— Знаешь, в чем большой минус даже самых сильных и подготовленных членов нашей свиты? — Севар присел передо мной на корточки, неторопливо откинул за спину блестящие черные волосы. — Они тебя боятся. Или хотя бы опасаются. Особенно после того, как ты спалила лучший ловчий отряд, и слухи об этом удивительно быстро распространились…
— Интересно, от кого бы это? — неприязненно хмыкнула я, попытавшись отодвинуться по полу чуть дальше. Алат мне никоим образом не мешал.
— Я просто сказал паре-тройке собратьев, — развел руками Севар и выпрямился в полный рост. — Или паре десятков, не помню… Так вот, они тебя боятся и, увы, тут ничего не поделаешь. Эти — он обвел руками окружающих нас Гончих, — лишены такого недостатка благодаря мне.
Нервно усмехнувшись, я сама не поняла, как изловчилась все же подняться на ноги.
Догадаться, что Севар имеет в виду, было несложно. Никто не бьется сильнее и отчаяннее, чем те, кто совершенно лишены любого страха. И мне ни за что не перебить дар алата передо мной, не тот уровень.
Разве что воспользоваться Пандоррой?..
Я не успела даже закончить эту мысль, лишь увидела, как Гончие слаженно вскинули руки в мою сторону и попыталась выставить щит.
В целом, я знал: Витор плохо отреагирует на откровения о текущих отношениях с Линой. Даже немного побаивался, что он не сумеет быстро справиться с новостями: несколько недель назад я шокировал его признанием в том, что сам несколько пернат, теперь вот поведал вкратце, что связан сделкой с той самой алатой, по милости которой Вита вышвырнули из Гильдии. И да, хочу, чтобы Витор засунул себе в зад возмущения и помог ей.
Честно говоря, он минут пятнадцать отчитывал меня, как того сопляка, которым впервые встретил. Обстоятельно, со вкусом, не подбирая выражений, что для Вита вообще-то было из ряда вон: самый политкорректный Гончий на моей памяти. Сейчас он не только перемежал речь отборным матом, но и пару раз грохнул по столу массивным пресс-папье. Так, что аж чернильница подпрыгнула. Я привалился плечом к пыльному стеллажу и молча внимал, стараясь, по крайней мере, не зевать. Лучше позволить ему спустить пар. Помнится, высказавшись от души, приятель всегда становился куда сговорчивее.
— Скажи, что шутишь, — смотритель архива неверяще покачал головой, зло откинув на письменный стол записную книжку, в которой что-то искал последние пару минут. Кожаная обложка только глухо шлепнулась о дерево. Чуть ослабив шейный платок, Витор нервно прошелся вдоль стола и резко развернулся ко мне. — Нет, правда. Ты совсем долбанулся?! Сделка с этой…этой дрянью.
Можно сказать и так, крыша у меня явно поехала. Потому что слово «дрянь» ну прямо очень неприятно резануло слух. Я буквально ощутил, как напряглась челюсть, но заставил себя промолчать на этот счет.
— Не начинай, — закатил глаза, не желая выслушивать второй круг нотаций.
— Не затыкай меня, — приятель укоризненно ткнул в меня пальцем. — Твою мать, Дес, с твоим-то косяком?! — он на секунду осекся, вероятно, сообразив, что называть так сущность алата, которую я не выбирал, не стоило. — То есть, с учетом наличия у тебя крыльев, вообще стоит по струнке ходить, чтобы лишнего внимания не привлекать!
— Вит, я сказал, что скоро все закончится, — против воли в голосе проступило раздражение. Устало потерев глаза, я сунул руки в карманы. — Кончай лечить, лучше просто скажи, поможешь ей или нет? Если нет, не будем терять время, мне еще грабить твой архив, а потом библиотеку Гревальского. Сам понимаешь, тороплюсь.
Брови смотрителя архива взлетели в немом изумлении. На секунду показалось, что такими темпами они и вовсе покинут границу лба.
— Псих, — тряхнул головой Витор и снова взялся листать свою книжицу, зло шурша плотно исписанными страницами. — Зачем этой… ей Карсенские рукописи?
— В общем-то, чтобы узнать что-то об алатах и помочь мальчишке, которого она опекает, — деталей я в самом деле не знал.
— Никто даже толком не знает, что в них написано, — приятель прошел к картотеке около письменного стола, выдвинул один из ящичков и принялся перебирать бланки. Похоже, он немного угомонился. — Ей-то откуда знать? И как она будет их расшифровывать?
— Полагаю, для ее демона это не составит труда.
— Вот единственное, кстати, за что хвалю — соглашение с Асмодеем, — заметил Вит, не отрываясь от своего дела. — Не разрывай его ни за что.
— Зачем мне соглашение с ним после того, как наши с Линой дороги разойдутся? — странно-горький смешок самому не понравился. Не хватало еще ненароком посвятить приятеля в бесполезные душевные терзания, чтобы и за это отхватить. — Нас ничего не должно будет связывать.
— А ты уверен, что алата не воспользуется случаем, чтобы избавиться от тебя? — вытащив одну из карточек, смотритель архива сделал в ней какие-то отметки.
— Полагаю, она воспользуется этим, чтобы умчаться куда подальше, — мне потихоньку начинала надоедать увлеченность Витора работой. — Она не настолько кровожадна.
— Мне б твою уверенность.
— Слушай, за то время, что Лина тут работала, она хоть раз заставила тебя ощутить опасность? Может, напала? — забавно, что недоверие приятеля задевало скорее меня. Ведьма бы вряд ли удостоила это вниманием. — Сделала какую-то гадость?
Смотритель архива на какое-то время замер, задумчиво уставившись в никуда.
— Вообще-то, нет, — вздохнул он, не желал этого признавать. — И даже была довольно приятна в общении. Когда не играла роль дурочки, помешанной на аристократе.
— Вот видишь, — развел я руками, словно доказал что-то. — А могла бы грохнуть тебя без свидетелей и забрать рукописи еще тогда.
— Действительно, — нервно выдавил улыбку Витор, откашлявшись.
Взяв со стола ту самую карточку, которую только что заполнял, приятель направился куда-то вглубь архива.
— Погоди, так ты поможешь или нет? — отлепившись от стеллажа, который я подпирал плечом, двинулся вслед за смотрителем.
— А на кой ляд тогда я искал формуляр по Карсенским рукописям? — с досадой покосился на меня он. — Имей в виду, я внес туда местное имя алаты задним числом, примерно за неделю до ее побега от Гревальского. Если кто-то начнет искать рукописи, создастся впечатление, будто она сначала сперла летопись здесь, потом обчистила женишка.
— Герцог же вроде не верил, что она на такое способна? — по крайней мере, так помнилось из разговора с ним.
— Ага, первые три недели, — хохотнул Витор. — Только и слышно было стенания на весь город, мол, злодеи умыкнули невинного ангела…
Ох как же жаль, что придурок на разу не видел своего ангела во всем ослепительном сиянии. Заикался бы до конца жизни.
— … потом риторика как-то резко поменялась, — продолжил мой приятель. — Теперь Элина — злодейка и воровка, растоптавшее нежное сердце герцога. И у нее есть сообщник, который представился Гончим, обещал, что будет ее искать, а сам только помог негодяйке скрыться и пропал следом.
— Похоже, грабить библиотеку придется с осторожностью, — пробормотал я, задумчиво взлохматив волосы на затылке.
— Грабить не придется, у меня есть копии тех свитков, что в коллекции Гревальского, — самодовольно ухмыльнулся Вит. — Обменял на… Ладно, не важно. Будем считать, что я готов. Зови ее.
Я развернулся в сторону читального зала. Сделал буквально пару шагов, как дверь резко распахнулась, впуская Лину. На краткий миг мне показалось, что она просто не вытерпела ожидания. Потом заметил, как нервно ведьма шарахнула створкой, провернула ключ и быстро пошагала в нашу с Витором сторону. Не побежала, но что-то около того. Чем ближе Лина подходила, тем больше я чуял неладное.
Движения четкие, собранные, будто она пыталась не то сэкономить силы, не то сделать вид, что в порядке. Но все свидетельствовало об обратном: мрачное выражение лица, растрепанные волосы, перекошенная рубашка, сбитое дыхание.
И разбитая губа, которой она на ходу периодически касалась подрагивающей рукой.
— Добрый вечер, Вит, рада видеть, — изобразила она великосветскую улыбку и поморшилась от боли. — Поболтала бы, да некогда. Боюсь, у нас большие проблемы, — ведьма повернулась ко мне. — Здесь твои коллеги во главе с Севаром.
Я даже не понял, что делаю, пока не увидел, как собственной рукой перехватил ее за подбородок и чуть приподнял вверх.
— Это еще что за черт?
— Ерунда, — она попыталась увернуться, но безуспешно. — Ты меня слышал вообще?
Большим пальцем осторожно стер кровь, всмотрелся, оценивая рану. Свежая. И удар, похоже, немалой силы.
Внутри мгновенно вспыхнула глухая злость — не вспышка, не ярость. Холодное, тяжелое ощущение, которое, как правило, обычно заканчивалось плохо. Не для меня.
Дверь в архив содрогнулась от удара, остервенело задергалась железная ручка, так, что замок жалобно заскрипел. Лина на этом звуке едва не подскочила. Вырвавшись из моей хватки, она развернулась лицом ко входу. По тому, как напряглись ее плечи, не трудно было понять: ведьма далеко не так спокойна, как пытается казаться.
— Уходите через портал, — Витор ткнул меня в плечо, привлекая внимание.
— Я без летописи не уйду, — помотала головой Лина. — Раз уж вляпалась, так хоть ради чего-то стоящего.
— Серьезно?! — моментально взбеленился смотритель архива. — Соображаешь, что несешь?!
— Вит, принеси рукопись как можно быстрее, — я влез в этот крохотный диалог раньше, чем он перерос в ссору. — Мы постараемся потянуть время.
Ведьма истерически фыркнула.
— Там пятерка Гончих, которых страхует мудак, что вдвое старше и сильнее меня, — она не сводила глаз с двери, в которую словно тараном били. — Я пыталась призвать Дору, но просто не смогла, потому что они лупят чем попало из магии, лишь бы вымотать.
— Витор, иди, — упрямо повторил я. Проводив взглядом приятеля, рванувшего к заветным полкам, перехватил ведьму за локоть и задвинул себе за спину. — А ты — выдохни. Мы уже были в ситуации похуже.
— В такой не…
Дверь не выдержала последнего удара. Металл замка со скрежетом согнулся, одна створка слетела с петель. В архив слаженно просочилась пятерка коллег, следом как-то больно жизнерадостно вплыл Севар.
Я буквально всей спиной почувствовал, как Лина застыла. Она даже не пыталась выдвинуться вперед или встать рядом, просто впилась пальцами мне в плечо, едва выглядывая из-за него.
— Не чувствую их страхи, — выдохнула она почти неслышно. Голос ведьмы дрогнул. — Их совсем нет. Севар буквально глушит меня своим даром.
Расправив плечи, я чуть сместился, чтобы Лину вообще не было видно. О том, что профессия рыцаря меня никогда не прельщала, собирался подумать немного позже.
— Время для посещения архива окончено, — спокойно сообщил я Севару. Гончие, что стояли рядом с ним — никого из них вроде не знал лично, но пара лиц казалась знакомыми. Правда, неясно было хорошо это или плохо.
— Нам только забрать одну нарушительницу, — в притворном испуге вскинул руки алат. — Как видишь, я на стороне тех, кто тебя явно ближе, — он кивком указал на Гончих.
Ведьмин выдох, рваный, встревоженный, обжег спину. Она чуть сильнее сжала пальцы на моем плече, словно испугалась, что я сейчас скажу что-то вроде «а, ну тогда все нормально» и отойду.
Мельком обернувшись, я успел заметить только испуганный синий взгляд.
Жаль, если она действительно думает, что я все еще способен рассуждать здраво в подобной ситуации. С другой стороны, ее отношение лишь подтверждает, что нам не по пути.
Я не увидела момент, когда Гончий шагнул к Севару. Тот Гончий, который вроде как на моей стороне. Только почувствовала, как мои пальцы, сжимавшие напряженное плечо, скользнули по пустоте. Он не бросился вперед, просто ровно и тяжело шагнул. Как человек, который уже принял какое-то решение, не терпящее суеты и паники.
Севар лишь снисходительно усмехнулся, по-прежнему держа руки в воздухе. Мол, смотри, безоружен и совсем не опасен, не хочу воевать. Я видела эту его усмешку раньше. Такой обычно он награждал тех, кого заранее считал проигравшим. Алат осторожно отступил назад на один шаг, потом еще на пару, практически уводя моего Гончего все дальше за собой. Ему было невдомек, что страх, которым он умел управлять гораздо лучше многих, вот-вот подведет его. Дай боги — смертельно.
Злорадная усмешка так и рвалась наружу. Старый дурак. Тебе ждет большой неприятный сюрприз. Мой-то Гончий будет поинтереснее твоих.
Надо просто подождать еще немного. Совсем-совсем.
На лице Севара наконец проступило неподдельное изумление. Он опустил руки и отступил еще дальше от неумолимо надвигающегося Гончего, перестал обращать внимание на что-либо еще.
Что ж, в чем-то могла его понять. У самой все еще свежи были воспоминания от первого шока.
Стоило дару Севара, плотным коконом окутывавшему пятерку его Гончих, дать трещину, как я окончательно перестала разыгрывать перепуганную жертву. Расправила плечи, позволила телу расслабиться и выпрямиться.
Краем глаза я заметила Витора, который, видимо, вернулся на шум. Не знаю, сколько он там стоял, только видел, кажется, достаточно, чтобы сделать верные выводы. Смотритель архива попытался было окликнуть своего товарища, но я насмешливо погрозила ему пальцем и молча покачала головой, дав понять, что не стоит в это лезть.
Ограничивающие силу барьеры слетели даже слишком охотно.
Синий шелк платья прохладно заскользил по телу. Не для архива, конечно, одежда, я мгновенно покрылась гусиной кожей и зябко повела плечами. Ничего страшного сейчас быстро согреюсь. Истосковавшиеся по свободе крылья развернулись за спиной на ходу — огромные, синие, с золотисто-оранжевой каймой по контуру и вкраплениями таких же перьев, словно на синеве местами вспыхивал огонь. Холодные, тяжелые, такие знакомые и привычные, что выдох облегчения вырвался сам по себе.
Уверена, Гончие, к которым я медленно приближалась, ощутили яркие перемены в расстановке сил. По крайней мере, взгляды стали не такими уверенными и пустыми, дыхание сбилось. Чувство страха пока не вернулось к ним в полной мере, но было уже довольно близко.
Интересно, Севар предупредил, что если сперва полностью отключить какое-то чувство, а потом вернуть в многократном размере, последствия будут весьма плачевными?
Я поймала тот самый момент, когда Гончие оказались открыты. И ударила собственными даром, спустив его с поводьев, как ретивую лошадку.
Со стороны могло показаться, что ничего не происходит. Но чужие страхи хлынули в меня лавиной — сырые, липкие, душащие, царапающие нервы. Я пропустила их через себя, даже толком не разбирая и не разделяя, кому какой принадлежит. Крылья отреагировали мгновенно: по перьям пробежало мягкое сияние, они шевельнулись, словно живые, вбирая в себя весь этот хаос из чужих кошмаров, чтобы не дать мне потонуть в них.
Впрочем, я и не собиралась выплетать искусные манипуляции, просто хотела потопить Гончих к чертовой матери в их же фобиях. Чтобы превратить страх в смертельно опасную западню, не нужно сосредотачиваться на его причине, но даже так я все равно что-то да улавливала. Панику одного — глухую, животную, когда все мысли сузились до одной: бежать. Он дернулся на месте, не соображая, что делает. А я просто усилила давление дара. Ноги первого Гончего подломились, страх внутри него буквально лопнул, как переполненный сосуд, и тело рухнуло на пол, уставившись в потолок остекленевшими глазами.
— Интересно, от кого бы это? — неприязненно хмыкнула я, попытавшись отодвинуться по полу чуть дальше. Алат мне никоим образом не мешал.
— Я просто сказал паре-тройке собратьев, — развел руками Севар и выпрямился в полный рост. — Или паре десятков, не помню… Так вот, они тебя боятся и, увы, тут ничего не поделаешь. Эти — он обвел руками окружающих нас Гончих, — лишены такого недостатка благодаря мне.
Нервно усмехнувшись, я сама не поняла, как изловчилась все же подняться на ноги.
Догадаться, что Севар имеет в виду, было несложно. Никто не бьется сильнее и отчаяннее, чем те, кто совершенно лишены любого страха. И мне ни за что не перебить дар алата передо мной, не тот уровень.
Разве что воспользоваться Пандоррой?..
Я не успела даже закончить эту мысль, лишь увидела, как Гончие слаженно вскинули руки в мою сторону и попыталась выставить щит.
Глава 30.
В целом, я знал: Витор плохо отреагирует на откровения о текущих отношениях с Линой. Даже немного побаивался, что он не сумеет быстро справиться с новостями: несколько недель назад я шокировал его признанием в том, что сам несколько пернат, теперь вот поведал вкратце, что связан сделкой с той самой алатой, по милости которой Вита вышвырнули из Гильдии. И да, хочу, чтобы Витор засунул себе в зад возмущения и помог ей.
Честно говоря, он минут пятнадцать отчитывал меня, как того сопляка, которым впервые встретил. Обстоятельно, со вкусом, не подбирая выражений, что для Вита вообще-то было из ряда вон: самый политкорректный Гончий на моей памяти. Сейчас он не только перемежал речь отборным матом, но и пару раз грохнул по столу массивным пресс-папье. Так, что аж чернильница подпрыгнула. Я привалился плечом к пыльному стеллажу и молча внимал, стараясь, по крайней мере, не зевать. Лучше позволить ему спустить пар. Помнится, высказавшись от души, приятель всегда становился куда сговорчивее.
— Скажи, что шутишь, — смотритель архива неверяще покачал головой, зло откинув на письменный стол записную книжку, в которой что-то искал последние пару минут. Кожаная обложка только глухо шлепнулась о дерево. Чуть ослабив шейный платок, Витор нервно прошелся вдоль стола и резко развернулся ко мне. — Нет, правда. Ты совсем долбанулся?! Сделка с этой…этой дрянью.
Можно сказать и так, крыша у меня явно поехала. Потому что слово «дрянь» ну прямо очень неприятно резануло слух. Я буквально ощутил, как напряглась челюсть, но заставил себя промолчать на этот счет.
— Не начинай, — закатил глаза, не желая выслушивать второй круг нотаций.
— Не затыкай меня, — приятель укоризненно ткнул в меня пальцем. — Твою мать, Дес, с твоим-то косяком?! — он на секунду осекся, вероятно, сообразив, что называть так сущность алата, которую я не выбирал, не стоило. — То есть, с учетом наличия у тебя крыльев, вообще стоит по струнке ходить, чтобы лишнего внимания не привлекать!
— Вит, я сказал, что скоро все закончится, — против воли в голосе проступило раздражение. Устало потерев глаза, я сунул руки в карманы. — Кончай лечить, лучше просто скажи, поможешь ей или нет? Если нет, не будем терять время, мне еще грабить твой архив, а потом библиотеку Гревальского. Сам понимаешь, тороплюсь.
Брови смотрителя архива взлетели в немом изумлении. На секунду показалось, что такими темпами они и вовсе покинут границу лба.
— Псих, — тряхнул головой Витор и снова взялся листать свою книжицу, зло шурша плотно исписанными страницами. — Зачем этой… ей Карсенские рукописи?
— В общем-то, чтобы узнать что-то об алатах и помочь мальчишке, которого она опекает, — деталей я в самом деле не знал.
— Никто даже толком не знает, что в них написано, — приятель прошел к картотеке около письменного стола, выдвинул один из ящичков и принялся перебирать бланки. Похоже, он немного угомонился. — Ей-то откуда знать? И как она будет их расшифровывать?
— Полагаю, для ее демона это не составит труда.
— Вот единственное, кстати, за что хвалю — соглашение с Асмодеем, — заметил Вит, не отрываясь от своего дела. — Не разрывай его ни за что.
— Зачем мне соглашение с ним после того, как наши с Линой дороги разойдутся? — странно-горький смешок самому не понравился. Не хватало еще ненароком посвятить приятеля в бесполезные душевные терзания, чтобы и за это отхватить. — Нас ничего не должно будет связывать.
— А ты уверен, что алата не воспользуется случаем, чтобы избавиться от тебя? — вытащив одну из карточек, смотритель архива сделал в ней какие-то отметки.
— Полагаю, она воспользуется этим, чтобы умчаться куда подальше, — мне потихоньку начинала надоедать увлеченность Витора работой. — Она не настолько кровожадна.
— Мне б твою уверенность.
— Слушай, за то время, что Лина тут работала, она хоть раз заставила тебя ощутить опасность? Может, напала? — забавно, что недоверие приятеля задевало скорее меня. Ведьма бы вряд ли удостоила это вниманием. — Сделала какую-то гадость?
Смотритель архива на какое-то время замер, задумчиво уставившись в никуда.
— Вообще-то, нет, — вздохнул он, не желал этого признавать. — И даже была довольно приятна в общении. Когда не играла роль дурочки, помешанной на аристократе.
— Вот видишь, — развел я руками, словно доказал что-то. — А могла бы грохнуть тебя без свидетелей и забрать рукописи еще тогда.
— Действительно, — нервно выдавил улыбку Витор, откашлявшись.
Взяв со стола ту самую карточку, которую только что заполнял, приятель направился куда-то вглубь архива.
— Погоди, так ты поможешь или нет? — отлепившись от стеллажа, который я подпирал плечом, двинулся вслед за смотрителем.
— А на кой ляд тогда я искал формуляр по Карсенским рукописям? — с досадой покосился на меня он. — Имей в виду, я внес туда местное имя алаты задним числом, примерно за неделю до ее побега от Гревальского. Если кто-то начнет искать рукописи, создастся впечатление, будто она сначала сперла летопись здесь, потом обчистила женишка.
— Герцог же вроде не верил, что она на такое способна? — по крайней мере, так помнилось из разговора с ним.
— Ага, первые три недели, — хохотнул Витор. — Только и слышно было стенания на весь город, мол, злодеи умыкнули невинного ангела…
Ох как же жаль, что придурок на разу не видел своего ангела во всем ослепительном сиянии. Заикался бы до конца жизни.
— … потом риторика как-то резко поменялась, — продолжил мой приятель. — Теперь Элина — злодейка и воровка, растоптавшее нежное сердце герцога. И у нее есть сообщник, который представился Гончим, обещал, что будет ее искать, а сам только помог негодяйке скрыться и пропал следом.
— Похоже, грабить библиотеку придется с осторожностью, — пробормотал я, задумчиво взлохматив волосы на затылке.
— Грабить не придется, у меня есть копии тех свитков, что в коллекции Гревальского, — самодовольно ухмыльнулся Вит. — Обменял на… Ладно, не важно. Будем считать, что я готов. Зови ее.
Я развернулся в сторону читального зала. Сделал буквально пару шагов, как дверь резко распахнулась, впуская Лину. На краткий миг мне показалось, что она просто не вытерпела ожидания. Потом заметил, как нервно ведьма шарахнула створкой, провернула ключ и быстро пошагала в нашу с Витором сторону. Не побежала, но что-то около того. Чем ближе Лина подходила, тем больше я чуял неладное.
Движения четкие, собранные, будто она пыталась не то сэкономить силы, не то сделать вид, что в порядке. Но все свидетельствовало об обратном: мрачное выражение лица, растрепанные волосы, перекошенная рубашка, сбитое дыхание.
И разбитая губа, которой она на ходу периодически касалась подрагивающей рукой.
— Добрый вечер, Вит, рада видеть, — изобразила она великосветскую улыбку и поморшилась от боли. — Поболтала бы, да некогда. Боюсь, у нас большие проблемы, — ведьма повернулась ко мне. — Здесь твои коллеги во главе с Севаром.
Я даже не понял, что делаю, пока не увидел, как собственной рукой перехватил ее за подбородок и чуть приподнял вверх.
— Это еще что за черт?
— Ерунда, — она попыталась увернуться, но безуспешно. — Ты меня слышал вообще?
Большим пальцем осторожно стер кровь, всмотрелся, оценивая рану. Свежая. И удар, похоже, немалой силы.
Внутри мгновенно вспыхнула глухая злость — не вспышка, не ярость. Холодное, тяжелое ощущение, которое, как правило, обычно заканчивалось плохо. Не для меня.
Дверь в архив содрогнулась от удара, остервенело задергалась железная ручка, так, что замок жалобно заскрипел. Лина на этом звуке едва не подскочила. Вырвавшись из моей хватки, она развернулась лицом ко входу. По тому, как напряглись ее плечи, не трудно было понять: ведьма далеко не так спокойна, как пытается казаться.
— Уходите через портал, — Витор ткнул меня в плечо, привлекая внимание.
— Я без летописи не уйду, — помотала головой Лина. — Раз уж вляпалась, так хоть ради чего-то стоящего.
— Серьезно?! — моментально взбеленился смотритель архива. — Соображаешь, что несешь?!
— Вит, принеси рукопись как можно быстрее, — я влез в этот крохотный диалог раньше, чем он перерос в ссору. — Мы постараемся потянуть время.
Ведьма истерически фыркнула.
— Там пятерка Гончих, которых страхует мудак, что вдвое старше и сильнее меня, — она не сводила глаз с двери, в которую словно тараном били. — Я пыталась призвать Дору, но просто не смогла, потому что они лупят чем попало из магии, лишь бы вымотать.
— Витор, иди, — упрямо повторил я. Проводив взглядом приятеля, рванувшего к заветным полкам, перехватил ведьму за локоть и задвинул себе за спину. — А ты — выдохни. Мы уже были в ситуации похуже.
— В такой не…
Дверь не выдержала последнего удара. Металл замка со скрежетом согнулся, одна створка слетела с петель. В архив слаженно просочилась пятерка коллег, следом как-то больно жизнерадостно вплыл Севар.
Я буквально всей спиной почувствовал, как Лина застыла. Она даже не пыталась выдвинуться вперед или встать рядом, просто впилась пальцами мне в плечо, едва выглядывая из-за него.
— Не чувствую их страхи, — выдохнула она почти неслышно. Голос ведьмы дрогнул. — Их совсем нет. Севар буквально глушит меня своим даром.
Расправив плечи, я чуть сместился, чтобы Лину вообще не было видно. О том, что профессия рыцаря меня никогда не прельщала, собирался подумать немного позже.
— Время для посещения архива окончено, — спокойно сообщил я Севару. Гончие, что стояли рядом с ним — никого из них вроде не знал лично, но пара лиц казалась знакомыми. Правда, неясно было хорошо это или плохо.
— Нам только забрать одну нарушительницу, — в притворном испуге вскинул руки алат. — Как видишь, я на стороне тех, кто тебя явно ближе, — он кивком указал на Гончих.
Ведьмин выдох, рваный, встревоженный, обжег спину. Она чуть сильнее сжала пальцы на моем плече, словно испугалась, что я сейчас скажу что-то вроде «а, ну тогда все нормально» и отойду.
Мельком обернувшись, я успел заметить только испуганный синий взгляд.
Жаль, если она действительно думает, что я все еще способен рассуждать здраво в подобной ситуации. С другой стороны, ее отношение лишь подтверждает, что нам не по пути.
*****
Я не увидела момент, когда Гончий шагнул к Севару. Тот Гончий, который вроде как на моей стороне. Только почувствовала, как мои пальцы, сжимавшие напряженное плечо, скользнули по пустоте. Он не бросился вперед, просто ровно и тяжело шагнул. Как человек, который уже принял какое-то решение, не терпящее суеты и паники.
Севар лишь снисходительно усмехнулся, по-прежнему держа руки в воздухе. Мол, смотри, безоружен и совсем не опасен, не хочу воевать. Я видела эту его усмешку раньше. Такой обычно он награждал тех, кого заранее считал проигравшим. Алат осторожно отступил назад на один шаг, потом еще на пару, практически уводя моего Гончего все дальше за собой. Ему было невдомек, что страх, которым он умел управлять гораздо лучше многих, вот-вот подведет его. Дай боги — смертельно.
Злорадная усмешка так и рвалась наружу. Старый дурак. Тебе ждет большой неприятный сюрприз. Мой-то Гончий будет поинтереснее твоих.
Надо просто подождать еще немного. Совсем-совсем.
На лице Севара наконец проступило неподдельное изумление. Он опустил руки и отступил еще дальше от неумолимо надвигающегося Гончего, перестал обращать внимание на что-либо еще.
Что ж, в чем-то могла его понять. У самой все еще свежи были воспоминания от первого шока.
Стоило дару Севара, плотным коконом окутывавшему пятерку его Гончих, дать трещину, как я окончательно перестала разыгрывать перепуганную жертву. Расправила плечи, позволила телу расслабиться и выпрямиться.
Краем глаза я заметила Витора, который, видимо, вернулся на шум. Не знаю, сколько он там стоял, только видел, кажется, достаточно, чтобы сделать верные выводы. Смотритель архива попытался было окликнуть своего товарища, но я насмешливо погрозила ему пальцем и молча покачала головой, дав понять, что не стоит в это лезть.
Ограничивающие силу барьеры слетели даже слишком охотно.
Синий шелк платья прохладно заскользил по телу. Не для архива, конечно, одежда, я мгновенно покрылась гусиной кожей и зябко повела плечами. Ничего страшного сейчас быстро согреюсь. Истосковавшиеся по свободе крылья развернулись за спиной на ходу — огромные, синие, с золотисто-оранжевой каймой по контуру и вкраплениями таких же перьев, словно на синеве местами вспыхивал огонь. Холодные, тяжелые, такие знакомые и привычные, что выдох облегчения вырвался сам по себе.
Уверена, Гончие, к которым я медленно приближалась, ощутили яркие перемены в расстановке сил. По крайней мере, взгляды стали не такими уверенными и пустыми, дыхание сбилось. Чувство страха пока не вернулось к ним в полной мере, но было уже довольно близко.
Интересно, Севар предупредил, что если сперва полностью отключить какое-то чувство, а потом вернуть в многократном размере, последствия будут весьма плачевными?
Я поймала тот самый момент, когда Гончие оказались открыты. И ударила собственными даром, спустив его с поводьев, как ретивую лошадку.
Со стороны могло показаться, что ничего не происходит. Но чужие страхи хлынули в меня лавиной — сырые, липкие, душащие, царапающие нервы. Я пропустила их через себя, даже толком не разбирая и не разделяя, кому какой принадлежит. Крылья отреагировали мгновенно: по перьям пробежало мягкое сияние, они шевельнулись, словно живые, вбирая в себя весь этот хаос из чужих кошмаров, чтобы не дать мне потонуть в них.
Впрочем, я и не собиралась выплетать искусные манипуляции, просто хотела потопить Гончих к чертовой матери в их же фобиях. Чтобы превратить страх в смертельно опасную западню, не нужно сосредотачиваться на его причине, но даже так я все равно что-то да улавливала. Панику одного — глухую, животную, когда все мысли сузились до одной: бежать. Он дернулся на месте, не соображая, что делает. А я просто усилила давление дара. Ноги первого Гончего подломились, страх внутри него буквально лопнул, как переполненный сосуд, и тело рухнуло на пол, уставившись в потолок остекленевшими глазами.
