– Именно, – одобрил Летард, – итак, пока наметим первичный план. Убиваем всех, Онвера на закуску. Обещаем ему сохранить жизнь и отпустить, если он расскажет Лиге как было на самом деле и снимет с нас вину.
– А потом? – спросил Симон. Сам Летард не хотел пока думать над тем, что интересовало Симона: – потом мы его и правда отпустим?
Летард помолчал. Вопрос был хороший. Отпускать такую дрянь – это знать, что где-то по земле ползает червь, который вывернется из любой лужи и из любой ямы. К тому же, ничто не мешало бы Онверу и где-нибудь из изгнания плести свои сети. Какие именно Летард не представлял, но если Онвер один раз уже практически взял на себя управление Лигой, то почему бы ему не попытаться выйти к чему-то большему или хотя бы равнозначному? И потом, следовало бы, по-хорошему, отомстить за Альбина! Ну и за себя, если уж пошла история мести.
Впрочем, если они дойдут до Онвера, это уже будет большой успех, а удачливы ли они?
– Я не знаю, – честно сказал Летард. – Я не хочу его отпускать, да и говорить об этом рано.
– Надо говорить, – с убеждением возразил Симон, – потому что позже будут разногласия. Могут быть.
– Да пока они возникнут нас могут самих покрошить!
– И всё же… – настаивал Симон. Он тоже понимал, что шансов у них не так и много, знал прекрасно, что действовать нужно только полагаясь на самих себя, свою реакцию и своё зрение. Их больше, они сильнее, и у Летарда с Симоном есть только одна надежда – их враги не ждут нападения!
Летард подумал и решил, что первичный план тоже надо бы довести до конца. Посовещавшись, снчала друзья пришли к выводу, что Онвера надо убить, обязательно убить, только надо показать лигианцам, что они его отпускают. Или позволить лигианцам самим замарать руки, мол, мы-то отпустили, но вот остальные… если же лигианцы будут поражены и не станут действовать сами, то Онверу дадут покинуть город, а на подступах к столице бывает всякое. Нужно просто быть наготове. Но маловероятно, что лигианцы отпустят того, кто убил Альбина и захватил власть.
– А как мы будем выглядеть, если отпустим его? – когда всё было уже решено, Симон вдруг задал вопрос.
Пришлось совещаться снова. Решили, что убьют его обязательно и Лиге покажут его тело, а уж как придёт нужный час, так и сориентируются по ходу действия.
– Не умеем мы планы придумывать, – признал Симон.
Летард промолчал. Он знал, что Симон прав. Нарушать слово, данное даже тому, кто лжив и преступен не очень-то и хорошо. Но и не убить нельзя – все должны видеть, что за преступления будет расплата. И потом, если каким-то чудом Симон и Летард перехватят главенство над Лигой, как они будут выглядеть в глазах лигианцев? Нет, Онвера надо убить и для этого стоит стать даже клятвопреступником, но нужно действовать хитро – нужно убедить Онвера, что они примут его изгнание как обмен на правду.
– Надеюсь, как лжецы мы получше, – пошутил Симон, но Летард даже не улыбнулся.
Оставалось придумать как и когда убить остальных мятежников. Их имена был им известны, многие были знакомы Симону уже давно – это были люди Альбина, решившие отколоться от прежнего мира и устоев. Из новичков было только двое – Альмо-лавочник, который не так давно ломился на их глазах к Регоне, рассчитывая найти там Мэри, но Регона оказалась ловчее и еще какой-то невысокий бледный юнец с прозрачными, как бы рыбьими глазами…
– Новичок, – признал Летард со смущением, – не знаю я…как его там?
Он вспомнил с какой-то горькой насмешкой над самим собой, что когда-то и на Симона смотрел как всего-то новичка, причём наглого, напористого и вызывающего острое желание придушить, а теперь что? Сидят рядом, планируют расправу над общими врагами! Странное дело, но Симон даже как поверить не мог в какой короткий срок произошла такая перемена.
– Тогда он вряд ли нам помешает, попадётся может, – неуверенно произнёс Симон.
Вот оно, опять! Может быть, а может и не быть. Как строить планы, когда все их планы продырявлены этими жалкими «может»? может получится, а может и нет. Может стоит убить Онвера, а может и нет. Может найдём, а может…
– Хотя бы знаем остальных! – ободрил не то себя, не то его Симон. – Итак, у нас тринадцать человек. Минус Онвер, минус новичок… одиннадцать человек. На двоих. Не так и плохо, а?
Летард уверенности Симона не разделял. Он знал, что одиннадцать человек на двоих – это довольно трудно, при условии того, что Симон не такой уж и наёмник как сам Летард. К тому же, надо провернуть всё быстро и не попасться самим, а это всё даёт весьма и весьма непростую задачу.
Решили идти на рассвете. Симон предлагал ночь, но Летард его быстро убедил, что ночь – это время лигианцев, это разгул и раздол. Тут будет слишком людно, слишком шумно – будут свидетели и будет толпа. А оно им нужно? А вот к рассвету всё будет стихать.
Симон не стал спорить. Летард был опытнее в подобном вопросе и на него можно было положиться. На рассвете так на рассвете.
Следующее решение его поразило.
– Делиться не будем, – продолжал Летард. – Мы не можем точно знать где и кто будет, вероятно, по трактирам, и девки выдадут сразу, но опасно. Кто-то может оказаться трезвым, а кто-то не один. Кто-то вообще может быть не в трактире, а дома, но начнём, конечно, с трактиров.
На взгляд Симона разделиться было бы логичнее. Так можно было управиться быстрее и попытаться поймать удачу.
– Ты не так хорошо знаешь город, – заметил Летард, – если за тобой будет погоня, ты не уйдёшь тайными тропами и проулками.
Попадаться Симону не хотелось, хотелось напротив – ещё пожить, и потом он с недовольством принял правоту Летарда.
– Мы идём наудачу, – объяснял Летард, – я не знаю как всё сложится. Когда я был наёмником, я всегда выслеживал жертву, долго выслеживал. Но сейчас мы не можем себе этого позволить. Шансов на удачу у нас мало…
Он взглянул на Симона, пытаясь понять, точно ли он понимает это. Но тот упрямо кивнул:
– Удача, говорят, любит дураков, а мы с тобой дураки и есть!
Летард ненавидел запах крови. За годы службы в Лиге, зачастую связанной с выполнением не самых благовидных поручений, казалось, он должен был привыкнуть к этому запаху и не реагировать, но всё-таки не смог.
А крови было много. Наверное, удача и правда любит дураков, потому что в первом же трактире, куда стукнул с чёрного входа Летард, вызывая к себе кого-нибудь, оказалось сразу же три мятежника.
Об этом рассказала молодая девица, которая хоть и покачивалась на ногах от выпитого, но говорила разумно и твёрдо. Это была одна из девиц Люси, ещё из её воспитания. Рассказывая о трёх уснувших пьяным сном лигианцах, девица между делом призналась, что раньше было лучше, и что Люси её в обиду не давала.
– А Рози бьёт если принесём мало денег, – всхлипнула девица. С вина её, похоже, тянуло на откровенность.
– Послушай, – вступил Симон, – как тебя?
– Анжелика.
– Анжелика, если выберемся из всего, что происходит, мы о вас позаботимся. Поставим кого-то, кто добрее, – Симон не мог видеть женских слёз, и Летард неодобрительно покосился на него. Дела уличных девок его никогда не касались, он знал, что Люси может и расправиться, и пожалеть, и повыть, если придёт охота, по-бабьи, со своими же работницами. Но это всё было далеко от него, он не интересовался этим миром, его порядком и уж тем более не беспокоился о комфорте работниц.
Ажелика, кажется, придерживалась примерно тех же убеждений, что и Летард, потому что перекривила рот и взглянула на Симона с таким искренним изумлением, что он даже устыдился. Был рассвет, нужно было идти на убийство ради восстановления порядка, а он утешал какую-то девку!
– Иди, спрячься, – стараясь быть суровым, сказал Симон, – и никому не говори, что мы здесь. Ты нас не видела.
Анжелика кивнула, боком протиснулась мимо, скользнула в кладовую…
– Какое тебе дело до неё? – время для внушений было не самое подходящее, но Летард не удержался. Они крались в комнаты, где всегда пахло дешёвым вином и потом, где они собирались найти трёх мятежников и перерезать им глотки, но Летард всё равно задал вопрос, хотя это и было весьма несвоевременно.
Симон смутился, но ответил твёрдо:
– Жаль её.
– Она своим телом торгует, такие долго не живут.
– Всё равно жаль. Девки и без того страдают, а тут ещё над ними если стоит какая-то дрянь…
Они затихли. По скрипучей лестнице спускался человек. Его походка была расшатанной, словно он и сам не отвечал за свои движения до конца, хмель, державший его, не выветрился.
– Это Редж! – Летард узнал его сразу. Когда-то он был рад тому, что Редж пригласил его за свой стол и налил куда более хорошего, чем было доступно Летарду, вина. Но когда это было? В каком мире? В мире, где Летард был глупцом.
Они успели нырнуть в полумрак. Благо, трактирные залы никогда не освещались достаточно хорошо, к рассвету тут и вовсе тушили все свечи, боясь пожаров.
Редж, отпив из попавшегося под руку кувшина, вдруг замер. Пьян он был или нет, но инстинкт у него всё ещё оставался и этот инстинкт, зовущий к жизни, напоминающий об опасности, вопил.
Редж потянулся к ножу, с которым не расставался никогда и хрипло спросил, не беспокоясь о том, разбудит он кого-то или нет:
– Кто здесь?
Молчание. Конечно, они и не собирались отзываться.
– Отвечай, – рыкнул Редж, нож он уже извлёк. Да, в хмельном состоянии любой боец, даже самый лучший, становится хуже, но всё же опасность сохранялась. И всё это прекрасно видел Симон. Его сердце билось страхом – неужели они не прибьют даже одного мерзавца?
И ещё больше ему было непонятно ледяное спокойствие Летарда, который продолжал тихо, но размеренно дышать рядом с ним.
Симон пихнул Летарда локтем, но Летард только поднял палец, молчи, мол…
– Выходи, не то убью! – предупредил Редж. Он уже обходил залу, небрежно распинывая попадавшиеся под ноги перевёрнутые скамьи и бутылки. Судя по всему, пирушка была знатная.
Симон уже ясно представил как Редж их сейчас обнаружит, как его раскрасневшееся лицо возникнет прямо перед ним, как мелькнёт острым блеском нож и всё закончится… так ясно он себе всё это представлял, что даже не сразу понял, что Редж вообще-то уже оседает на пол, держась за горло и бешено вращая глазами.
Он не мог кричать. Не мог позвать на помощь. Он мог только захлёбываться собственной кровью, бешено вращать глазами, пытаясь понять откуда же это и как получилось, и булькать горлом…
Летард выступил вперёд – спокойный, размеренный, равнодушный.
– Не шуми, – посоветовал он, – не поможет, а других разбудишь.
Редж, увидев его, узнав, простёр к нему руки, не то проклиная, не то умоляя, но Летард легко отбросил его слабые попытки на последнюю защиту, отшвырнув слабеющие руки-плети в стороны и выдернув нож. Да, теперь Симон увидел – в горле Реджа поблескивала сталь, Летард умудрился незаметно даже для Симона бросить нож так, чтобы убить Реджа. Какой уж там Редж! Между Симоном и Летардом было расстояние меньше ладони, но Симон не почувствовал со стороны Летарда никакого движения.
– Это… как это возможно? – Симон был в ужасе и восхищении. Никогда в жизни не видел он столь быстрого и точного полёта стали.
– Опыт, – усмехнулся Летард, обтирая нож плащом. – Пойдём дальше, здесь должно быть ещё двое.
Похвала, шок Симона был ему даже приятен. Нельзя, конечно, гордиться тем, что умеешь убивать так быстро и незаметно, но что же – больше Летарду нечем было гордиться, а ещё надо было спешить.
Прежде чем подняться наверх, Симон с Летрадом, взяв мертвого уже Реджа за руки и ноги перетащили тело подальше, к скамьям, чтобы тот, кто будет проходить мимо, не увидел раньше времени труп и решил, что тот просто пьян. А что до крови…в полумраке можно было сначала решить, что это вино. Если, конечно, не знать запах крови.
Они не успели добраться до всех. Одиннадцать человек на двоих – это слишком много при условии ограниченного времени и отсутствия представления о том, где могут быть остальные. С двумя в этом трактире расправились проще – один и вовсе не проснулся и не дёрнулся, а девка, вовремя сообразив, юркнула прочь с тюфяка, рассудив, что нечего ей вмешиваться.
– Только не кричи, – шепнул ей Симон, которому было жаль и её испуга. Летард уже ничего не сказал, обтирая дважды окровавленный нож, он решил промолчать – в конце концов, у каждого человека свои слабости, этот вот считает своим долгом утешать тех, кого утешать самому Летарду даже в голову бы не пришло.
Третьего прикончил сам Симон. Просто пришло время. Летард был рядом, готовый прийти на помощь, но этого не пришлось делать – Симон справился, только очень сильно побледнел, когда сталь вошла с глухим и противным бульканьем аккурат в горло жертве. Тот был один, и это было лучше, но он был человеком… а ещё оказалось, что просто так горло не пробить, нужно усилие.
– Идём в окно, – Летард уже был у окна, он прекрасно понимал, что если труп Реджа ещё не обнаружили, то обнаружат вот-вот и не стоит ввязываться в разборку, где они окажутся в меньшинстве. Даже пьяные люди, хмельные от сна и вина – это всё ещё сила, к тому же, если принадлежит лигианцам. Да и две девки были свидетелями их присутствия. Станут ли они молчать? Летард сомневался в этом. Уходить надо было через окно и немедленно.
Но тут удача им немного изменила. Во-первых, сам Летард, вылезший первым, неудачно приземлился на ногу и подвернул её. Охнув от неожиданной боли, он совладал с собой и преодолевая боль, попрыгал в сторону ускользающего полумрака. Жизнь брала своё, утро отбирало своё и это было уже нехорошо, тем самым неприятным «во-вторых». Они провозились куда больше, чем планировал Летард. Отчасти это было из-за Симона, прыгнувшего рядом, но отчасти была вина и Летарда, который осторожничал и выжидал.
– Больно? – спросил Симон, заметивший искажённое лицо друга.
– Ничего, пройдёт, – отмахнулся Летард. – Бывало и хуже.
Симон с недоверием улыбнулся.
– Бывало, – подтвердил Летард, – но у нас всего трое. Ты убил в первый раз?
– Так? В первый. Это не то же, что убить из самозащиты и в бою, – признал Симон.
– Это было необходимо, они охотятся на нас, –напомнил Летард.
– Я тебе не святоша, которого надо убеждать каждый раз, я знаю кто я и что делаю! – возмутился Симон. – Куда дальше? Или до завтра?
Летард немного подумал. Пока обнаружат Реджа, пока поднимется переполох, пока доложат в Лигу, пока Лига начнёт разворачиваться… нет, нельзя терять время. Если Лига узнает, что убит не только Редж, но и ещё двое – они поймут, что охота ведётся именно за мятежниками, а это будет осложнением. Так пока можно будет спихнуть на пьяную драку или что-то такое, пока не найдут ещё двоих! Нет, нельзя тратить время.
– Тут рядом живут ещё двое, если нам повезёт, мы можем застать их врасплох, – решил Летард.
– А как же твоя нога? – спросил Симон.
– Справлюсь.
Симон не стал спорить, кивнул, на споры и правда не было времени, закипала жизнь, торговки спешили на рынок, распахивались окна лавок, мели улицы, и в этой обстановке один за другим просыпались люди.
Что мешало проснуться лигианцам?
Летард, откровенно говоря, не очень-то рассчитывал на успех. Он не был уверен, что два его знакомых лигианца, примкнувшие к мятежникам, будут дома в такой час.
– А потом? – спросил Симон. Сам Летард не хотел пока думать над тем, что интересовало Симона: – потом мы его и правда отпустим?
Летард помолчал. Вопрос был хороший. Отпускать такую дрянь – это знать, что где-то по земле ползает червь, который вывернется из любой лужи и из любой ямы. К тому же, ничто не мешало бы Онверу и где-нибудь из изгнания плести свои сети. Какие именно Летард не представлял, но если Онвер один раз уже практически взял на себя управление Лигой, то почему бы ему не попытаться выйти к чему-то большему или хотя бы равнозначному? И потом, следовало бы, по-хорошему, отомстить за Альбина! Ну и за себя, если уж пошла история мести.
Впрочем, если они дойдут до Онвера, это уже будет большой успех, а удачливы ли они?
– Я не знаю, – честно сказал Летард. – Я не хочу его отпускать, да и говорить об этом рано.
– Надо говорить, – с убеждением возразил Симон, – потому что позже будут разногласия. Могут быть.
– Да пока они возникнут нас могут самих покрошить!
– И всё же… – настаивал Симон. Он тоже понимал, что шансов у них не так и много, знал прекрасно, что действовать нужно только полагаясь на самих себя, свою реакцию и своё зрение. Их больше, они сильнее, и у Летарда с Симоном есть только одна надежда – их враги не ждут нападения!
Летард подумал и решил, что первичный план тоже надо бы довести до конца. Посовещавшись, снчала друзья пришли к выводу, что Онвера надо убить, обязательно убить, только надо показать лигианцам, что они его отпускают. Или позволить лигианцам самим замарать руки, мол, мы-то отпустили, но вот остальные… если же лигианцы будут поражены и не станут действовать сами, то Онверу дадут покинуть город, а на подступах к столице бывает всякое. Нужно просто быть наготове. Но маловероятно, что лигианцы отпустят того, кто убил Альбина и захватил власть.
– А как мы будем выглядеть, если отпустим его? – когда всё было уже решено, Симон вдруг задал вопрос.
Пришлось совещаться снова. Решили, что убьют его обязательно и Лиге покажут его тело, а уж как придёт нужный час, так и сориентируются по ходу действия.
– Не умеем мы планы придумывать, – признал Симон.
Летард промолчал. Он знал, что Симон прав. Нарушать слово, данное даже тому, кто лжив и преступен не очень-то и хорошо. Но и не убить нельзя – все должны видеть, что за преступления будет расплата. И потом, если каким-то чудом Симон и Летард перехватят главенство над Лигой, как они будут выглядеть в глазах лигианцев? Нет, Онвера надо убить и для этого стоит стать даже клятвопреступником, но нужно действовать хитро – нужно убедить Онвера, что они примут его изгнание как обмен на правду.
– Надеюсь, как лжецы мы получше, – пошутил Симон, но Летард даже не улыбнулся.
Оставалось придумать как и когда убить остальных мятежников. Их имена был им известны, многие были знакомы Симону уже давно – это были люди Альбина, решившие отколоться от прежнего мира и устоев. Из новичков было только двое – Альмо-лавочник, который не так давно ломился на их глазах к Регоне, рассчитывая найти там Мэри, но Регона оказалась ловчее и еще какой-то невысокий бледный юнец с прозрачными, как бы рыбьими глазами…
– Новичок, – признал Летард со смущением, – не знаю я…как его там?
Он вспомнил с какой-то горькой насмешкой над самим собой, что когда-то и на Симона смотрел как всего-то новичка, причём наглого, напористого и вызывающего острое желание придушить, а теперь что? Сидят рядом, планируют расправу над общими врагами! Странное дело, но Симон даже как поверить не мог в какой короткий срок произошла такая перемена.
– Тогда он вряд ли нам помешает, попадётся может, – неуверенно произнёс Симон.
Вот оно, опять! Может быть, а может и не быть. Как строить планы, когда все их планы продырявлены этими жалкими «может»? может получится, а может и нет. Может стоит убить Онвера, а может и нет. Может найдём, а может…
– Хотя бы знаем остальных! – ободрил не то себя, не то его Симон. – Итак, у нас тринадцать человек. Минус Онвер, минус новичок… одиннадцать человек. На двоих. Не так и плохо, а?
Летард уверенности Симона не разделял. Он знал, что одиннадцать человек на двоих – это довольно трудно, при условии того, что Симон не такой уж и наёмник как сам Летард. К тому же, надо провернуть всё быстро и не попасться самим, а это всё даёт весьма и весьма непростую задачу.
Решили идти на рассвете. Симон предлагал ночь, но Летард его быстро убедил, что ночь – это время лигианцев, это разгул и раздол. Тут будет слишком людно, слишком шумно – будут свидетели и будет толпа. А оно им нужно? А вот к рассвету всё будет стихать.
Симон не стал спорить. Летард был опытнее в подобном вопросе и на него можно было положиться. На рассвете так на рассвете.
Следующее решение его поразило.
– Делиться не будем, – продолжал Летард. – Мы не можем точно знать где и кто будет, вероятно, по трактирам, и девки выдадут сразу, но опасно. Кто-то может оказаться трезвым, а кто-то не один. Кто-то вообще может быть не в трактире, а дома, но начнём, конечно, с трактиров.
На взгляд Симона разделиться было бы логичнее. Так можно было управиться быстрее и попытаться поймать удачу.
– Ты не так хорошо знаешь город, – заметил Летард, – если за тобой будет погоня, ты не уйдёшь тайными тропами и проулками.
Попадаться Симону не хотелось, хотелось напротив – ещё пожить, и потом он с недовольством принял правоту Летарда.
– Мы идём наудачу, – объяснял Летард, – я не знаю как всё сложится. Когда я был наёмником, я всегда выслеживал жертву, долго выслеживал. Но сейчас мы не можем себе этого позволить. Шансов на удачу у нас мало…
Он взглянул на Симона, пытаясь понять, точно ли он понимает это. Но тот упрямо кивнул:
– Удача, говорят, любит дураков, а мы с тобой дураки и есть!
***
Летард ненавидел запах крови. За годы службы в Лиге, зачастую связанной с выполнением не самых благовидных поручений, казалось, он должен был привыкнуть к этому запаху и не реагировать, но всё-таки не смог.
А крови было много. Наверное, удача и правда любит дураков, потому что в первом же трактире, куда стукнул с чёрного входа Летард, вызывая к себе кого-нибудь, оказалось сразу же три мятежника.
Об этом рассказала молодая девица, которая хоть и покачивалась на ногах от выпитого, но говорила разумно и твёрдо. Это была одна из девиц Люси, ещё из её воспитания. Рассказывая о трёх уснувших пьяным сном лигианцах, девица между делом призналась, что раньше было лучше, и что Люси её в обиду не давала.
– А Рози бьёт если принесём мало денег, – всхлипнула девица. С вина её, похоже, тянуло на откровенность.
– Послушай, – вступил Симон, – как тебя?
– Анжелика.
– Анжелика, если выберемся из всего, что происходит, мы о вас позаботимся. Поставим кого-то, кто добрее, – Симон не мог видеть женских слёз, и Летард неодобрительно покосился на него. Дела уличных девок его никогда не касались, он знал, что Люси может и расправиться, и пожалеть, и повыть, если придёт охота, по-бабьи, со своими же работницами. Но это всё было далеко от него, он не интересовался этим миром, его порядком и уж тем более не беспокоился о комфорте работниц.
Ажелика, кажется, придерживалась примерно тех же убеждений, что и Летард, потому что перекривила рот и взглянула на Симона с таким искренним изумлением, что он даже устыдился. Был рассвет, нужно было идти на убийство ради восстановления порядка, а он утешал какую-то девку!
– Иди, спрячься, – стараясь быть суровым, сказал Симон, – и никому не говори, что мы здесь. Ты нас не видела.
Анжелика кивнула, боком протиснулась мимо, скользнула в кладовую…
– Какое тебе дело до неё? – время для внушений было не самое подходящее, но Летард не удержался. Они крались в комнаты, где всегда пахло дешёвым вином и потом, где они собирались найти трёх мятежников и перерезать им глотки, но Летард всё равно задал вопрос, хотя это и было весьма несвоевременно.
Симон смутился, но ответил твёрдо:
– Жаль её.
– Она своим телом торгует, такие долго не живут.
– Всё равно жаль. Девки и без того страдают, а тут ещё над ними если стоит какая-то дрянь…
Они затихли. По скрипучей лестнице спускался человек. Его походка была расшатанной, словно он и сам не отвечал за свои движения до конца, хмель, державший его, не выветрился.
– Это Редж! – Летард узнал его сразу. Когда-то он был рад тому, что Редж пригласил его за свой стол и налил куда более хорошего, чем было доступно Летарду, вина. Но когда это было? В каком мире? В мире, где Летард был глупцом.
Они успели нырнуть в полумрак. Благо, трактирные залы никогда не освещались достаточно хорошо, к рассвету тут и вовсе тушили все свечи, боясь пожаров.
Редж, отпив из попавшегося под руку кувшина, вдруг замер. Пьян он был или нет, но инстинкт у него всё ещё оставался и этот инстинкт, зовущий к жизни, напоминающий об опасности, вопил.
Редж потянулся к ножу, с которым не расставался никогда и хрипло спросил, не беспокоясь о том, разбудит он кого-то или нет:
– Кто здесь?
Молчание. Конечно, они и не собирались отзываться.
– Отвечай, – рыкнул Редж, нож он уже извлёк. Да, в хмельном состоянии любой боец, даже самый лучший, становится хуже, но всё же опасность сохранялась. И всё это прекрасно видел Симон. Его сердце билось страхом – неужели они не прибьют даже одного мерзавца?
И ещё больше ему было непонятно ледяное спокойствие Летарда, который продолжал тихо, но размеренно дышать рядом с ним.
Симон пихнул Летарда локтем, но Летард только поднял палец, молчи, мол…
– Выходи, не то убью! – предупредил Редж. Он уже обходил залу, небрежно распинывая попадавшиеся под ноги перевёрнутые скамьи и бутылки. Судя по всему, пирушка была знатная.
Симон уже ясно представил как Редж их сейчас обнаружит, как его раскрасневшееся лицо возникнет прямо перед ним, как мелькнёт острым блеском нож и всё закончится… так ясно он себе всё это представлял, что даже не сразу понял, что Редж вообще-то уже оседает на пол, держась за горло и бешено вращая глазами.
Он не мог кричать. Не мог позвать на помощь. Он мог только захлёбываться собственной кровью, бешено вращать глазами, пытаясь понять откуда же это и как получилось, и булькать горлом…
Летард выступил вперёд – спокойный, размеренный, равнодушный.
– Не шуми, – посоветовал он, – не поможет, а других разбудишь.
Редж, увидев его, узнав, простёр к нему руки, не то проклиная, не то умоляя, но Летард легко отбросил его слабые попытки на последнюю защиту, отшвырнув слабеющие руки-плети в стороны и выдернув нож. Да, теперь Симон увидел – в горле Реджа поблескивала сталь, Летард умудрился незаметно даже для Симона бросить нож так, чтобы убить Реджа. Какой уж там Редж! Между Симоном и Летардом было расстояние меньше ладони, но Симон не почувствовал со стороны Летарда никакого движения.
– Это… как это возможно? – Симон был в ужасе и восхищении. Никогда в жизни не видел он столь быстрого и точного полёта стали.
– Опыт, – усмехнулся Летард, обтирая нож плащом. – Пойдём дальше, здесь должно быть ещё двое.
Похвала, шок Симона был ему даже приятен. Нельзя, конечно, гордиться тем, что умеешь убивать так быстро и незаметно, но что же – больше Летарду нечем было гордиться, а ещё надо было спешить.
Прежде чем подняться наверх, Симон с Летрадом, взяв мертвого уже Реджа за руки и ноги перетащили тело подальше, к скамьям, чтобы тот, кто будет проходить мимо, не увидел раньше времени труп и решил, что тот просто пьян. А что до крови…в полумраке можно было сначала решить, что это вино. Если, конечно, не знать запах крови.
Они не успели добраться до всех. Одиннадцать человек на двоих – это слишком много при условии ограниченного времени и отсутствия представления о том, где могут быть остальные. С двумя в этом трактире расправились проще – один и вовсе не проснулся и не дёрнулся, а девка, вовремя сообразив, юркнула прочь с тюфяка, рассудив, что нечего ей вмешиваться.
– Только не кричи, – шепнул ей Симон, которому было жаль и её испуга. Летард уже ничего не сказал, обтирая дважды окровавленный нож, он решил промолчать – в конце концов, у каждого человека свои слабости, этот вот считает своим долгом утешать тех, кого утешать самому Летарду даже в голову бы не пришло.
Третьего прикончил сам Симон. Просто пришло время. Летард был рядом, готовый прийти на помощь, но этого не пришлось делать – Симон справился, только очень сильно побледнел, когда сталь вошла с глухим и противным бульканьем аккурат в горло жертве. Тот был один, и это было лучше, но он был человеком… а ещё оказалось, что просто так горло не пробить, нужно усилие.
– Идём в окно, – Летард уже был у окна, он прекрасно понимал, что если труп Реджа ещё не обнаружили, то обнаружат вот-вот и не стоит ввязываться в разборку, где они окажутся в меньшинстве. Даже пьяные люди, хмельные от сна и вина – это всё ещё сила, к тому же, если принадлежит лигианцам. Да и две девки были свидетелями их присутствия. Станут ли они молчать? Летард сомневался в этом. Уходить надо было через окно и немедленно.
Но тут удача им немного изменила. Во-первых, сам Летард, вылезший первым, неудачно приземлился на ногу и подвернул её. Охнув от неожиданной боли, он совладал с собой и преодолевая боль, попрыгал в сторону ускользающего полумрака. Жизнь брала своё, утро отбирало своё и это было уже нехорошо, тем самым неприятным «во-вторых». Они провозились куда больше, чем планировал Летард. Отчасти это было из-за Симона, прыгнувшего рядом, но отчасти была вина и Летарда, который осторожничал и выжидал.
– Больно? – спросил Симон, заметивший искажённое лицо друга.
– Ничего, пройдёт, – отмахнулся Летард. – Бывало и хуже.
Симон с недоверием улыбнулся.
– Бывало, – подтвердил Летард, – но у нас всего трое. Ты убил в первый раз?
– Так? В первый. Это не то же, что убить из самозащиты и в бою, – признал Симон.
– Это было необходимо, они охотятся на нас, –напомнил Летард.
– Я тебе не святоша, которого надо убеждать каждый раз, я знаю кто я и что делаю! – возмутился Симон. – Куда дальше? Или до завтра?
Летард немного подумал. Пока обнаружат Реджа, пока поднимется переполох, пока доложат в Лигу, пока Лига начнёт разворачиваться… нет, нельзя терять время. Если Лига узнает, что убит не только Редж, но и ещё двое – они поймут, что охота ведётся именно за мятежниками, а это будет осложнением. Так пока можно будет спихнуть на пьяную драку или что-то такое, пока не найдут ещё двоих! Нет, нельзя тратить время.
– Тут рядом живут ещё двое, если нам повезёт, мы можем застать их врасплох, – решил Летард.
– А как же твоя нога? – спросил Симон.
– Справлюсь.
Симон не стал спорить, кивнул, на споры и правда не было времени, закипала жизнь, торговки спешили на рынок, распахивались окна лавок, мели улицы, и в этой обстановке один за другим просыпались люди.
Что мешало проснуться лигианцам?
Летард, откровенно говоря, не очень-то рассчитывал на успех. Он не был уверен, что два его знакомых лигианца, примкнувшие к мятежникам, будут дома в такой час.
