мечтать о своем дебюте, не осталось ни следа – Луиза превратилась в сияющего нежного лебедя, который только и ждал расправить свои белоснежные крылья, чтобы ослепить своим блеском все высшее общество Англии и выйти замуж не только за богатого, но и титулованного джентльмена.
– Моя дорогая Луиза, только представь, что уже через год ты поедешь в Лондон и произведешь настоящий фурор! – без лести, совершенно искренне сказала Хелен. – Герцогине Найтингейл, которую все восхваляют и которой восхищаются, придется отойти в тень.
– Она красива, да. По крайней мере я так слыхала, – пожала плечами Луиза: похвала сестры была ей приятна, но она принимала ее как должное. – Но ты ведь видела ее, правда? Расскажи мне, она, действительно так красива, как говорят?
– О, она само совершенство. Но после рождения детей она появлялась в Лондоне очень редко. В последний раз газеты писали о ней в прошлом году, а это значит, – она уже вышла из моды. Лондон ждет тебя, Луиза. Через год ты сведешь с ума всех джентльменов, и отцу не будет прохода от просителей твоей руки. – Хелен хитро прищурила глаза. – Или, может, ты уже отдала свое сердце какому-нибудь местному красавцу?
Луиза пождала губы и ущипнула сестру за руку.
– Из кого здесь выбирать? – хмуро спросила Луиза. – К тому же жизнь в этом маленьком городке для меня скучна и бесцельна. Лондон и только Лондон станет моим домом после замужества! – Она склонила голову на бок. – В следующем году мне будет восемнадцать лет. А тебе, Хелен, будет двадцать шесть. Будет просто великолепно, если родители позволят тебе еще раз выйти в Свет. Возможно, в этот раз тебе удастся найти любовь… А если не любовь, то супруга, который купит для тебя дом, как тот, о ком ты сейчас читаешь вот в этой книге.
– А тебя ожидает мистер Дарси и десять тысяч дохода в год, – подмигнула сестре Хелен.
– Мистер Дарси просто неотразим и богат, но я желаю заполучить жениха с титулом, – очаровательно улыбнулась на это Луиза. – Насчет моего дебюта: я ожидаю его с таким нетерпением, что он начал мне сниться. Но отцу вновь придется потратиться на новые платья. В этот раз для обеих дочерей.
Повисла тишина.
Хелен внимательно вгляделась в лицо сестры: то было мягким, мечтательным и добрым. Лицо настоящего ангела. Все в Луизе было ангельским: голос, манеры, жесты, улыбки, движения. Но Хелен не завидовала ей – она восхищалась ею и любила ее всем своим сердцем… И все же порой Луиза теряла свой ангельский облик – она становилась раздражительной, упрямой и даже говорила жестокие и обидные слова. В адрес матери, отца, брата, прислуги. И в адрес Хелен.
«Неужели тебе было так сложно выйти за него замуж! Все мои подруги насмехаются надо мной! Из-за тебя! Ты позоришь нашу семью!» – вдруг прозвенел голос Луизы в голове Хелен. Эти слова. В тот вечер Луиза прокричала их – так решительно, с такой яркой злостью. Луиза не разговаривала с сестрой целую неделю, но затем пришла к ней посреди ночи, заплаканная и раскаивающаяся в том, что причинила Хелен такую боль своим некрасивыми словами. Она сказала это со зла. Ей все равно, что говорят ее подруги о Хелен. Хелен – ее любимая сестра, всегда была и всегда ею останется. Да, Луиза была самым настоящим ангелом, но Хелен боялась, что этот ангел все еще таит на нее обиду за то, что она отказалась выйти замуж, когда у нее был такой великолепный на это шанс.
– Ты все еще сердишься на меня за то, что я отказала мистеру Бранвеллу? – вдруг вырвался из горла Хелен тихий вопрос.
Луиза обратила на нее задумчивый взгляд.
– Я не желаю себе такого мужа, и я не желаю такого мужа для тебя, Хелен, – серьезным тоном ответила Луиза. – Человек в его состоянии принес бы тебе только страдания. Только представь, на что тебе пришлось бы пойти, чтобы зачать от него детей…
– О, умоляю, прекрати, моя дорогая! – поморщившись, поспешила перебить сестру Хелен. – Я рада, что ты… Что ты понимаешь это. Увы, наша мать не понимает, и, кажется, не поймет никогда. Она так отдалилась от меня. Она вежлива, но так холодна… Но я рада, что ты и она так близки. Ты заслуживаешь всеобщей любви. А я… – Хелен фальшиво улыбнулась. – Проживу как-нибудь и без нее.
– Она хочет, чтобы ты вышла замуж, но ты не прилагаешь никаких усилий, чтобы пленить сердце джентльмена, – мягко улыбнулась Луиза. – Ты обещала, что будешь танцевать и поддерживать беседу, но каждый раз прячешься ото всех, как мышка в своей норе.
– Я пыталась. Но меня все равно никто не заметил. Ни один джентльмен, – грустно улыбнулась Хелен, однако приняв этот справедливый упрек. – А с тех пор, как ты начала выходить в местное общество, о моем существовании и вовсе забыли.
Луиза ничего не сказала. Она потрепала руку сестры, а затем потянула ее, отчего Хелен едва не упала на деревянный пол.
– Наша мать требует, чтобы ты пришла в ее покои, – сказала Луиза.
– Требует? – Это было неприятное для Хелен известие.
– Да, она собирается покусать тебя.
– О, Боже! – Хелен была готова испугаться, как вдруг заметила широкую улыбку сестры. – Ах ты, негодяйка! Я едва не поверила тебе!
– Глупенькая, ну, с чего вдруг она будет кусаться? – рассмеялась Луиза. – Не трепещи ты, так! Вон, дрожишь, как ласточка в снегу! Это отец послал меня найти тебя. Он желает побеседовать с тобой…. – Она вдруг кинулась на шею сестре. – Поздравляю, моя дорогая! Ты едешь в Лондон!
– В Лондон? – переспросила изумленная Хелен. – Но с чего бы это?
– Отца вновь призывают на службу писарем! А он не может жить без своей дорогой Хелен! – Луиза подалась назад и посмотрела на сестру сверху вниз: теперь она была на полголовы выше старшей сестры. – Я попросила отца взять в Лондон и меня, но он сказал, что еще не готов защищать меня от толпы поклонников. Может, тебе удастся уговорить его? Он очень дорожит тобой. Только представь, как весело мы могли бы проводить время!
Однако, к раздражению Луизы и сожалению Хелен, мистер Валент был непреклонен, и через два дня в карете, которая отправилась в Лондон, сидели лишь он и его старшая дочь.
«Привези мне пару самых модных шляпок и перчаток. И еще с дюжину разных шелковых лент, – сказала Луиза, провожая сестру к карете. Хелен с радостью пообещала ей это. – И еще… Матушка не вышла провожать тебя. У нее вдруг нашлось важное дело. – Луиза прикусила губу, словно ей было больно говорить эти слова. Она вдруг приблизила лицо к лицу сестры и тихо, с мольбой в голосе сказала: – До моего дебюта осталось не так много времени, а наша мать заявила, что, пока ты остаешься незамужней, она не даст мне выйти в Свет. Правила приличия, сказала она… Хелен… Моя дорогая, милая Хелен, ты ведь любишь меня, правда? Ты ведь желаешь мне счастья? Прошу, пока ты будешь в Лондоне, в самом сердце Англии, – постарайся найти себе мужа. Ты обещаешь мне? Ради твоей Луизы!»
Это обещание Хелен дать не могла, но, вдруг нахлынувшее на нее чувство вины и выступившие на глазах сестры слезы, заставили ее выдохнуть: «Обещаю!»
– За мной, как и в прошлый раз, будет приезжать казенная карета. А ты, моя дорогая, не скучай дома и распоряжайся нашей семейной каретой, как тебе того захочется. Походи по магазинам, купи себе и Луизе подарков. Но в меру, конечно, – сказал мистер Валент, когда он и Хелен наконец-то добрались до того самого дома, в котором жили два года назад.
Дорогая из Брайстед-Манор в Лондон забрала у путешественников четыре дня, но в этот раз Хелен наслаждалась поездкой: осень была прекрасной и теплой, и наблюдать за меняющимся за окном пейзажем было одно удовольствие.
– Как скажете, отец. Я так рада, что в этот раз вас призвали на службу не глубокой и ледяной зимой, – с улыбкой сказала Хелен, заходя в гостиную.
Все тот же дом. Все та же мебель. Все та же улица за окном, но в этот раз свободная от снега. Кое-где тротуар был устлан опавшими желтыми листьями. Деревья, украшающие обе стороны широкой каменной дороги, были высокими и радовали глаз своими осенними красками. Осенью дышал и небольшой сад, окружающий дом, и Хелен предвкушала то, как сядет на одну из красивых белых деревянных скамей со своей книгой и улетит в мир грез. Посещать балы и званые вечера она не желала. Как и в прошлый раз, она надеялась остаться в городе инкогнито. К счастью, лондонская аристократия, в большинстве своем, уже покинула Лондон, чтобы провести осень и зиму в своих загородных домах и поместьях. Те, кто приезжал в столицу на время Сезона из других городов и небольших местечек, также вернулись домой, и в городе остались лишь те, кто не представлял жизни нигде, кроме как в Лондоне (например, известная вдовствующая графиня Крэнфорд, которая выезжала из своего лондонского особняка лишь для того, чтобы навестить своих детей и внуков, живущих в других графствах.)
«Какая удача, что возможность для меня вдруг нечаянно столкнуться с кем-то из знакомых лиц на улице или в магазине сводится едва ли на нет. А если вдруг такая встреча и случится – меня вряд ли вспомнят, ведь в последний раз меня видели в Свете более пяти лет назад,» – довольно подумала Хелен, подойдя к большим, широким книжным полкам, украшающим гостиную, и рассматривая корешки книг. Нужно сказать, эти полки с книгами отсутствовали в доме во время ее прошлого проживания здесь, поэтому, вдруг обнаружив в доме множество книг, Хелен поспешила полюбоваться ними.
- Могу ли я принести вам холодного лимонаду, мисс? – осведомилась горничная, тихо вошедшая в гостиную.
Все тот же дом. Все та мебель. Все та же улица. Но прислуга, нанятая для Валентов, была новой: горничной Хелен, на время ее пребывания в доме, была худощавая, высокая женщина сорока лет. Лилиан. На вопрос молодой мисс, куда подевалась предыдущая горничная, Лилиан пожала плечами и коротко ответила: «Она и ее супруг уехали из Лондона, мисс. Это все, что я знаю о их судьбе, мисс.»
– Благодарю, Лилиан. Я с удовольствием бы выпила холодного лимонаду, но позже. Я позову тебя, – с улыбкой обратилась Хелен к горничной.
Та кивнула и вышла из гостиной.
– Могу ли я купить подарков и для моей матери? – спросила Хелен отца, стоящего у окна и наблюдающего за редкими прохожими.
– Как пожелаешь, моя дорогая. – Мистер Валент подошел к дочери и взял ее ладонь в свою. На его лице играла грустная улыбка. – Мне очень жаль, что ваши отношения все так же остаются натянутыми. Она любит тебя, но все ее мысли заполнены дебютом твоей сестры.
– Всему виной я, отец, и мне очень стыдно за то, что я все еще не смогла оправдать ее ожиданий, – тихо ответила Хелен. Но это не было правдой: Хелен был удобен ее нынешний статус. Неудобным ей было неотвратимое желание матери увидеть ее замужем, и как можно скорее.
Она была рада приехать в Лондон. Здесь она сможет отдохнуть от холодной вежливости своей родной матери и набраться сил, чтобы противостоять этому холодному к ней отношению, когда она вернется в Брайстед-Манор – место, которое она так любила раньше, но которое в последние два года стало обителью неприязни и обид.
– Тебе следовало бы научиться искусству флирта, моя дорогая дочь. Знаю, тебе претит это фальшивое занятие, но, флирт и комплименты творят чудеса, как на брачном рынке, так и в браке, – посоветовал мистер Валент. – Что бы не говорил покойный мистер Бранвелл, ты всегда должна помнить, что ты у меня просто красавица. Ты редкий цветок. Ты яркий изумруд среди серых, однообразных, скучных камней.
Слова отца, такие теплые и полные любви, заставили Хелен широко улыбнуться и поцеловать его высокий, покрытый морщинами лоб. Но упоминание имени Годфри напомнило ей о его самоубийстве, которое он совершил два дня после ее отказа выйти за него замуж.
– Как вы думаете, отец, обвиняет ли меня местная аристократия в его смерти? – с тревогой спросила Хелен.
– Моя милая птичка, тебе не стоит тревожиться об этом. Мистер Бранвелл пережил ужас войны, потерял обе ноги и получил сильные ожоги. Его супруга умерла, его новорожденный сын тоже. Это был уже не человек, а пустая, потрескавшаяся ваза. Думаю, он уже давно планировал покинуть этот мир. Лондон помнит его, как замкнутого грубияна. Он был весьма непопулярен, так сказать. До твоего последнего приезда в Лондон он просил руки нескольких молодых мисс, но все, как одна, отказали ему. – Мистер Валент поцеловал ладонь Хелен, желая стереть выражение муки на ее лице, а затем бодрым тоном продолжил: – Завтра меня представят королю Георгу! Надеюсь, он найдет меня непригодным для дальнейшей службы и отправит восвояси.
– Этого не случится, отец. С вашим прекрасным почерком вы будете служить писарем до ста лет! – тихо рассмеялась Хелен.
– Тогда скоро мне придется упасть с коня и вывихнуть руку, чтобы избежать этой несчастной участи! – подхватил ее смех мистер Валент. – Ах, да, помнишь мистера Блаквэлла и его сестру? Они ужинали с нами в этом самом доме.
– Конечно, я помню их! – Хелен никогда не вспоминала об этом торговце шерстью, но порой, по вечерам, думала об участи его сестры и о том, как бедняжка, должно быть, страдает вдалеке от дома. – Как вы считаете, отец, стоит ли нам пригласить их на еще один ужин? – Она не была уверена в том, вернулась ли Мэри в Лондон, но, даже если нет, ей было любопытно и даже важно узнать о ее судьбе.
– Моя дорогая дочь, я тебя, право, не узнаю. В прошлый раз ты не особо желала проводить вечер в компании простолюдинов, – хитро прищурил взгляд мистер Валент.
– Но оба они оказались приятными людьми. Особенно мисс Мэри. Помнишь ее? Такая хрупкая, нежная девушка. Я желаю узнать, что изменилось в их жизнях с нашей последней встречи два года назад, – честно призналась Хелен.
– Я получил от мистера Блаквэлла несколько писем. Он спрашивал меня о том, не нашла ли мисс Валент для него достойной девушки, которая желала бы стать супругой богатого торговца и переехать в Лондон, – тихо сказал на это мистер Валент.
Щеки Хелен запылали: она совсем позабыла о том, что дала обещание мистеру Блаквэллу подыскать для него супругу в Ратланд! Увы, уехав из Лондона, она напрочь позабыла и об этом торговце, и о своем обещании, данном ему. Должно быть, он считает ее лгуньей!
– Каюсь, отец: о своем обещании я позабыла! – неловко рассмеялась Хелен. – Но, прошу, пригласите его завтра к ужину. Я хотела бы принести ему мои извинения за то, что дала ему ложную надежду.
– Ложную надежду? – приподняв брови, переспросил мистер Валент.
– Я так и не нашла ему супругу. И даже не искала. Мне очень стыдно за это! – прижав ладони к горящим огнем щекам, воскликнула Хелен. – Пригласите его, отец! Его и его сестру!
– Раз ты настаиваешь, моя дорогая. Пойду, напишу им приглашение уже сейчас, чтобы они успели принарядиться для ужина в компании благородной молодой леди, – улыбнулся мистер Валент. – А после этого мы можем пройтись по магазинам и приобрести для мисс Блаквэлл щедрый подарок. Ей ведь исполнилось восемнадцать в этом году. И не беспокойся о ней: она уже как полгода назад вернулась под уютное крыло своего брата.
– О, как я рада! Но… Вам известно, о том, что она была отправлена в Ирландию? – искренне удивилась Хелен.
– О, мне известно многое, моя дорогая. О мисс Мэри и ее несчастливой влюбленности, и о том, какой разумной и здравомыслящей девушкой оказалась моя дорогая Хелен.
– Моя дорогая Луиза, только представь, что уже через год ты поедешь в Лондон и произведешь настоящий фурор! – без лести, совершенно искренне сказала Хелен. – Герцогине Найтингейл, которую все восхваляют и которой восхищаются, придется отойти в тень.
– Она красива, да. По крайней мере я так слыхала, – пожала плечами Луиза: похвала сестры была ей приятна, но она принимала ее как должное. – Но ты ведь видела ее, правда? Расскажи мне, она, действительно так красива, как говорят?
– О, она само совершенство. Но после рождения детей она появлялась в Лондоне очень редко. В последний раз газеты писали о ней в прошлом году, а это значит, – она уже вышла из моды. Лондон ждет тебя, Луиза. Через год ты сведешь с ума всех джентльменов, и отцу не будет прохода от просителей твоей руки. – Хелен хитро прищурила глаза. – Или, может, ты уже отдала свое сердце какому-нибудь местному красавцу?
Луиза пождала губы и ущипнула сестру за руку.
– Из кого здесь выбирать? – хмуро спросила Луиза. – К тому же жизнь в этом маленьком городке для меня скучна и бесцельна. Лондон и только Лондон станет моим домом после замужества! – Она склонила голову на бок. – В следующем году мне будет восемнадцать лет. А тебе, Хелен, будет двадцать шесть. Будет просто великолепно, если родители позволят тебе еще раз выйти в Свет. Возможно, в этот раз тебе удастся найти любовь… А если не любовь, то супруга, который купит для тебя дом, как тот, о ком ты сейчас читаешь вот в этой книге.
– А тебя ожидает мистер Дарси и десять тысяч дохода в год, – подмигнула сестре Хелен.
– Мистер Дарси просто неотразим и богат, но я желаю заполучить жениха с титулом, – очаровательно улыбнулась на это Луиза. – Насчет моего дебюта: я ожидаю его с таким нетерпением, что он начал мне сниться. Но отцу вновь придется потратиться на новые платья. В этот раз для обеих дочерей.
Повисла тишина.
Хелен внимательно вгляделась в лицо сестры: то было мягким, мечтательным и добрым. Лицо настоящего ангела. Все в Луизе было ангельским: голос, манеры, жесты, улыбки, движения. Но Хелен не завидовала ей – она восхищалась ею и любила ее всем своим сердцем… И все же порой Луиза теряла свой ангельский облик – она становилась раздражительной, упрямой и даже говорила жестокие и обидные слова. В адрес матери, отца, брата, прислуги. И в адрес Хелен.
«Неужели тебе было так сложно выйти за него замуж! Все мои подруги насмехаются надо мной! Из-за тебя! Ты позоришь нашу семью!» – вдруг прозвенел голос Луизы в голове Хелен. Эти слова. В тот вечер Луиза прокричала их – так решительно, с такой яркой злостью. Луиза не разговаривала с сестрой целую неделю, но затем пришла к ней посреди ночи, заплаканная и раскаивающаяся в том, что причинила Хелен такую боль своим некрасивыми словами. Она сказала это со зла. Ей все равно, что говорят ее подруги о Хелен. Хелен – ее любимая сестра, всегда была и всегда ею останется. Да, Луиза была самым настоящим ангелом, но Хелен боялась, что этот ангел все еще таит на нее обиду за то, что она отказалась выйти замуж, когда у нее был такой великолепный на это шанс.
– Ты все еще сердишься на меня за то, что я отказала мистеру Бранвеллу? – вдруг вырвался из горла Хелен тихий вопрос.
Луиза обратила на нее задумчивый взгляд.
– Я не желаю себе такого мужа, и я не желаю такого мужа для тебя, Хелен, – серьезным тоном ответила Луиза. – Человек в его состоянии принес бы тебе только страдания. Только представь, на что тебе пришлось бы пойти, чтобы зачать от него детей…
– О, умоляю, прекрати, моя дорогая! – поморщившись, поспешила перебить сестру Хелен. – Я рада, что ты… Что ты понимаешь это. Увы, наша мать не понимает, и, кажется, не поймет никогда. Она так отдалилась от меня. Она вежлива, но так холодна… Но я рада, что ты и она так близки. Ты заслуживаешь всеобщей любви. А я… – Хелен фальшиво улыбнулась. – Проживу как-нибудь и без нее.
– Она хочет, чтобы ты вышла замуж, но ты не прилагаешь никаких усилий, чтобы пленить сердце джентльмена, – мягко улыбнулась Луиза. – Ты обещала, что будешь танцевать и поддерживать беседу, но каждый раз прячешься ото всех, как мышка в своей норе.
– Я пыталась. Но меня все равно никто не заметил. Ни один джентльмен, – грустно улыбнулась Хелен, однако приняв этот справедливый упрек. – А с тех пор, как ты начала выходить в местное общество, о моем существовании и вовсе забыли.
Луиза ничего не сказала. Она потрепала руку сестры, а затем потянула ее, отчего Хелен едва не упала на деревянный пол.
– Наша мать требует, чтобы ты пришла в ее покои, – сказала Луиза.
– Требует? – Это было неприятное для Хелен известие.
– Да, она собирается покусать тебя.
– О, Боже! – Хелен была готова испугаться, как вдруг заметила широкую улыбку сестры. – Ах ты, негодяйка! Я едва не поверила тебе!
– Глупенькая, ну, с чего вдруг она будет кусаться? – рассмеялась Луиза. – Не трепещи ты, так! Вон, дрожишь, как ласточка в снегу! Это отец послал меня найти тебя. Он желает побеседовать с тобой…. – Она вдруг кинулась на шею сестре. – Поздравляю, моя дорогая! Ты едешь в Лондон!
– В Лондон? – переспросила изумленная Хелен. – Но с чего бы это?
– Отца вновь призывают на службу писарем! А он не может жить без своей дорогой Хелен! – Луиза подалась назад и посмотрела на сестру сверху вниз: теперь она была на полголовы выше старшей сестры. – Я попросила отца взять в Лондон и меня, но он сказал, что еще не готов защищать меня от толпы поклонников. Может, тебе удастся уговорить его? Он очень дорожит тобой. Только представь, как весело мы могли бы проводить время!
Однако, к раздражению Луизы и сожалению Хелен, мистер Валент был непреклонен, и через два дня в карете, которая отправилась в Лондон, сидели лишь он и его старшая дочь.
«Привези мне пару самых модных шляпок и перчаток. И еще с дюжину разных шелковых лент, – сказала Луиза, провожая сестру к карете. Хелен с радостью пообещала ей это. – И еще… Матушка не вышла провожать тебя. У нее вдруг нашлось важное дело. – Луиза прикусила губу, словно ей было больно говорить эти слова. Она вдруг приблизила лицо к лицу сестры и тихо, с мольбой в голосе сказала: – До моего дебюта осталось не так много времени, а наша мать заявила, что, пока ты остаешься незамужней, она не даст мне выйти в Свет. Правила приличия, сказала она… Хелен… Моя дорогая, милая Хелен, ты ведь любишь меня, правда? Ты ведь желаешь мне счастья? Прошу, пока ты будешь в Лондоне, в самом сердце Англии, – постарайся найти себе мужа. Ты обещаешь мне? Ради твоей Луизы!»
Это обещание Хелен дать не могла, но, вдруг нахлынувшее на нее чувство вины и выступившие на глазах сестры слезы, заставили ее выдохнуть: «Обещаю!»
Глава 20
– За мной, как и в прошлый раз, будет приезжать казенная карета. А ты, моя дорогая, не скучай дома и распоряжайся нашей семейной каретой, как тебе того захочется. Походи по магазинам, купи себе и Луизе подарков. Но в меру, конечно, – сказал мистер Валент, когда он и Хелен наконец-то добрались до того самого дома, в котором жили два года назад.
Дорогая из Брайстед-Манор в Лондон забрала у путешественников четыре дня, но в этот раз Хелен наслаждалась поездкой: осень была прекрасной и теплой, и наблюдать за меняющимся за окном пейзажем было одно удовольствие.
– Как скажете, отец. Я так рада, что в этот раз вас призвали на службу не глубокой и ледяной зимой, – с улыбкой сказала Хелен, заходя в гостиную.
Все тот же дом. Все та же мебель. Все та же улица за окном, но в этот раз свободная от снега. Кое-где тротуар был устлан опавшими желтыми листьями. Деревья, украшающие обе стороны широкой каменной дороги, были высокими и радовали глаз своими осенними красками. Осенью дышал и небольшой сад, окружающий дом, и Хелен предвкушала то, как сядет на одну из красивых белых деревянных скамей со своей книгой и улетит в мир грез. Посещать балы и званые вечера она не желала. Как и в прошлый раз, она надеялась остаться в городе инкогнито. К счастью, лондонская аристократия, в большинстве своем, уже покинула Лондон, чтобы провести осень и зиму в своих загородных домах и поместьях. Те, кто приезжал в столицу на время Сезона из других городов и небольших местечек, также вернулись домой, и в городе остались лишь те, кто не представлял жизни нигде, кроме как в Лондоне (например, известная вдовствующая графиня Крэнфорд, которая выезжала из своего лондонского особняка лишь для того, чтобы навестить своих детей и внуков, живущих в других графствах.)
«Какая удача, что возможность для меня вдруг нечаянно столкнуться с кем-то из знакомых лиц на улице или в магазине сводится едва ли на нет. А если вдруг такая встреча и случится – меня вряд ли вспомнят, ведь в последний раз меня видели в Свете более пяти лет назад,» – довольно подумала Хелен, подойдя к большим, широким книжным полкам, украшающим гостиную, и рассматривая корешки книг. Нужно сказать, эти полки с книгами отсутствовали в доме во время ее прошлого проживания здесь, поэтому, вдруг обнаружив в доме множество книг, Хелен поспешила полюбоваться ними.
- Могу ли я принести вам холодного лимонаду, мисс? – осведомилась горничная, тихо вошедшая в гостиную.
Все тот же дом. Все та мебель. Все та же улица. Но прислуга, нанятая для Валентов, была новой: горничной Хелен, на время ее пребывания в доме, была худощавая, высокая женщина сорока лет. Лилиан. На вопрос молодой мисс, куда подевалась предыдущая горничная, Лилиан пожала плечами и коротко ответила: «Она и ее супруг уехали из Лондона, мисс. Это все, что я знаю о их судьбе, мисс.»
– Благодарю, Лилиан. Я с удовольствием бы выпила холодного лимонаду, но позже. Я позову тебя, – с улыбкой обратилась Хелен к горничной.
Та кивнула и вышла из гостиной.
– Могу ли я купить подарков и для моей матери? – спросила Хелен отца, стоящего у окна и наблюдающего за редкими прохожими.
– Как пожелаешь, моя дорогая. – Мистер Валент подошел к дочери и взял ее ладонь в свою. На его лице играла грустная улыбка. – Мне очень жаль, что ваши отношения все так же остаются натянутыми. Она любит тебя, но все ее мысли заполнены дебютом твоей сестры.
– Всему виной я, отец, и мне очень стыдно за то, что я все еще не смогла оправдать ее ожиданий, – тихо ответила Хелен. Но это не было правдой: Хелен был удобен ее нынешний статус. Неудобным ей было неотвратимое желание матери увидеть ее замужем, и как можно скорее.
Она была рада приехать в Лондон. Здесь она сможет отдохнуть от холодной вежливости своей родной матери и набраться сил, чтобы противостоять этому холодному к ней отношению, когда она вернется в Брайстед-Манор – место, которое она так любила раньше, но которое в последние два года стало обителью неприязни и обид.
– Тебе следовало бы научиться искусству флирта, моя дорогая дочь. Знаю, тебе претит это фальшивое занятие, но, флирт и комплименты творят чудеса, как на брачном рынке, так и в браке, – посоветовал мистер Валент. – Что бы не говорил покойный мистер Бранвелл, ты всегда должна помнить, что ты у меня просто красавица. Ты редкий цветок. Ты яркий изумруд среди серых, однообразных, скучных камней.
Слова отца, такие теплые и полные любви, заставили Хелен широко улыбнуться и поцеловать его высокий, покрытый морщинами лоб. Но упоминание имени Годфри напомнило ей о его самоубийстве, которое он совершил два дня после ее отказа выйти за него замуж.
– Как вы думаете, отец, обвиняет ли меня местная аристократия в его смерти? – с тревогой спросила Хелен.
– Моя милая птичка, тебе не стоит тревожиться об этом. Мистер Бранвелл пережил ужас войны, потерял обе ноги и получил сильные ожоги. Его супруга умерла, его новорожденный сын тоже. Это был уже не человек, а пустая, потрескавшаяся ваза. Думаю, он уже давно планировал покинуть этот мир. Лондон помнит его, как замкнутого грубияна. Он был весьма непопулярен, так сказать. До твоего последнего приезда в Лондон он просил руки нескольких молодых мисс, но все, как одна, отказали ему. – Мистер Валент поцеловал ладонь Хелен, желая стереть выражение муки на ее лице, а затем бодрым тоном продолжил: – Завтра меня представят королю Георгу! Надеюсь, он найдет меня непригодным для дальнейшей службы и отправит восвояси.
– Этого не случится, отец. С вашим прекрасным почерком вы будете служить писарем до ста лет! – тихо рассмеялась Хелен.
– Тогда скоро мне придется упасть с коня и вывихнуть руку, чтобы избежать этой несчастной участи! – подхватил ее смех мистер Валент. – Ах, да, помнишь мистера Блаквэлла и его сестру? Они ужинали с нами в этом самом доме.
– Конечно, я помню их! – Хелен никогда не вспоминала об этом торговце шерстью, но порой, по вечерам, думала об участи его сестры и о том, как бедняжка, должно быть, страдает вдалеке от дома. – Как вы считаете, отец, стоит ли нам пригласить их на еще один ужин? – Она не была уверена в том, вернулась ли Мэри в Лондон, но, даже если нет, ей было любопытно и даже важно узнать о ее судьбе.
– Моя дорогая дочь, я тебя, право, не узнаю. В прошлый раз ты не особо желала проводить вечер в компании простолюдинов, – хитро прищурил взгляд мистер Валент.
– Но оба они оказались приятными людьми. Особенно мисс Мэри. Помнишь ее? Такая хрупкая, нежная девушка. Я желаю узнать, что изменилось в их жизнях с нашей последней встречи два года назад, – честно призналась Хелен.
– Я получил от мистера Блаквэлла несколько писем. Он спрашивал меня о том, не нашла ли мисс Валент для него достойной девушки, которая желала бы стать супругой богатого торговца и переехать в Лондон, – тихо сказал на это мистер Валент.
Щеки Хелен запылали: она совсем позабыла о том, что дала обещание мистеру Блаквэллу подыскать для него супругу в Ратланд! Увы, уехав из Лондона, она напрочь позабыла и об этом торговце, и о своем обещании, данном ему. Должно быть, он считает ее лгуньей!
– Каюсь, отец: о своем обещании я позабыла! – неловко рассмеялась Хелен. – Но, прошу, пригласите его завтра к ужину. Я хотела бы принести ему мои извинения за то, что дала ему ложную надежду.
– Ложную надежду? – приподняв брови, переспросил мистер Валент.
– Я так и не нашла ему супругу. И даже не искала. Мне очень стыдно за это! – прижав ладони к горящим огнем щекам, воскликнула Хелен. – Пригласите его, отец! Его и его сестру!
– Раз ты настаиваешь, моя дорогая. Пойду, напишу им приглашение уже сейчас, чтобы они успели принарядиться для ужина в компании благородной молодой леди, – улыбнулся мистер Валент. – А после этого мы можем пройтись по магазинам и приобрести для мисс Блаквэлл щедрый подарок. Ей ведь исполнилось восемнадцать в этом году. И не беспокойся о ней: она уже как полгода назад вернулась под уютное крыло своего брата.
– О, как я рада! Но… Вам известно, о том, что она была отправлена в Ирландию? – искренне удивилась Хелен.
– О, мне известно многое, моя дорогая. О мисс Мэри и ее несчастливой влюбленности, и о том, какой разумной и здравомыслящей девушкой оказалась моя дорогая Хелен.
