Господи, надо было бы отойти подальше. Мысли и так норовили свернуть не туда, и чем дольше она стояла рядом, тем хуже становилось. Но если я сделаю хоть шаг назад, она решит, что одержала верх.
Ведьма продолжала гневную отповедь, а я, как завороженный, таращился на нее. На покрытый испариной лоб, на горящие глаза, растрепанные волосы, прилипшее к шее тонкие прядки. Я мог бы поклясться, что так же она выглядит в постели.
Жар ударил в живот так резко, что я невольно дернулся, и устремился еще ниже.
Идиот, стоило подумать о чем-то другом, чтобы не…
Только «чтобы не» оказалось уже поздно.
Сознание заполонили образы, один ярче другого: как я оттесняю ее к столу, как стягиваю с нее эти чертовы штаны, а Лина в нетерпении помогает, как ее бедра обвивают мои и ногти впиваются в плечи. Как с губ ведьмы вместо проклятий срывается стон и просьба не останавливаться…
— Ты меня вообще слышишь? — щелчок Лининых пальцев ненадолго вернул из райских кущ на грешную землю.
Боги, я мысленно трахаю тебя на столе прямо в полуметре позади, конечно же нет. Я понятия не имею, что ты сказала секунду назад.
Член уперся в брюки так, что стало даже немного больно. Физически. И будет стокарт больнее морально, если ведьма заметит причину моей полнейшей неспособности ответить ей что-то вразумительное.
— Бесполезно, — она отступила на пару шагов. — Просто бесполезно говорить с тем, кто даже не слушает.
Обойдя меня, Лина вышла прочь из кабинета.
Я рухнул в кресло, вцепился пальцами в подлокотники и закрыл глаза, пытаясь совладать с собственными телом. Получалось как-то с трудом, тут похоже, не обойтись без холодного душа. Ледяного.
Дьявол бы все побрал, мне что, шестнадцать? Нет, я не спорю, она по-своему восхитительна в этой злости, и красива, как черт знает что. Странно, что это не бросилось в глаза в первые же дни. Суть вопроса в другом: с каких пор у меня стоит на ту, что охотнее придушит? Без всякого сексуального подтекста.
В особняке демона дьявола определенно поминать не стоило, даже про себя.
Асмодей появился в собственном кабинете совершенно некстати. Я попытался было сесть в кресле как-то иначе, но и тут запоздал.
— Настоятельно рекомендую унять пожар в штанах, — демон с ленивыми смешком окинул меня взглядом и невозмутимо прошествовал к книжной полке. — Если его причина та фурия, что только что чуть не сбила меня в коридоре, то не советую. Она для тебя слишком сложная.
— Заткнись, — огрызнулся с досадой, чувствуя, как внутри вдобавок к непрошенному возбуждению вспыхивает еще и ревность — нелепая, но от того не менее жгучая. Раз уж решил называть вещи своими именами, стоит признать и ее.
Асмодей только шире улыбнулся, перебирая книги.
— Забочусь исключительно о твоем благополучии и самооценке, — заметил он, выдергивая с полки какой-то ветхий толстый томик с серебряным тиснением. — Как демон похоти, поверь, я чую вожделение с первой ноты. В отличие от тебя, от Лины и следа его не было. Правда, с благими намерениями предупреждаю.
Что ж, не знаю, как насчет благополучия и самооценки, конечно, но желание ослабить пряжку ремня после слов Асмодея действительно стало не таким острым.
Я с остервенением сдернула с себя рубашку, едва не повырывав пуговицы с корнем, и швырнула в раковину. Рукав тут же забил слив, вода начала набираться, кровь с ткани разошлась по ней мутным бурым облаком, отчетливо заметным на фоне светлого мрамора. Слава богу, что она хотя бы не моя.
Вытащив мокрую рубашку на край каменной чаши, я с прежней злостью стянула сапоги, брюки, скинула лифчик, побросав все на пол. По-хорошему, стоило бы с головой занырнуть в ванную, но сил не было. Сунув под ледяную струю небольшое полотенце, медленно выдохнула в ожидании, пока оно промокнет насквозь.
Я была права. Абсолютно права. Покажите мне идиотку, которая в ситуации «я или они» станет выбирать чужое благополучие? В чем тут раскаиваться? В желании сохранить свою жизнь? Черта с два. Не дождется, моралистический двуличный козел.
Пальцы буквально онемели от холода, но я не стала делать воду теплее. Чуть отжала полотенце и принялась оттирать мелкие алые пятнышки на лице, на шее, на груди. До красноты, до саднящего ощущения, которое хотя бы немного могло унять внутренний зуд.
Я. Была. Права. Раз за разом убеждала себя в этом, но слово «чудовище» все равно не давало покоя. Не первый раз слышу его в своей адрес, но почему-то сегодня прозвучало особенно неприятно. Посмотрела бы на него, окажись он в ситуации, где против него пять профессионалов с не самыми добрыми намерениями. Дико сомневаюсь, что стал бы беседовать. Между прочим, я, можно сказать, и его зад спасла: останься кто-то из тех Гончих в живых, мог бы разболтать в Гильдии, что один из ее членов шляется черти где в совершенно неподобающей компании.
И за все это — нравоучения пополам с криком. Мудак неблагодарный. Смешно, я при этом попыталась ему что-то объяснить, будто на понимание надеялась. Он ведь даже не слушал. Вылупился, как баран на новые ворота, и все на этом.
Посмотрела в зеркало и досадливо поджала губы: в отражении меня встретило бледное, уставшее лицо, перекошенное от… Нет уж, пусть будет от злости, она как-то приятнее, чем обида.
Тряхнув головой в попытке выбросить из нее все мысли, я прополоскала полотенце и заскребла им по пятну крови на животе.
— Есть минуточка? — Асмодей возник за моим плечом в отражении зеркала, не сопровождая появление никакими предупреждениями.
— Ас! — я машинально прикрыла грудь рукой. Чего он там не видел, конечно, но все же. — У тебя хотя бы представление о совести есть?!
— Разумеется. Она мне мешает, — смутить демона было делом практически невыполнимым. — Так есть минутка? Могу что-то из одежды принести.
— Будь так любезен, — недобро прищурилась, отложив полотенце.
Друг исчез буквально на пару секунд и приволок светлую рубашку, явно женскую, но на пару размеров больше, чем нужно. Если он взял ее в моем шкафу, то это странно, потому что я такой среди своих вещей не помню. Интересное понятие одежды, конечно, но ладно.
— Так что тебе нужно? — я набросила рубашку на плечи, чтобы просто немного прикрыться, оставила расстегнутой и вернулась к уничтожению следов своего преступления.
— Принес благую весть, — промурлыкал Асмодей.
— Что, Вильгельм двинул кони, а меня подрядили торжественно заколачивать гроб? — сияющая физиономия друга резко контрастировала с моей кислой. — Вот радость-то.
— Фу, какая злючка, — хмыкнул демон. — И что его только вштырило?..
— Ас, — добавила в голос угрожающих ноток, — пожалуйста, как можно короче, я не в настроении.
— Гончий, ты, стояк.
Полотенце шлепнулось мне на ногу. Я обернулась к другу, но как ни пыталась, сформулировать ничего толком не смогла.
— Что? — вырвался единственный возможный вопрос.
— Эрекция, полная боевая готовность, напряженный…
— Я не про то! — поспешно оборвала Асмодея, выключила воду и зачем-то сгребла с пола штаны, лифчик и сапоги в один ком в руках. — Имею в виду, что за ересь ты несешь?
— Исключительная правда, — демон изобразил возмущение недоверием к его словам. — Уж не знаю, что ты с ним делала в кабинете, но когда я зашел туда сразу после — кое-кто там в кресле на последнем издыхании распластался.
Само собой, так бесноваться в воспитательном порыве. И это в его-то возрасте.
— Миллион раз тебе говорила, у людей есть и другие чувства, кроме похоти, — я похлопала друга по плечу, просочившись мимо него в спальню. Задумалась, зачем прихватила из ванной вещи, ничего стоящего не решила и кинула их в кресло.
— Упрямая ослица, — на этот раз возмутился Ас вполне натурально. — Говорю же тебе…
— Знать ничего не желаю, — помотала я головой, снимая покрывало с кровати. Спать, спать, спать. Желательно на сутки так, чтобы этот день подстерся из памяти.
— Лина!
— Уходи.
— Я же не просто так рассказал!
— Проваливай, — не вытерпев, недвусмысленно подпихнула друга к выходу. — До завтра.
Выставив Асмодея, на мгновение привалилась к двери, переводя дух.
Требовательный стук отдался по всей спине.
Клянусь, он сам напросился.
Совет как и куда пойти застрял в горле.
На пороге стоял Гончий. Чуть на отдалении, будто не хотел вторгаться или боялся отхватить дверью. На редкость умиротворенный, спокойный. Плечи расслабленно опущены, в руках тубы из архива. И рожа без тени сомнения в том, что делает.
Поутихшая было обида и злость подпалили фитиль мгновенно.
— Ты никак с продолжением? — голос прозвучал настолько колюче и ядовито, что самой противно стало. — Не вышло донести проповедь словами, попробуешь вмазать?
Мужчина недоуменно моргнул. Я успела заметить, как заиграли желваки на скулах, и приготовилась к новой словесной баталии, но он только шумно выдохнул.
— Я хоть раз поднял на тебя руку, чтобы заслужить подобный упрек? — ровно поинтересовался мерзавец.
В целом, справедливо. Только признавать это вслух я не собиралась, поэтому ограничилась только задумчивым пожатием плеч. Пусть расценивает это, как ему вздумается, в этом он мастер.
Гончий смотрел на меня еще с несколько секунд, словно все же ждал ответа, потом переступил с ноги на ногу, помялся, но протянул тубы.
— Ты забыла забрать рукописи.
— Премного благодарна, — я не особо бережно кинула их на кресло рядом с комом одежды. Отосплюсь, потом займусь самообразованием. — Что-то еще?
Пауза вышла какой-то неловкой и долгой. Я выжидательно смотрела на мужчину, что не торопился уходить, он пялился на меня, не отводя взгляд от лица. Повздыхал, прокашлялся, уставился куда-то чуть выше моей головой и, наконец, выдал:
— Прости меня.
Я чуть не поперхнулась воздухом, но сумела не показать виду, что поражена до глубины души. Как бы он тут не издох от такого усилия над собой.
— Не стоило кричать, — решил окончательно добить меня этот тип. — Даже нет, не так. Я не имел никакого права повышать голос или отчитывать тебя. Не буду врать, что понимаю все мотивы твоих действий, но за время, что находимся рядом, стоило бы научиться доверять. Если ты так поступила, значит была причина.
Прозвучало на удивление искренне. Смущало только, что он предпочитал смотреть куда-то в стену за моей спиной. Разве не стоит хоть раз глянуть в глаза тому, перед кем извиняешься?
С другой стороны, так он не мог видеть мое ошалевшее лицо, и у меня был шанс собраться с мыслями.
Рассеянно кивнув в ответ на речь Гончего, я опустила глаза, пытаясь подобрать слова, чтобы и излишне впечатленной не показаться, и злобной сукой на фоне раскаявшегося мерзавца не выглядеть.
И только теперь поняла, что так и не удосужилась хотя бы застегнуть рубашку, поэтому стою практически в одних трусах.
Неудивительно, что он изо всех сил старается не смотреть вниз. По-своему благородно.
Мужчина, не дождавшись мало-мальской реакции, зашел на второй круг извинений.
Как назло, в голове моментально всплыла «благая весть», озвученная Асмодеем. Костеря себя за невнимательность, я попыталась незаметно повести плечами, чтобы рубашка поплотнее сошлась на груди, при этом не сутулясь, как черт знает кто. Получалось как-то с трудом, ткань местами прилипла к влажной коже и двигаться не желала.
Взгляд невольно метнулся к поясу Гончего. Отвесив себе мысленную оплеуху, я снова дернула плечом, даже не заметив, что мужчина подозрительно притих.
Ощутив, как начали гореть уши, я покосилась на него и чуть не выругалась. Гончий внимательно наблюдал за моей безуспешной плечевой разминкой. Задумчиво, склонив голову набок.
— Это что, — усмехнулся он, — смущение?
— Не выдумывай, — кашлянула я, изобразив скептическое закатывание глаз.
— Нет, Лина, очень похоже на то, — с легким удивлением хмыкнул мужчина. — С чего ты вдруг меня застеснялась?
Куда только покаяние с лица делось? Пары минут не дал насладиться зрелищем — передо мной снова была самоуверенная рожа.
— Очередное ошибочное наблюдение? — теперь уже не было смысла ерзать, как уж на сковородке, поэтому я просто дергано запахнула рубашку.
— Этот черт хвостатый тут был, — сам себе кивнул Гончий утвердительно. — Растрепал все, не так ли? О том, что ты будишь во мне чересчур яркие… телесные реакции.
— Я пропускаю мимо ушей восемьдесят процентов того, что несет Асмодей, — отмахнулась поспешнее, чем стоило. — Так что понятия не имею, о чем ты.
— Жаль, — мужчина медленно шагнул вперед. — В этот раз определенно стоило прислушаться.
Гончий как-то неожиданно оказался слишком близко. Совсем недавно мы уже стояли примерно на таком же крохотном расстоянии, и со мной все было в порядке. Сейчас же было как-то неловко, хотелось отойти от греха подальше. В то же время я оставалась на месте и могла поклясться, что чую треклятое любопытство. Он смотрел мне то в глаза, то на губы, а я ощущала дежавю и тупую мысль, что заставила сердце ускориться: что дальше? Насколько он рискнет?
Я вдруг поймала себя на том, что перестала нормально дышать. По телу неумолимо расползалось то самое тянущее сладкое ощущение, что сейчас тут было совсем некстати. После холодной воды в ванной, да еще и на сквозняке от распахнутой настежь двери, стало как-то слишком жарко.
Мужчина склонился ко мне.
— Я, наверное, пожалею об этом, — тихий, неторопливый, почти ленивый голос скользнул по уху так, что у меня волосы на голове зашевелились. — Определенно, пожалею. Но да, Лина, твой приятель все верно заметил. Нет смысла отрицать то, что было слишком очевидным.
Вдоль позвоночника пробежала мелкая предательская дрожь, от которой бросило в жар еще больше.
— А еще мне понравилось слышать, как ты кричишь, шипишь, — окончательно по-моему спятил Гончий. — Конечно, я бы предпочел, чтобы ты при этом произносила мое имя, и с немного другой интонацией, но… Звук был просто божественный.
Я поняла, что практически задержала дыхание, только в тот момент, когда легкие зажгло от нехватки кислорода. Рвано вдохнула, думая, что сделала это незаметно, но тут же получила смешок на ухо, от которого колени предательски дрогнули:
— Дыши, Лина, дыши. Идея о том, что ты упадешь мне в руки в таком виде, дьявольски соблазнительная. Но я хочу, чтобы в этот момент ты была в сознании.
Гончий медленно отстранился. С самодовольной улыбкой изучил меня взглядом с ног до головы.
А я просто не представляла, что делать или сказать, словно язык проглотила.
Мужчина протянул руку к моей щеке, будто хотел коснуться, но передумал. Вместо этого невесомо убрал прядку с лица за ухо.
— Видишь, я тоже так умею, — усмехнулся он.
В этот момент до меня вдруг дошло, что вся эта ситуация до боли напоминает противоположную, где навыки соблазнения пыталась опробовать я.
Боги, во что я вляпалась? Словно впервые вижу этого типа перед собой. Последнее, чего я от него ждала — подобная сцена.
Последнее, что могла ожидать от себя — что буду заинтригована.
— Разница в том, — дыхание Гончего осело у меня на губах — настолько близко он склонился к моему лицу, — что для меня это не игра.
Стоило ему выйти, оставив меня в онемении и странном сожалении, как позади послышался искрящийся восторгом голос Асмодея.
— Ну, что я говорил?
— Ты что, все это время торчал здесь?! — вызверилась на него, воспользовавшись попыткой скинуть комок неясных эмоций.
Ведьма продолжала гневную отповедь, а я, как завороженный, таращился на нее. На покрытый испариной лоб, на горящие глаза, растрепанные волосы, прилипшее к шее тонкие прядки. Я мог бы поклясться, что так же она выглядит в постели.
Жар ударил в живот так резко, что я невольно дернулся, и устремился еще ниже.
Идиот, стоило подумать о чем-то другом, чтобы не…
Только «чтобы не» оказалось уже поздно.
Сознание заполонили образы, один ярче другого: как я оттесняю ее к столу, как стягиваю с нее эти чертовы штаны, а Лина в нетерпении помогает, как ее бедра обвивают мои и ногти впиваются в плечи. Как с губ ведьмы вместо проклятий срывается стон и просьба не останавливаться…
— Ты меня вообще слышишь? — щелчок Лининых пальцев ненадолго вернул из райских кущ на грешную землю.
Боги, я мысленно трахаю тебя на столе прямо в полуметре позади, конечно же нет. Я понятия не имею, что ты сказала секунду назад.
Член уперся в брюки так, что стало даже немного больно. Физически. И будет стокарт больнее морально, если ведьма заметит причину моей полнейшей неспособности ответить ей что-то вразумительное.
— Бесполезно, — она отступила на пару шагов. — Просто бесполезно говорить с тем, кто даже не слушает.
Обойдя меня, Лина вышла прочь из кабинета.
Я рухнул в кресло, вцепился пальцами в подлокотники и закрыл глаза, пытаясь совладать с собственными телом. Получалось как-то с трудом, тут похоже, не обойтись без холодного душа. Ледяного.
Дьявол бы все побрал, мне что, шестнадцать? Нет, я не спорю, она по-своему восхитительна в этой злости, и красива, как черт знает что. Странно, что это не бросилось в глаза в первые же дни. Суть вопроса в другом: с каких пор у меня стоит на ту, что охотнее придушит? Без всякого сексуального подтекста.
В особняке демона дьявола определенно поминать не стоило, даже про себя.
Асмодей появился в собственном кабинете совершенно некстати. Я попытался было сесть в кресле как-то иначе, но и тут запоздал.
— Настоятельно рекомендую унять пожар в штанах, — демон с ленивыми смешком окинул меня взглядом и невозмутимо прошествовал к книжной полке. — Если его причина та фурия, что только что чуть не сбила меня в коридоре, то не советую. Она для тебя слишком сложная.
— Заткнись, — огрызнулся с досадой, чувствуя, как внутри вдобавок к непрошенному возбуждению вспыхивает еще и ревность — нелепая, но от того не менее жгучая. Раз уж решил называть вещи своими именами, стоит признать и ее.
Асмодей только шире улыбнулся, перебирая книги.
— Забочусь исключительно о твоем благополучии и самооценке, — заметил он, выдергивая с полки какой-то ветхий толстый томик с серебряным тиснением. — Как демон похоти, поверь, я чую вожделение с первой ноты. В отличие от тебя, от Лины и следа его не было. Правда, с благими намерениями предупреждаю.
Что ж, не знаю, как насчет благополучия и самооценки, конечно, но желание ослабить пряжку ремня после слов Асмодея действительно стало не таким острым.
Глава 31.
Я с остервенением сдернула с себя рубашку, едва не повырывав пуговицы с корнем, и швырнула в раковину. Рукав тут же забил слив, вода начала набираться, кровь с ткани разошлась по ней мутным бурым облаком, отчетливо заметным на фоне светлого мрамора. Слава богу, что она хотя бы не моя.
Вытащив мокрую рубашку на край каменной чаши, я с прежней злостью стянула сапоги, брюки, скинула лифчик, побросав все на пол. По-хорошему, стоило бы с головой занырнуть в ванную, но сил не было. Сунув под ледяную струю небольшое полотенце, медленно выдохнула в ожидании, пока оно промокнет насквозь.
Я была права. Абсолютно права. Покажите мне идиотку, которая в ситуации «я или они» станет выбирать чужое благополучие? В чем тут раскаиваться? В желании сохранить свою жизнь? Черта с два. Не дождется, моралистический двуличный козел.
Пальцы буквально онемели от холода, но я не стала делать воду теплее. Чуть отжала полотенце и принялась оттирать мелкие алые пятнышки на лице, на шее, на груди. До красноты, до саднящего ощущения, которое хотя бы немного могло унять внутренний зуд.
Я. Была. Права. Раз за разом убеждала себя в этом, но слово «чудовище» все равно не давало покоя. Не первый раз слышу его в своей адрес, но почему-то сегодня прозвучало особенно неприятно. Посмотрела бы на него, окажись он в ситуации, где против него пять профессионалов с не самыми добрыми намерениями. Дико сомневаюсь, что стал бы беседовать. Между прочим, я, можно сказать, и его зад спасла: останься кто-то из тех Гончих в живых, мог бы разболтать в Гильдии, что один из ее членов шляется черти где в совершенно неподобающей компании.
И за все это — нравоучения пополам с криком. Мудак неблагодарный. Смешно, я при этом попыталась ему что-то объяснить, будто на понимание надеялась. Он ведь даже не слушал. Вылупился, как баран на новые ворота, и все на этом.
Посмотрела в зеркало и досадливо поджала губы: в отражении меня встретило бледное, уставшее лицо, перекошенное от… Нет уж, пусть будет от злости, она как-то приятнее, чем обида.
Тряхнув головой в попытке выбросить из нее все мысли, я прополоскала полотенце и заскребла им по пятну крови на животе.
— Есть минуточка? — Асмодей возник за моим плечом в отражении зеркала, не сопровождая появление никакими предупреждениями.
— Ас! — я машинально прикрыла грудь рукой. Чего он там не видел, конечно, но все же. — У тебя хотя бы представление о совести есть?!
— Разумеется. Она мне мешает, — смутить демона было делом практически невыполнимым. — Так есть минутка? Могу что-то из одежды принести.
— Будь так любезен, — недобро прищурилась, отложив полотенце.
Друг исчез буквально на пару секунд и приволок светлую рубашку, явно женскую, но на пару размеров больше, чем нужно. Если он взял ее в моем шкафу, то это странно, потому что я такой среди своих вещей не помню. Интересное понятие одежды, конечно, но ладно.
— Так что тебе нужно? — я набросила рубашку на плечи, чтобы просто немного прикрыться, оставила расстегнутой и вернулась к уничтожению следов своего преступления.
— Принес благую весть, — промурлыкал Асмодей.
— Что, Вильгельм двинул кони, а меня подрядили торжественно заколачивать гроб? — сияющая физиономия друга резко контрастировала с моей кислой. — Вот радость-то.
— Фу, какая злючка, — хмыкнул демон. — И что его только вштырило?..
— Ас, — добавила в голос угрожающих ноток, — пожалуйста, как можно короче, я не в настроении.
— Гончий, ты, стояк.
Полотенце шлепнулось мне на ногу. Я обернулась к другу, но как ни пыталась, сформулировать ничего толком не смогла.
— Что? — вырвался единственный возможный вопрос.
— Эрекция, полная боевая готовность, напряженный…
— Я не про то! — поспешно оборвала Асмодея, выключила воду и зачем-то сгребла с пола штаны, лифчик и сапоги в один ком в руках. — Имею в виду, что за ересь ты несешь?
— Исключительная правда, — демон изобразил возмущение недоверием к его словам. — Уж не знаю, что ты с ним делала в кабинете, но когда я зашел туда сразу после — кое-кто там в кресле на последнем издыхании распластался.
Само собой, так бесноваться в воспитательном порыве. И это в его-то возрасте.
— Миллион раз тебе говорила, у людей есть и другие чувства, кроме похоти, — я похлопала друга по плечу, просочившись мимо него в спальню. Задумалась, зачем прихватила из ванной вещи, ничего стоящего не решила и кинула их в кресло.
— Упрямая ослица, — на этот раз возмутился Ас вполне натурально. — Говорю же тебе…
— Знать ничего не желаю, — помотала я головой, снимая покрывало с кровати. Спать, спать, спать. Желательно на сутки так, чтобы этот день подстерся из памяти.
— Лина!
— Уходи.
— Я же не просто так рассказал!
— Проваливай, — не вытерпев, недвусмысленно подпихнула друга к выходу. — До завтра.
Выставив Асмодея, на мгновение привалилась к двери, переводя дух.
Требовательный стук отдался по всей спине.
Клянусь, он сам напросился.
Совет как и куда пойти застрял в горле.
На пороге стоял Гончий. Чуть на отдалении, будто не хотел вторгаться или боялся отхватить дверью. На редкость умиротворенный, спокойный. Плечи расслабленно опущены, в руках тубы из архива. И рожа без тени сомнения в том, что делает.
Поутихшая было обида и злость подпалили фитиль мгновенно.
— Ты никак с продолжением? — голос прозвучал настолько колюче и ядовито, что самой противно стало. — Не вышло донести проповедь словами, попробуешь вмазать?
Мужчина недоуменно моргнул. Я успела заметить, как заиграли желваки на скулах, и приготовилась к новой словесной баталии, но он только шумно выдохнул.
— Я хоть раз поднял на тебя руку, чтобы заслужить подобный упрек? — ровно поинтересовался мерзавец.
В целом, справедливо. Только признавать это вслух я не собиралась, поэтому ограничилась только задумчивым пожатием плеч. Пусть расценивает это, как ему вздумается, в этом он мастер.
Гончий смотрел на меня еще с несколько секунд, словно все же ждал ответа, потом переступил с ноги на ногу, помялся, но протянул тубы.
— Ты забыла забрать рукописи.
— Премного благодарна, — я не особо бережно кинула их на кресло рядом с комом одежды. Отосплюсь, потом займусь самообразованием. — Что-то еще?
Пауза вышла какой-то неловкой и долгой. Я выжидательно смотрела на мужчину, что не торопился уходить, он пялился на меня, не отводя взгляд от лица. Повздыхал, прокашлялся, уставился куда-то чуть выше моей головой и, наконец, выдал:
— Прости меня.
Я чуть не поперхнулась воздухом, но сумела не показать виду, что поражена до глубины души. Как бы он тут не издох от такого усилия над собой.
— Не стоило кричать, — решил окончательно добить меня этот тип. — Даже нет, не так. Я не имел никакого права повышать голос или отчитывать тебя. Не буду врать, что понимаю все мотивы твоих действий, но за время, что находимся рядом, стоило бы научиться доверять. Если ты так поступила, значит была причина.
Прозвучало на удивление искренне. Смущало только, что он предпочитал смотреть куда-то в стену за моей спиной. Разве не стоит хоть раз глянуть в глаза тому, перед кем извиняешься?
С другой стороны, так он не мог видеть мое ошалевшее лицо, и у меня был шанс собраться с мыслями.
Рассеянно кивнув в ответ на речь Гончего, я опустила глаза, пытаясь подобрать слова, чтобы и излишне впечатленной не показаться, и злобной сукой на фоне раскаявшегося мерзавца не выглядеть.
И только теперь поняла, что так и не удосужилась хотя бы застегнуть рубашку, поэтому стою практически в одних трусах.
Неудивительно, что он изо всех сил старается не смотреть вниз. По-своему благородно.
Мужчина, не дождавшись мало-мальской реакции, зашел на второй круг извинений.
Как назло, в голове моментально всплыла «благая весть», озвученная Асмодеем. Костеря себя за невнимательность, я попыталась незаметно повести плечами, чтобы рубашка поплотнее сошлась на груди, при этом не сутулясь, как черт знает кто. Получалось как-то с трудом, ткань местами прилипла к влажной коже и двигаться не желала.
Взгляд невольно метнулся к поясу Гончего. Отвесив себе мысленную оплеуху, я снова дернула плечом, даже не заметив, что мужчина подозрительно притих.
Ощутив, как начали гореть уши, я покосилась на него и чуть не выругалась. Гончий внимательно наблюдал за моей безуспешной плечевой разминкой. Задумчиво, склонив голову набок.
— Это что, — усмехнулся он, — смущение?
— Не выдумывай, — кашлянула я, изобразив скептическое закатывание глаз.
— Нет, Лина, очень похоже на то, — с легким удивлением хмыкнул мужчина. — С чего ты вдруг меня застеснялась?
Куда только покаяние с лица делось? Пары минут не дал насладиться зрелищем — передо мной снова была самоуверенная рожа.
— Очередное ошибочное наблюдение? — теперь уже не было смысла ерзать, как уж на сковородке, поэтому я просто дергано запахнула рубашку.
— Этот черт хвостатый тут был, — сам себе кивнул Гончий утвердительно. — Растрепал все, не так ли? О том, что ты будишь во мне чересчур яркие… телесные реакции.
— Я пропускаю мимо ушей восемьдесят процентов того, что несет Асмодей, — отмахнулась поспешнее, чем стоило. — Так что понятия не имею, о чем ты.
— Жаль, — мужчина медленно шагнул вперед. — В этот раз определенно стоило прислушаться.
Гончий как-то неожиданно оказался слишком близко. Совсем недавно мы уже стояли примерно на таком же крохотном расстоянии, и со мной все было в порядке. Сейчас же было как-то неловко, хотелось отойти от греха подальше. В то же время я оставалась на месте и могла поклясться, что чую треклятое любопытство. Он смотрел мне то в глаза, то на губы, а я ощущала дежавю и тупую мысль, что заставила сердце ускориться: что дальше? Насколько он рискнет?
Я вдруг поймала себя на том, что перестала нормально дышать. По телу неумолимо расползалось то самое тянущее сладкое ощущение, что сейчас тут было совсем некстати. После холодной воды в ванной, да еще и на сквозняке от распахнутой настежь двери, стало как-то слишком жарко.
Мужчина склонился ко мне.
— Я, наверное, пожалею об этом, — тихий, неторопливый, почти ленивый голос скользнул по уху так, что у меня волосы на голове зашевелились. — Определенно, пожалею. Но да, Лина, твой приятель все верно заметил. Нет смысла отрицать то, что было слишком очевидным.
Вдоль позвоночника пробежала мелкая предательская дрожь, от которой бросило в жар еще больше.
— А еще мне понравилось слышать, как ты кричишь, шипишь, — окончательно по-моему спятил Гончий. — Конечно, я бы предпочел, чтобы ты при этом произносила мое имя, и с немного другой интонацией, но… Звук был просто божественный.
Я поняла, что практически задержала дыхание, только в тот момент, когда легкие зажгло от нехватки кислорода. Рвано вдохнула, думая, что сделала это незаметно, но тут же получила смешок на ухо, от которого колени предательски дрогнули:
— Дыши, Лина, дыши. Идея о том, что ты упадешь мне в руки в таком виде, дьявольски соблазнительная. Но я хочу, чтобы в этот момент ты была в сознании.
Гончий медленно отстранился. С самодовольной улыбкой изучил меня взглядом с ног до головы.
А я просто не представляла, что делать или сказать, словно язык проглотила.
Мужчина протянул руку к моей щеке, будто хотел коснуться, но передумал. Вместо этого невесомо убрал прядку с лица за ухо.
— Видишь, я тоже так умею, — усмехнулся он.
В этот момент до меня вдруг дошло, что вся эта ситуация до боли напоминает противоположную, где навыки соблазнения пыталась опробовать я.
Боги, во что я вляпалась? Словно впервые вижу этого типа перед собой. Последнее, чего я от него ждала — подобная сцена.
Последнее, что могла ожидать от себя — что буду заинтригована.
— Разница в том, — дыхание Гончего осело у меня на губах — настолько близко он склонился к моему лицу, — что для меня это не игра.
Стоило ему выйти, оставив меня в онемении и странном сожалении, как позади послышался искрящийся восторгом голос Асмодея.
— Ну, что я говорил?
— Ты что, все это время торчал здесь?! — вызверилась на него, воспользовавшись попыткой скинуть комок неясных эмоций.
