Мадмуазель болтала и болтала, а Лидия слушала и недоумевала. Что с ней? Откуда такая словоохотливость не о чём? Почему она волнуется?
Постепенно и догадка пришла.
Не хочет терять место. Вероятно сообразила, что её могут уволить. И хотя Лидия о своём желании никому ещё не говорила, та, возможно, почувствовала свою вину. И предположила следствие. А может, Сергей Дмитриевич выказал своё недовольство. Вот теперь и пытается вернуть былое расположение.
Лидии стало неприятно. Если бы дело не касалось дочери, она бы подумала. Но в этом вопросе она не имела право рисковать. С девочкой должна быть нравственно устойчивая женщина. Дочка и так косвенно пострадала от болезней родственников.
Но Лидия постарается что-нибудь придумать. Всё-таки, мадмуазель добрая девушка и заслуживает второй шанс. Каждый может ошибаться.
Внезапно шорох в корзине привлёк внимание. Лидия с недоумением взглянула на ландыши. Они шевелятся?
Из корзины показалась змеиная головка.
Что помогло Лидии сохранить хоть немного самообладания и не завизжать на весь сад? А всего лишь резко вздохнуть, вздрогнуть и замереть. Догадка. Мгновенная мысленная вспышка – началось. Это снова ей видится.
Но так чётко! Серая, почти милая головка с глазками-бусинками. Чёрный узор.
Змея быстро выбрала направление и, выскользнув из корзины, скрылась с глаз за перилами террасы.
Лидия быстро взглянула на мадмуазель. Была та испугана. Лидия даже засомневалась, а точно ли причиной её бледности было возможное увольнение? Уж не видела ли и она змею?
Но… глупость, конечно. Вряд ли молоденькая девушка выдержала бы такое соседство. Да и поместить аспида вместе с ландышами в корзину – это из области невероятного.
- Мне кажется, Татьяна должна вот-вот проснуться, - Лидия снова повернулась к собеседнице.
- Да-да, - гувернантка вскочила и почти побежала по дорожке.
- Мадмуазель Эмили!
Девушка оглянулась, глаза её были круглыми от ужаса.
«Да не уволю я тебя прямо сейчас», - досадливо поморщилась Лидия, а вслух спокойно произнесла:
- Ландыши забыли.
После ухода девушки Лидия прошлась вокруг террасы, но змей больше не было видно. А вскоре Сергей позвал. Они собирались навестить помещицу Горчакову. Пожилая вдова через несколько дней давала первый званый ужин в этом сезоне, на её именины должна съехаться вся округа, вот они с Сергеем решили повидать её перед праздничным вечером.
Вскоре катили по пыльной дороге в соседнее поместье. А вокруг пестрели от цветов луга.
- Дорогая, после именин у Гончаковой я поеду на пару дней в город по делам. Вы не будете скучать?
- Буду, - улыбнулась Лидия.
Но причиной её улыбки было не только тёплое чувство к мужу.
После случая со змеёй Лидия долго сидела в своей комнате. Размышляла. А что, если она навестит того молодого доктора, который лечил её мать? Из поместья к нему можно добраться за пару часов. Нужно только дождаться удобного случая.
Вот он и подвернулся.
Лидия почувствовала облегчение. Неужели в скором времени можно будет хоть кому-то рассказать о своих бедах? Мужу нельзя, Сергей слишком сильно за неё переживает. А с доктором поговорить о болезни – это то, что нужно. Нужно только, чтобы о её поездке никто не узнал.
- Как вы думаете, не пригласить ли к нам Александру Ильиничну на несколько дней? Общение с подругой вас несомненно порадовало бы.
С подругой?
- Конечно, дорогой. Я напишу ей и пошлю с нарочным.
- Не стоит. Я лично передам письмо.
На именины Гончаковой Лидия выбрала ненавистное вишнёвое платье. Долго стояла перед зеркалом, смотрела на своё отражение и вспоминала, как несколько месяцев назад это платье выглядело зелёным.
Может, у неё что-то с глазами? Она слышала, что есть люди, которые не различают цвета. Красный и зелёный им видятся одинаковыми.
У неё, конечно, не такая проблема, но мало ли на свете болезней? Вот и её одолела какая-то необычная и малоизвестная.
На мгновение почувствовала облегчение. Может, так и есть? И зря она пугается своего будущего, своего сумасшедшего будущего. А без зрения… конечно, плохо, но…
Потом сообразила, что её видения никак не вписываются в болезни глаз. И снова привычная тяжесть легла на сердце. С этой тяжестью так и живёт. Спит, ест, улыбается, играет с дочерью, читает книги. Эта тяжесть никуда не уходит. Она тоже один из симптомов болезни души.
- Дорогая, вы готовы? - Сергей заглянул в дверь, увидел её в вишнёвом наряде, на секунду сам замер от неожиданности, потом подошёл ближе, взял ладонь Лидии, поцеловал. – Ты прекрасна… Впрочем, как и всегда.
Сергей редко переходит на «ты». Лишь в особые интимные моменты. И в такие минуты Лидия видела его неподдельное чувство. Она не разобралась в нём, но от взгляда мужа её колени всегда чуть подгибались. И в эти мгновения она понимала, что, если бы не болезнь, они могли быть счастливы.
На именины к Гончаковой съехались помещики со всей округи. Год не собирались в таком составе, как тут пропустить возможность полюбопытствовать чужими изменениями, продемонстрировать свои?
Многие, конечно, и в городе поддерживали связь, но далеко не все на зиму уезжали из деревни.
Экипажами была забита вся подъездная дорога, слуги не успевали их отгонять.
- Кажется, госпожа Гончакова решила нас изрядно поразить. Я слышала, вечером будет фейерверк.
- Не удивлён. Она умеет приятно впечатлять, - Сергей чуть сжал ладонь жены. – Ну а теперь приготовьтесь увидеть старых знакомых.
В деревне помещики не строго соблюдали этикет, некоторые из них о нём имели самые поверхностные представления, поэтому встречи знакомых были наполнены естественной живостью.
Лидия почувствовала, как приятны лица, как, приветствуя её, многие неподдельно радуются, и радовалась сама.
Хозяйка встречала гостей на террасе, крепко целовала в обе щеки и скоро направляла дальше, чтобы без помех встретить новых гостей.
Внутри парадная зала полыхала множеством свечей, хотя на улице ещё не потемнело. Но богатая вдова не экономила на мелочах.
Лидия оглянулась по сторонам.
Небольшой крепостной оркестр в слабоосвещённом углу наигрывал что-то бодрящее, девушки в светлых платьях, словно нежные бабочки, о чём-то оживлённо щебетали около фортепиано.
Лидия с трудом узнала некоторых из них. Это же ведь те самые, что в прошлом году выглядели угловатыми недорослями, теперь – невесты.
Невольно задержала взгляд на смеющейся красавице. Неужели это Машенька Ревановская? Только что из пансиона. Восхитительно хороша.
Лидия слегка улыбнулась. Вот также и Танюша повзрослеет, не успеешь оглянуться.
Лидия увидела среди девушек Екатерину Нуварицкую. Надо будет позже подойти поздороваться, а пока повернула к замужним дамам. Взглянула на мужа.
- Веселись, дорогая, - Сергей поцеловал руку, пошёл к мужчинам.
Катя заметила Лихачевского. Вот это сюрприз. Когда это он приехал? И почему не нанёс визит? А тот молодой человек и есть скандально известный Валенский? Весьма смазливый. Неудивительно, что молоденькие дурочки теряют голову.
Но неожиданный приезд Лихачевского вызвал некоторое смущение.
В последнее время она много времени проводила с Александром, кажется, их отношения движутся в нужном направлении, а барон своей необузданностью может спутать все её планы. Или ещё хуже, поставить в неловкое положение.
И Катя сделала вид, что не заметила Лихачевского.
Однако она не увидела и Александра. Задерживается? Или вовсе не приедет? Кажется, он что-то говорил о срочной поездке…
Катя растерялась. А между тем музыка заиграла вальс.
Девушка подняла головку. Уже закружились первые пары. К Машеньке Ревановской направились сразу два кавалера – какой конфуз.
А она?
Катя покраснела. Она, кажется, осталась неприглашённой.
- Лидия, дорогая, как я рада, что вы приехали.
Ганджинская налетела с объятиями.
- О, я рада вас видеть в добром здравии, - бормотала Лидия, пытаясь понять, что здесь делает княгиня. Кажется, её поместье в других краях.
- Дорогая, прекрасно выглядите. Всё такая же стройная, любо-дорого посмотреть.
Сама Ганджинская немилосердно располнела, и с едва уловимой завистью пробежала глазами по фигуре Лидии.
- Я всегда удивлялась вашему тонкому вкусу. Кажется простое платье, а сколько в нём прелести.
- Ну что вы…
- Хотя то зелёное, в котором вы были на балу, если не ошибаюсь, у князей Ануфремовых, всё же вам больше к лицу.
- Чч..то?
- Дорогая, что с вами? Вам дурно? Здесь столько народу…
- Нет… Мне хорошо… Я просто не расслышала…
- То зелёное платье, с таким же пышным рукавом, с такой же вышивкой… Я считаю, что оно вам больше идёт. Хотя это тоже по-своему мило.
Ошеломлённая Лидия смотрела в заплывшие жирком глазки княгини. Мгновенное желание расспросить обо всём – о каждой мелочи зелёного платья, о каждой складке, о том, что зелёный цвет был действительно зелёным, а не каким-нибудь иным, она с огромным трудом подавила. Не стоит… Не стоит давать повод для сплетен…
Лидия повернула голову в сторону мужчин. У дальней стены они сидели за карточными столиками. Сергей Дмитриевич мельком глянул на неё. Улыбнулся. Снова повернулся к своим картам.
Почему она раньше не замечала? Почему?
Какая неприятная у него улыбка…
- Вы всё же решили на лето перебраться в наши края?
- Да… Приехал на несколько дней, но, похоже, задержусь…
Катя бросила быстрый взгляд на Лихачевского, ожидая уверения, что задержаться его заставила именно она, но он равнодушно смотрел мимо.
Вальс продолжался, но девушке танец всё меньше и меньше доставлял удовольствия. Постепенно её сердце переполнилось гнетущей тоской. Она ещё не определила её причины и пока не желала сдаваться.
- Что же господин Валенский не танцует?
- Наверное, не хочет вносить переполох в местное общество.
На секунду Катя узнала своего язвительного приятеля. Она чуть усмехнулась, готовая продолжить тему, но Лихачевским не заметил усмешки.
«О чём он думает? Это же неприлично танцевать так рассеяно. Он просто невежа!» - Катя готова была в ярости наступить ему на ногу, чтобы привлечь к себе внимание.
А потом поняла.
Она утратила над ним свою власть. Она ему стала неинтересна. Этот танец – обычный знак вежливости.
Все сегодняшние надежды и страхи оказались пусты.
Она надеялась на продолжение отношений с Александром – Александра нет. Она боялась, что Лихачевский своим сумасбродством поставит её в неловкое положение. А где сумасброд? Перед ней скучный незаинтересованный собеседник.
Танец закончился. Барон отвёл её на место, поклонился и ушёл.
А она осталась… Подняла голову. Пусть никто не догадается, как муторно у неё на душе.
Украдкой стала следить за Лихачевским, пытаясь найти ответы хоть на какие-то свои недоумения.
Вот он пригласил на танец Машеньку Ревановскую. Та улыбалась и даже смеялась на какие-то замечания партнёра. Милая, нежная, невинная.
Вот и получила ответ.
Просто, когда она разглядывала себя в зеркале, рядом не было молодых, цветущих, только вступающих в юность, вот поэтому она и не увидела начинающегося увядания. Не с кем и не с чем было сравнить. А теперь ей невольно продемонстрировали.
И пока перед её носом кружились в танце более удачливые девушки, Катя без остановки твердила себе: «Надо что-то сделать… Надо придумать… Надо сообразить… Срочно… Иначе будет поздно… Так можно остаться старой девой!»
Последняя мысль жалила, словно полоумная оса.
Но если бы Екатерина чуть пристальней вгляделась в своего бывшего приятеля, ей бы, возможно, стало чуть легче. Потому что и с юной красавицей он был так же задумчив и невнимателен. А то, что Машенька без конца улыбалась и временами смеялась, так это потому, что с тех пор, когда она окончательно шагнула за порог пансиона, жизнь ей дарила сплошные радости – как тут печалиться?
А Лихачевский ей показался милым, спокойным и немного романтичным молодым человеком. Зря она его побаивалась. Иногда люди напрасно говорят злые вещи.
Дырявая глазам не поверила, когда увидела своих знакомцев. Ходят, рты раззявив, по торговым рядам, высматривают что-то. Правда, их компания обросла новыми членами, по крайней мере, белобрысую девку она раньше не видела. А вот красивую признала сразу – та самая, которую на дорогах кутали, как лахудру. Но Дырявая – не дура, тогда ещё поняла, что скрывается за лохмотьями.
Когда увидела Митьку, руки так и зачесались оторвать ему ухи. И она уже раскрыла рот, чтобы сказать знакомцам, что она про них думает, заодно и девку свою забрать.
Она Маруську купила? Рубль за неё отдала? Так что будьте миленькими, верните, пока глаззя не выцарапала. Или Маруську верните, или деньги. Три рубля.
Да её до сих пор трясёт, когда вспоминает, как перед полицейскими чинами её выставили дурой. Правда, полицейских тоже. Но то их дело. А Дырявая так просто обиду не стерпит.
И она уже набрала полную грудь воздуха – приготовилась. Знала по прошлым баталиям, что пригодится, а потом резко выдохнула, спряталась за угол ближайшей лавки.
Тпру-у, сказала себе… А ведь можно сделать кое-что получше. Не так уж ей и нужна Маруська. Этих малявок беспризорных – пруд пруди, а вот такая красота, как ихняя девка, Ольгой, кажется, кличут, на каждом шагу не валяется. Такую красоту по свету ежели искать – не сразу найдёшь. И знает она одно место, где она могла бы крепко пригодиться. Заодно и Дырявой копеечка в награду перепала бы. Бандерша хоть и хитрая лиса, но за хороший товар и поблагодарить может. А то, что Ольга дурочка, так там чем дурее, тем лучше.
А эти следующий раз будут знать, как Дырявую обижать. Долг, как говорится, платежом красен. Вот и пришла пора должок-то вернуть.
И Дырявая украдкой двинулась следом за знакомцами.
Постепенно вчерашние страхи рассеялись. Да нормально, кажется. Народу вокруг, конечно, полно, и народ разный. Много и своих, деревенских, которые также, как и они, озираются по сторонам, прижимают крепко к груди узелки с приобретённым или пока нерастраченным богатством. Много и горожан. Они посмелее, заворачивают в лавки уверенно, громко переговариваются со знакомыми. Встречаются и подозрительные личности. Вот их-то старались заблаговременно рассмотреть в толпе, чтобы держаться подальше. Опасались за золотую десятку.
Перед дальней дорогой Ксеня напугала бабку. Сказала ночью чётко и ясно: «Оглянулись, а золотого цветочка нет…».
Оказалось, напугала не только бабку. Утром Митька подошёл к Нюре. Посмотрел по сторонам – девок нет, сказал тихо:
- Слыхала?
- Что? – вздрогнула бабка. У той слова Ксени не выходили из головы. А Митька про что?
Оказалось, про то же.
Склонили задумчивые головы друг к другу.
- Как же нам его не потерять? – думали про червонец.
Наконец завязали монету крепко-накрепко в узелок, а тот узелок примотали тряпками к Нюриной руке, сверху верёвками напутляли. Теперь, если и украдут, то только с бабкой. На худой конец, с бабкиной рукой.
Маруся как увидела, испугалась.
- Ба, ты руку сломала?
- Да не, цела рука. Это я так… Порезалась чуток…
- Ничего себе чуток!
Девкам про свои страхи решили не говорить, нечего ещё и их тревожить. Пошли.
За день почти сорок вёрст одолели. Переночевали в стожке, а утром нашли базар.
- Не-е, не мой город, - разочаровалась Маруся, оглядываясь по сторонам. – У нас торговые ряды другие.
Постепенно и догадка пришла.
Не хочет терять место. Вероятно сообразила, что её могут уволить. И хотя Лидия о своём желании никому ещё не говорила, та, возможно, почувствовала свою вину. И предположила следствие. А может, Сергей Дмитриевич выказал своё недовольство. Вот теперь и пытается вернуть былое расположение.
Лидии стало неприятно. Если бы дело не касалось дочери, она бы подумала. Но в этом вопросе она не имела право рисковать. С девочкой должна быть нравственно устойчивая женщина. Дочка и так косвенно пострадала от болезней родственников.
Но Лидия постарается что-нибудь придумать. Всё-таки, мадмуазель добрая девушка и заслуживает второй шанс. Каждый может ошибаться.
Внезапно шорох в корзине привлёк внимание. Лидия с недоумением взглянула на ландыши. Они шевелятся?
Из корзины показалась змеиная головка.
Что помогло Лидии сохранить хоть немного самообладания и не завизжать на весь сад? А всего лишь резко вздохнуть, вздрогнуть и замереть. Догадка. Мгновенная мысленная вспышка – началось. Это снова ей видится.
Но так чётко! Серая, почти милая головка с глазками-бусинками. Чёрный узор.
Змея быстро выбрала направление и, выскользнув из корзины, скрылась с глаз за перилами террасы.
Лидия быстро взглянула на мадмуазель. Была та испугана. Лидия даже засомневалась, а точно ли причиной её бледности было возможное увольнение? Уж не видела ли и она змею?
Но… глупость, конечно. Вряд ли молоденькая девушка выдержала бы такое соседство. Да и поместить аспида вместе с ландышами в корзину – это из области невероятного.
- Мне кажется, Татьяна должна вот-вот проснуться, - Лидия снова повернулась к собеседнице.
- Да-да, - гувернантка вскочила и почти побежала по дорожке.
- Мадмуазель Эмили!
Девушка оглянулась, глаза её были круглыми от ужаса.
«Да не уволю я тебя прямо сейчас», - досадливо поморщилась Лидия, а вслух спокойно произнесла:
- Ландыши забыли.
После ухода девушки Лидия прошлась вокруг террасы, но змей больше не было видно. А вскоре Сергей позвал. Они собирались навестить помещицу Горчакову. Пожилая вдова через несколько дней давала первый званый ужин в этом сезоне, на её именины должна съехаться вся округа, вот они с Сергеем решили повидать её перед праздничным вечером.
Вскоре катили по пыльной дороге в соседнее поместье. А вокруг пестрели от цветов луга.
- Дорогая, после именин у Гончаковой я поеду на пару дней в город по делам. Вы не будете скучать?
- Буду, - улыбнулась Лидия.
Но причиной её улыбки было не только тёплое чувство к мужу.
После случая со змеёй Лидия долго сидела в своей комнате. Размышляла. А что, если она навестит того молодого доктора, который лечил её мать? Из поместья к нему можно добраться за пару часов. Нужно только дождаться удобного случая.
Вот он и подвернулся.
Лидия почувствовала облегчение. Неужели в скором времени можно будет хоть кому-то рассказать о своих бедах? Мужу нельзя, Сергей слишком сильно за неё переживает. А с доктором поговорить о болезни – это то, что нужно. Нужно только, чтобы о её поездке никто не узнал.
- Как вы думаете, не пригласить ли к нам Александру Ильиничну на несколько дней? Общение с подругой вас несомненно порадовало бы.
С подругой?
- Конечно, дорогой. Я напишу ей и пошлю с нарочным.
- Не стоит. Я лично передам письмо.
Глава 49
На именины Гончаковой Лидия выбрала ненавистное вишнёвое платье. Долго стояла перед зеркалом, смотрела на своё отражение и вспоминала, как несколько месяцев назад это платье выглядело зелёным.
Может, у неё что-то с глазами? Она слышала, что есть люди, которые не различают цвета. Красный и зелёный им видятся одинаковыми.
У неё, конечно, не такая проблема, но мало ли на свете болезней? Вот и её одолела какая-то необычная и малоизвестная.
На мгновение почувствовала облегчение. Может, так и есть? И зря она пугается своего будущего, своего сумасшедшего будущего. А без зрения… конечно, плохо, но…
Потом сообразила, что её видения никак не вписываются в болезни глаз. И снова привычная тяжесть легла на сердце. С этой тяжестью так и живёт. Спит, ест, улыбается, играет с дочерью, читает книги. Эта тяжесть никуда не уходит. Она тоже один из симптомов болезни души.
- Дорогая, вы готовы? - Сергей заглянул в дверь, увидел её в вишнёвом наряде, на секунду сам замер от неожиданности, потом подошёл ближе, взял ладонь Лидии, поцеловал. – Ты прекрасна… Впрочем, как и всегда.
Сергей редко переходит на «ты». Лишь в особые интимные моменты. И в такие минуты Лидия видела его неподдельное чувство. Она не разобралась в нём, но от взгляда мужа её колени всегда чуть подгибались. И в эти мгновения она понимала, что, если бы не болезнь, они могли быть счастливы.
На именины к Гончаковой съехались помещики со всей округи. Год не собирались в таком составе, как тут пропустить возможность полюбопытствовать чужими изменениями, продемонстрировать свои?
Многие, конечно, и в городе поддерживали связь, но далеко не все на зиму уезжали из деревни.
Экипажами была забита вся подъездная дорога, слуги не успевали их отгонять.
- Кажется, госпожа Гончакова решила нас изрядно поразить. Я слышала, вечером будет фейерверк.
- Не удивлён. Она умеет приятно впечатлять, - Сергей чуть сжал ладонь жены. – Ну а теперь приготовьтесь увидеть старых знакомых.
В деревне помещики не строго соблюдали этикет, некоторые из них о нём имели самые поверхностные представления, поэтому встречи знакомых были наполнены естественной живостью.
Лидия почувствовала, как приятны лица, как, приветствуя её, многие неподдельно радуются, и радовалась сама.
Хозяйка встречала гостей на террасе, крепко целовала в обе щеки и скоро направляла дальше, чтобы без помех встретить новых гостей.
Внутри парадная зала полыхала множеством свечей, хотя на улице ещё не потемнело. Но богатая вдова не экономила на мелочах.
Лидия оглянулась по сторонам.
Небольшой крепостной оркестр в слабоосвещённом углу наигрывал что-то бодрящее, девушки в светлых платьях, словно нежные бабочки, о чём-то оживлённо щебетали около фортепиано.
Лидия с трудом узнала некоторых из них. Это же ведь те самые, что в прошлом году выглядели угловатыми недорослями, теперь – невесты.
Невольно задержала взгляд на смеющейся красавице. Неужели это Машенька Ревановская? Только что из пансиона. Восхитительно хороша.
Лидия слегка улыбнулась. Вот также и Танюша повзрослеет, не успеешь оглянуться.
Лидия увидела среди девушек Екатерину Нуварицкую. Надо будет позже подойти поздороваться, а пока повернула к замужним дамам. Взглянула на мужа.
- Веселись, дорогая, - Сергей поцеловал руку, пошёл к мужчинам.
Катя заметила Лихачевского. Вот это сюрприз. Когда это он приехал? И почему не нанёс визит? А тот молодой человек и есть скандально известный Валенский? Весьма смазливый. Неудивительно, что молоденькие дурочки теряют голову.
Но неожиданный приезд Лихачевского вызвал некоторое смущение.
В последнее время она много времени проводила с Александром, кажется, их отношения движутся в нужном направлении, а барон своей необузданностью может спутать все её планы. Или ещё хуже, поставить в неловкое положение.
И Катя сделала вид, что не заметила Лихачевского.
Однако она не увидела и Александра. Задерживается? Или вовсе не приедет? Кажется, он что-то говорил о срочной поездке…
Катя растерялась. А между тем музыка заиграла вальс.
Девушка подняла головку. Уже закружились первые пары. К Машеньке Ревановской направились сразу два кавалера – какой конфуз.
А она?
Катя покраснела. Она, кажется, осталась неприглашённой.
- Лидия, дорогая, как я рада, что вы приехали.
Ганджинская налетела с объятиями.
- О, я рада вас видеть в добром здравии, - бормотала Лидия, пытаясь понять, что здесь делает княгиня. Кажется, её поместье в других краях.
- Дорогая, прекрасно выглядите. Всё такая же стройная, любо-дорого посмотреть.
Сама Ганджинская немилосердно располнела, и с едва уловимой завистью пробежала глазами по фигуре Лидии.
- Я всегда удивлялась вашему тонкому вкусу. Кажется простое платье, а сколько в нём прелести.
- Ну что вы…
- Хотя то зелёное, в котором вы были на балу, если не ошибаюсь, у князей Ануфремовых, всё же вам больше к лицу.
- Чч..то?
- Дорогая, что с вами? Вам дурно? Здесь столько народу…
- Нет… Мне хорошо… Я просто не расслышала…
- То зелёное платье, с таким же пышным рукавом, с такой же вышивкой… Я считаю, что оно вам больше идёт. Хотя это тоже по-своему мило.
Ошеломлённая Лидия смотрела в заплывшие жирком глазки княгини. Мгновенное желание расспросить обо всём – о каждой мелочи зелёного платья, о каждой складке, о том, что зелёный цвет был действительно зелёным, а не каким-нибудь иным, она с огромным трудом подавила. Не стоит… Не стоит давать повод для сплетен…
Лидия повернула голову в сторону мужчин. У дальней стены они сидели за карточными столиками. Сергей Дмитриевич мельком глянул на неё. Улыбнулся. Снова повернулся к своим картам.
Почему она раньше не замечала? Почему?
Какая неприятная у него улыбка…
Глава 50
- Вы всё же решили на лето перебраться в наши края?
- Да… Приехал на несколько дней, но, похоже, задержусь…
Катя бросила быстрый взгляд на Лихачевского, ожидая уверения, что задержаться его заставила именно она, но он равнодушно смотрел мимо.
Вальс продолжался, но девушке танец всё меньше и меньше доставлял удовольствия. Постепенно её сердце переполнилось гнетущей тоской. Она ещё не определила её причины и пока не желала сдаваться.
- Что же господин Валенский не танцует?
- Наверное, не хочет вносить переполох в местное общество.
На секунду Катя узнала своего язвительного приятеля. Она чуть усмехнулась, готовая продолжить тему, но Лихачевским не заметил усмешки.
«О чём он думает? Это же неприлично танцевать так рассеяно. Он просто невежа!» - Катя готова была в ярости наступить ему на ногу, чтобы привлечь к себе внимание.
А потом поняла.
Она утратила над ним свою власть. Она ему стала неинтересна. Этот танец – обычный знак вежливости.
Все сегодняшние надежды и страхи оказались пусты.
Она надеялась на продолжение отношений с Александром – Александра нет. Она боялась, что Лихачевский своим сумасбродством поставит её в неловкое положение. А где сумасброд? Перед ней скучный незаинтересованный собеседник.
Танец закончился. Барон отвёл её на место, поклонился и ушёл.
А она осталась… Подняла голову. Пусть никто не догадается, как муторно у неё на душе.
Украдкой стала следить за Лихачевским, пытаясь найти ответы хоть на какие-то свои недоумения.
Вот он пригласил на танец Машеньку Ревановскую. Та улыбалась и даже смеялась на какие-то замечания партнёра. Милая, нежная, невинная.
Вот и получила ответ.
Просто, когда она разглядывала себя в зеркале, рядом не было молодых, цветущих, только вступающих в юность, вот поэтому она и не увидела начинающегося увядания. Не с кем и не с чем было сравнить. А теперь ей невольно продемонстрировали.
И пока перед её носом кружились в танце более удачливые девушки, Катя без остановки твердила себе: «Надо что-то сделать… Надо придумать… Надо сообразить… Срочно… Иначе будет поздно… Так можно остаться старой девой!»
Последняя мысль жалила, словно полоумная оса.
Но если бы Екатерина чуть пристальней вгляделась в своего бывшего приятеля, ей бы, возможно, стало чуть легче. Потому что и с юной красавицей он был так же задумчив и невнимателен. А то, что Машенька без конца улыбалась и временами смеялась, так это потому, что с тех пор, когда она окончательно шагнула за порог пансиона, жизнь ей дарила сплошные радости – как тут печалиться?
А Лихачевский ей показался милым, спокойным и немного романтичным молодым человеком. Зря она его побаивалась. Иногда люди напрасно говорят злые вещи.
Глава 51
Дырявая глазам не поверила, когда увидела своих знакомцев. Ходят, рты раззявив, по торговым рядам, высматривают что-то. Правда, их компания обросла новыми членами, по крайней мере, белобрысую девку она раньше не видела. А вот красивую признала сразу – та самая, которую на дорогах кутали, как лахудру. Но Дырявая – не дура, тогда ещё поняла, что скрывается за лохмотьями.
Когда увидела Митьку, руки так и зачесались оторвать ему ухи. И она уже раскрыла рот, чтобы сказать знакомцам, что она про них думает, заодно и девку свою забрать.
Она Маруську купила? Рубль за неё отдала? Так что будьте миленькими, верните, пока глаззя не выцарапала. Или Маруську верните, или деньги. Три рубля.
Да её до сих пор трясёт, когда вспоминает, как перед полицейскими чинами её выставили дурой. Правда, полицейских тоже. Но то их дело. А Дырявая так просто обиду не стерпит.
И она уже набрала полную грудь воздуха – приготовилась. Знала по прошлым баталиям, что пригодится, а потом резко выдохнула, спряталась за угол ближайшей лавки.
Тпру-у, сказала себе… А ведь можно сделать кое-что получше. Не так уж ей и нужна Маруська. Этих малявок беспризорных – пруд пруди, а вот такая красота, как ихняя девка, Ольгой, кажется, кличут, на каждом шагу не валяется. Такую красоту по свету ежели искать – не сразу найдёшь. И знает она одно место, где она могла бы крепко пригодиться. Заодно и Дырявой копеечка в награду перепала бы. Бандерша хоть и хитрая лиса, но за хороший товар и поблагодарить может. А то, что Ольга дурочка, так там чем дурее, тем лучше.
А эти следующий раз будут знать, как Дырявую обижать. Долг, как говорится, платежом красен. Вот и пришла пора должок-то вернуть.
И Дырявая украдкой двинулась следом за знакомцами.
Постепенно вчерашние страхи рассеялись. Да нормально, кажется. Народу вокруг, конечно, полно, и народ разный. Много и своих, деревенских, которые также, как и они, озираются по сторонам, прижимают крепко к груди узелки с приобретённым или пока нерастраченным богатством. Много и горожан. Они посмелее, заворачивают в лавки уверенно, громко переговариваются со знакомыми. Встречаются и подозрительные личности. Вот их-то старались заблаговременно рассмотреть в толпе, чтобы держаться подальше. Опасались за золотую десятку.
Перед дальней дорогой Ксеня напугала бабку. Сказала ночью чётко и ясно: «Оглянулись, а золотого цветочка нет…».
Оказалось, напугала не только бабку. Утром Митька подошёл к Нюре. Посмотрел по сторонам – девок нет, сказал тихо:
- Слыхала?
- Что? – вздрогнула бабка. У той слова Ксени не выходили из головы. А Митька про что?
Оказалось, про то же.
Склонили задумчивые головы друг к другу.
- Как же нам его не потерять? – думали про червонец.
Наконец завязали монету крепко-накрепко в узелок, а тот узелок примотали тряпками к Нюриной руке, сверху верёвками напутляли. Теперь, если и украдут, то только с бабкой. На худой конец, с бабкиной рукой.
Маруся как увидела, испугалась.
- Ба, ты руку сломала?
- Да не, цела рука. Это я так… Порезалась чуток…
- Ничего себе чуток!
Девкам про свои страхи решили не говорить, нечего ещё и их тревожить. Пошли.
За день почти сорок вёрст одолели. Переночевали в стожке, а утром нашли базар.
- Не-е, не мой город, - разочаровалась Маруся, оглядываясь по сторонам. – У нас торговые ряды другие.
