохло.
- А ты откуда знаешь? – удивлённо и по-прежнему с трудом ворочая языком, спросил Володя Егора.
- Знаю. Пошли. Давай помогу встать.
Они попили воды. Рассказали друг другу каждый то, что с ним приключилось у катеров. Рассказы и ощущения и мысли, как под копирку. Коллективного сумасшествия не бывает. Каждый сходит с ума по-своему. Прикинули, что с этим надо, что-то делать, так оставлять нельзя. Вернулись, набили леера тавотом и поставили их. Не дай Бог, кто свалится за борт. Решили идти к Егорычу. Он моряк опытный и с понятием, не сдаст.
Нашли электромеханика. Рассказали ему подробно в деталях, что с ними двоими случилось. Электромеханик помолчал немного и вот, что он, сказал молодым матросам.
- Ребята. Это «Зов моря». Причина понятно не исследована, да и официально такой формулировки нет. Представьте, где могут оказаться люди, которые начнут рассказывать, о том, что с вами сегодня приключилось. Точно не на корабле, а в дурке. Поэтому и вам советую помалкивать. Может это сочетание ряби волн и инфразвука, даёт такой эффект. Не знаю. Знаю - это не редкое явление и называют его, как я вам и говорил «Зов моря». Когда я ходил в торговом флоте, у нас за один рейс два моряка пропали с судна. Пропали без следа. В спокойную погоду. Вот, как и сегодня. Только было это в Тихом, а потом в Индийском океане. Оказывается и в Атлантике есть «Зов моря». Так, что внимательнее, наблюдайте друг за другом и постарайтесь прийти на помощь, если что. Как, сегодня например.
Боцманская команда и боцман Беляков.
Нужно отдельно рассказать о боцманской команде «Стрельца» и его боцмане, чтобы более полно отразить обстановку которая сложилась на борту во время этого дальнего и непростого похода. Капитан это как отец родной на флотском – «кэп», на английском жаргоне – «босс». Старший помощник – «старпом» или «чиф». Старший механик – «стармех» или «дед». С парусного флота повелось, что боцман, являлся хозяином верхней палубы. На практике - всего корабля, за исключением машинных отсеков, где властвовал «дед с маслопупами». Боцмана - это очень опытные, сильные, не подверженные качке моряки. Боцман – ходячая энциклопедия морских правил, законов, традиций. Главный специалист в области морской практики, такелажных работ, швартовке, буксировке, шлюпочной практике, второй после деда в борьбе за живучесть корабля и главный по поддержанию чистоты на борту. Вся покраска корабля - это ответственность боцмана, а значит, за внешний вид корабля головой отвечал боцман и никто другой. По вопросам входящим в компетенцию боцмана, с ним не стесняются советоваться даже командиры кораблей. Боцман напрямую подчинялся только старпому. В вопросах повседневной организации жизни команды и в организации и проведении корабельных работ боцману в море подчинялись все, за исключением старпома и командира.
