Белоснежный жабо и кружевные, белоснежные манжеты контрастировали с цветом его кожи. Вся его поза заявляла: «Я хозяин своей судьбы!». Его английская супруга Офелия была воплощением утонченности и северной грации. Ее кожа была светла и нежна, как фарфор. Ее светлые с золотистым оттенком волосы были собраны в аккуратную прическу с мягкими локонами у висков. Ее платье моды начала 1700 годов было сшито из голубого шелка, с корсажем, и украшенное розовыми бантами. Офелия держала руки скромно сложенными перед собой, ее осанка была безупречна, а выражение лица спокойно, но с легкой тенью печальной задумчивости, свойственной английским красавицам. Хелен была похожа на Федерико. Луиза – на Офелию. Какая ирония. Но брак Федерико и Офелии Валенти был живым олицетворением соединения двух миров – Средиземноморья и туманного Альбиона.
– Я хотела бы знать, был ли таким же уверенным в себе, как этот нахальный граф Конти? – тихо спросила Хелен Федерико. – Что-то подсказывает мне, что вы стали бы лучшими друзьями, живи вы в одно время… Бедная Офелия! – Она перевела взгляд на свою прародительницу. – Если твой супруг и правда был «истинным итальянцем», как этот флорентиец, то мне жаль тебя… Но, должно быть, ваша жизнь не была скучной. Она была наполнена страстью и чувствами… Но все это мне ненужно… Все это претит мне… – Хелен сглотнула и прошептала: – Только бы отец и мать оставили меня в покое!
– Хелен! Вот ты где! – вдруг послышался в галерее громкий голос отца. – Мистер Конти и я только что имели интересную, но короткую беседу.
– О? – недовольно переспросила Хелен.
– Он сказал, что пришел взглянуть на Федерико. Как жаль, что его ждут срочные дела! Я с удовольствием рассказал бы ему историю нашего предка… Что ж! В другой раз! – говорил мистер Валент, быстро приближаясь к дочери. Остановившись у портрета, он с любовью взглянул на Офелию. – Что сказал мистер Конти о нашей прекрасной прародительнице?
– Он… нашел ее весьма миловидной, – слегка помедлив, солгала Хелен. Он знала, как трепетно ее отец относился к Офелии, и не желала оскорбить его чувства. – Но что мистер Маршал? – поспешно спросила она, чтобы перевести беседу в другое русло.
– Я выпроводил его. – Увидев, что дочь удивленно приподняла бровь, он добавил: – Вежливо. Я сказал ему, что, если он желает жениться на Луизе, ему необходимо будет ждать ее лондонского дебюта в этом июне.
– Отец… – Хелен устало вздохнула. – Вы все еще надеетесь, что я выйду замуж? Да еще и так скоро?
– Конечно, моя дорогая. Лишь назови другое имя, – улыбнулся мистер Валент.
К счастью, второе имя, названное Хелен, – молодой мистер Карди, оказался вне досягаемости: он уехал в Лондон сразу же после бала своей матери, прихватив с собой своих холостых друзей (чему местные незамужние девушки и их матери очень расстроились). «Что ж, я напишу ему и осторожно полюбопытствую, когда он собирается вновь навестить свою мать,» – сказал мистер Валент своим домочадцам за ужином. Луиза тотчас закатила глаза, понимая, что возможность выдать сестру замуж в самом скором времени откладывается, а миссис Валент была недовольна тем, что из всех джентльменов, которых Хелен могла бы выбрать себе в супруги, эта упрямица выбрала того, кто никогда на нее не посмотрит, как на женщину.
Мистер Карди всегда был вежлив с Хелен, но не испытывал к ней никакого романтического интереса – слишком необычной он считал ее, впрочем, как и все местные семьи. Но Хелен и сама это знала – она назвала имя мистера Карди нарочно, чтобы иметь возможность получить хоть месяц спокойствия, без того, чтобы ее принуждали вновь и вновь называть имена джентльменов, когда окажется, что все они не имеют интереса жениться на смуглой мисс Хелен Валент, но не прочь посвататься к прекрасной мисс Луизе. К негодованию Луизы ее мать открыто заявила всем местным семьям, что ее красавица-дочь вступит на брачный рынок лишь когда ее старшая дочь выйдет замуж. «Но, дорогая моя, не боитесь ли вы того, что из-за Хелен пострадает и Луиза?» – осторожно поинтересовалась леди Карди, оставшись наедине с миссис Валент, на балу, на что она получила твердое: «Время покажет. Мы даем за ней щедрое приданое. Жених для Хелен обязательно найдется.»
Прошла неделя. Две. Три. Письмо, отправленное мистером Валентом в Лондон, мистеру Карди, так и не было отвечено, и семейство Валент начало терять терпение и настаивать, чтобы «Хелен перестала мечтать о книжных героях и выбрала кого-нибудь приземленного.»
«Мистер Дарси женился на бедной мисс Элизабет Беннет лишь в книге. Тебя же, Хелен, ожидает судьба Шарлотты Лукас – священник или пастор. Перестань быть такой переборчивой – у тебя нет на это никакого права,» – однажды тихо сказала Луиза сестре, и Хелен с грустью поняла, что та была права. Разве она, Хелен, некрасивая старая дева, имела право считать себя достойной джентльмена из богатой дворянской семьи или даже достойной сына богатых джентри? Возможно, ей и правда было предначертано стать супругой пастора или священника? Возможно, мисс Остин права: старые девы, не обладающие чарующей внешностью, не должны мечтать о мистере Дарси. Но становиться супругой пастора Хелен не желала: слушать пространные проповеди, молитвы, а также усиленно поддерживать облик «верной жены-христианки, набожной и безгрешной» претили ей. Она не желала такой жизни, но, когда она твердо заявила об этом матери и отцу, те вздохнули с раздражением и упрекнули ее в излишней щепетильности. Но Хелен была непоколебима: мистер Карди. Молодой, вежливый, учтивый джентльмен, с которым она была знакома уже много лет. Если не он – то никто другой. «Я напишу ему еще раз. Но, если он не ответит и на это письмо, боюсь, тебе необходимо будет выбрать того, кто соблазнится, если не твоей внешностью, то твоим приданым,» – самым, что ни есть, строгим тоном ответил на это мистер Валент. Миссис Валент ограничилась тем, что просто-напросто перестала замечать Хелен – так зла она была на нее. Луиза сменила свою холодную тишину на поток насмешек.
Брайстед-Манор превратился в тюрьму для Хелен, в которой она была заключенной и которую не имела возможности покинуть. Ведь куда она пойдет? Кто возьмет ее под опеку? Ее – старую деву? Поэтому она молча терпела обиды и насмешки, ища утешения в книгах и совершая долгие, одинокие прогулки.
Вечера, балы и ужины проходили каждую неделю, но очаровательный путешественник и писатель граф Конти не появлялся ни на одном, как и его патронесса – графиня Вайнрид. Графиня написала короткое письмо каждой знатной местной семье, в которой сообщила, что ее дорогой гость не выходит из своего рабочего кабинета – так увлечен он был написанием своей книги, что он почти ничего не ест, но пьет много кофе и красного вина. «Мистер Конти посвятил себя творчеству, и я не в силах уговорить его дать себе отдых даже на день. Я почти не вижу его – он встает невероятно рано и ложится спать очень поздно. Поэтому не рассчитывайте заполучить его в ваше общество и, прошу, не портите бумагу и чернила на написание приглашений – этот джентльмен уверил меня в том, что не выйдет из дома прежде, чем его шедевр будет написан. Что касается меня – увы, мое здоровье пошатнулось от этого холода, и мой доктор запретил мне волноваться и появляться в свете.» – Писала графиня Вайнрид, и эти строки были восприняты с понимающими улыбками и добродушием.
Итальянец все так же оставался недосягаемым и таинственным, и это придавало ему терпкости и пикантности, а местному обществу – поле для сплетен и рассуждений. Луиза была разочарована – граф бы недоступен ее флирту, а Хелен – рада: не встречав его долгое время, она успокоила свое сердце и теперь насмешливо думала о том, что когда-то позволила этому итальянскому нахалу нарушить ее душевный покой. Нужно сказать, взглянуть на портрет Федерико и Офелии мистер Конти повторно не явился.
Первая неделя марта 1821 года
Брайстед-Манор
Мелодичный смех Луизы и ее подруг, запершихся в библиотеке, доносился до ушей Хелен, сидящей в гостиной, с книгой в руках. В этот раз она читала Вольтера, но находила его манеру написания тяжелой и даже несколько грубой. Все же она продолжала знакомиться с его творчеством – чтобы не забывать французский язык, которым она владела, правда, лишь сносно, а также, чтобы напитаться новыми идеями и идеалами. С каждым новым месяцем, который делал ее старше, Хелен все меньше и меньше была очарована мисс Элизабет Беннет и теперь находила ее даже немного отталкивающей героиней. Она нуждалась в новом идеале и пыталась найти его в книгах. Увы, пока эти поиски не увенчались успехом, но Хелен находила в чтении удовольствие и читала много и часто.
Приближался вечер. Солнце почти зашло, и лишь редкие, скупые лучи все еще играли на стенах гостиной, но Хелен была довольна этим печальным освещением.
– О, мистер Дарси! Ну, когда же вы уже придете забрать меня в ваше поместье? – вдруг раздался громкий возглас Луизы в библиотеке. Послышался громкий смех ее подруг. – Ах, ну придите же! Я жду вас! Мне уже почти тридцать лет, и я иссыхаю! Вы же не желаете в жены сухую страшную мумию?
Хелен невольно отвлеклась от книги и прислушалась к голосам.
– Мумию? Не думаю, что с ее фигурой, она станет мумией! – со смехом заметила одна из подруг Луизы.
– Ты права! Скорее, она превратится в фермерскую жену-старуху и будет выкармливать своим выдающимся бюстом дюжину сопливых фермерских детей! – ответила на это Луиза.
«Да как они смеют поливать меня такими грязными словами и сравнениями?» – мысленно возмутилась Хелен, прекрасно поняв, кого с таким азартом обсуждали подружки в библиотеке. Девушки словно нарочно напрягали голосовые связки, чтобы старшая сестра Луизы обязательно их услышала и расстроилась.
– Говорят, один из местных фермеров потерял жену! Обязательно расскажи об этом вашему отцу! – громко сказала одна из девушек.
– Да, да, он устроит для твоей сестры идеальный брак, и ты наконец-то сможешь засиять и покорить Лондон! – подхватила другая.
«С меня хватит!» – с гневом подумала Хелен, нервно отложила от себя книгу, резко поднялась на ноги и поспешила в прихожую.
– Нэнси! Принеси мне мой меховой плащ, капор и варежки! – приказала она служанке, вытирающей в прихожей пыль.
Та тотчас оставила свое занятие, принесла мисс Валент то, что она приказала, помогла ей одеться и, поняв, что хозяйская дочь собирается выйти на улицу, робко спросила:
– Вам захотелось прогуляться, мисс?
– Да, – коротко бросила Хелен, подходя к тяжелой входной двери. – Если меня будут искать, скажи, что я наслаждаюсь свежим воздухом! – Она сама открыла двери, спустилась по каменным ступеням во двор, а оттуда быстрым шагом направилась вон из поместья – в большой парк, находившийся неподалеку. Обычно она добиралась туда и назад на карете, но в эти секунды ее душа была объята такой яростью, а сердце полно обиды, что она и не подумала дожидаться, пока для нее приготовят карету и запрягут в нее лошадь.
Ей необходимо было сбежать, исчезнуть – подальше от Луизы и ее подруг, подальше от места, в котором каждый день проходит в мучениях и оскорблениях… Немедленно! И плевать на то, что солнце уже почти село, а мороз покусывает ее нос и щеки! Плевать на то, что подумают ее домочадцы и те, кто встретит ее на пути!
Не замечая ни темноты, ни холода, Хелен ходила по саду, но не находила покоя: слова Луизы и ее подруг преследовали ее, звучали в ее разуме снова и снова, обижая, вызывая ненависть к ним и жалость к себе. Ну, разве это ее вина в том, что именно она унаследовала внешность Федерико? Счастливица Луиза! Она была копией Офелии, но разве это делает ее лучше и умнее? «Если не умнее, то уж точно лучше! Не родись я перед ней, она была бы счастлива! Не было бы меня, и отец, и мать, и Луиза, да даже мой дорогой Эдмунд не имели бы таких трудностей, которые они имеют каждый божий день лишь благодаря факту моего существования!» – с отчаянием думала девушка. Вскоре стало совсем темно, и холод усилился, и лишь тогда Хелен словно пробудилась от своих уничтожающих мыслей. Но она не желала идти домой. Да и разве Брайстед-Манор был ее домом? Дома любят и поддерживают… Нет, у нее не имеется дома. И нет ни матери, ни сестры, ни подруг… Нет, ей некуда идти…
Хелен подошла к большому дереву, села у его подножья, облокотилась на толстый, заснеженный ствол, закуталась в свою шубу и закрыла глаза. Она желала остаться здесь, чтобы чувствовать лишь этот холод, чтобы не думать, чтобы не помнить…
«Но у меня все еще есть отец и брат… Я должна жить ради них!» – Эта мысль, полная отчаяния и радости одновременно заставила ее подняться на ноги, стряхнуть с плаща снег и направиться в Брайстед-Манор. Но фонарей в парке не было, и Хелен вдруг осознала, что не понимает, откуда пришла и куда ей следовало идти. Небо было закрыто тяжелыми снеговыми тучами, луна пряталась, и вокруг была лишь темнота.
Темнота, холод и снег.
Хелен была одна.
Одна и беззащитна.
– Помогите…. – тихо прошептала Хелен, понимая, что, ослепленная чувствами и обидой, она вновь поставила себя в неловкое положение, но в этот раз Вивиан здесь не было… Никого не было! – Помогите! Я здесь! Мне нужна помощь! – вскрикнула она, шагая вперед с широко-раскрытыми от ужаса глазами.
– Мисс Валент?
Громкий мужской голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил Хелен громко взвизгнуть от испуга и упасть на колени в снег.
– Мисс Валент! Что вы здесь делаете? Вы одна? Где ваши родители или сопровождающие?
Этот голос… Этот мягкий голос и чарующий итальянский акцент!
Через секунду перед Хелен предстал граф Конти: в его руке покачивался большой фонарь, придавая благородному лицу джентльмена теплое, участливое выражение. Черные густые брови были сложены в удивлении.
– Мистер Конти? – тихо спросила Хелен, смотря на него снизу вверх, но затем с готовностью приняла протянутую ей руку и поднялась на ноги. – Я так рада видеть вас! Так рада! – Испуг, который сжимал ее сердце, прошел в ту же секунду, как она увидела его… И ее душа и тело вновь наполнились жаром, таким странным, таким неудобным.
– Вы кричали! Что случилось? Кто-то посмел обидеть вас? – взволнованно спросил мистер Конти, вглядываясь в лицо девушки.
– Нет, нет! Я в порядке! Я лишь немного замерзла и… Стыдно в этом признаться, но, кажется, я потеряла дорогу домой, – не желая казаться трусихой, ответила ему Хелен.
– Ах, вы потерялись! Позвольте мне отвести вас домой! – Мистер Конти услужливо подставил Хелен свой локоть, выглянувший из-под тяжелого длинного мехового плаща. Когда Хелен осторожно приняла этот жест, и они зашагали вперед, он мягко спросил: – Но что вы делаете здесь совершенно одна? В такой поздний час?
– В последнее время я часто прогуливаюсь здесь, сэр. Но сегодня я слишком много думала и потеряла счет времени. Я и не заметила, что потемнело, – тихо ответила Хелен, думая о том, ищут ли ее отец и мать. Или хоть кто-то. Но затем она широко улыбнулась и взглянула на графа. – Но что вы делаете здесь, мистер Конти? Графиня Вайнрид написала, что вы не выходите из вашего рабочего кабинета и что вы очень заняты вашей книгой! Я и не надеялась увидеть вас вновь, сэр.
– Я хотела бы знать, был ли таким же уверенным в себе, как этот нахальный граф Конти? – тихо спросила Хелен Федерико. – Что-то подсказывает мне, что вы стали бы лучшими друзьями, живи вы в одно время… Бедная Офелия! – Она перевела взгляд на свою прародительницу. – Если твой супруг и правда был «истинным итальянцем», как этот флорентиец, то мне жаль тебя… Но, должно быть, ваша жизнь не была скучной. Она была наполнена страстью и чувствами… Но все это мне ненужно… Все это претит мне… – Хелен сглотнула и прошептала: – Только бы отец и мать оставили меня в покое!
– Хелен! Вот ты где! – вдруг послышался в галерее громкий голос отца. – Мистер Конти и я только что имели интересную, но короткую беседу.
– О? – недовольно переспросила Хелен.
– Он сказал, что пришел взглянуть на Федерико. Как жаль, что его ждут срочные дела! Я с удовольствием рассказал бы ему историю нашего предка… Что ж! В другой раз! – говорил мистер Валент, быстро приближаясь к дочери. Остановившись у портрета, он с любовью взглянул на Офелию. – Что сказал мистер Конти о нашей прекрасной прародительнице?
– Он… нашел ее весьма миловидной, – слегка помедлив, солгала Хелен. Он знала, как трепетно ее отец относился к Офелии, и не желала оскорбить его чувства. – Но что мистер Маршал? – поспешно спросила она, чтобы перевести беседу в другое русло.
– Я выпроводил его. – Увидев, что дочь удивленно приподняла бровь, он добавил: – Вежливо. Я сказал ему, что, если он желает жениться на Луизе, ему необходимо будет ждать ее лондонского дебюта в этом июне.
– Отец… – Хелен устало вздохнула. – Вы все еще надеетесь, что я выйду замуж? Да еще и так скоро?
– Конечно, моя дорогая. Лишь назови другое имя, – улыбнулся мистер Валент.
Глава 31
К счастью, второе имя, названное Хелен, – молодой мистер Карди, оказался вне досягаемости: он уехал в Лондон сразу же после бала своей матери, прихватив с собой своих холостых друзей (чему местные незамужние девушки и их матери очень расстроились). «Что ж, я напишу ему и осторожно полюбопытствую, когда он собирается вновь навестить свою мать,» – сказал мистер Валент своим домочадцам за ужином. Луиза тотчас закатила глаза, понимая, что возможность выдать сестру замуж в самом скором времени откладывается, а миссис Валент была недовольна тем, что из всех джентльменов, которых Хелен могла бы выбрать себе в супруги, эта упрямица выбрала того, кто никогда на нее не посмотрит, как на женщину.
Мистер Карди всегда был вежлив с Хелен, но не испытывал к ней никакого романтического интереса – слишком необычной он считал ее, впрочем, как и все местные семьи. Но Хелен и сама это знала – она назвала имя мистера Карди нарочно, чтобы иметь возможность получить хоть месяц спокойствия, без того, чтобы ее принуждали вновь и вновь называть имена джентльменов, когда окажется, что все они не имеют интереса жениться на смуглой мисс Хелен Валент, но не прочь посвататься к прекрасной мисс Луизе. К негодованию Луизы ее мать открыто заявила всем местным семьям, что ее красавица-дочь вступит на брачный рынок лишь когда ее старшая дочь выйдет замуж. «Но, дорогая моя, не боитесь ли вы того, что из-за Хелен пострадает и Луиза?» – осторожно поинтересовалась леди Карди, оставшись наедине с миссис Валент, на балу, на что она получила твердое: «Время покажет. Мы даем за ней щедрое приданое. Жених для Хелен обязательно найдется.»
Прошла неделя. Две. Три. Письмо, отправленное мистером Валентом в Лондон, мистеру Карди, так и не было отвечено, и семейство Валент начало терять терпение и настаивать, чтобы «Хелен перестала мечтать о книжных героях и выбрала кого-нибудь приземленного.»
«Мистер Дарси женился на бедной мисс Элизабет Беннет лишь в книге. Тебя же, Хелен, ожидает судьба Шарлотты Лукас – священник или пастор. Перестань быть такой переборчивой – у тебя нет на это никакого права,» – однажды тихо сказала Луиза сестре, и Хелен с грустью поняла, что та была права. Разве она, Хелен, некрасивая старая дева, имела право считать себя достойной джентльмена из богатой дворянской семьи или даже достойной сына богатых джентри? Возможно, ей и правда было предначертано стать супругой пастора или священника? Возможно, мисс Остин права: старые девы, не обладающие чарующей внешностью, не должны мечтать о мистере Дарси. Но становиться супругой пастора Хелен не желала: слушать пространные проповеди, молитвы, а также усиленно поддерживать облик «верной жены-христианки, набожной и безгрешной» претили ей. Она не желала такой жизни, но, когда она твердо заявила об этом матери и отцу, те вздохнули с раздражением и упрекнули ее в излишней щепетильности. Но Хелен была непоколебима: мистер Карди. Молодой, вежливый, учтивый джентльмен, с которым она была знакома уже много лет. Если не он – то никто другой. «Я напишу ему еще раз. Но, если он не ответит и на это письмо, боюсь, тебе необходимо будет выбрать того, кто соблазнится, если не твоей внешностью, то твоим приданым,» – самым, что ни есть, строгим тоном ответил на это мистер Валент. Миссис Валент ограничилась тем, что просто-напросто перестала замечать Хелен – так зла она была на нее. Луиза сменила свою холодную тишину на поток насмешек.
Брайстед-Манор превратился в тюрьму для Хелен, в которой она была заключенной и которую не имела возможности покинуть. Ведь куда она пойдет? Кто возьмет ее под опеку? Ее – старую деву? Поэтому она молча терпела обиды и насмешки, ища утешения в книгах и совершая долгие, одинокие прогулки.
Вечера, балы и ужины проходили каждую неделю, но очаровательный путешественник и писатель граф Конти не появлялся ни на одном, как и его патронесса – графиня Вайнрид. Графиня написала короткое письмо каждой знатной местной семье, в которой сообщила, что ее дорогой гость не выходит из своего рабочего кабинета – так увлечен он был написанием своей книги, что он почти ничего не ест, но пьет много кофе и красного вина. «Мистер Конти посвятил себя творчеству, и я не в силах уговорить его дать себе отдых даже на день. Я почти не вижу его – он встает невероятно рано и ложится спать очень поздно. Поэтому не рассчитывайте заполучить его в ваше общество и, прошу, не портите бумагу и чернила на написание приглашений – этот джентльмен уверил меня в том, что не выйдет из дома прежде, чем его шедевр будет написан. Что касается меня – увы, мое здоровье пошатнулось от этого холода, и мой доктор запретил мне волноваться и появляться в свете.» – Писала графиня Вайнрид, и эти строки были восприняты с понимающими улыбками и добродушием.
Итальянец все так же оставался недосягаемым и таинственным, и это придавало ему терпкости и пикантности, а местному обществу – поле для сплетен и рассуждений. Луиза была разочарована – граф бы недоступен ее флирту, а Хелен – рада: не встречав его долгое время, она успокоила свое сердце и теперь насмешливо думала о том, что когда-то позволила этому итальянскому нахалу нарушить ее душевный покой. Нужно сказать, взглянуть на портрет Федерико и Офелии мистер Конти повторно не явился.
***
Первая неделя марта 1821 года
Брайстед-Манор
Мелодичный смех Луизы и ее подруг, запершихся в библиотеке, доносился до ушей Хелен, сидящей в гостиной, с книгой в руках. В этот раз она читала Вольтера, но находила его манеру написания тяжелой и даже несколько грубой. Все же она продолжала знакомиться с его творчеством – чтобы не забывать французский язык, которым она владела, правда, лишь сносно, а также, чтобы напитаться новыми идеями и идеалами. С каждым новым месяцем, который делал ее старше, Хелен все меньше и меньше была очарована мисс Элизабет Беннет и теперь находила ее даже немного отталкивающей героиней. Она нуждалась в новом идеале и пыталась найти его в книгах. Увы, пока эти поиски не увенчались успехом, но Хелен находила в чтении удовольствие и читала много и часто.
Приближался вечер. Солнце почти зашло, и лишь редкие, скупые лучи все еще играли на стенах гостиной, но Хелен была довольна этим печальным освещением.
– О, мистер Дарси! Ну, когда же вы уже придете забрать меня в ваше поместье? – вдруг раздался громкий возглас Луизы в библиотеке. Послышался громкий смех ее подруг. – Ах, ну придите же! Я жду вас! Мне уже почти тридцать лет, и я иссыхаю! Вы же не желаете в жены сухую страшную мумию?
Хелен невольно отвлеклась от книги и прислушалась к голосам.
– Мумию? Не думаю, что с ее фигурой, она станет мумией! – со смехом заметила одна из подруг Луизы.
– Ты права! Скорее, она превратится в фермерскую жену-старуху и будет выкармливать своим выдающимся бюстом дюжину сопливых фермерских детей! – ответила на это Луиза.
«Да как они смеют поливать меня такими грязными словами и сравнениями?» – мысленно возмутилась Хелен, прекрасно поняв, кого с таким азартом обсуждали подружки в библиотеке. Девушки словно нарочно напрягали голосовые связки, чтобы старшая сестра Луизы обязательно их услышала и расстроилась.
– Говорят, один из местных фермеров потерял жену! Обязательно расскажи об этом вашему отцу! – громко сказала одна из девушек.
– Да, да, он устроит для твоей сестры идеальный брак, и ты наконец-то сможешь засиять и покорить Лондон! – подхватила другая.
«С меня хватит!» – с гневом подумала Хелен, нервно отложила от себя книгу, резко поднялась на ноги и поспешила в прихожую.
– Нэнси! Принеси мне мой меховой плащ, капор и варежки! – приказала она служанке, вытирающей в прихожей пыль.
Та тотчас оставила свое занятие, принесла мисс Валент то, что она приказала, помогла ей одеться и, поняв, что хозяйская дочь собирается выйти на улицу, робко спросила:
– Вам захотелось прогуляться, мисс?
– Да, – коротко бросила Хелен, подходя к тяжелой входной двери. – Если меня будут искать, скажи, что я наслаждаюсь свежим воздухом! – Она сама открыла двери, спустилась по каменным ступеням во двор, а оттуда быстрым шагом направилась вон из поместья – в большой парк, находившийся неподалеку. Обычно она добиралась туда и назад на карете, но в эти секунды ее душа была объята такой яростью, а сердце полно обиды, что она и не подумала дожидаться, пока для нее приготовят карету и запрягут в нее лошадь.
Ей необходимо было сбежать, исчезнуть – подальше от Луизы и ее подруг, подальше от места, в котором каждый день проходит в мучениях и оскорблениях… Немедленно! И плевать на то, что солнце уже почти село, а мороз покусывает ее нос и щеки! Плевать на то, что подумают ее домочадцы и те, кто встретит ее на пути!
Не замечая ни темноты, ни холода, Хелен ходила по саду, но не находила покоя: слова Луизы и ее подруг преследовали ее, звучали в ее разуме снова и снова, обижая, вызывая ненависть к ним и жалость к себе. Ну, разве это ее вина в том, что именно она унаследовала внешность Федерико? Счастливица Луиза! Она была копией Офелии, но разве это делает ее лучше и умнее? «Если не умнее, то уж точно лучше! Не родись я перед ней, она была бы счастлива! Не было бы меня, и отец, и мать, и Луиза, да даже мой дорогой Эдмунд не имели бы таких трудностей, которые они имеют каждый божий день лишь благодаря факту моего существования!» – с отчаянием думала девушка. Вскоре стало совсем темно, и холод усилился, и лишь тогда Хелен словно пробудилась от своих уничтожающих мыслей. Но она не желала идти домой. Да и разве Брайстед-Манор был ее домом? Дома любят и поддерживают… Нет, у нее не имеется дома. И нет ни матери, ни сестры, ни подруг… Нет, ей некуда идти…
Хелен подошла к большому дереву, села у его подножья, облокотилась на толстый, заснеженный ствол, закуталась в свою шубу и закрыла глаза. Она желала остаться здесь, чтобы чувствовать лишь этот холод, чтобы не думать, чтобы не помнить…
«Но у меня все еще есть отец и брат… Я должна жить ради них!» – Эта мысль, полная отчаяния и радости одновременно заставила ее подняться на ноги, стряхнуть с плаща снег и направиться в Брайстед-Манор. Но фонарей в парке не было, и Хелен вдруг осознала, что не понимает, откуда пришла и куда ей следовало идти. Небо было закрыто тяжелыми снеговыми тучами, луна пряталась, и вокруг была лишь темнота.
Темнота, холод и снег.
Хелен была одна.
Одна и беззащитна.
– Помогите…. – тихо прошептала Хелен, понимая, что, ослепленная чувствами и обидой, она вновь поставила себя в неловкое положение, но в этот раз Вивиан здесь не было… Никого не было! – Помогите! Я здесь! Мне нужна помощь! – вскрикнула она, шагая вперед с широко-раскрытыми от ужаса глазами.
– Мисс Валент?
Громкий мужской голос, прозвучавший прямо над ухом, заставил Хелен громко взвизгнуть от испуга и упасть на колени в снег.
– Мисс Валент! Что вы здесь делаете? Вы одна? Где ваши родители или сопровождающие?
Этот голос… Этот мягкий голос и чарующий итальянский акцент!
Через секунду перед Хелен предстал граф Конти: в его руке покачивался большой фонарь, придавая благородному лицу джентльмена теплое, участливое выражение. Черные густые брови были сложены в удивлении.
– Мистер Конти? – тихо спросила Хелен, смотря на него снизу вверх, но затем с готовностью приняла протянутую ей руку и поднялась на ноги. – Я так рада видеть вас! Так рада! – Испуг, который сжимал ее сердце, прошел в ту же секунду, как она увидела его… И ее душа и тело вновь наполнились жаром, таким странным, таким неудобным.
– Вы кричали! Что случилось? Кто-то посмел обидеть вас? – взволнованно спросил мистер Конти, вглядываясь в лицо девушки.
– Нет, нет! Я в порядке! Я лишь немного замерзла и… Стыдно в этом признаться, но, кажется, я потеряла дорогу домой, – не желая казаться трусихой, ответила ему Хелен.
– Ах, вы потерялись! Позвольте мне отвести вас домой! – Мистер Конти услужливо подставил Хелен свой локоть, выглянувший из-под тяжелого длинного мехового плаща. Когда Хелен осторожно приняла этот жест, и они зашагали вперед, он мягко спросил: – Но что вы делаете здесь совершенно одна? В такой поздний час?
– В последнее время я часто прогуливаюсь здесь, сэр. Но сегодня я слишком много думала и потеряла счет времени. Я и не заметила, что потемнело, – тихо ответила Хелен, думая о том, ищут ли ее отец и мать. Или хоть кто-то. Но затем она широко улыбнулась и взглянула на графа. – Но что вы делаете здесь, мистер Конти? Графиня Вайнрид написала, что вы не выходите из вашего рабочего кабинета и что вы очень заняты вашей книгой! Я и не надеялась увидеть вас вновь, сэр.
