Второй Гончий увидел что-то свое — настолько кошмарное и невыносимое, что собственные руки показались единственным выходом. Он отчаянно скреб шею, впиваясь ногтями в кожу, пока не догадался выхватить из ножен кинжал и воткнуть его себе в горло, захлебнувшись собственной кровью быстрее, чем ужасом.
А вот это стоящая мысль.
Третий оказался покрепче. Он нашел в себе силы на краткий миг преодолеть нахлынувшую панику и броситься в мою сторону. Я копнула еще глубже в его кошмары, крылья оживленно шелестнули перьями. Гончий застыл, как монолит, вытаращив глаза, медленно опустился на колени, не в силах совладать с собой.
Остальное было делом техники. Подойти, забрать его кинжал и воткнуть в глотку, чуть провернув, чтобы наверняка. Горячая кровь плеснула на платье, на руки, немного на лицо. Для этого даже навыки владения оружием к черту не нужны были.
Четвертый умер так же.
Я ступила к пятому — тому, что все это время фоном орал на одной дурной ноте, раскачиваясь на полу, а теперь только хрипло скулил, чтобы покончить со всем. И в этот момент ощутила движение воздуха за спиной.
Витор. Ума не приложу, на что он рассчитывал.
Мне не пришлось даже оборачиваться. Левое крыло изогнулось невозможным образом, крупные маховые перья легли поперек горла смотрителя архива на манер ножа. Порезать они, разумеется, не могли, но прикосновение алатских крыльев само по себе приятным не бывает. Витору сейчас должно было быть довольно страшно, пусть и не смертельно, как другим.
— Не советовала бы, — вежливо усмехнулась я. — Где пять, там и шестому место можно найти.
Я услышала, как он отступил назад, выронив из рук что-то тяжелое. Крыло тут же вернулось к привычному положению.
Остался последний почти покойный противник. Быстрый росчерк клинка и все.
Снова шагнула к нему, но не успела ничего сделать — в поле зрения стремительно возник Гончий. Который с моей стороны, к счастью. С непроницаемым лицом, на ходу вытирая выпачканную в крови руку о брюки и пристраивая собственный кинжал в наручных ножнах.
Я машинально отвела руку с обагренным лезвием чуть за спину. Глупо, почти по-детски. Можно подумать, так можно скрыть свою причастность.
Мужчина затормозил, не закончив шаг. Обвел взглядом архив, тела. Явно заметил кровь на мне. И вдруг бросился вперед.
Пальцы против воли сжались на рукоятке клинка посильнее. Не представляю, что собираюсь делать, но не позволю ему…
Мысль потерялась без следа: Гончий встал между мною и ноющим типом, но не ради защиты последнего. Не обращая на того внимания, он положил руку мне на талию и оглядел с ног до головы.
— Ты в порядке? — вырвался у мужчины хриплый вопрос.
Непонимающе моргнула. Он решил, что это моя кровь?
Кинжал выпал из руки и звякнул о камень. Гончий выдал какую-то ерунду о том, что все в порядке, Севара больше нет, мне больше ничего не грозит.
Я нервно хохотнула, пытаясь понять, как бы так поделикатнее сообщить ему, что он не за ту переживает.
Мужчина обернулся к последнему живому коллеге, сидящему на полу, скулеж которого начинал действовать на нервы. Бегло осмотрев его, Гончий покосился на меня.
— Лина, все уже закончилось, — негромко и успокаивающе, как к буйной душевнобольной, обратился он. — Отпусти его.
— Нет.
— Что значит «нет»? — мужчина заглянул мне прямо в глаза. — Ты сведешь его даром с ума, если не остановишься. Он и так уже на грани.
— Нет.
— Лина, — в голосе Гончего прорезались жесткие нотки. — Прекрати. Он больше не опасен.
— Не могу, — спокойно отозвалась я. Чуть помедлив, неумолимо добавила. — И не хочу. Плевать, что случится. Если, конечно, еще не случилось, хотя я бы поставила на то, что мозги у него уже в кашу.
На лице мужчины отразилось какое-то странное недоверие. Он снова отвернулся к своему коллеге, пытаясь привести того в чувство. Я не мешала ему, аккуратно восстанавливая ограничивающие барьеры. Платье и крылья постепенно уступили место той одежде, в которой я сюда пришла. Жаль только, что следы крови нельзя было убрать так же просто, поэтому я чувствовала, как неприятно она стягивает кожу в прохладном воздухе архива, как омерзительно липнет к телу мгновенно пропитавшаяся ею рубашка.
К тому моменту, когда Гончий снова посмотрел на меня, его ждало неприятное зрелище. Надо было быть полной дурой, чтобы не понимать: по моему виду он догадается, что никакого внезапного обращения и случайного всплеска дара не было. Чтобы сохранить одежду при принятии истинного облика, а потом еще и обратно, алатам нужно очень хорошо контролировать процесс. Хладнокровно, без лишних эмоций. Раз их не было, то и дар подчинялся исключительно моей воле.
И он действительно понял. Еще раз внимательно осмотрел все вокруг, меня.
Гнева я ждала. Того, что он вдруг свернет голову покалеченному коллеге у его ног — абсолютно точно нет. Один точный поворот — и от хруста чужого позвоночника я невольно вздрогнула. Это было настолько неожиданно, что еще с минуту таращилась на мертвое тело, сомневаясь в реальности произошедшего.
— Ты ведь этого добивалась, — тихий голос мужчины пробрал до костей. — Чего уставилась? Я убил Севара, потому что ты того захотела. Этому, — он кивнул на труп, — ведь тоже смерть уготовила? Может, отблагодаришь как следует? Изобрази-ка искреннюю благодарность, а.
— Дес… — Витор, до этой секунды безмолвно маячивший где-то позади меня, попытался вмешаться.
— Не сейчас, — Гончий резко дернул головой, не сводя с меня взгляда. — Рукописи, Вит. Сходи за ними.
— Но…
— Твою мать, принеси рукописи! — вдруг рявкнул мужчина на своего же знакомого. — Иди!
Почему-то малодушно захотелось попросить Витора не уходить. Я, пожалуй, впервые ощутила себя настолько неуютно в присутствии Гончего. Влепи он мне сейчас по лицу — не удивилась бы. Черт, я ведь даже ответить не смогу.
Проводив смотрителя архива взглядом, посмотреть на мужчину передо мной я не решалась. Потом все же собралась с духом.
— Даже не думай, — усмехнулся Гончий. — Рискни еще раз опробовать на мне этот гребаный испуганный видок и, клянусь, за себя не ручаюсь.
Я бы и сама была не прочь держать лицо. Просто получалось как-то с трудом.
— Скажи, ты на ходу придумала всю эту схему? — мужчина в ожидании Витора не желал молчать. — Отвлечь меня Севаром и устроить бойню. Или, может, это был давний стратегический план?
Не знаю, что меня выдало. Честно, ума не приложу. То есть не то, чтобы, конечно, я спала и видела именно такое развитие событий. Скорее, предполагала, что после сожженной таверны Севар…
Гончий вдруг зло усмехнулся и выматерился от души.
— Невероятно, — покачал он головой и смерил меня дьявольски неприязненным взглядом. — Да сегодня прямо день удивительных открытий.
Кажется, он собирался сказать что-то еще, но вернулся Витор. Так спешно, словно боялся увидеть к возвращению на один труп больше. В руках у смотрителя болталась пара потертых кожаных туб для хранения свитков, на тонких ремешках.
— Держи, — он сунул тубы Гончему, не глядя ни на него, ни на меня. — Здесь все, что есть. Проверишь, — Витор наконец оторвал взгляд от пола и посмотрел на нас. — Потом проверите, сейчас убирайтесь, как можно быстрее. Руку даю на отсечение, что стража явится в скором времени, привлеченная всплеском магии, — смотритель архива многозначительно дернул бровью в мою сторону. — Я тоже свалю. Проще сказать, что понятия не имею, что тут произошло, чем объясняться.
Гончий промолчал. Забрал тубы, закинул их себе на плечо. А в следующий миг вцепился мертвой хваткой мне в руку повыше локтя. Так сильно, что я зашипела от неожиданной боли.
— Даже не думай, — угрожающе предостерег он от попытки вырваться.
Мужчина дернул меня за собой. На секунду я пошатнулась, но быстро поймала равновесие и не сопротивлялась, подстроившись под размашистый шаг. Спасибо, что не волоком по полу тащит. Не хотелось бы проверять, сделает ли он это, если я споткнусь.
Я притормозила только, когда мы поравнялись с телом Севара. Он лежал в читальном зале, у самого входа в архив, раскинув руки. Темные волосы, предмет его вечной гордости, разметались по полу, лицо застыло в выражении, разгадывать которое не было никакого желания.
Не удержавшись, я прошлась прямо по волосам алата. Не демонстративно, не резко — просто обычный шаг. Каблук чуть зацепил гладкую прядь, потянул за собой, и это было… приятно. Да, мелко, недостойно, абсолютно неуместно.
Но все равно весьма приятно.
— Перебирай ногами, — не знаю, заметил ли Гончий причину моего краткого замешательства, только дернул за руку чуть сильнее.
Я позволила ему тащить меня дальше, ни на что больше не отвлекаясь. Портал вспыхнул впереди слепящим белым светом, Гончий впихнул меня перед собой, затем шагнул следом.
Ярость клокотала в груди, не давая остановиться, опомниться. Я буквально волок ведьму за собой по коридору почти не разбирая толком дороги, прямиком к кабинету Асмодея. Насрать, как отнесется к этому вторжению хозяин особняка, мне нужно место, чтобы вытрясти из этой чертовой женщины объяснения, способные хоть немного что-то прояснить. Хотя бы немного унять мое бешенство, пока не случится что-то такое, о чем я буду жалеть.
Лина время от времени спотыкалась, но не сопротивлялась и не издавала ни звука, что злило почему-то еще больше. Ни единого слова, просьбы притормозить. Только шаги. Спешные, в то же время ровные, упрямые.
Я распахнул дверь кабинета так, что она с грохотом впечаталась в стену, практически втолкнул Лину внутрь. Захлопнул за нами дверь и запер. Пока я не получу ответы, отсюда никто и никуда не выйдет.
Кабинет показался почему-то теснее, чем раньше.
Ведьма настороженно остановилась в центре.
— Объясни свои выкрутасы, — голос прозвучал ровно, почти холодно. Проклятье, лучше бы ей выдать что-то стоящее.
— Что именно? — Лина перенесла вес с ноги на ногу, устало откинула спутанные волосы назад. Разве что глаза не закатила.
Спокойствие, с которым она это спросила, буквально спустило меня с цепи.
— Что. Ты. Творила? — невольно шагнул ближе, цедя каждое слово сквозь зубы. — С какого момента решила, что можешь играть людьми, как фигурами на шахматной доске?! И как давно родилась твоя светлая идея натравить меня на Севара?!
Плечи ведьмы чуть дрогнули. На миг — совсем крошечный — она снова показалась мне испуганной. Или измотанной.
«Фальшь, Дес. Нельзя верить ни единому слову или жесту, даже если слезу пустит». В эту мысль вцепился, как в спасательный круг.
— Я не думала, что все случится именно так, — отозвалась Лина после паузы с тяжким вздохом. — Подозревала, что от особняка за нами кто-то увяжется. Рассчитывала, это будет Севар, максимум, при поддержке кого-то из свиты. Думала использовать против них Пандорру, а что тебя касается… Ну, вдруг не смогу вовремя остановиться, тормознешь, как в прошлый раз.
Я уставился на нее так, словно впервые увидел.
— Что?
— Что слышал, — пожала она плечами. — Из-за того, что Севару в башку пришла идея связаться с твоими коллегами, занимающимися леваками на стороне, план пришлось поменять. Да, в спешке, поэтому получилось несколько грязно…
Грязно. Получилось несколько грязно.
— Ты себя слышишь? — я всмотрелся в лицо ведьмы в необъяснимой надежде увидеть, что это лишь маска равнодушия. — Пять мертвых Гончих, мать твою! Это ты называешь «получилось грязно»?!
— И один алат, — Лина все же закатила глаза. — Кстати, пятый Гончий на твоей совести, после меня он был относительно жив.
— Не переваливай с больной головы на здоровую, — я дернулся от желания встряхнуть сумасбродку, предупредительно ткнул пальцем в ее сторону. — Ты превратила его в овощ, который в лучшем случае ссался бы весь остаток жизни под себя и впадал в истерику от каждого шороха!
— Ну так внуши себе, что свернул ему шею из милосердия, и не скули, — усмехнулась ведьма. — И будь добр, тыкай куда-нибудь в другое место, — она брезгливо указала кивком на мой палец. — Иначе останешься без указующего перста.
— Не верю, что тебе все равно, — я на секунду зажмурился, сам не понимая, зачем сказал это, и снова пристально уставился на Лину.
Она с искусственной улыбкой протянула вперед ладонь, как для рукопожатия.
— Приятно познакомиться, Эвелинн, алата Страх из свиты Вильгельма, — издевательски промурлыкала ведьма. — Разыскиваюсь за кучу дел куда хуже четырех мертвых Гончих. На случай, если тебя вдруг амнезия разбила, — припечатала она.
— Так ты просто решила напомнить, что не зря разыскиваешься? — я прошелся из стороны в сторону, не понимая, как расценивать ее слова. — Поэтому повела себя, как бездушное чудовище?
— О как.
Я даже не понял, как изменилась обстановка. Только что требовал объяснений, а Лина вроде как оправдывалась — и все перевернулось с ног на голову.
Ведьма метнулась ко мне так молниеносно, словно собиралась ударить. Физически вряд ли, конечно, но словесно… Черт возьми, она набрала в грудь побольше воздуха, так что парой фраз тут дело не обойдется.
Стоило прикусить язык до фразы про чудовище.
— Мне ведь не послышалось, не так ли? — зашипела она потревоженной гадюкой. — Ты, двуличный ублюдок, будешь читать мне мораль об излишней жестокости?!
Ее голос ощутимо дрожал. Не от страха или обиды. От чистой ярости.
— Мое убежище здесь — его нашли из-за тебя, — синие глаза разве что ледяным огнем не горели. — Потому что ты, гений преследования и охоты, не догадался затереть след от какого-то занюханного портала. Из-за твоей ошибки Севар вообще получил шанс меня выследить, так что избавь от нытья на этот счет. И, кстати, не делай вид, что тебя вообще беспокоит гибель Севара. Он ведь был всего лишь алатом. Пылью под ногами великой песьей гильдии, не более.
Я бы воспринял ее речь куда более серьезно, стой она хоть на пару метров подальше.
А сейчас Лина оказалась слишком близко, практически непозволительно. В нос буквально ударил аромат хмельной вишни. Смешанный с запахом засохшей крови на ее одежде, но от этого ничуть не менее вышибающий самообладание. Даже наоборот.
Блядство.
— Не припомню, чтобы ты так переживал, когда я обратила в прах целый отряд алатов, — ведьма не понимала похоже, что я терял нить ее гневного монолога. — По крайней мере, чудовищем меня не называл. И Альсер и Фер, тогда, в тюрьме Вильгельма — даже когда ты признался, что плевать хотел на их смерть, я не называла тебя чудовищем.
Она сделала еще шаг вперед.
— А теперь на моем счету очередные четыре Гончих, — ее губы искривились в презрении, — и ты вдруг решил, что имеешь право отчитывать меня, как девчонку?
Проклятье. Да, она была права. Как бы я не хотел возразить — права. Если бы эти четверо были крылатыми…
— Можно было попробовать договориться, — упрямо выдавил я, стараясь дышать медленнее и, по возможности, пореже. Совершеннейшая чушь, но сама попытка удержаться в разговоре уже походила на подвиг.
Лина расхохоталась. Ярко. Безумно.
Так бархатно, что у меня мурашки по позвоночнику поползли.
— Да что ты? — она склонила голову набок. В сочетании с подрагивающими от гнева крыльями носа и расширенными зрачками, это делало ее похожей на хищника. — Это как бы? Предложить поделить добычу? Или убедить их, что перед ними не та добыча, которую они искали? Что ж ты, переговорщик, язык в жопу засунул, а не поприветствовал ребят?
А вот это стоящая мысль.
Третий оказался покрепче. Он нашел в себе силы на краткий миг преодолеть нахлынувшую панику и броситься в мою сторону. Я копнула еще глубже в его кошмары, крылья оживленно шелестнули перьями. Гончий застыл, как монолит, вытаращив глаза, медленно опустился на колени, не в силах совладать с собой.
Остальное было делом техники. Подойти, забрать его кинжал и воткнуть в глотку, чуть провернув, чтобы наверняка. Горячая кровь плеснула на платье, на руки, немного на лицо. Для этого даже навыки владения оружием к черту не нужны были.
Четвертый умер так же.
Я ступила к пятому — тому, что все это время фоном орал на одной дурной ноте, раскачиваясь на полу, а теперь только хрипло скулил, чтобы покончить со всем. И в этот момент ощутила движение воздуха за спиной.
Витор. Ума не приложу, на что он рассчитывал.
Мне не пришлось даже оборачиваться. Левое крыло изогнулось невозможным образом, крупные маховые перья легли поперек горла смотрителя архива на манер ножа. Порезать они, разумеется, не могли, но прикосновение алатских крыльев само по себе приятным не бывает. Витору сейчас должно было быть довольно страшно, пусть и не смертельно, как другим.
— Не советовала бы, — вежливо усмехнулась я. — Где пять, там и шестому место можно найти.
Я услышала, как он отступил назад, выронив из рук что-то тяжелое. Крыло тут же вернулось к привычному положению.
Остался последний почти покойный противник. Быстрый росчерк клинка и все.
Снова шагнула к нему, но не успела ничего сделать — в поле зрения стремительно возник Гончий. Который с моей стороны, к счастью. С непроницаемым лицом, на ходу вытирая выпачканную в крови руку о брюки и пристраивая собственный кинжал в наручных ножнах.
Я машинально отвела руку с обагренным лезвием чуть за спину. Глупо, почти по-детски. Можно подумать, так можно скрыть свою причастность.
Мужчина затормозил, не закончив шаг. Обвел взглядом архив, тела. Явно заметил кровь на мне. И вдруг бросился вперед.
Пальцы против воли сжались на рукоятке клинка посильнее. Не представляю, что собираюсь делать, но не позволю ему…
Мысль потерялась без следа: Гончий встал между мною и ноющим типом, но не ради защиты последнего. Не обращая на того внимания, он положил руку мне на талию и оглядел с ног до головы.
— Ты в порядке? — вырвался у мужчины хриплый вопрос.
Непонимающе моргнула. Он решил, что это моя кровь?
Кинжал выпал из руки и звякнул о камень. Гончий выдал какую-то ерунду о том, что все в порядке, Севара больше нет, мне больше ничего не грозит.
Я нервно хохотнула, пытаясь понять, как бы так поделикатнее сообщить ему, что он не за ту переживает.
Мужчина обернулся к последнему живому коллеге, сидящему на полу, скулеж которого начинал действовать на нервы. Бегло осмотрев его, Гончий покосился на меня.
— Лина, все уже закончилось, — негромко и успокаивающе, как к буйной душевнобольной, обратился он. — Отпусти его.
— Нет.
— Что значит «нет»? — мужчина заглянул мне прямо в глаза. — Ты сведешь его даром с ума, если не остановишься. Он и так уже на грани.
— Нет.
— Лина, — в голосе Гончего прорезались жесткие нотки. — Прекрати. Он больше не опасен.
— Не могу, — спокойно отозвалась я. Чуть помедлив, неумолимо добавила. — И не хочу. Плевать, что случится. Если, конечно, еще не случилось, хотя я бы поставила на то, что мозги у него уже в кашу.
На лице мужчины отразилось какое-то странное недоверие. Он снова отвернулся к своему коллеге, пытаясь привести того в чувство. Я не мешала ему, аккуратно восстанавливая ограничивающие барьеры. Платье и крылья постепенно уступили место той одежде, в которой я сюда пришла. Жаль только, что следы крови нельзя было убрать так же просто, поэтому я чувствовала, как неприятно она стягивает кожу в прохладном воздухе архива, как омерзительно липнет к телу мгновенно пропитавшаяся ею рубашка.
К тому моменту, когда Гончий снова посмотрел на меня, его ждало неприятное зрелище. Надо было быть полной дурой, чтобы не понимать: по моему виду он догадается, что никакого внезапного обращения и случайного всплеска дара не было. Чтобы сохранить одежду при принятии истинного облика, а потом еще и обратно, алатам нужно очень хорошо контролировать процесс. Хладнокровно, без лишних эмоций. Раз их не было, то и дар подчинялся исключительно моей воле.
И он действительно понял. Еще раз внимательно осмотрел все вокруг, меня.
Гнева я ждала. Того, что он вдруг свернет голову покалеченному коллеге у его ног — абсолютно точно нет. Один точный поворот — и от хруста чужого позвоночника я невольно вздрогнула. Это было настолько неожиданно, что еще с минуту таращилась на мертвое тело, сомневаясь в реальности произошедшего.
— Ты ведь этого добивалась, — тихий голос мужчины пробрал до костей. — Чего уставилась? Я убил Севара, потому что ты того захотела. Этому, — он кивнул на труп, — ведь тоже смерть уготовила? Может, отблагодаришь как следует? Изобрази-ка искреннюю благодарность, а.
— Дес… — Витор, до этой секунды безмолвно маячивший где-то позади меня, попытался вмешаться.
— Не сейчас, — Гончий резко дернул головой, не сводя с меня взгляда. — Рукописи, Вит. Сходи за ними.
— Но…
— Твою мать, принеси рукописи! — вдруг рявкнул мужчина на своего же знакомого. — Иди!
Почему-то малодушно захотелось попросить Витора не уходить. Я, пожалуй, впервые ощутила себя настолько неуютно в присутствии Гончего. Влепи он мне сейчас по лицу — не удивилась бы. Черт, я ведь даже ответить не смогу.
Проводив смотрителя архива взглядом, посмотреть на мужчину передо мной я не решалась. Потом все же собралась с духом.
— Даже не думай, — усмехнулся Гончий. — Рискни еще раз опробовать на мне этот гребаный испуганный видок и, клянусь, за себя не ручаюсь.
Я бы и сама была не прочь держать лицо. Просто получалось как-то с трудом.
— Скажи, ты на ходу придумала всю эту схему? — мужчина в ожидании Витора не желал молчать. — Отвлечь меня Севаром и устроить бойню. Или, может, это был давний стратегический план?
Не знаю, что меня выдало. Честно, ума не приложу. То есть не то, чтобы, конечно, я спала и видела именно такое развитие событий. Скорее, предполагала, что после сожженной таверны Севар…
Гончий вдруг зло усмехнулся и выматерился от души.
— Невероятно, — покачал он головой и смерил меня дьявольски неприязненным взглядом. — Да сегодня прямо день удивительных открытий.
Кажется, он собирался сказать что-то еще, но вернулся Витор. Так спешно, словно боялся увидеть к возвращению на один труп больше. В руках у смотрителя болталась пара потертых кожаных туб для хранения свитков, на тонких ремешках.
— Держи, — он сунул тубы Гончему, не глядя ни на него, ни на меня. — Здесь все, что есть. Проверишь, — Витор наконец оторвал взгляд от пола и посмотрел на нас. — Потом проверите, сейчас убирайтесь, как можно быстрее. Руку даю на отсечение, что стража явится в скором времени, привлеченная всплеском магии, — смотритель архива многозначительно дернул бровью в мою сторону. — Я тоже свалю. Проще сказать, что понятия не имею, что тут произошло, чем объясняться.
Гончий промолчал. Забрал тубы, закинул их себе на плечо. А в следующий миг вцепился мертвой хваткой мне в руку повыше локтя. Так сильно, что я зашипела от неожиданной боли.
— Даже не думай, — угрожающе предостерег он от попытки вырваться.
Мужчина дернул меня за собой. На секунду я пошатнулась, но быстро поймала равновесие и не сопротивлялась, подстроившись под размашистый шаг. Спасибо, что не волоком по полу тащит. Не хотелось бы проверять, сделает ли он это, если я споткнусь.
Я притормозила только, когда мы поравнялись с телом Севара. Он лежал в читальном зале, у самого входа в архив, раскинув руки. Темные волосы, предмет его вечной гордости, разметались по полу, лицо застыло в выражении, разгадывать которое не было никакого желания.
Не удержавшись, я прошлась прямо по волосам алата. Не демонстративно, не резко — просто обычный шаг. Каблук чуть зацепил гладкую прядь, потянул за собой, и это было… приятно. Да, мелко, недостойно, абсолютно неуместно.
Но все равно весьма приятно.
— Перебирай ногами, — не знаю, заметил ли Гончий причину моего краткого замешательства, только дернул за руку чуть сильнее.
Я позволила ему тащить меня дальше, ни на что больше не отвлекаясь. Портал вспыхнул впереди слепящим белым светом, Гончий впихнул меня перед собой, затем шагнул следом.
*****
Ярость клокотала в груди, не давая остановиться, опомниться. Я буквально волок ведьму за собой по коридору почти не разбирая толком дороги, прямиком к кабинету Асмодея. Насрать, как отнесется к этому вторжению хозяин особняка, мне нужно место, чтобы вытрясти из этой чертовой женщины объяснения, способные хоть немного что-то прояснить. Хотя бы немного унять мое бешенство, пока не случится что-то такое, о чем я буду жалеть.
Лина время от времени спотыкалась, но не сопротивлялась и не издавала ни звука, что злило почему-то еще больше. Ни единого слова, просьбы притормозить. Только шаги. Спешные, в то же время ровные, упрямые.
Я распахнул дверь кабинета так, что она с грохотом впечаталась в стену, практически втолкнул Лину внутрь. Захлопнул за нами дверь и запер. Пока я не получу ответы, отсюда никто и никуда не выйдет.
Кабинет показался почему-то теснее, чем раньше.
Ведьма настороженно остановилась в центре.
— Объясни свои выкрутасы, — голос прозвучал ровно, почти холодно. Проклятье, лучше бы ей выдать что-то стоящее.
— Что именно? — Лина перенесла вес с ноги на ногу, устало откинула спутанные волосы назад. Разве что глаза не закатила.
Спокойствие, с которым она это спросила, буквально спустило меня с цепи.
— Что. Ты. Творила? — невольно шагнул ближе, цедя каждое слово сквозь зубы. — С какого момента решила, что можешь играть людьми, как фигурами на шахматной доске?! И как давно родилась твоя светлая идея натравить меня на Севара?!
Плечи ведьмы чуть дрогнули. На миг — совсем крошечный — она снова показалась мне испуганной. Или измотанной.
«Фальшь, Дес. Нельзя верить ни единому слову или жесту, даже если слезу пустит». В эту мысль вцепился, как в спасательный круг.
— Я не думала, что все случится именно так, — отозвалась Лина после паузы с тяжким вздохом. — Подозревала, что от особняка за нами кто-то увяжется. Рассчитывала, это будет Севар, максимум, при поддержке кого-то из свиты. Думала использовать против них Пандорру, а что тебя касается… Ну, вдруг не смогу вовремя остановиться, тормознешь, как в прошлый раз.
Я уставился на нее так, словно впервые увидел.
— Что?
— Что слышал, — пожала она плечами. — Из-за того, что Севару в башку пришла идея связаться с твоими коллегами, занимающимися леваками на стороне, план пришлось поменять. Да, в спешке, поэтому получилось несколько грязно…
Грязно. Получилось несколько грязно.
— Ты себя слышишь? — я всмотрелся в лицо ведьмы в необъяснимой надежде увидеть, что это лишь маска равнодушия. — Пять мертвых Гончих, мать твою! Это ты называешь «получилось грязно»?!
— И один алат, — Лина все же закатила глаза. — Кстати, пятый Гончий на твоей совести, после меня он был относительно жив.
— Не переваливай с больной головы на здоровую, — я дернулся от желания встряхнуть сумасбродку, предупредительно ткнул пальцем в ее сторону. — Ты превратила его в овощ, который в лучшем случае ссался бы весь остаток жизни под себя и впадал в истерику от каждого шороха!
— Ну так внуши себе, что свернул ему шею из милосердия, и не скули, — усмехнулась ведьма. — И будь добр, тыкай куда-нибудь в другое место, — она брезгливо указала кивком на мой палец. — Иначе останешься без указующего перста.
— Не верю, что тебе все равно, — я на секунду зажмурился, сам не понимая, зачем сказал это, и снова пристально уставился на Лину.
Она с искусственной улыбкой протянула вперед ладонь, как для рукопожатия.
— Приятно познакомиться, Эвелинн, алата Страх из свиты Вильгельма, — издевательски промурлыкала ведьма. — Разыскиваюсь за кучу дел куда хуже четырех мертвых Гончих. На случай, если тебя вдруг амнезия разбила, — припечатала она.
— Так ты просто решила напомнить, что не зря разыскиваешься? — я прошелся из стороны в сторону, не понимая, как расценивать ее слова. — Поэтому повела себя, как бездушное чудовище?
— О как.
Я даже не понял, как изменилась обстановка. Только что требовал объяснений, а Лина вроде как оправдывалась — и все перевернулось с ног на голову.
Ведьма метнулась ко мне так молниеносно, словно собиралась ударить. Физически вряд ли, конечно, но словесно… Черт возьми, она набрала в грудь побольше воздуха, так что парой фраз тут дело не обойдется.
Стоило прикусить язык до фразы про чудовище.
— Мне ведь не послышалось, не так ли? — зашипела она потревоженной гадюкой. — Ты, двуличный ублюдок, будешь читать мне мораль об излишней жестокости?!
Ее голос ощутимо дрожал. Не от страха или обиды. От чистой ярости.
— Мое убежище здесь — его нашли из-за тебя, — синие глаза разве что ледяным огнем не горели. — Потому что ты, гений преследования и охоты, не догадался затереть след от какого-то занюханного портала. Из-за твоей ошибки Севар вообще получил шанс меня выследить, так что избавь от нытья на этот счет. И, кстати, не делай вид, что тебя вообще беспокоит гибель Севара. Он ведь был всего лишь алатом. Пылью под ногами великой песьей гильдии, не более.
Я бы воспринял ее речь куда более серьезно, стой она хоть на пару метров подальше.
А сейчас Лина оказалась слишком близко, практически непозволительно. В нос буквально ударил аромат хмельной вишни. Смешанный с запахом засохшей крови на ее одежде, но от этого ничуть не менее вышибающий самообладание. Даже наоборот.
Блядство.
— Не припомню, чтобы ты так переживал, когда я обратила в прах целый отряд алатов, — ведьма не понимала похоже, что я терял нить ее гневного монолога. — По крайней мере, чудовищем меня не называл. И Альсер и Фер, тогда, в тюрьме Вильгельма — даже когда ты признался, что плевать хотел на их смерть, я не называла тебя чудовищем.
Она сделала еще шаг вперед.
— А теперь на моем счету очередные четыре Гончих, — ее губы искривились в презрении, — и ты вдруг решил, что имеешь право отчитывать меня, как девчонку?
Проклятье. Да, она была права. Как бы я не хотел возразить — права. Если бы эти четверо были крылатыми…
— Можно было попробовать договориться, — упрямо выдавил я, стараясь дышать медленнее и, по возможности, пореже. Совершеннейшая чушь, но сама попытка удержаться в разговоре уже походила на подвиг.
Лина расхохоталась. Ярко. Безумно.
Так бархатно, что у меня мурашки по позвоночнику поползли.
— Да что ты? — она склонила голову набок. В сочетании с подрагивающими от гнева крыльями носа и расширенными зрачками, это делало ее похожей на хищника. — Это как бы? Предложить поделить добычу? Или убедить их, что перед ними не та добыча, которую они искали? Что ж ты, переговорщик, язык в жопу засунул, а не поприветствовал ребят?
