Тина шла и шла - а пейзаж вокруг не менялся, и не было никаких признаков человеческого жилья и вообще ни единой души, кроме нее. «Ну появитесь хоть кто-нибудь! Хоть человек, хоть демон, я так больше не могу!» - выкрикнула она мысленно.
И впереди замаячила высокая худая фигура в черной рясе с капюшоном - ну точно средневековый монах. Этого еще не хватало!.. Испугавшись, Тина остановилась. Но монах шел, словно бы не обращая на нее никакого внимания, - и Тина робко двинулась следом. Скоро она почувствовала: монах знает о ее присутствии и ведет за собой. Точнее, приказывает идти, - теперь она уже не могла остановиться, даже если бы хотела!
- Кто... Кто вы? - набравшись храбрости, выкрикнула она вслух. - Чего вы хотите?
Монах не обернулся, не замедлил шага. Она повторила свои вопросы по-немецки, с трудом подобрав слова. И тут вдруг монах остановился и резко повернулся к ней лицом, раскинув руки в стороны, - Тина стала как вкопанная.
Она была поражена тем, какой огонь горел в светлых северных глазах этого человека. И какая сила исходила от его фигуры. Ну конечно, он был немец... и когда-то, наверное, был красивым мужчиной; но теперь его облик внушал девушке только потусторонний страх.
- Кто вы? - снова прошептала Тина.
Едва ли он мог бы понять ее: он, наверное, жил лет пятьсот назад... Она хотела добавить «святой отец», как принято у католиков, но не смогла. Сейчас это был кто угодно, только не святой отец...
В руках монаха оказались четки. Черные бусы. Когда-то Тина видела точно такие бусы, и они значили что-то очень важное!
Он защелкал четками перед ее глазами, будто провоцируя ее.
«Прадедушка Макс!..» - вдруг вспомнила она. Тина разом вспомнила... не все, но очень многое! Монах терпеливо ждал, чуть заметно усмехаясь.
Это, конечно, никак не мог быть прадедушка... но это вполне мог быть ее пра-пра-пра-пра...
Тина оставила попытки добраться до конца этих «пра-». Она поняла главное: что вполне может быть связана кровными узами с этим жутким существом. Она умоляюще посмотрела на монаха.
- Пожалуйста, помогите мне!
Она перешла на русский, однако монах отлично понял интонацию. Или вообще был способен видеть ее мысли. Снова усмехнувшись, он кивнул и сделал девушке знак: следуй за мной.
Они пошли дальше. «Однако это не пространство Поезда, никак не пространство Поезда, - быстро соображала Тина. - Он жил и умер задолго до всякой техники...»
И если Максимилиан Грабофф из талантливого мастера превратился в чудовище и демона, то и этот средневековый аристократ был, похоже, ничуть не лучше... А может, еще гораздо хуже!
Внезапно дорога пошла под уклон, и они остановились. Монах каким-то образом очутился рядом, хотя Тина не видела, чтобы он возвращался: он положил ей на плечо свою тяжелую, как свинец, руку.
Она содрогнулась. А ее проводник другой рукой указал вперед и вниз.
Внизу в лощине курился туман, а из тумана поднимались очертания величественного замка. И она даже знала, чей это замок... фон Штанце, ее дворянских предков.
Потом Тина поняла, что вместе со своим спутником находится в длинном зале. Над головой сомкнулся высокий сводчатый потолок, слабый свет проникал сквозь узкие витражные окна, справа и слева тянулись ряды скамей; а впереди было алтарное возвышение. Это часовня, она расположена в самом замке, сообразила Тина.
Но до чего же здесь было пусто и уныло...
А потом она забыла обо всем, потому что монах снова вытащил свои четки - из-за веревочного пояса или из рукава. Он подбросил их в воздух, и бусины разделились и закружились перед глазами Тины. Монах опять подхватил их - все, кроме одной. Та, что осталась висеть в воздухе, принялась быстро увеличиваться и превратилась в черный шар. Он посветлел изнутри и стал прозрачным, точно хрустальный шар для гадания.
Монах пальцем указал Тине: смотри. Затаив дыхание, она наклонилась к шару и вгляделась в него. Внутри крошечный поезд шел по зеленой равнине и скрывался между скалами в ущелье - длинный, длинный поезд... Целая вселенная, свернутое пространство...
И Тине стало ясно то, о чем она до сих пор только догадывалась. Все началось не с прадедушки Макса, а гораздо раньше. И даже этот рыцарь-монах, их далекий предок, был не первым в ряду. Каждый из этих господ создавал себе собственный ад, втягивая в него других, и каждый персональный ад содержал в себе последующий: порождение будущего... Бесконечная вложенность...
Тина с трудом оторвалась от созерцания и новыми глазами взглянула на хозяина этого места. Монах улыбнулся, читая ужас и понимание на ее лице.
- Я очень счастлив здесь, девушка, - медленно и глухо сказал он: теперь Тина прекрасно понимала его речь. - Обычные люди умирают и оставляют свое добро потомкам. Я же ровно наоборот - я продолжаю жить и владеть всем, что имеют мои потомки! И царство мое все растет!
И что она могла на это ответить?.. Тина умоляюще сцепила руки. Она готова была упасть на колени.
- Пожалуйста, покажите мне дорогу к прадедушке! Ведь вы можете это сделать!
Он засмеялся.
- А что мне предложишь ты?
Мюриэль Поллок, сидевшая с вышиванием у камина, вскочила на ноги: она услышала звонок в дверь и громкие голоса. Леди Мюриэль поспешила в холл.
- Анна, скажите мистеру Поллоку, что приехал мистер Грабов! - распорядилась она, увидев горничную.
- Да, миледи!
Все в доме были взбудоражены. Под ноги хозяйке попался ее рыжий кот Феликс, который с громким мяуканьем метнулся в сторону кухни. Леди Мюриэль вышла в холл и изо всех сил постаралась сделать приветливое лицо.
«Боже мой, еще и Макс! - в отчаянии подумала она. - Все сразу!»
Русский уже снял пальто и разматывал толстый шарф. Он замешкался, не найдя, куда их повесить, и еще больше смешался, увидев хозяйку дома. Потом поклонился, держа в руках верхнюю одежду.
- Добрый вечер, миссис Поллок. Э...
- Давайте сюда.
Она приняла у него влажную от дождя одежду и пристроила на вешалку. Потом вернулась.
- Пожалуйте в гостиную.
- Благодарю вас.
Он так же принужденно улыбнулся и еще раз коротко поклонился. Потом они вместе прошли в дом. Никто его не ждал, но русский гость не оправдывался за свой неожиданный повторный визит - леди Мюриэль отлично знала, почему он вернулся... Его дочь - невеста Макса пропала, дошел черед и до них! Бегство на родину не помогло!
А вчера Макс дал телеграмму из Лондона. Он бросал учебу, брал отпуск и возвращался домой: Грабов из своего Петербурга и его поставил в известность. И в этом леди Мюриэль тоже не могла винить русского сумасброда; хотя порою так хотелось!..
- Прошу вас, располагайтесь, - произнесла она вслух. - Ужасная погода, не так ли? Не угодно ли чего-нибудь выпить?
- Да, спасибо. Чаю... или чего-нибудь покрепче, если можно. Я и вправду замерз, хотя бы дождь к вечеру перестал.
Миссис Поллок приказала принести виски и горячего чаю. Тут в гостиную вошел ее муж. Грабов быстро поднялся и поздоровался: они пожали друг другу руки.
- Рад, что вы благополучно добрались... и на этот раз, - мистер Поллок улыбнулся с печальной иронией. - Кошмарное происшествие, кто бы мог подумать!
- Да, кошмарное. Хотя ничего удивительного тут нет, сэр, особенно для вас. Это совершенно логичное развитие событий!
Павел Николаевич пристально посмотрел на хозяина дома, и Джозеф Поллок отвел глаза. Он ощутил себя виноватым - и, черт возьми, был виноват, как и все они. Если бы они с самого начала рассказали Грабовым правду... какой бы невероятной и компрометирующей та ни была...
- Макс приедет завтра, - сообщил он. - Он получил вашу телеграмму шесть дней назад и выхлопотал себе отпуск.
- Вот как?.. Превосходно!
Павел Николаевич заметно оживился. Потом в свою очередь смутился и кашлянул.
- Я понимаю, что это значит для вашего сына, - однако...
- Не нужно объяснений, мы тоже все понимаем, - сказал мистер Поллок.
Он налил виски гостю и себе. Потом взглянул на жену.
- Дорогая, если ты...
- Я останусь, Джо. Пожалуйста, советуйтесь при мне, джентльмены, - произнесла леди Мюриэль: мягко, но непреклонно. Джозеф Поллок кивнул и опять выжидательно взглянул на гостя.
Сделав глоток виски, Павел Николаевич сказал:
- Вы правы, нам нужно как можно скорее обсудить положение. Я расскажу вам все, что знаю.
Но он рассказал не все. Кое-что оставил про запас - кое-что касалось только его и Макса. И еще Уинстона Хоупвелла.
Макс тоже добрался до дома спокойно. Повторялась история с Алисой Грабовой - насытившись, Поезд на какое-то время унялся. А может, у Хозяев Поезда на Макса Поллока имелись особые планы.
Макс вошел в гостиную в десятом часу утра, когда там снова собрались все. Отец тоже не поехал в свою контору «Кунард», позвонив им вчера и предупредив о чрезвычайных обстоятельствах. К счастью, они были люди достаточно свободных и привилегированных занятий.
- Отец, мама... мистер Грабов! Рад вас видеть, сэр!
Макс был действительно рад: он крепко пожал протянутую руку. Он не мог себе представить, как бы стал бороться с этим кошмаром в одиночку.
- Чаю, милый? - спросила миссис Поллок.
- Да, пожалуйста... и расскажите мне все, - потребовал Макс.
Ему пересказали все, что обсудили вчера. Павел Николаевич подробно повторил историю исчезновения дочери. Он подчеркнул, что со стороны Тины это был добровольный и героический поступок, - она опередила события и отправилась навстречу Поезду сама, прежде чем была похищена. По примеру маленькой храброй Вики Стоддард - это очень важно, не так ли?.. Павел Николаевич упомянул про таинственную галантерейную лавку на Литейном, которая, по-видимому, торговала вещами для Лотереи и где дочь побывала, прежде чем бежать из дома.
- Вы думаете, эта лавка - наследница той, которая открылась на месте часовой мастерской братьев Грабофф? - спросил Макс. - Той, что была в Лондоне?
- Была и наверняка существует по сей день.
Во взглядах присутствующих мелькнуло понимание.
Миссис Поллок подхватила с пола кота, который терся о ее ноги и тревожно мяукал. Она почесала его под подбородком.
- У вас есть какие-нибудь идеи? - спросила она. - Мы всесторонне обсудили положение, однако это нам не помогло. Тем более, что никто здесь не медиум, в отличие от Эрнестины и Вики, мы не обладаем вторым зрением и не можем привлечь к себе Поезд по своему желанию!
Это им всем приходило в голову. Павел Николаевич хмуро кивнул.
- Да, миледи. Однако есть еще один человек, которого мы должны привлечь, - мистер Хоупвелл. Думаю, что для нас с Максом самое правильное будет сейчас поехать к нему.
- Вы ему телеграфировали? - быстро спросил Макс.
- Конечно, как только прибыл в Лондон. Скорее всего, он уже ждет нас. Он тоже не может больше оставаться в стороне.
Макс вскочил.
- Тогда не будем терять времени. С вашего позволения, - он взглянул на родителей. Мистер и миссис Поллок только кивнули: слова были излишни.
Они выехали во втором часу. И на вокзале Макс впервые обратил внимание, что у Павла Грабова с собой какой-то допотопный сундук с железными заклепками. Он не позволял помочь себе и тащил сундук один.
Уж не тот ли это самый...
Когда они разместились в купе, Макс указал на сундук, вопросительно подняв брови. Павел Николаевич кивнул.
- Вы угадали. Это он. Каретные часы я оставил дома, но там другие реликвии, потом посмотрите.
Макс сдержал свое нетерпение. И, однако...
- Не в обиду будь сказано, сэр, но мне показалось, что в разговоре с моими отцом и матерью вы умолчали и о другой важной детали. О том, что непосредственно касается Тины.
Павел Николаевич усмехнулся.
- Снова угадали, молодой человек. А я то же самое подумал в отношении вас. Может быть, откроем наши карты?
Макс улыбнулся.
- Идет.
Он открыл чемодан и после небольшой паузы вытащил оттуда общую тетрадь в черном коленкоровом переплете. Он держал этот предмет с опаской, будто ручную гранату. Потом открыл на первой странице и поднес к глазам своего спутника.
- «30 июля 1910 года, суббота. Сегодня мы с мамой и Лизой весь день перебирали шкафы, я не успела ни строчки написать в новой тетради, а сейчас ужасно устала. А завтра после церкви идем на гулянье с дядей и кузинами: только бы не опозориться, надо лечь пораньше...» Что это такое? - спросил Павел Николаевич, совершенно оторопев.
Макс быстро захлопнул тетрадь и убрал ее назад в чемодан.
- Личный дневник вашей дочери, как вы сами догадались, - сурово сказал он. - Эта вещь очутилась у меня на столе, в колледже, - в тот же день, когда я получил вашу телеграмму. Я полагаю, что всему виной медиумические способности Тины: она переслала мне свой дневник подсознательно, сама не подозревая о том, в минуту сильного потрясения... может быть, когда оказалась в пространстве Поезда!
Павел Николаевич побледнел и схватился за подбородок. Он взглянул в окно купе, потом опять на Макса.
- Вот оно что! Мой случай не такой странный... я даже приискал естественное объяснение... но теперь вижу, что оно никуда не годится. У меня на столе в кабинете обнаружилась открытка с видом Адмиралтейства, которую Тина и Вики пересылали друг другу, - и тоже в тот самый день, когда я связался с вами, Макс. День пропажи Тины. У меня голова шла кругом и мы все чуть с ума не сошли: я сперва решил, что служанка или моя супруга могли забыть там эту открытку, а потом забыть об этом. Но, скорее всего, со мной произошло то же, что и с вами.
- Тина подает нам знаки. Или зовет на помощь, - взволнованно сказал Макс.
- Без всяких «или», - резко ответил Павел Николаевич.
Он вытащил сигареты и закурил, чиркнув спичкой.
- Остается выяснить, не случилось ли нечто подобное с мистером Хоупвеллом.
Уинстон Хоупвелл действительно их ждал. Он был дома - тоже отпросился из редакции, сославшись на сильную простуду. Он с жадностью выслушал их часть истории, а потом заявил:
- Я так и знал!
Они поднялись в его кабинет, и Хоупвелл извлек из ящика стола старинную книжку с картинками. Продемонстрировал ее Максу, потом Павлу Николаевичу.
- Вам это знакомо?
- Ну конечно!
Это была детская книжка из дедова сундука - того, который был у Павла Николаевича с собой.
Мужчины в сильном волнении посмотрели друг на друга.
- Как вы думаете... эти предметы были распределены между нами случайным образом? - спросил Макс. - Конечно, я понимаю, - работа подсознания... Медиумы обычно не ведают, что творят, поскольку душа знает намного больше, чем обыденное низшее сознание, которым мы пользуемся каждый день. И способности сенситивов им самим неподконтрольны. Я перечитал на эту тему все, что мог найти, - сообщил он. - Но, несмотря на неведение, в распределении Тининых вещей должен быть смысл!
- Возможно, они должны особенным образом послужить каждому из нас в наших поисках? - предположил Уинстон. - Или... пробудить медиумические способности и у нас?
У него с некоторых пор возникли подозрения насчет собственной нормальности. Когда он написал тот странный рассказ про рыцаря-монаха. Ведь творчество - это тоже одержимость, сродни медиумизму!
- Кажется, я догадываюсь, почему мне достался именно дневник, - вдруг сказал Макс. - Я знаю отдельные русские фразы, но письменным русским не владею совсем. Так что я не могу таким путем выведать никаких тайн моей невесты. Хотя я все равно, разумеется, не стал бы заглядывать...
И впереди замаячила высокая худая фигура в черной рясе с капюшоном - ну точно средневековый монах. Этого еще не хватало!.. Испугавшись, Тина остановилась. Но монах шел, словно бы не обращая на нее никакого внимания, - и Тина робко двинулась следом. Скоро она почувствовала: монах знает о ее присутствии и ведет за собой. Точнее, приказывает идти, - теперь она уже не могла остановиться, даже если бы хотела!
- Кто... Кто вы? - набравшись храбрости, выкрикнула она вслух. - Чего вы хотите?
Монах не обернулся, не замедлил шага. Она повторила свои вопросы по-немецки, с трудом подобрав слова. И тут вдруг монах остановился и резко повернулся к ней лицом, раскинув руки в стороны, - Тина стала как вкопанная.
Она была поражена тем, какой огонь горел в светлых северных глазах этого человека. И какая сила исходила от его фигуры. Ну конечно, он был немец... и когда-то, наверное, был красивым мужчиной; но теперь его облик внушал девушке только потусторонний страх.
- Кто вы? - снова прошептала Тина.
Едва ли он мог бы понять ее: он, наверное, жил лет пятьсот назад... Она хотела добавить «святой отец», как принято у католиков, но не смогла. Сейчас это был кто угодно, только не святой отец...
В руках монаха оказались четки. Черные бусы. Когда-то Тина видела точно такие бусы, и они значили что-то очень важное!
Он защелкал четками перед ее глазами, будто провоцируя ее.
«Прадедушка Макс!..» - вдруг вспомнила она. Тина разом вспомнила... не все, но очень многое! Монах терпеливо ждал, чуть заметно усмехаясь.
Это, конечно, никак не мог быть прадедушка... но это вполне мог быть ее пра-пра-пра-пра...
Тина оставила попытки добраться до конца этих «пра-». Она поняла главное: что вполне может быть связана кровными узами с этим жутким существом. Она умоляюще посмотрела на монаха.
- Пожалуйста, помогите мне!
Она перешла на русский, однако монах отлично понял интонацию. Или вообще был способен видеть ее мысли. Снова усмехнувшись, он кивнул и сделал девушке знак: следуй за мной.
Они пошли дальше. «Однако это не пространство Поезда, никак не пространство Поезда, - быстро соображала Тина. - Он жил и умер задолго до всякой техники...»
И если Максимилиан Грабофф из талантливого мастера превратился в чудовище и демона, то и этот средневековый аристократ был, похоже, ничуть не лучше... А может, еще гораздо хуже!
Внезапно дорога пошла под уклон, и они остановились. Монах каким-то образом очутился рядом, хотя Тина не видела, чтобы он возвращался: он положил ей на плечо свою тяжелую, как свинец, руку.
Она содрогнулась. А ее проводник другой рукой указал вперед и вниз.
Внизу в лощине курился туман, а из тумана поднимались очертания величественного замка. И она даже знала, чей это замок... фон Штанце, ее дворянских предков.
Потом Тина поняла, что вместе со своим спутником находится в длинном зале. Над головой сомкнулся высокий сводчатый потолок, слабый свет проникал сквозь узкие витражные окна, справа и слева тянулись ряды скамей; а впереди было алтарное возвышение. Это часовня, она расположена в самом замке, сообразила Тина.
Но до чего же здесь было пусто и уныло...
А потом она забыла обо всем, потому что монах снова вытащил свои четки - из-за веревочного пояса или из рукава. Он подбросил их в воздух, и бусины разделились и закружились перед глазами Тины. Монах опять подхватил их - все, кроме одной. Та, что осталась висеть в воздухе, принялась быстро увеличиваться и превратилась в черный шар. Он посветлел изнутри и стал прозрачным, точно хрустальный шар для гадания.
Монах пальцем указал Тине: смотри. Затаив дыхание, она наклонилась к шару и вгляделась в него. Внутри крошечный поезд шел по зеленой равнине и скрывался между скалами в ущелье - длинный, длинный поезд... Целая вселенная, свернутое пространство...
И Тине стало ясно то, о чем она до сих пор только догадывалась. Все началось не с прадедушки Макса, а гораздо раньше. И даже этот рыцарь-монах, их далекий предок, был не первым в ряду. Каждый из этих господ создавал себе собственный ад, втягивая в него других, и каждый персональный ад содержал в себе последующий: порождение будущего... Бесконечная вложенность...
Тина с трудом оторвалась от созерцания и новыми глазами взглянула на хозяина этого места. Монах улыбнулся, читая ужас и понимание на ее лице.
- Я очень счастлив здесь, девушка, - медленно и глухо сказал он: теперь Тина прекрасно понимала его речь. - Обычные люди умирают и оставляют свое добро потомкам. Я же ровно наоборот - я продолжаю жить и владеть всем, что имеют мои потомки! И царство мое все растет!
И что она могла на это ответить?.. Тина умоляюще сцепила руки. Она готова была упасть на колени.
- Пожалуйста, покажите мне дорогу к прадедушке! Ведь вы можете это сделать!
Он засмеялся.
- А что мне предложишь ты?
Глава 28
Мюриэль Поллок, сидевшая с вышиванием у камина, вскочила на ноги: она услышала звонок в дверь и громкие голоса. Леди Мюриэль поспешила в холл.
- Анна, скажите мистеру Поллоку, что приехал мистер Грабов! - распорядилась она, увидев горничную.
- Да, миледи!
Все в доме были взбудоражены. Под ноги хозяйке попался ее рыжий кот Феликс, который с громким мяуканьем метнулся в сторону кухни. Леди Мюриэль вышла в холл и изо всех сил постаралась сделать приветливое лицо.
«Боже мой, еще и Макс! - в отчаянии подумала она. - Все сразу!»
Русский уже снял пальто и разматывал толстый шарф. Он замешкался, не найдя, куда их повесить, и еще больше смешался, увидев хозяйку дома. Потом поклонился, держа в руках верхнюю одежду.
- Добрый вечер, миссис Поллок. Э...
- Давайте сюда.
Она приняла у него влажную от дождя одежду и пристроила на вешалку. Потом вернулась.
- Пожалуйте в гостиную.
- Благодарю вас.
Он так же принужденно улыбнулся и еще раз коротко поклонился. Потом они вместе прошли в дом. Никто его не ждал, но русский гость не оправдывался за свой неожиданный повторный визит - леди Мюриэль отлично знала, почему он вернулся... Его дочь - невеста Макса пропала, дошел черед и до них! Бегство на родину не помогло!
А вчера Макс дал телеграмму из Лондона. Он бросал учебу, брал отпуск и возвращался домой: Грабов из своего Петербурга и его поставил в известность. И в этом леди Мюриэль тоже не могла винить русского сумасброда; хотя порою так хотелось!..
- Прошу вас, располагайтесь, - произнесла она вслух. - Ужасная погода, не так ли? Не угодно ли чего-нибудь выпить?
- Да, спасибо. Чаю... или чего-нибудь покрепче, если можно. Я и вправду замерз, хотя бы дождь к вечеру перестал.
Миссис Поллок приказала принести виски и горячего чаю. Тут в гостиную вошел ее муж. Грабов быстро поднялся и поздоровался: они пожали друг другу руки.
- Рад, что вы благополучно добрались... и на этот раз, - мистер Поллок улыбнулся с печальной иронией. - Кошмарное происшествие, кто бы мог подумать!
- Да, кошмарное. Хотя ничего удивительного тут нет, сэр, особенно для вас. Это совершенно логичное развитие событий!
Павел Николаевич пристально посмотрел на хозяина дома, и Джозеф Поллок отвел глаза. Он ощутил себя виноватым - и, черт возьми, был виноват, как и все они. Если бы они с самого начала рассказали Грабовым правду... какой бы невероятной и компрометирующей та ни была...
- Макс приедет завтра, - сообщил он. - Он получил вашу телеграмму шесть дней назад и выхлопотал себе отпуск.
- Вот как?.. Превосходно!
Павел Николаевич заметно оживился. Потом в свою очередь смутился и кашлянул.
- Я понимаю, что это значит для вашего сына, - однако...
- Не нужно объяснений, мы тоже все понимаем, - сказал мистер Поллок.
Он налил виски гостю и себе. Потом взглянул на жену.
- Дорогая, если ты...
- Я останусь, Джо. Пожалуйста, советуйтесь при мне, джентльмены, - произнесла леди Мюриэль: мягко, но непреклонно. Джозеф Поллок кивнул и опять выжидательно взглянул на гостя.
Сделав глоток виски, Павел Николаевич сказал:
- Вы правы, нам нужно как можно скорее обсудить положение. Я расскажу вам все, что знаю.
Но он рассказал не все. Кое-что оставил про запас - кое-что касалось только его и Макса. И еще Уинстона Хоупвелла.
Макс тоже добрался до дома спокойно. Повторялась история с Алисой Грабовой - насытившись, Поезд на какое-то время унялся. А может, у Хозяев Поезда на Макса Поллока имелись особые планы.
Макс вошел в гостиную в десятом часу утра, когда там снова собрались все. Отец тоже не поехал в свою контору «Кунард», позвонив им вчера и предупредив о чрезвычайных обстоятельствах. К счастью, они были люди достаточно свободных и привилегированных занятий.
- Отец, мама... мистер Грабов! Рад вас видеть, сэр!
Макс был действительно рад: он крепко пожал протянутую руку. Он не мог себе представить, как бы стал бороться с этим кошмаром в одиночку.
- Чаю, милый? - спросила миссис Поллок.
- Да, пожалуйста... и расскажите мне все, - потребовал Макс.
Ему пересказали все, что обсудили вчера. Павел Николаевич подробно повторил историю исчезновения дочери. Он подчеркнул, что со стороны Тины это был добровольный и героический поступок, - она опередила события и отправилась навстречу Поезду сама, прежде чем была похищена. По примеру маленькой храброй Вики Стоддард - это очень важно, не так ли?.. Павел Николаевич упомянул про таинственную галантерейную лавку на Литейном, которая, по-видимому, торговала вещами для Лотереи и где дочь побывала, прежде чем бежать из дома.
- Вы думаете, эта лавка - наследница той, которая открылась на месте часовой мастерской братьев Грабофф? - спросил Макс. - Той, что была в Лондоне?
- Была и наверняка существует по сей день.
Во взглядах присутствующих мелькнуло понимание.
Миссис Поллок подхватила с пола кота, который терся о ее ноги и тревожно мяукал. Она почесала его под подбородком.
- У вас есть какие-нибудь идеи? - спросила она. - Мы всесторонне обсудили положение, однако это нам не помогло. Тем более, что никто здесь не медиум, в отличие от Эрнестины и Вики, мы не обладаем вторым зрением и не можем привлечь к себе Поезд по своему желанию!
Это им всем приходило в голову. Павел Николаевич хмуро кивнул.
- Да, миледи. Однако есть еще один человек, которого мы должны привлечь, - мистер Хоупвелл. Думаю, что для нас с Максом самое правильное будет сейчас поехать к нему.
- Вы ему телеграфировали? - быстро спросил Макс.
- Конечно, как только прибыл в Лондон. Скорее всего, он уже ждет нас. Он тоже не может больше оставаться в стороне.
Макс вскочил.
- Тогда не будем терять времени. С вашего позволения, - он взглянул на родителей. Мистер и миссис Поллок только кивнули: слова были излишни.
Они выехали во втором часу. И на вокзале Макс впервые обратил внимание, что у Павла Грабова с собой какой-то допотопный сундук с железными заклепками. Он не позволял помочь себе и тащил сундук один.
Уж не тот ли это самый...
Когда они разместились в купе, Макс указал на сундук, вопросительно подняв брови. Павел Николаевич кивнул.
- Вы угадали. Это он. Каретные часы я оставил дома, но там другие реликвии, потом посмотрите.
Макс сдержал свое нетерпение. И, однако...
- Не в обиду будь сказано, сэр, но мне показалось, что в разговоре с моими отцом и матерью вы умолчали и о другой важной детали. О том, что непосредственно касается Тины.
Павел Николаевич усмехнулся.
- Снова угадали, молодой человек. А я то же самое подумал в отношении вас. Может быть, откроем наши карты?
Макс улыбнулся.
- Идет.
Он открыл чемодан и после небольшой паузы вытащил оттуда общую тетрадь в черном коленкоровом переплете. Он держал этот предмет с опаской, будто ручную гранату. Потом открыл на первой странице и поднес к глазам своего спутника.
- «30 июля 1910 года, суббота. Сегодня мы с мамой и Лизой весь день перебирали шкафы, я не успела ни строчки написать в новой тетради, а сейчас ужасно устала. А завтра после церкви идем на гулянье с дядей и кузинами: только бы не опозориться, надо лечь пораньше...» Что это такое? - спросил Павел Николаевич, совершенно оторопев.
Макс быстро захлопнул тетрадь и убрал ее назад в чемодан.
- Личный дневник вашей дочери, как вы сами догадались, - сурово сказал он. - Эта вещь очутилась у меня на столе, в колледже, - в тот же день, когда я получил вашу телеграмму. Я полагаю, что всему виной медиумические способности Тины: она переслала мне свой дневник подсознательно, сама не подозревая о том, в минуту сильного потрясения... может быть, когда оказалась в пространстве Поезда!
Павел Николаевич побледнел и схватился за подбородок. Он взглянул в окно купе, потом опять на Макса.
- Вот оно что! Мой случай не такой странный... я даже приискал естественное объяснение... но теперь вижу, что оно никуда не годится. У меня на столе в кабинете обнаружилась открытка с видом Адмиралтейства, которую Тина и Вики пересылали друг другу, - и тоже в тот самый день, когда я связался с вами, Макс. День пропажи Тины. У меня голова шла кругом и мы все чуть с ума не сошли: я сперва решил, что служанка или моя супруга могли забыть там эту открытку, а потом забыть об этом. Но, скорее всего, со мной произошло то же, что и с вами.
- Тина подает нам знаки. Или зовет на помощь, - взволнованно сказал Макс.
- Без всяких «или», - резко ответил Павел Николаевич.
Он вытащил сигареты и закурил, чиркнув спичкой.
- Остается выяснить, не случилось ли нечто подобное с мистером Хоупвеллом.
Уинстон Хоупвелл действительно их ждал. Он был дома - тоже отпросился из редакции, сославшись на сильную простуду. Он с жадностью выслушал их часть истории, а потом заявил:
- Я так и знал!
Они поднялись в его кабинет, и Хоупвелл извлек из ящика стола старинную книжку с картинками. Продемонстрировал ее Максу, потом Павлу Николаевичу.
- Вам это знакомо?
- Ну конечно!
Это была детская книжка из дедова сундука - того, который был у Павла Николаевича с собой.
Мужчины в сильном волнении посмотрели друг на друга.
- Как вы думаете... эти предметы были распределены между нами случайным образом? - спросил Макс. - Конечно, я понимаю, - работа подсознания... Медиумы обычно не ведают, что творят, поскольку душа знает намного больше, чем обыденное низшее сознание, которым мы пользуемся каждый день. И способности сенситивов им самим неподконтрольны. Я перечитал на эту тему все, что мог найти, - сообщил он. - Но, несмотря на неведение, в распределении Тининых вещей должен быть смысл!
- Возможно, они должны особенным образом послужить каждому из нас в наших поисках? - предположил Уинстон. - Или... пробудить медиумические способности и у нас?
У него с некоторых пор возникли подозрения насчет собственной нормальности. Когда он написал тот странный рассказ про рыцаря-монаха. Ведь творчество - это тоже одержимость, сродни медиумизму!
- Кажется, я догадываюсь, почему мне достался именно дневник, - вдруг сказал Макс. - Я знаю отдельные русские фразы, но письменным русским не владею совсем. Так что я не могу таким путем выведать никаких тайн моей невесты. Хотя я все равно, разумеется, не стал бы заглядывать...
