Горничная мягко улыбнулась: эта мисс Валент была ей по душе. Пусть она не представляла собой типичную английскую леди, она всегда была вежлива, улыбалась и благодарила за помощь. Однако Хелен держала Бесси на расстоянии, не заговаривала с ней, не просила ее совета, и та принимала это как должное. Обе знали истину: дружеские отношения между благородной леди и ее горничной были невозможны и нарушали бы все правила приличия.
Садясь в карету, тепло одетая Хелен не знала, встретит ли она в парке мисс Мэри, но надеялась, что да. Мисс Валент желала честно признаться девушке в том, что написала ее брату предостережение, а также желала заставить Мэри понять, что сделала это, чтобы защитить ее. Но как примет эту новость и это объяснение глубоко влюбленная Мэри? Этого Хелен не знала, но имела надежду на то, что эта неприятная ситуация разрешится тихо и благополучно.
Приехав на место встречи и покинув карету, Хелен терпеливо ждала появления кареты Блаквэллов. Ждать в карете она не желала. Кучер Валентов стоял немного в стороне. Как и сказала Бесси, день был холодным, и в лицо бил просто ледяной, довольно сильный ветер, который заставлял Хелен прищуривать взгляд, а ее кучера – придерживать ладонью свою теплую шляпу. Совсем скоро Хелен объял холод, и она закуталась в свою пелерину, а голову спрятала под широким меховым капюшоном.
Однако долго мерзнуть мисс Валент не пришлось: появившаяся из-за угла знакомая черная карета вызвала на устах Хелен улыбку, однако заметив, что в этот раз кучер Блаквэллов был ей незнаком, она удивленно приподняла брови. Но, вспомнив о том, что она собиралась признаться Мэри в своем поступке, Хелен поморщилась и вдруг разволновалась.
Карета подъехала, остановилась рядом с каретой Валентов, и из нее, не дождавшись, пока кучер откроет дверь, на устланную снегом дорогу тяжело выпрыгнул мистер Эдгар Блаквэлл. Увидев его, Хелен была неприятно удивлена: но где же Мэри? Возможно ли, что она осталась в карете?
– Мистер Блаквэлл! Какая неожиданность! – ровным тоном сказала Хелен идущему к ней торговцу шерстью. – Но где же ваша сестра?
– Могу ли я попросить вас о чести прогуляться со мной по парку, мисс Валент? – вместо приветствия и ответа сказал ей мистер Блаквэлл. Подойдя к девушке, он протянул ей раскрытое письмо. – Вот, возьмите. Я прочитал его.
Лицо мужчины было нахмуренным и строгим. Его глаза будто кусали своим холодом.
Хелен машинально взяла протянутое ей письмо. Она безошибочно знала: это было то самое предостережение, которое она написала этой ночью. Быстро пробежав свои собственные строчки взглядом, она заметила, что те были написаны неровно, небрежно и нервно.
– Я написала эти строки ночью, при свете одной свечи, мистер Блаквэлл. Я пыталась писать как можно более деликатно, – извиняющимся тоном сказала она, почему-то не смея смотреть в его сердитое, как ей показалось, лицо. – Я приношу вам свои извинения за то, что мне не удалось написать их более красиво, и я также хочу признаться вам в том, что мне глубоко неравнодушна судьба вашей сестры…
– Думаю, нам нужно немного пройтись. Холод сегодня просто собачий, – перебил ее мистер Блаквэлл, к тому же использовав неприятный слуху благородной мисс жаргон. Он подставил Хелен свой локоть, но та робко улыбнулась и покачала головой, таким образом показывая, что не может идти с ним под руку. Это заставило Эдгара криво усмехнуться и молча пойти вперед.
Кучер Валентов, как обычно, последовал за своей мисс.
«И что только думает наш верный Билл? Должно быть, считает, что я имею тайную романтическую встречу!» – недовольно подумала Хелен, делая торопливые шаги, чтобы не отставать от мистера Блаквэлла. Она решила, что расскажет отцу о Мэри и о своей нежданной встрече с его старым сослуживцем сегодня же вечером, чтобы отец не подумал, будто его дочь, в тайне от него, имела свидание с этим торговцем.
– Мистер Блаквэлл, я хочу, чтобы вы знали: всему виной была не ваша сестра, а я. Она рассказала мне о своей тайной любви и уверила меня в том, что мужчина ее мечтаний – бедный, но благородный и честный мужчина. Но вместо того, чтобы заставить ее отречься от мыслей о нем, я… – поспешила сказать Хелен.
– Она сказала мне. Но не думайте об этом, мисс. Не вините себя. Вы же не знали, что она влюблена в нашего-олуха кучера, этого мистера Смитона, не правда ли? – вновь перебил ее собеседник, даже не взглянув на нее.
– Конечно, нет! Я и подумать не могла! – возмущенно воскликнула Хелен, вдруг подумав, что брат Мэри не то, что сердится, но даже в какой-то степени просто ненавидит ее в данный момент.
– Она призналась, что он целовал ее. И во всем остальном, как вы и написали, – холодно бросил Эдгар. Он вдруг остановился и обернулся к Хелен. Та едва не врезалась в его высокую мужественную фигуру. – Мисс Валент, прошу, не думайте, что я гневаюсь на вас, – тихо сказал он, словно прочитав мысли девушки. – Я сердит и разгневан, но, не на вас, конечно, а на себя самого. Вам же я премного благодарен. – Он принес Хелен низкий поклон. Та смотрела на него с непониманием в своих темных глазах. – Я должен был приставить к ней компаньонку или даже просто няньку, но она была такой послушной и тихой, что я даже не подумал об этом. Вот дурак. Сам виноват. – Он глубоко вздохнул и покачал головой.
– Могу ли я полюбопытствовать, что теперь станет с вашей бедной сестрой? Прошу, помните о том, что она всего лишь юная, неискушенная девушка, которая в первый раз полюбила, – осторожно, мягко спросила Хелен.
– Она уже на пути в Ирландию. Там ее ждет религиозная школа и время, чтобы избавиться от этой так называемой любви к кучеру.
«Уже в пути? Но он получил записку лишь сегодня утром! Бедная Мэри… Религиозная школа! Да еще и в Ирландии, так далеко от родного дома!» – с ужасом подумала Хелен. Но затем она поняла, что мистер Блаквэлл поступил так с горяча, в расстроенных чувствах, поддавшись гневному порыву.
Ей было жаль Мэри. Хелен видела ее в своих мыслях: плачущую, испуганную неизвестностью и полного ярости брата. Возможно, тот схватил ее за руку, накричал, обвинил в легкомыслии, даже лишил приданого…
– Вместе с Мэри поехала ее горничная и мой личный лакей. Он довезет мою сестру прямо до школы и там передаст в нужные, заботливые руки. А если у этого… – Мистер Блаквэлл прикусил губу: ему хотелось назвать кучера острым словцом, но он вовремя сдержался. – Если у моего бывшего кучера был план похитить ее и жениться на ней, – ему это не удастся. Оба мои и кучер, и лакей вооружены до зубов, и я дал им разрешение применить свое оружие в деле, если это понадобится.
– Значит, кучера вы уже тоже успели уволить, – уточнила изумленная Хелен: неудивительно, что этому человеку удалось так быстро разбогатеть! С тех пор, как она послала ему письмо, прошло всего лишь несколько часов, а он уже успел решить, пусть и таким категорическим способом, проблему с влюбленностью своей сестры!
– Сразу же, как прочел ваше письмо, мисс. Я выплатил ему жалование за этот месяц, но рекомендаций не дал.
– Но не боитесь ли вы того, что он будет делать все возможное и даже нагло лгать, чтобы погубить вашу репутацию и репутацию вашей сестры?
– Я приставил к его виску дуло пистолета. Думаю, этот ничтожный червяк хорошо знает, что ему не следует раскрывать своего рта. – В голосе Эдгара послышалась нескрытная насмешка. – И еще я дал ему денег, а затем собственной персоной проследил за тем, чтобы он сел на корабль, идущий в Европу. У вас имеются еще вопросы по этому поводу, мисс?
Хелен молча покачала головой.
Мистер Блаквэлл удивил ее. Приятно и неприятно одновременно. Да, он быстро решил проблему, но к чему было так наказывать бедняжку Мэри? Что с ней будет там, в холодной Ирландии? Она обладает таким хрупким здоровьем… Должно быть, она ненавидит ее, Хелен, за то, что она предала ее!
– Скажите, знает ли Мэри о том, что это я написала вам? – вдруг вырвался из ее горла запоздалый вопрос.
– Нет. Я сказал ей, что их бесстыдное занятие было замечено одним из слуг, – ответил мистер Блаквэлл. Его лицо вдруг смягчилось. – Я вижу, что вы обеспокоены судьбой моей сестры, мисс Валент. Прошу, не думайте, что я тиран. Ее отсутствие будет мне мукой, ведь я горячо люблю ее, несмотря ни на что. Но я не знал, как еще поступить. Женский пол всегда был недоступен моему разумению.
– Я не думаю, что вы тиран, мистер Блаквэлл, – мягко сказала на это растроганная Хелен. – Будь на месте Мэри я, мой отец поступил бы также. Возможно, меня ждала бы не религиозная школа, а дальние родственники или «лечение» на водах в одном из европейских городов, но все равно я была бы спрятана от общества и моего позора.
На этом встреча Хелен и мистера Блаквэлла подошла к концу.
Мысли о Мэри и о том, какому жестокому наказанию она подверглась, не оставляли разума Хелен, и она мечтала, что при возвращении домой она сядет в гостиной с чашкой горячего чаю и постарается позабыть волнения последних дней. Однако, если мисс Валент рассчитывала найти мир и покой, ее ждал огромный и мерзкий сюрприз. Прямо у ворот дома.
«Господи, они что, преследуют меня? Ну, почему они просто не дадут мне счастья больше никогда не видеть их физиономии? Как жаль, что вход для прислуги тоже находится за этим забором, и встречи с этим стервятником и его матерью мне не миновать!» – с отчаянием подумала Хелен, увидев нежданных гостей, поджидающих ее у дома.
Но делать было нечего. Карета остановилась, кучер помог мисс Валент спуститься, и та, даже не взглянув на гостей, сухо поздоровалась с миссис Бранвелл, а затем быстро подошла к высоким воротам.
– Позвольте же мне сказать вам пару слов, мисс Валент! – требовательным тоном промолвил ей в спину мистер Бранвелл.
– У меня не имеется никакого желания беседовать с вами, мистер Бранвелл, – все так же сухо бросила ему Хелен.
– Я умоляю вас: подарите мне лишь несколько ваших драгоценных минут, мисс. Прошу, взгляните на меня. – Голос Годфри вдруг стал подозрительно мягким и печальным.
Проклиная себя за то, что не может нарушить правила приличия и скрыться дома, Хелен раздраженно вздохнула и обернулась.
Все те же шрамы. Глаз с нависшим обожженным веком. Печальные, лишенные блеска глаза. Годфри сидел в инвалидной коляске. Его колени были скрыты под все тем же теплым пледом. Но носков его сапог видно не было.
«Ноги… У него нет ног!» – пронеслось в изумленном разуме Хелен.
– Да, мисс, как вы видите, война жестоко забрала у меня ноги и лишила возможности ходить. А затем Жизнь – она украла у меня так много, но я имею надежду на то, что она наконец-то подарит мне счастье, уют и покой. – Годфри говорил тихо. Его взгляд был устремлен на лицо мисс Валент, которая смотрела на него с безграничным удивлением. Вдруг он мягко улыбнулся, снял с правой ладони теплую кожаную с мехом перчатку и протянул эту обнаженную ладонь девушке. – Мисс Валент, вы удостоите меня чести стать моей супругой и хозяйкой моего дома?
Его протянутая ладонь. Шрамы от ожогов, покрывающие правую сторону его лица. Выражение довольного ожидания. Уверенная улыбка. Обрубки ног, спрятанные под пледом. Его предложение.
Хелен не знала, как все это понимать, как на это реагировать и что делать. Этот мужчина унизил и называл ее ужасными словами, а несколько дней назад даже обвинил ее в том, что смерть его супруги и ребенка были на ее совести. И он приехал просить ее руки? Его голос мягок, а протянутая ладонь предлагает новый статус, который так желают для нее родители…
Из ступора Хелен вывел тихий кашель ее кучера. Машинально взглянув на него, девушка поняла, что тот находил сцену, развернувшуюся перед его глазами, забавной. Но под строгим взглядом молодой мисс, находящей в происходящем лишь абсурд, тот обернулся к лошади и принялся гладить ее сильную шею.
– Мисс Валент, я понимаю, что мое предложение весьма изумило вас, – вновь мягко сказал Годфри, не опуская ладонь. – Но я обещаю вам, что мои намерения честны и благородны.
– Так же честны и благородны, как в те несколько дней, когда я была вашей невестой? – бросила на это Хелен, склонив голову на бок.
Миссис Бранвелл стояла позади коляски сына и молчала. Но ее лицо светилось надеждой, которая заставила Хелен задуматься о том, чего желает от нее эта женщина. Возможно, ее доктор сказал ей, что ей недолго осталось ходить по этой грешной земле, и она была рада тому, что ее сын обретет поддержку и уход от другой женщины? Но почему Хелен? Разве и он, и его мать позабыли о той дурной сцене в библиотеке? Ах, да, они ведь не знали, что та, кого в тот вечер с такой страстью оскорблял Годфри, услышала все те полные ненависти слова и фразы. И вот, эти двое стоят здесь, смея просить ее проглотить свою гордость, и, возможно, даже, ожидая ее незамедлительного, радостного согласия на предложение Годфри!
– Дорогая мисс, года сделали меня не только старше, но и мудрее… – начал было Годфри.
– Что заставляет вас думать, что после всего сказанного вами в мой адрес я пожелаю выйти за вас замуж? – приподняв подбородок, решительно перебила его Хелен.
– Я верю в ваше благородие. В ваше доброе сердце. Вы ведь не оставите беспомощного инвалида наедине с судьбой, мисс. Те мои ранние глупые речи я презираю и молю вас простить мне то, что я оскорбил вас тогда, будучи глупцом и гордецом. – Годфри говорил тихо, но в его голосе не слышалось ни раскаяние, ни искренность. – Вы моя последняя надежда, мисс.
– Что ж, это печально, потому что я не выйду за вас, мистер Бранвелл. – холодно ответила на эти красивые слова Хелен и открыла ворота. – Я желаю вам хорошего дня. – Она хотела было зайти во двор, но вдруг Годфри стремительно потянулся вперед и схватил своими длинными пальцами полу ее теплого платья.
– Неужели вам нисколько меня не жаль? Я потерял обе ноги, защищая вас и Англию от врага! – злобно спросил он, смотря на нее снизу вверх. Его лицо потеряло всю наигранную мягкость, и перед Хелен предстал тот самый Годфри, которого она знала и которого презирала.
– И я благодарна вам за это. – Она без усилий, одним рывком освободила свое платье из плена его белых холодных пальцев. – Все в порядке! – поспешно бросила она своему кучеру, который тотчас сделал несколько шагов к ним, чтобы спасти свою мисс. Затем она одарила Годфри ледяным, но спокойным взглядом: – Прощайте, сэр.
Но закрыть ворота ей все же не удалось, так как в этот раз этому воспрепятствовала миссис Бранвелл. Она поспешно зашла во двор и схватила ладонь Хелен, однако та быстро отвела свою руку, и теплая перчатка девушки осталась в плену матери Гофдри.
– Хелен, постой же! Ты ведь добрая девушка! Ты ведь христианка! – с надрывом в голосе, полном отчаяния и мольбы, воскликнула миссис Бранвелл. Она прижала перчатку Хелен к своей груди. В ее глазах блестели слезы, которые, впрочем, не растрогали ту, кому они предназначались. – Библия учит нас прощать и любить наших ближних, как самих себя!
Эти слова вызвали на губах Хелен насмешливую улыбку.
– Я простила вашего сына, мадам, но любить его и становиться его сиделкой не намерена. – Она вновь склонила голову на бок и прищурила глаза. – Ведь это именно то, чего вы от меня ожидаете и к чему надеетесь склонить меня, не правда ли? – Затем она взглянула на Годфри, сверху вниз, как богиня на жалкого смертного.
Садясь в карету, тепло одетая Хелен не знала, встретит ли она в парке мисс Мэри, но надеялась, что да. Мисс Валент желала честно признаться девушке в том, что написала ее брату предостережение, а также желала заставить Мэри понять, что сделала это, чтобы защитить ее. Но как примет эту новость и это объяснение глубоко влюбленная Мэри? Этого Хелен не знала, но имела надежду на то, что эта неприятная ситуация разрешится тихо и благополучно.
Приехав на место встречи и покинув карету, Хелен терпеливо ждала появления кареты Блаквэллов. Ждать в карете она не желала. Кучер Валентов стоял немного в стороне. Как и сказала Бесси, день был холодным, и в лицо бил просто ледяной, довольно сильный ветер, который заставлял Хелен прищуривать взгляд, а ее кучера – придерживать ладонью свою теплую шляпу. Совсем скоро Хелен объял холод, и она закуталась в свою пелерину, а голову спрятала под широким меховым капюшоном.
Однако долго мерзнуть мисс Валент не пришлось: появившаяся из-за угла знакомая черная карета вызвала на устах Хелен улыбку, однако заметив, что в этот раз кучер Блаквэллов был ей незнаком, она удивленно приподняла брови. Но, вспомнив о том, что она собиралась признаться Мэри в своем поступке, Хелен поморщилась и вдруг разволновалась.
Карета подъехала, остановилась рядом с каретой Валентов, и из нее, не дождавшись, пока кучер откроет дверь, на устланную снегом дорогу тяжело выпрыгнул мистер Эдгар Блаквэлл. Увидев его, Хелен была неприятно удивлена: но где же Мэри? Возможно ли, что она осталась в карете?
– Мистер Блаквэлл! Какая неожиданность! – ровным тоном сказала Хелен идущему к ней торговцу шерстью. – Но где же ваша сестра?
– Могу ли я попросить вас о чести прогуляться со мной по парку, мисс Валент? – вместо приветствия и ответа сказал ей мистер Блаквэлл. Подойдя к девушке, он протянул ей раскрытое письмо. – Вот, возьмите. Я прочитал его.
Лицо мужчины было нахмуренным и строгим. Его глаза будто кусали своим холодом.
Хелен машинально взяла протянутое ей письмо. Она безошибочно знала: это было то самое предостережение, которое она написала этой ночью. Быстро пробежав свои собственные строчки взглядом, она заметила, что те были написаны неровно, небрежно и нервно.
– Я написала эти строки ночью, при свете одной свечи, мистер Блаквэлл. Я пыталась писать как можно более деликатно, – извиняющимся тоном сказала она, почему-то не смея смотреть в его сердитое, как ей показалось, лицо. – Я приношу вам свои извинения за то, что мне не удалось написать их более красиво, и я также хочу признаться вам в том, что мне глубоко неравнодушна судьба вашей сестры…
– Думаю, нам нужно немного пройтись. Холод сегодня просто собачий, – перебил ее мистер Блаквэлл, к тому же использовав неприятный слуху благородной мисс жаргон. Он подставил Хелен свой локоть, но та робко улыбнулась и покачала головой, таким образом показывая, что не может идти с ним под руку. Это заставило Эдгара криво усмехнуться и молча пойти вперед.
Кучер Валентов, как обычно, последовал за своей мисс.
«И что только думает наш верный Билл? Должно быть, считает, что я имею тайную романтическую встречу!» – недовольно подумала Хелен, делая торопливые шаги, чтобы не отставать от мистера Блаквэлла. Она решила, что расскажет отцу о Мэри и о своей нежданной встрече с его старым сослуживцем сегодня же вечером, чтобы отец не подумал, будто его дочь, в тайне от него, имела свидание с этим торговцем.
– Мистер Блаквэлл, я хочу, чтобы вы знали: всему виной была не ваша сестра, а я. Она рассказала мне о своей тайной любви и уверила меня в том, что мужчина ее мечтаний – бедный, но благородный и честный мужчина. Но вместо того, чтобы заставить ее отречься от мыслей о нем, я… – поспешила сказать Хелен.
– Она сказала мне. Но не думайте об этом, мисс. Не вините себя. Вы же не знали, что она влюблена в нашего-олуха кучера, этого мистера Смитона, не правда ли? – вновь перебил ее собеседник, даже не взглянув на нее.
– Конечно, нет! Я и подумать не могла! – возмущенно воскликнула Хелен, вдруг подумав, что брат Мэри не то, что сердится, но даже в какой-то степени просто ненавидит ее в данный момент.
– Она призналась, что он целовал ее. И во всем остальном, как вы и написали, – холодно бросил Эдгар. Он вдруг остановился и обернулся к Хелен. Та едва не врезалась в его высокую мужественную фигуру. – Мисс Валент, прошу, не думайте, что я гневаюсь на вас, – тихо сказал он, словно прочитав мысли девушки. – Я сердит и разгневан, но, не на вас, конечно, а на себя самого. Вам же я премного благодарен. – Он принес Хелен низкий поклон. Та смотрела на него с непониманием в своих темных глазах. – Я должен был приставить к ней компаньонку или даже просто няньку, но она была такой послушной и тихой, что я даже не подумал об этом. Вот дурак. Сам виноват. – Он глубоко вздохнул и покачал головой.
– Могу ли я полюбопытствовать, что теперь станет с вашей бедной сестрой? Прошу, помните о том, что она всего лишь юная, неискушенная девушка, которая в первый раз полюбила, – осторожно, мягко спросила Хелен.
– Она уже на пути в Ирландию. Там ее ждет религиозная школа и время, чтобы избавиться от этой так называемой любви к кучеру.
«Уже в пути? Но он получил записку лишь сегодня утром! Бедная Мэри… Религиозная школа! Да еще и в Ирландии, так далеко от родного дома!» – с ужасом подумала Хелен. Но затем она поняла, что мистер Блаквэлл поступил так с горяча, в расстроенных чувствах, поддавшись гневному порыву.
Ей было жаль Мэри. Хелен видела ее в своих мыслях: плачущую, испуганную неизвестностью и полного ярости брата. Возможно, тот схватил ее за руку, накричал, обвинил в легкомыслии, даже лишил приданого…
– Вместе с Мэри поехала ее горничная и мой личный лакей. Он довезет мою сестру прямо до школы и там передаст в нужные, заботливые руки. А если у этого… – Мистер Блаквэлл прикусил губу: ему хотелось назвать кучера острым словцом, но он вовремя сдержался. – Если у моего бывшего кучера был план похитить ее и жениться на ней, – ему это не удастся. Оба мои и кучер, и лакей вооружены до зубов, и я дал им разрешение применить свое оружие в деле, если это понадобится.
– Значит, кучера вы уже тоже успели уволить, – уточнила изумленная Хелен: неудивительно, что этому человеку удалось так быстро разбогатеть! С тех пор, как она послала ему письмо, прошло всего лишь несколько часов, а он уже успел решить, пусть и таким категорическим способом, проблему с влюбленностью своей сестры!
– Сразу же, как прочел ваше письмо, мисс. Я выплатил ему жалование за этот месяц, но рекомендаций не дал.
– Но не боитесь ли вы того, что он будет делать все возможное и даже нагло лгать, чтобы погубить вашу репутацию и репутацию вашей сестры?
– Я приставил к его виску дуло пистолета. Думаю, этот ничтожный червяк хорошо знает, что ему не следует раскрывать своего рта. – В голосе Эдгара послышалась нескрытная насмешка. – И еще я дал ему денег, а затем собственной персоной проследил за тем, чтобы он сел на корабль, идущий в Европу. У вас имеются еще вопросы по этому поводу, мисс?
Хелен молча покачала головой.
Мистер Блаквэлл удивил ее. Приятно и неприятно одновременно. Да, он быстро решил проблему, но к чему было так наказывать бедняжку Мэри? Что с ней будет там, в холодной Ирландии? Она обладает таким хрупким здоровьем… Должно быть, она ненавидит ее, Хелен, за то, что она предала ее!
– Скажите, знает ли Мэри о том, что это я написала вам? – вдруг вырвался из ее горла запоздалый вопрос.
– Нет. Я сказал ей, что их бесстыдное занятие было замечено одним из слуг, – ответил мистер Блаквэлл. Его лицо вдруг смягчилось. – Я вижу, что вы обеспокоены судьбой моей сестры, мисс Валент. Прошу, не думайте, что я тиран. Ее отсутствие будет мне мукой, ведь я горячо люблю ее, несмотря ни на что. Но я не знал, как еще поступить. Женский пол всегда был недоступен моему разумению.
– Я не думаю, что вы тиран, мистер Блаквэлл, – мягко сказала на это растроганная Хелен. – Будь на месте Мэри я, мой отец поступил бы также. Возможно, меня ждала бы не религиозная школа, а дальние родственники или «лечение» на водах в одном из европейских городов, но все равно я была бы спрятана от общества и моего позора.
На этом встреча Хелен и мистера Блаквэлла подошла к концу.
Мысли о Мэри и о том, какому жестокому наказанию она подверглась, не оставляли разума Хелен, и она мечтала, что при возвращении домой она сядет в гостиной с чашкой горячего чаю и постарается позабыть волнения последних дней. Однако, если мисс Валент рассчитывала найти мир и покой, ее ждал огромный и мерзкий сюрприз. Прямо у ворот дома.
«Господи, они что, преследуют меня? Ну, почему они просто не дадут мне счастья больше никогда не видеть их физиономии? Как жаль, что вход для прислуги тоже находится за этим забором, и встречи с этим стервятником и его матерью мне не миновать!» – с отчаянием подумала Хелен, увидев нежданных гостей, поджидающих ее у дома.
Но делать было нечего. Карета остановилась, кучер помог мисс Валент спуститься, и та, даже не взглянув на гостей, сухо поздоровалась с миссис Бранвелл, а затем быстро подошла к высоким воротам.
– Позвольте же мне сказать вам пару слов, мисс Валент! – требовательным тоном промолвил ей в спину мистер Бранвелл.
– У меня не имеется никакого желания беседовать с вами, мистер Бранвелл, – все так же сухо бросила ему Хелен.
– Я умоляю вас: подарите мне лишь несколько ваших драгоценных минут, мисс. Прошу, взгляните на меня. – Голос Годфри вдруг стал подозрительно мягким и печальным.
Проклиная себя за то, что не может нарушить правила приличия и скрыться дома, Хелен раздраженно вздохнула и обернулась.
Все те же шрамы. Глаз с нависшим обожженным веком. Печальные, лишенные блеска глаза. Годфри сидел в инвалидной коляске. Его колени были скрыты под все тем же теплым пледом. Но носков его сапог видно не было.
«Ноги… У него нет ног!» – пронеслось в изумленном разуме Хелен.
– Да, мисс, как вы видите, война жестоко забрала у меня ноги и лишила возможности ходить. А затем Жизнь – она украла у меня так много, но я имею надежду на то, что она наконец-то подарит мне счастье, уют и покой. – Годфри говорил тихо. Его взгляд был устремлен на лицо мисс Валент, которая смотрела на него с безграничным удивлением. Вдруг он мягко улыбнулся, снял с правой ладони теплую кожаную с мехом перчатку и протянул эту обнаженную ладонь девушке. – Мисс Валент, вы удостоите меня чести стать моей супругой и хозяйкой моего дома?
Глава 18
Его протянутая ладонь. Шрамы от ожогов, покрывающие правую сторону его лица. Выражение довольного ожидания. Уверенная улыбка. Обрубки ног, спрятанные под пледом. Его предложение.
Хелен не знала, как все это понимать, как на это реагировать и что делать. Этот мужчина унизил и называл ее ужасными словами, а несколько дней назад даже обвинил ее в том, что смерть его супруги и ребенка были на ее совести. И он приехал просить ее руки? Его голос мягок, а протянутая ладонь предлагает новый статус, который так желают для нее родители…
Из ступора Хелен вывел тихий кашель ее кучера. Машинально взглянув на него, девушка поняла, что тот находил сцену, развернувшуюся перед его глазами, забавной. Но под строгим взглядом молодой мисс, находящей в происходящем лишь абсурд, тот обернулся к лошади и принялся гладить ее сильную шею.
– Мисс Валент, я понимаю, что мое предложение весьма изумило вас, – вновь мягко сказал Годфри, не опуская ладонь. – Но я обещаю вам, что мои намерения честны и благородны.
– Так же честны и благородны, как в те несколько дней, когда я была вашей невестой? – бросила на это Хелен, склонив голову на бок.
Миссис Бранвелл стояла позади коляски сына и молчала. Но ее лицо светилось надеждой, которая заставила Хелен задуматься о том, чего желает от нее эта женщина. Возможно, ее доктор сказал ей, что ей недолго осталось ходить по этой грешной земле, и она была рада тому, что ее сын обретет поддержку и уход от другой женщины? Но почему Хелен? Разве и он, и его мать позабыли о той дурной сцене в библиотеке? Ах, да, они ведь не знали, что та, кого в тот вечер с такой страстью оскорблял Годфри, услышала все те полные ненависти слова и фразы. И вот, эти двое стоят здесь, смея просить ее проглотить свою гордость, и, возможно, даже, ожидая ее незамедлительного, радостного согласия на предложение Годфри!
– Дорогая мисс, года сделали меня не только старше, но и мудрее… – начал было Годфри.
– Что заставляет вас думать, что после всего сказанного вами в мой адрес я пожелаю выйти за вас замуж? – приподняв подбородок, решительно перебила его Хелен.
– Я верю в ваше благородие. В ваше доброе сердце. Вы ведь не оставите беспомощного инвалида наедине с судьбой, мисс. Те мои ранние глупые речи я презираю и молю вас простить мне то, что я оскорбил вас тогда, будучи глупцом и гордецом. – Годфри говорил тихо, но в его голосе не слышалось ни раскаяние, ни искренность. – Вы моя последняя надежда, мисс.
– Что ж, это печально, потому что я не выйду за вас, мистер Бранвелл. – холодно ответила на эти красивые слова Хелен и открыла ворота. – Я желаю вам хорошего дня. – Она хотела было зайти во двор, но вдруг Годфри стремительно потянулся вперед и схватил своими длинными пальцами полу ее теплого платья.
– Неужели вам нисколько меня не жаль? Я потерял обе ноги, защищая вас и Англию от врага! – злобно спросил он, смотря на нее снизу вверх. Его лицо потеряло всю наигранную мягкость, и перед Хелен предстал тот самый Годфри, которого она знала и которого презирала.
– И я благодарна вам за это. – Она без усилий, одним рывком освободила свое платье из плена его белых холодных пальцев. – Все в порядке! – поспешно бросила она своему кучеру, который тотчас сделал несколько шагов к ним, чтобы спасти свою мисс. Затем она одарила Годфри ледяным, но спокойным взглядом: – Прощайте, сэр.
Но закрыть ворота ей все же не удалось, так как в этот раз этому воспрепятствовала миссис Бранвелл. Она поспешно зашла во двор и схватила ладонь Хелен, однако та быстро отвела свою руку, и теплая перчатка девушки осталась в плену матери Гофдри.
– Хелен, постой же! Ты ведь добрая девушка! Ты ведь христианка! – с надрывом в голосе, полном отчаяния и мольбы, воскликнула миссис Бранвелл. Она прижала перчатку Хелен к своей груди. В ее глазах блестели слезы, которые, впрочем, не растрогали ту, кому они предназначались. – Библия учит нас прощать и любить наших ближних, как самих себя!
Эти слова вызвали на губах Хелен насмешливую улыбку.
– Я простила вашего сына, мадам, но любить его и становиться его сиделкой не намерена. – Она вновь склонила голову на бок и прищурила глаза. – Ведь это именно то, чего вы от меня ожидаете и к чему надеетесь склонить меня, не правда ли? – Затем она взглянула на Годфри, сверху вниз, как богиня на жалкого смертного.
