У них ведь не было возможности выслеживать Лигу, оставалось полагаться на слепую удачу. Но та, похоже, любила глупцов, потому что в первом доме им повезло.
Да, удача была нелепой, но была! Хозяин дома мирно спал, не подозревая о том, что его ждёт. Летарду помнилось, что он не был пьяницей и не был даже груб, и не очень-то жаловал трактиры, и всегда старался поддерживать новичков… что же изменилось? Он стал мятежником. Да, именно мятежником, потому что превратил Лигу прежнюю в Лигу алчную.
Может быть этот человек сам забыл о своей мягкости? Он не был убийцей, во всяком случае, Летард не знал об этом, и не был вором, не подделывал чеки и бумаги. Он помогал провозить товары и знал безопасные дороги. Но теперь он был врагом Летарда.
– Я сам. Если кто появится, дай знак, – сказал Летард чужим голосом и Симон не стал спорить.
В дверь Летард проскользнул легко и незаметно. Когда-то и у него была похожая дверь и он прекрасно знал как работает замок и как можно самому легко её открыть безо всякого ключа. Убивать этого человека было почему-то неприятно. Нет, неприятно всегда, но здесь было как-то особенно печально.
Но Летард сделал это. Быстро перерезал горло, чтобы он не захлёбывался кровью и навалился всем телом, сминая мучительную агонию…
Когда всё было кончено, Летард осенил тело крестным знаменем. Он не знал насколько имеет право это делать, но поступил так, вспомнив краем сознания, что ему рассказывали богословы – они говорили, что иногда душой завладевают демоны, которые и творят руками человека гнусности. Как знать, может быть, перед ним и была такая жертва демонических сил?
Симон видел в мутное окно что сделал Летард, но когда Летард появился, чуть прихрамывая, но мужественно не сбавляя шага, ничего ему не сказал. А что говорить? Для ехидства не время и не место. Да и не повод, откровенно говоря!
Итак, было тринадцать врагов. Минус Онвер, минус тот, кого они не знали… оставалось одиннадцать. За ночь убитых четверо – оставалось семь. И если повезет ещё раз, последний раз за это утро, останется шесть!
Не повезло. В последней точке сегодняшнего забега хозяин был на месте, вот только вся беда была в том, что он был не один. Убивать свидетеля в планы Летарда и Симона не входило, и они уже спрятались в кустарнике под окнами жалкой лачуги, ожидая, когда гость уйдёт, когда за гулко бьющимся сердцем услышали голоса. Сначала неразборчиво, какое-то возмущение, а потом громыхнул знакомый голос:
– Да что ты мне свои расписки-то подсовываешь? Крохобор!
Летард и Симон переглянулись. Они оба узнали этот голос. Герцог Болмон был посетителем жалкой лачужки одного из тех, с кем так отчаянно не желал иметь дела…
Да, удача была нелепой, но была! Хозяин дома мирно спал, не подозревая о том, что его ждёт. Летарду помнилось, что он не был пьяницей и не был даже груб, и не очень-то жаловал трактиры, и всегда старался поддерживать новичков… что же изменилось? Он стал мятежником. Да, именно мятежником, потому что превратил Лигу прежнюю в Лигу алчную.
Может быть этот человек сам забыл о своей мягкости? Он не был убийцей, во всяком случае, Летард не знал об этом, и не был вором, не подделывал чеки и бумаги. Он помогал провозить товары и знал безопасные дороги. Но теперь он был врагом Летарда.
– Я сам. Если кто появится, дай знак, – сказал Летард чужим голосом и Симон не стал спорить.
В дверь Летард проскользнул легко и незаметно. Когда-то и у него была похожая дверь и он прекрасно знал как работает замок и как можно самому легко её открыть безо всякого ключа. Убивать этого человека было почему-то неприятно. Нет, неприятно всегда, но здесь было как-то особенно печально.
Но Летард сделал это. Быстро перерезал горло, чтобы он не захлёбывался кровью и навалился всем телом, сминая мучительную агонию…
Когда всё было кончено, Летард осенил тело крестным знаменем. Он не знал насколько имеет право это делать, но поступил так, вспомнив краем сознания, что ему рассказывали богословы – они говорили, что иногда душой завладевают демоны, которые и творят руками человека гнусности. Как знать, может быть, перед ним и была такая жертва демонических сил?
Симон видел в мутное окно что сделал Летард, но когда Летард появился, чуть прихрамывая, но мужественно не сбавляя шага, ничего ему не сказал. А что говорить? Для ехидства не время и не место. Да и не повод, откровенно говоря!
Итак, было тринадцать врагов. Минус Онвер, минус тот, кого они не знали… оставалось одиннадцать. За ночь убитых четверо – оставалось семь. И если повезет ещё раз, последний раз за это утро, останется шесть!
Не повезло. В последней точке сегодняшнего забега хозяин был на месте, вот только вся беда была в том, что он был не один. Убивать свидетеля в планы Летарда и Симона не входило, и они уже спрятались в кустарнике под окнами жалкой лачуги, ожидая, когда гость уйдёт, когда за гулко бьющимся сердцем услышали голоса. Сначала неразборчиво, какое-то возмущение, а потом громыхнул знакомый голос:
– Да что ты мне свои расписки-то подсовываешь? Крохобор!
Летард и Симон переглянулись. Они оба узнали этот голос. Герцог Болмон был посетителем жалкой лачужки одного из тех, с кем так отчаянно не желал иметь дела…
