У них ведь не было возможности выслеживать Лигу, оставалось полагаться на слепую удачу. Но та, похоже, любила глупцов, потому что в первом доме им повезло.
Да, удача была нелепой, но была! Хозяин дома мирно спал, не подозревая о том, что его ждёт. Летарду помнилось, что он не был пьяницей и не был даже груб, и не очень-то жаловал трактиры, и всегда старался поддерживать новичков… что же изменилось? Он стал мятежником. Да, именно мятежником, потому что превратил Лигу прежнюю в Лигу алчную.
Может быть этот человек сам забыл о своей мягкости? Он не был убийцей, во всяком случае, Летард не знал об этом, и не был вором, не подделывал чеки и бумаги. Он помогал провозить товары и знал безопасные дороги. Но теперь он был врагом Летарда.
– Я сам. Если кто появится, дай знак, – сказал Летард чужим голосом и Симон не стал спорить.
В дверь Летард проскользнул легко и незаметно. Когда-то и у него была похожая дверь и он прекрасно знал как работает замок и как можно самому легко её открыть безо всякого ключа. Убивать этого человека было почему-то неприятно. Нет, неприятно всегда, но здесь было как-то особенно печально.
Но Летард сделал это. Быстро перерезал горло, чтобы он не захлёбывался кровью и навалился всем телом, сминая мучительную агонию…
Когда всё было кончено, Летард осенил тело крестным знаменем. Он не знал насколько имеет право это делать, но поступил так, вспомнив краем сознания, что ему рассказывали богословы – они говорили, что иногда душой завладевают демоны, которые и творят руками человека гнусности. Как знать, может быть, перед ним и была такая жертва демонических сил?
Симон видел в мутное окно что сделал Летард, но когда Летард появился, чуть прихрамывая, но мужественно не сбавляя шага, ничего ему не сказал. А что говорить? Для ехидства не время и не место. Да и не повод, откровенно говоря!
Итак, было тринадцать врагов. Минус Онвер, минус тот, кого они не знали… оставалось одиннадцать. За ночь убитых четверо – оставалось семь. И если повезет ещё раз, последний раз за это утро, останется шесть!
Не повезло. В последней точке сегодняшнего забега хозяин был на месте, вот только вся беда была в том, что он был не один. Убивать свидетеля в планы Летарда и Симона не входило, и они уже спрятались в кустарнике под окнами жалкой лачуги, ожидая, когда гость уйдёт, когда за гулко бьющимся сердцем услышали голоса. Сначала неразборчиво, какое-то возмущение, а потом громыхнул знакомый голос:
– Да что ты мне свои расписки-то подсовываешь? Крохобор!
Летард и Симон переглянулись. Они оба узнали этот голос. Герцог Болмон был посетителем жалкой лачужки одного из тех, с кем так отчаянно не желал иметь дела…
То, что Господь снова стал милостив, Онвер понял сразу. Не знал он ещё как именно распорядиться своим этим открытием, но понял – это его шанс, причём настолько роковой, что тут или он получит всё, или всё потеряет и в лучшем случае его просто убьют. То, что Селеста глупа, он понял сразу – его опытный глаз видел глупость за три шага. То, что она боится, вообще было ясно за полкомнаты, её так и трясло, при этом она ещё пыталась сохранить надменный вид!
Беспощадно-смешная глупость! И страх, её разбавляющий.
Первым делом он убедил её, конечно, что самый ближайший друг Симона. Да какой там друг, он ему как брат и жизнь отдаст за него, и душу продаст и вообще, всё, что будет только угодно.
Онвер призвал на помощь всё своё красноречие и Селеста растаяла, однако, доверилась не сразу и не полностью. Она сказала, что пришла от друга Симона. Онвер, разумеется, проглотил так и напрашивающийся вопрос – откуда у оборванца Симона такие друзья, платья которых стоят как весь трактир Лиги? Он был умнее и сделал вид, что в принципе ему известно и о таких друзьях Симона.
Он прикинул про себя и решил, что если девушка сказала, что пришла «от друга», да ещё она так молода и глупа, вероятно, она послана женщиной. Женщиной, очень далёкой от реального мира и не очень разбирающейся в новостях, да ещё и не знающей толком куда она отправляет молодую девушку. Ни один здравомыслящий мужчина, по мнению Онвера, не отправил бы столь молодую красавицу в такое опасное место! Вариантов кто же реальный друг незваной гостьи было не так много и Онвер, подавив в себе желание спросить, откуда, чёрт возьми, этот Симон знает кого-то из знатных дам королевства, продолжил благожелательно улыбаться и делать вид, что в общем-то осведомлён обо всех его знакомых.
Рискнув, спросил даже:
– Как… скажите, как она себя чувствует?
Чем удивил Селесту, подкупил её окончательно и убедился в своей правоте.
– Она… ей тяжело, и она очень переживает. Ей нужна помощь! – Селеста же рассудила, что если этот Онвер знает и Симона, и называется его другом, то ему можно поверить хоть немного. Когда же Онвер спросил «про неё», Селеста решила, что Онвер осведомлён полностью!
Она была глупее, чем думала о себе и не могла даже себе представить, как тяжело ей придётся расплатиться уже очень скоро за свою глупость.
Дальше пошло легче. Селеста не назвала имени, но Онвер вопросами, в которых проявлялась вся искусность его и ловкость, понял сам. Дальше стало совсем легко. Обладая знанием о «друге» Симона, можно было подкрепить свои позиции перед Селестой и выудить у неё всю недостающую информацию.
– Ей может помочь только Симон, – возражала Селеста, но возражала уже слабо. Она помнила приказ Мадлен, помнила свой ужас, но если этот человек уже всё знал и был другом Симона, может быть ему-то можно и довериться? Само долгое нахождение тут небезопасно! Небезопасно и место, и Селеста мечтала скорее убраться отсюда. А этот человек был доброжелателен и убедителен, к тому же он и правда много знал!
Бедняга и не подозревала, что он не сколько знал, сколько говорил общими фразами о целителях и женщинах «её положения», но Селеста верила. Для веры нужно было так мало! Она очень хотела быть спасённой кем-то и это спасение приходило в лице Онвера, которого само провидение послало ей на пути.
– Симон… – Онвер лихорадочно соображал, – у него сейчас некоторые дела. Он не может появляться здесь, понимаете, у него есть враги. Его дружба с той, кого вы представляете… ох, если это им станет известно!
Онвер решил не юлить и выдать полуправду-полубред. Главное, задать канву, остальное доплетёт сама Селеста.
– Что же делать? – натурально растерялась и испугалась она.
– Откройтесь мне, – предложил Онвер, – я тоже рискую, конечно, не скрою, но на меня подумают меньше.
Он похлопал по своей изуродованной ноге.
– Я слаб. Потому-то может быть и в большей безопасности. К тому же, Онвер уже доверил мне тайну, зная, что надёжнее человека нет.
На какое-то мгновение Онвер даже решил, что может быть Симон-проходимец и есть отец ещё нерождённого ребёнка принцессы? Это объяснило бы приход девицы и дружбу! Но нет, не сходилось – Симон появился не так давно, хотя, кто ж его знает где он шлялся до этого?
Онвера даже дрожью ледяной пробрало от такой страшной мысли. Ну уж не может быть! Это слишком! Даже для него, видавшего очень многое на своём неспокойном веку, это слишком!
– Это касается их прошлого плана, – сдалась Селеста. Аргументы Онвера показались ей железными.
Онверу совсем поплохело. Был ещё какой-то там прошлый план?! Господи, пощади!
– Ей угрожает опасность, – продолжила Селеста, – если он ещё помнит их дружбу, пусть он…
Она запнулась, пытаясь подобрать слова. Онвер, немного пришедший в себя от её растерянности, подсказал:
– Спасёт её?
Это было слишком широким понятием. Какое спасение он может дать? Убить? Жениться? Да нет же, бред! Бред!
Но щенок освободил Летарда… спрашивается, зачем? Не было меж ними дружбы, а тут он взял и освободил. Разве так поступают? Едва ли. Значит ли это, что как раз освобождение могло быть связано с Мадлен и его неизвестным прошлым планом?
Да кто ж его разберёт-то сейчас!
– Не её… не только её, – напомнила Селеста.
Онвер же продолжал лихорадочно соображать. Летард связан с этим делом или нет? Понадобился он Симону или было что-то ещё, чего Онвер может не знать? Учитывая положение этого дня, может быть вообще всё, что только задумается в самом дурном сне! Так что же? А если Летард? Зачем он нужен?
Что вообще хорошо умеет делать Летард? Убивать. Но таких навыков много у кого, тут необязательно выбирать именно Летарда! Нет, что-то другое. Лгать? Подделывать документы? Это никогда не было специализацией Летарда, даже Альбин отзывался о нём ка ко хорошем и преданном, но далеко не самом блестящем в плане ума человеке.
Почему же именно Летард? Симон мог выбрать другого. Наплести ему что угодно или запугать, или убедить, или подкупить…
Нет, если допустить то, что Симону нужен был Летард для каких-то дел с принцессой Мадлен, а не для чего-то иного, то выходило очень странно. Вытаскивать обречённого, самому попадать в опалу? Для чего?
Онвер и раньше задавался этим вопросом и не видел ответа, оттого и не был до конца уверен в том, что это именно Симон поспособствовал освобождению Летарда. Знал, что это было так, нашлись доброжелатели, которые, ещё не знавшие о том, что творится в Лиге, их видели, но всё равно не верил, было же глупо!
Теперь было странно. Онвер странности не любил. Так что же такого знал или умел Летард, что делало его освобождение – вещь весьма рискованную – такой необходимостью?
Ну убивал он, был предан Альбину, мог рассказать о том, что случилось, вёл дела с сынком герцога Болмона… это уже ценнее. Обычный наёмник без амбиций, положивший всю жизнь на Лигу и столицу, и знавший каждый её уголок, но в целом – какая в нём ценность?
Стоп. Летард знал город. если Симон прибыл не так давно, он ещё плохо мог ориентироваться в путанице улиц, да и было такое – Симон спрашивал у Онвера дорогу к церкви. Так что же? Разгадка?
– Разумеется, не только её, – спохватился Онвер, – дитя не виновато.
– Она опасается беды.
Дальше было уже рискованно, слишком рискованно, но Онвер всегда знал, когда рискнуть стоит, может быть потому Господь и дал ему второй шанс:
– Вы отправитесь с нею?
Она могла заявить об ошибке. Она могла сказать, что вообще-то никто никуда не отправляется – откуда взялась столь дикая мысль? Куда принцесса денется из своего-то замка и двух братьев, один из которых, на минуту, нуждается в уходе и внимании самых близких людей?
Она могла разрушить все его планы и надежды. Онвер и сам не знал насколько попал в точку, но Селеста кивнула:
– Да, иначе мне не жить.
Итак, принцесса, дитя и эта девица планировали бежать. Ну или не бежать, а отступать из столицы, где над ними простиралась власть принца Энрике, который сейчас принял на себя бремя власти на время болезни брата-короля. Что ж, это сложилось. У Мадлен и правда были причины опасаться брата – это Онвер понимал.
Во-первых, король, да будут дни его долги, сам заявлял, что сделает её ребёнка, пусть и незаконного, наследником короны. Онвер никак к этому заявлению не относился, принцессу не осуждал, но понимал – кое-кому это не понравится. Во-вторых, Энрике едва терпел Рудольфа, наверное из-за того только, что их всё же связывало кровное родство, а тут такой риск потерять корону! И это тогда, когда Рудольф и королева остались без прямого наследника-то? Нет, Мадлен было чего опасаться и любой человек с улицы подтвердил бы это!
Онвер и сам слышал грубоватые смешки-частушки на площади:
– «Пропала, благочестивая!
Попала в страшный плен,
Орёт неудержимо,
В замке брат Мадлен.
Кричит, что та блудлива,
Винит, что ведьмой стала,
Что корону не носила,
А ныне возжелала…»
Всем-то рот не заткнёшь! Даже стража, распихивающая певцов по углам и для порядка отвешивая подзатыльники за такие слова, не усердствовала. Слишком уж комично выходило – благочестивая принцесса, посвятившая себя строгости и кресту, не носившая даже роскоши на своих плечах, и тут…
Как по Онверу, так проще было бы всё либо укрыть, либо сказать, что понесла Мадлен от святого духа. В первом случае не было б проблем вовсе, во втором – поверили бы, ведь в это верилось проще, чем в то, что Мадлен оказалась обычной бабой.
Ещё и имя отца было скрыто! Бушевала толпа, называя всех подряд, даже обоих её братьев, а всё же правды не было.
– Симон вам поможет, – мягко сказал Онвер, прикидывая, как ему распорядиться полученной информацией. – Вернее, мы вам поможем. Положитесь на нас, обе положитесь и успокойте… её.
Селеста выдохнула с огромным облегчением. Она была так счастлива, что нашёлся друг, что появился тот, кто спасёт её, что даст возможность скрыться от столицы, жить… непонятно ещё как именно, но всё-таки жить, и снова она сможет попытать счастья, ведь красота и хитрость по-прежнему с ней. Слава Господу милосердному, что в этот недобрый час он отправил к ней настоящего друга. И как удачно случилось! Он сам сократил её путь неизвестных и наверняка опасных поисков, сам всё знал, и самое главное – знал, что именно ждёт Мадлен от своего спасителя. Как обрадуется принцесса!
– Положитесь на меня, – уговаривал Онвер, улыбаясь лучезарно и мягко, – положитесь, дорогая, и молитесь с нею. Самое главное, чтобы наши с вами враги не проведали нашего плана. Нам с Симоном требуется кое-что подготовить, а дальше мы свяжемся… как бы нам с вами связаться?
Онвер ещё толком не знал на кой ему связываться с Селестой, но решил, что так будет выглядеть естественнее его беспокойство, да и если Селеста что-то заподозрит, она укроется в размышлениях о способах связи и станет глуха и слепа к диалогу и собственным подозрениям.
– Я знаю! – просияла Селеста. – У нас есть вход… там кухонька, и через неё по средам и пятницам завозят свежую зелень из деревни. Возница – верный друг. Передайте ему то, что нужно, и он найдёт способ связаться со мной.
Про возницу Селеста вспомнила случайно. Вообще-то он был не её верным другом, а другом принцессы Мадлен и передавал ей записки с просьбами о молитвах от жителей той самой деревни. Селеста решила, что Мадлен уговорит возницу зелени прихватить, если что, и иное послание.
– Прекрасный способ! – одобрил Онвер, хотя способ не казался ему прекрасным, но он и спрашивал для того, чтобы она заняла свои мысли и не пыталась искать несостыковки, так что ладно. – Мы всё подготовим и передадим через него. Ваш друг – наш друг, ступайте с миром, дорогая!
Успокоенная и счастливая Селеста ушла. Онвер только покачал головой, глядя ей в след. Будь он таким же счастливо-наивным в её годы, не дожил бы до своих лет!
Но да ладно – пока его собственное время уходило. Ему нужно было скрыться, пока он не найдёт способ для того, чтобы снова вернуться к жизни. Господь послал Селесту вовремя, и очень к месту.
– Спасибо, Господи! – прошептал Онвер и вернулся к размышлениям о том, куда продать такую информацию?
Конечно, можно было бы попробовать поступить честно и откровенно помочь Мадлен. Он тоже знал город и вытащить сестру короля в теории бы мог, но зачем? Во-первых, за нею явно будет погоня и её надо будет скрыть. Во-вторых, что делать с беременной женщиной? Ей нужен целитель под рукой и повитуха, и это осложняет дело. Ну и, в-третьих, самое главное, а что она заплатит? Нет, наверное, у неё будут с собой ценности и какие-то надежды, но их будет мало.
Да, удача была нелепой, но была! Хозяин дома мирно спал, не подозревая о том, что его ждёт. Летарду помнилось, что он не был пьяницей и не был даже груб, и не очень-то жаловал трактиры, и всегда старался поддерживать новичков… что же изменилось? Он стал мятежником. Да, именно мятежником, потому что превратил Лигу прежнюю в Лигу алчную.
Может быть этот человек сам забыл о своей мягкости? Он не был убийцей, во всяком случае, Летард не знал об этом, и не был вором, не подделывал чеки и бумаги. Он помогал провозить товары и знал безопасные дороги. Но теперь он был врагом Летарда.
– Я сам. Если кто появится, дай знак, – сказал Летард чужим голосом и Симон не стал спорить.
В дверь Летард проскользнул легко и незаметно. Когда-то и у него была похожая дверь и он прекрасно знал как работает замок и как можно самому легко её открыть безо всякого ключа. Убивать этого человека было почему-то неприятно. Нет, неприятно всегда, но здесь было как-то особенно печально.
Но Летард сделал это. Быстро перерезал горло, чтобы он не захлёбывался кровью и навалился всем телом, сминая мучительную агонию…
Когда всё было кончено, Летард осенил тело крестным знаменем. Он не знал насколько имеет право это делать, но поступил так, вспомнив краем сознания, что ему рассказывали богословы – они говорили, что иногда душой завладевают демоны, которые и творят руками человека гнусности. Как знать, может быть, перед ним и была такая жертва демонических сил?
Симон видел в мутное окно что сделал Летард, но когда Летард появился, чуть прихрамывая, но мужественно не сбавляя шага, ничего ему не сказал. А что говорить? Для ехидства не время и не место. Да и не повод, откровенно говоря!
Итак, было тринадцать врагов. Минус Онвер, минус тот, кого они не знали… оставалось одиннадцать. За ночь убитых четверо – оставалось семь. И если повезет ещё раз, последний раз за это утро, останется шесть!
Не повезло. В последней точке сегодняшнего забега хозяин был на месте, вот только вся беда была в том, что он был не один. Убивать свидетеля в планы Летарда и Симона не входило, и они уже спрятались в кустарнике под окнами жалкой лачуги, ожидая, когда гость уйдёт, когда за гулко бьющимся сердцем услышали голоса. Сначала неразборчиво, какое-то возмущение, а потом громыхнул знакомый голос:
– Да что ты мне свои расписки-то подсовываешь? Крохобор!
Летард и Симон переглянулись. Они оба узнали этот голос. Герцог Болмон был посетителем жалкой лачужки одного из тех, с кем так отчаянно не желал иметь дела…
Глава 12 (25) Разные глупости
То, что Господь снова стал милостив, Онвер понял сразу. Не знал он ещё как именно распорядиться своим этим открытием, но понял – это его шанс, причём настолько роковой, что тут или он получит всё, или всё потеряет и в лучшем случае его просто убьют. То, что Селеста глупа, он понял сразу – его опытный глаз видел глупость за три шага. То, что она боится, вообще было ясно за полкомнаты, её так и трясло, при этом она ещё пыталась сохранить надменный вид!
Беспощадно-смешная глупость! И страх, её разбавляющий.
Первым делом он убедил её, конечно, что самый ближайший друг Симона. Да какой там друг, он ему как брат и жизнь отдаст за него, и душу продаст и вообще, всё, что будет только угодно.
Онвер призвал на помощь всё своё красноречие и Селеста растаяла, однако, доверилась не сразу и не полностью. Она сказала, что пришла от друга Симона. Онвер, разумеется, проглотил так и напрашивающийся вопрос – откуда у оборванца Симона такие друзья, платья которых стоят как весь трактир Лиги? Он был умнее и сделал вид, что в принципе ему известно и о таких друзьях Симона.
Он прикинул про себя и решил, что если девушка сказала, что пришла «от друга», да ещё она так молода и глупа, вероятно, она послана женщиной. Женщиной, очень далёкой от реального мира и не очень разбирающейся в новостях, да ещё и не знающей толком куда она отправляет молодую девушку. Ни один здравомыслящий мужчина, по мнению Онвера, не отправил бы столь молодую красавицу в такое опасное место! Вариантов кто же реальный друг незваной гостьи было не так много и Онвер, подавив в себе желание спросить, откуда, чёрт возьми, этот Симон знает кого-то из знатных дам королевства, продолжил благожелательно улыбаться и делать вид, что в общем-то осведомлён обо всех его знакомых.
Рискнув, спросил даже:
– Как… скажите, как она себя чувствует?
Чем удивил Селесту, подкупил её окончательно и убедился в своей правоте.
– Она… ей тяжело, и она очень переживает. Ей нужна помощь! – Селеста же рассудила, что если этот Онвер знает и Симона, и называется его другом, то ему можно поверить хоть немного. Когда же Онвер спросил «про неё», Селеста решила, что Онвер осведомлён полностью!
Она была глупее, чем думала о себе и не могла даже себе представить, как тяжело ей придётся расплатиться уже очень скоро за свою глупость.
Дальше пошло легче. Селеста не назвала имени, но Онвер вопросами, в которых проявлялась вся искусность его и ловкость, понял сам. Дальше стало совсем легко. Обладая знанием о «друге» Симона, можно было подкрепить свои позиции перед Селестой и выудить у неё всю недостающую информацию.
– Ей может помочь только Симон, – возражала Селеста, но возражала уже слабо. Она помнила приказ Мадлен, помнила свой ужас, но если этот человек уже всё знал и был другом Симона, может быть ему-то можно и довериться? Само долгое нахождение тут небезопасно! Небезопасно и место, и Селеста мечтала скорее убраться отсюда. А этот человек был доброжелателен и убедителен, к тому же он и правда много знал!
Бедняга и не подозревала, что он не сколько знал, сколько говорил общими фразами о целителях и женщинах «её положения», но Селеста верила. Для веры нужно было так мало! Она очень хотела быть спасённой кем-то и это спасение приходило в лице Онвера, которого само провидение послало ей на пути.
– Симон… – Онвер лихорадочно соображал, – у него сейчас некоторые дела. Он не может появляться здесь, понимаете, у него есть враги. Его дружба с той, кого вы представляете… ох, если это им станет известно!
Онвер решил не юлить и выдать полуправду-полубред. Главное, задать канву, остальное доплетёт сама Селеста.
– Что же делать? – натурально растерялась и испугалась она.
– Откройтесь мне, – предложил Онвер, – я тоже рискую, конечно, не скрою, но на меня подумают меньше.
Он похлопал по своей изуродованной ноге.
– Я слаб. Потому-то может быть и в большей безопасности. К тому же, Онвер уже доверил мне тайну, зная, что надёжнее человека нет.
На какое-то мгновение Онвер даже решил, что может быть Симон-проходимец и есть отец ещё нерождённого ребёнка принцессы? Это объяснило бы приход девицы и дружбу! Но нет, не сходилось – Симон появился не так давно, хотя, кто ж его знает где он шлялся до этого?
Онвера даже дрожью ледяной пробрало от такой страшной мысли. Ну уж не может быть! Это слишком! Даже для него, видавшего очень многое на своём неспокойном веку, это слишком!
– Это касается их прошлого плана, – сдалась Селеста. Аргументы Онвера показались ей железными.
Онверу совсем поплохело. Был ещё какой-то там прошлый план?! Господи, пощади!
– Ей угрожает опасность, – продолжила Селеста, – если он ещё помнит их дружбу, пусть он…
Она запнулась, пытаясь подобрать слова. Онвер, немного пришедший в себя от её растерянности, подсказал:
– Спасёт её?
Это было слишком широким понятием. Какое спасение он может дать? Убить? Жениться? Да нет же, бред! Бред!
Но щенок освободил Летарда… спрашивается, зачем? Не было меж ними дружбы, а тут он взял и освободил. Разве так поступают? Едва ли. Значит ли это, что как раз освобождение могло быть связано с Мадлен и его неизвестным прошлым планом?
Да кто ж его разберёт-то сейчас!
– Не её… не только её, – напомнила Селеста.
Онвер же продолжал лихорадочно соображать. Летард связан с этим делом или нет? Понадобился он Симону или было что-то ещё, чего Онвер может не знать? Учитывая положение этого дня, может быть вообще всё, что только задумается в самом дурном сне! Так что же? А если Летард? Зачем он нужен?
Что вообще хорошо умеет делать Летард? Убивать. Но таких навыков много у кого, тут необязательно выбирать именно Летарда! Нет, что-то другое. Лгать? Подделывать документы? Это никогда не было специализацией Летарда, даже Альбин отзывался о нём ка ко хорошем и преданном, но далеко не самом блестящем в плане ума человеке.
Почему же именно Летард? Симон мог выбрать другого. Наплести ему что угодно или запугать, или убедить, или подкупить…
Нет, если допустить то, что Симону нужен был Летард для каких-то дел с принцессой Мадлен, а не для чего-то иного, то выходило очень странно. Вытаскивать обречённого, самому попадать в опалу? Для чего?
Онвер и раньше задавался этим вопросом и не видел ответа, оттого и не был до конца уверен в том, что это именно Симон поспособствовал освобождению Летарда. Знал, что это было так, нашлись доброжелатели, которые, ещё не знавшие о том, что творится в Лиге, их видели, но всё равно не верил, было же глупо!
Теперь было странно. Онвер странности не любил. Так что же такого знал или умел Летард, что делало его освобождение – вещь весьма рискованную – такой необходимостью?
Ну убивал он, был предан Альбину, мог рассказать о том, что случилось, вёл дела с сынком герцога Болмона… это уже ценнее. Обычный наёмник без амбиций, положивший всю жизнь на Лигу и столицу, и знавший каждый её уголок, но в целом – какая в нём ценность?
Стоп. Летард знал город. если Симон прибыл не так давно, он ещё плохо мог ориентироваться в путанице улиц, да и было такое – Симон спрашивал у Онвера дорогу к церкви. Так что же? Разгадка?
– Разумеется, не только её, – спохватился Онвер, – дитя не виновато.
– Она опасается беды.
Дальше было уже рискованно, слишком рискованно, но Онвер всегда знал, когда рискнуть стоит, может быть потому Господь и дал ему второй шанс:
– Вы отправитесь с нею?
Она могла заявить об ошибке. Она могла сказать, что вообще-то никто никуда не отправляется – откуда взялась столь дикая мысль? Куда принцесса денется из своего-то замка и двух братьев, один из которых, на минуту, нуждается в уходе и внимании самых близких людей?
Она могла разрушить все его планы и надежды. Онвер и сам не знал насколько попал в точку, но Селеста кивнула:
– Да, иначе мне не жить.
Итак, принцесса, дитя и эта девица планировали бежать. Ну или не бежать, а отступать из столицы, где над ними простиралась власть принца Энрике, который сейчас принял на себя бремя власти на время болезни брата-короля. Что ж, это сложилось. У Мадлен и правда были причины опасаться брата – это Онвер понимал.
Во-первых, король, да будут дни его долги, сам заявлял, что сделает её ребёнка, пусть и незаконного, наследником короны. Онвер никак к этому заявлению не относился, принцессу не осуждал, но понимал – кое-кому это не понравится. Во-вторых, Энрике едва терпел Рудольфа, наверное из-за того только, что их всё же связывало кровное родство, а тут такой риск потерять корону! И это тогда, когда Рудольф и королева остались без прямого наследника-то? Нет, Мадлен было чего опасаться и любой человек с улицы подтвердил бы это!
Онвер и сам слышал грубоватые смешки-частушки на площади:
– «Пропала, благочестивая!
Попала в страшный плен,
Орёт неудержимо,
В замке брат Мадлен.
Кричит, что та блудлива,
Винит, что ведьмой стала,
Что корону не носила,
А ныне возжелала…»
Всем-то рот не заткнёшь! Даже стража, распихивающая певцов по углам и для порядка отвешивая подзатыльники за такие слова, не усердствовала. Слишком уж комично выходило – благочестивая принцесса, посвятившая себя строгости и кресту, не носившая даже роскоши на своих плечах, и тут…
Как по Онверу, так проще было бы всё либо укрыть, либо сказать, что понесла Мадлен от святого духа. В первом случае не было б проблем вовсе, во втором – поверили бы, ведь в это верилось проще, чем в то, что Мадлен оказалась обычной бабой.
Ещё и имя отца было скрыто! Бушевала толпа, называя всех подряд, даже обоих её братьев, а всё же правды не было.
– Симон вам поможет, – мягко сказал Онвер, прикидывая, как ему распорядиться полученной информацией. – Вернее, мы вам поможем. Положитесь на нас, обе положитесь и успокойте… её.
Селеста выдохнула с огромным облегчением. Она была так счастлива, что нашёлся друг, что появился тот, кто спасёт её, что даст возможность скрыться от столицы, жить… непонятно ещё как именно, но всё-таки жить, и снова она сможет попытать счастья, ведь красота и хитрость по-прежнему с ней. Слава Господу милосердному, что в этот недобрый час он отправил к ней настоящего друга. И как удачно случилось! Он сам сократил её путь неизвестных и наверняка опасных поисков, сам всё знал, и самое главное – знал, что именно ждёт Мадлен от своего спасителя. Как обрадуется принцесса!
– Положитесь на меня, – уговаривал Онвер, улыбаясь лучезарно и мягко, – положитесь, дорогая, и молитесь с нею. Самое главное, чтобы наши с вами враги не проведали нашего плана. Нам с Симоном требуется кое-что подготовить, а дальше мы свяжемся… как бы нам с вами связаться?
Онвер ещё толком не знал на кой ему связываться с Селестой, но решил, что так будет выглядеть естественнее его беспокойство, да и если Селеста что-то заподозрит, она укроется в размышлениях о способах связи и станет глуха и слепа к диалогу и собственным подозрениям.
– Я знаю! – просияла Селеста. – У нас есть вход… там кухонька, и через неё по средам и пятницам завозят свежую зелень из деревни. Возница – верный друг. Передайте ему то, что нужно, и он найдёт способ связаться со мной.
Про возницу Селеста вспомнила случайно. Вообще-то он был не её верным другом, а другом принцессы Мадлен и передавал ей записки с просьбами о молитвах от жителей той самой деревни. Селеста решила, что Мадлен уговорит возницу зелени прихватить, если что, и иное послание.
– Прекрасный способ! – одобрил Онвер, хотя способ не казался ему прекрасным, но он и спрашивал для того, чтобы она заняла свои мысли и не пыталась искать несостыковки, так что ладно. – Мы всё подготовим и передадим через него. Ваш друг – наш друг, ступайте с миром, дорогая!
Успокоенная и счастливая Селеста ушла. Онвер только покачал головой, глядя ей в след. Будь он таким же счастливо-наивным в её годы, не дожил бы до своих лет!
Но да ладно – пока его собственное время уходило. Ему нужно было скрыться, пока он не найдёт способ для того, чтобы снова вернуться к жизни. Господь послал Селесту вовремя, и очень к месту.
– Спасибо, Господи! – прошептал Онвер и вернулся к размышлениям о том, куда продать такую информацию?
Конечно, можно было бы попробовать поступить честно и откровенно помочь Мадлен. Он тоже знал город и вытащить сестру короля в теории бы мог, но зачем? Во-первых, за нею явно будет погоня и её надо будет скрыть. Во-вторых, что делать с беременной женщиной? Ей нужен целитель под рукой и повитуха, и это осложняет дело. Ну и, в-третьих, самое главное, а что она заплатит? Нет, наверное, у неё будут с собой ценности и какие-то надежды, но их будет мало.
