– Ступайте к детям, моя дорогая, – вслух ответил ей мистер Валент.
Его супруга кивнула, затем подошла к Хелен, поцеловала ее в щеку и прошептала ей на ухо: «Я никогда не делала различия между тобой и Луизой! Я люблю вас всех одинаково! Но порой в тебе просыпается такая страсть, такие чувства, и ты говоришь такие больные речи, моя Хелен!». Затем она вышла из библиотеки.
Хелен и ее отец остались наедине.
– Сядь на диван, моя дорогая дочь, – настойчивым тоном сказал мистер Валент, а когда Хелен подчинилась, он сел рядом с ней и взял ее ладони в свои. – Ты вправе злиться на меня, но, знай, что прежде всего я забочусь о тебе.
– Я знаю, отец. Простите мне мой гнев и глупые слова, – тихо сказала Хелен. По ее щеке покатилась слеза. – Но вы… Вы не понимаете. Бог создал меня такой, и у меня нет никаких шансов на брак с достойным джентльменом. – Она взглянула на отца. – Возможно, я все же могу остаться здесь? С моей матерью? Я могу сама обеспечивать себя, ведь у меня есть мое приданое.
– Увы, моя дорогая, приданое будет тебе доступно лишь в случае брака. Оно твое, но ты не владеешь им и не будешь владеть. Точнее, это приданое для тебя, но, если ты не выйдешь замуж, оно останется во владении твоей матери. Будь закон не так строг, у тебя была бы совершенно другая судьба. Ты могла бы сама выбрать свой путь, но это всего лишь мечты, которые никогда не сбудутся.
Хелен лишь горько усмехнулась.
– Если бы вы только знали, как страшно быть женщиной! – с чувством прошептала она. – Как страшно, что мои чувства и мысли никому неинтересны и не важны!
– Я знаю, знаю, моя дорогая, но что мы можем поделать? – ласково сказал мистер Валент. Слезы дочери тронули его до глубины души. – Если ты останешься старой девой, над тобой будут насмехаться. Ты станешь посмешищем и примером того, что случается с женским полом, если ему не посчастливится найти себе супруга.
Эти слова резали сердце Хелен как лезвие ножа. Однако эти слова были правдивы. Это было такой же ясной, как день, правдой, как и то, что солнце вставало по утрам и вечером уходило за горизонт. И от этой правды ей было не сбежать, не спастись.
– Хорошо, отец. Я… Я постараюсь. Я постараюсь исполнить ваш приказ, – тихо сказала Хелен.
– Это не приказ, моя дорогая… Это моя забота о твоем будущем! – Мистер Валент поцеловал смуглый лоб дочери и улыбнулся ей.
– Но вы должны знать… Вы должны понимать, что мне не в силах преодолеть предрассудки и предубеждение общества. – Хелен сглотнула. – В тот вечер, когда мистер Бранвелл разорвал нашу помолвку… Я ненароком услышала его беседу с миссис Бранвелл, в библиотеке. Он назвал меня «цыганкой» и «уродиной». Он сказал, что ему было бы стыдно иметь такую супругу и выводить ее в свет. – Она смотрела в глаза своего отца и видела, как с каждым ее словом в них рождалась все большая ненависть.
– Хелен… Моя Хелен! – Мистер Валент прижал дочь к своей груди. Теперь он понимал упрямство дочери и ее настойчивое убеждение в том, что она была некрасивой и никому ненужной. Какой негодяй! Мерзавец! Как он посмел, этот щенок? – Но я ведь не знал… Я и понятия не имел, что он обидел и оскорбил тебя так сильно! Моя дорогая! – Он охватил лицо дочери своими ладонями. – Я обещаю тебе, что, если вернусь домой, если вернусь живым и буду в своем разуме, то больше не буду настаивать на твоем браке! Но только… Только и ты пообещай мне, что, во время моего отсутствия постараешься встретить того, с кем ты захочешь связать твою жизнь! Потому что, если меня не станет, и ты останешься старой девой, я никогда себе этого не прощу! Даже в смерти!
– Я обещаю вам, отец! Обещаю! – с благодарностью в сердце сказала на это Хелен. – Я постараюсь быть общительной и буду танцевать!
– Мистер Валент! Мой дорогой! – вдруг раздался истошный вопль миссис Валент за дверью библиотеки. Затем, словно ураган, сопровождаемый заплаканными Луизой и Эдмундом, в библиотеку влетела хозяйка дома. – Вам… Письмо от… Письмо от… – Она не удержалась и горько заплакала.
– Письмо с королевской печатью… – задумчиво произнес мистер Валент, едва ли не силой вырвав из трясущихся пальцев супруги большой прямоугольный конверт. – Вот и пришел этот день. Что ж, великолепно, ведь я уже, право заждался. – Раскрыв конверт, он внимательно прочитал содержимое письма, а затем вздохнул и откинулся на спинку дивана.
– Отец… Они забирают вас! – По щекам Хелен вновь потекли слезы.
– Забирают.
– Отец, вас убьют! – зарыдал Эдмунд.
– О, не стоит хоронить меня так скоро, мой мальчик, – ответил на это мистер Валент. – Кажется, слава о моем красивом опрятном почерке бежит впереди меня.
– Ну, как вы можете? – в сердцах вскрикнула миссис Валент и всплеснула руками. – Как вы можете шутить, когда мы все готовы упасть в обморок от горя?
– Моя дорогая супруга, кому еще вы успели поведать о моей старой подруге? – с иронией спросил мистер Валент.
– О вашей старой подруге? – озадаченно переспросила та, смотря на него как на умалишенного.
– Именно так. О моей подагре. Кажется, слава о ней распространилась по всему королевству еще пышнее, чем о моем почерке. Что ж, прикажите прислуге найти те мои любимые очки, которые я потерял еще до отъезда в Лондон прошлым летом.
– Вас, с вашим зрением, заставляют рисковать своей жизнью на поле битвы? Тираны! Вы ведь будете убиты в первом же бою! – простонала миссис Валент, без сил падая в кресло.
– О, да, на моей должности мне придется бороться со многими мужами, обладающими ужасным почерком, – кивнул мистер Валент, передавая письмо Хелен.
Несмотря на стенания матери и рыдания Луизы и Эдмунда, Хелен прочла письмо очень быстро. А когда ее взгляд соскользнул с последней строчки, ее зрачки удивленно расширились, и она невольно прикрыла рот ладонью.
– Военный писарь! Писарь! Вдалеке от поля боя и опасности! – Миссис Валент все еще никак не могла прийти в себя после того, как Хелен доложила ей о должности, которую предназначили мистеру Валенту. Ее лицо сияло, глаза блестели самым настоящим счастьем. – Мы просто обязаны устроить прием! Пригласим всех наших знакомых! – Она торопливо направилась искать экономку. – Миссис Гилберт! – торжественно сказала она, найдя свою верную немолодую экономку. – Завтра мы устроим званный вечер! Прикажите прислуге подготовить все лучшее! Мы ожидаем много гостей! Будут танцы, музыка и…
– Но, матушка, – осторожно перебила ее стоящая рядом Хелен. – Мы не можем устроить прием завтра! Слишком короткий срок. Что о нас подумают? – Она знала правила этикета и правила приличия, поэтому вдруг зажегшееся желание миссис Валент устроить пышный прием в Брайстед-Манор, да еще с танцами и музыкой, удивило ее и заставило подумать, не забыла ли ее матушка о том, что приглашать гостей на такие мероприятия нужно хотя бы за неделю, чтобы те смогли принять приглашение и подготовиться к нему или же вежливо от него отказаться.
– Ах, Хелен, ты права! Устроим праздник в пятницу! – Миссис Валент вновь обратилась к экономке: – Миссис Гилберт, прием будет в пятницу. Гости начнут пребывать к четырем часам. Ужин будет в пять. Танцы состоятся в гостиной – унесите оттуда мебель, но поставьте по углам стулья.
– Желает ли мадам как-то по-особенному украсить дом? – вежливо спросила миссис Гилберт.
Эта немолодая, полная, высокая, краснощекая женщина имела должность экономки Брайстед-Манор уже двенадцать лет, поэтому она нисколько не удивилась тому, что ее хозяйка, которую она почитала и любила, вдруг решила устроить прием за такой короткий срок, как пять дней. Ведь это уже случалось, и не раз. Однако стоит отметить, что приемы в поместье Валентов всегда имели большой успех у местного джентри.
– О, конечно! Но вы можете идти. Сегодня я подумаю над украшениями и дам вам знать уже завтра, – сказала миссис Валент экономке.
Мать и дочь направились в гостиную, куда было приказано подать дневной чай и конфеты. Луиза на чаепитие приглашена не была – она занималась со своей гувернанткой. Когда миссис Валент и Хелен удобно расположились в больших мягких креслах у окна, с видом на парк, в гостиную тихо вошла горничная, неся серебряный поднос с фарфоровым чайным набором, хрустальной вазой с шоколадными и марципановыми конфетами, а также с молоком, сахаром и ярким журналом.
– Свежая почта, мадам. Только что доставили из Лондона, – почтительно сказала горничная, осторожно ставя поднос на резной деревянный чайный столик.
– Прекрасно, Грейс. Можешь идти, – мягко сказала миссис Валент горничной и стала готовить чай для себя и дочери. – Что за журнал, моя дорогая?
– La Belle Assemblee! – с энтузиазмом ответила ей Хелен, беря журнал и быстро пролистывая его страницы, полные модных платьев, аксессуаров, гравюр и свежих новостей Лондона и Англии. Она остановилась на самой популярной рубрике среди аудитории (строго женской, так как это был женский журнал. Прим. Автора), а именно – новейшей лондонской и парижской моде. – Хм, кажется, с прошлого года мода значительно поменялась.
– Вновь? – устало бросила на это миссис Валент.
– Разве вы не знаете, что мода меняется каждый год, матушка? – улыбнулась Хелен. – Но ваша реакция на этот факт остается все той же.
Хелен и Луиза любили этот журнал: они всегда с удовольствием изучали новые популярные покрои платьев, которые, естественно выходили из моды уже через год. Но, если сестры Валент думали о моде, их матушка думала о новых расходах, которые каждый год приносила Валентам меняющаяся, как направление ветра, мода.
Миссис Валент поставила перед дочерью чашку с чаем и молоком, мягко забрала журнал и, с глубоким вздохом принялась изучать новые дуновения Лондона и Парижа. И, к недовольству матери семейства, эти новые дуновения предполагали большие растраты, ведь миссис Валент, Хелен и Луиза представляли сословие джентри, а значит, не имели права носить прошлогодние платья и аксессуары.
– Только взгляните на это… Изменения коснулись даже чепчиков и бонинетов! – тихо пробормотала миссис Валент. На ее челе пролегла глубокая морщина. – Оборки, кружева, новые узоры вышивки! – Она громко ахнула. – А цвета? Куда подевалась элегантность? Что это? А рукава, Хелен, ты видела эти рукава? Весь наш гардероб непристойно устарел! Нам придется потратить на его обновление целое состояние! И ведь это только женская мода… Боюсь даже представить, что требуется изменить в гардеробах твоего отца и Эдмунда!
– В прошлом году вы сказали то же самое, и все же, средства на все это нашлись, – спокойно заметила Хелен, а затем отпила чаю.
Миссис Валент с новым тяжелым вздохом отложила от себя журнал.
– Мне нужно будет побеседовать с вашим отцом. Надеюсь, он и в этот раз позволит нам получить новые платья, – сказала миссис Валент.
– Но, матушка, если это выйдет совсем дорого, я не прочь продолжить носить те платья, что у меня имеются, – с готовностью предложила Хелен.
– Чтобы соседи подумали, будто мы обеднели? Нет уж, моя дорогая, этого еще не хватало! – сердито откликнулась на это миссис Валент: возможность потери хорошей репутации семьи была одним из самых больших ее страхов.
Вечером, когда мистер Валент вернулся из города, куда ездил по личным делам, миссис Валент встретила его у порога дома и молча протянула ему модный лондонский журнал, который она и Хелен уже успели прочесть по три раза. Как обычно, хозяин семейства даже не стал открывать журнал, а лишь бросил на него усталый взгляд и сказал: «Все, чего пожелает ваши души, мои дорогие леди. Но в меру.»
Прием миссис Валент удался: все получившие приглашения семьи приняли их с радостью и благодарностью, ведь Валенты, благодаря своей изысканности и элегантности, имели заслуженную славу гостеприимной и идеальной принимающей стороны.
Дом семейства Валент представлял собой величественное здание, классического стиля. Светлая каменная укладка его фасада радовала взгляд своей строгостью, а парадная лестница с изящными балюстрадами вела к высокому входу, обрамленному колонами и полукруглым окном над дверью. По обеим сторонам этого большого двухэтажного дома находились аккуратные длинные пристройки, ниже уровня крыши хозяйского дома. В этих пристройках находились кладовые и комнаты прислуги. Это был дом настоящего дворянина, пусть он и не обладал титулом и огромным богатством. Все, кто впервые видел Брайстед-Манор невольно улыбались его немного чопорной красоте и находили его «обителью истинного джентльмена».
Так как снег уже почти растаял, главному садовнику пришлось потратить едва ли не целый день на то, чтобы очистить большой каменный двор от слякоти. «Наши гости не должны испортить своих дорогих туфель. Я желаю видеть двор чистым!» – настойчиво сказал мистер Валент мистеру Гилберту – супругу экономки миссис Гилберт, который занимал в поместье Валентов должность главного садовника. Тот приступил к делу с рвением: для расчистки были задействованы и садовник, и конюх, а также крепкие молодые юноши-отпрыски местных крестьян, с радостью согласившиеся заработать пару звонких монет. Результат не заставил себя ждать: к четырем часам дня, когда начали пребывать первые гости, широкий двор был чист и сух.
Валенты стояли на крыльце, перед массивной дверью. По обеим сторонам лестницы выстроилась прислуга. Увы, вовремя сшить новые платья для женской половины семейства местным швеям не удалось, и хозяйка дома с ее дочерями вынуждены были найти в своих шкафах бальные платья, сшитые по прошлогодней моде. К счастью, сменить гардероб не успели не только Валенты, но и большая половина гостей, и этот факт подбадривал щепетильную к своему облику и облику своих домочадцев миссис Валент.
Ужин также прошел идеально. Было все: смена блюд, тихие беседы, аккуратность и чистота. Ни один из гостей не испортил своего богатого наряда, и ни один не поперхнулся ни одним блюдом. После, мужчины укрылись в библиотеке, где обсуждали последние новости о войне и приказах Принца Регента, а дамы собрались в гостиной, где делились друг с другом своими горькими чувствами: большинство местных джентльменов, и отцы, и сыновья, были призваны на военную службу. Что сказать, этот званый вечер был полон грусти и тяжелых мыслей, ведь уже через два дня, в понедельник, все мужчины, призванные на войну, должны были покинуть свои семьи и направиться туда, куда им было приказано. Всех женщин, собравшихся в доме Валентов в этот вечер, объединяла горечь скорого расставания со своими мужчинами, возможно, навсегда. Имелось и то, что объединяло мужчин-гостей дома – все, как один, успели побывать у юриста и написать завещание.
Хелен проводила время с дамами. Она сидела у фортепиано и тихо наигрывала мелодию собственного сочинения. Но никто не обращал на нее внимания: гостьи были заняты обсуждением войны и, как ни банально, последними сплетнями из Лондона.
– Знали ли вы о том, что эта выскочка миссис Уингтон покинула Лондон? – спросила одна из знатных дам.
В местном обществе миссис Уингтон презирали: она, благородная мисс, представительница джентри, вышла замуж за простолюдина! Какой позор! Что бы сказала бы на это ее покойная мать? Ее отец, должно быть, умирает от стыда, зная, что его дочь совершила такой пагубный, для репутации всей семьи шаг!
Его супруга кивнула, затем подошла к Хелен, поцеловала ее в щеку и прошептала ей на ухо: «Я никогда не делала различия между тобой и Луизой! Я люблю вас всех одинаково! Но порой в тебе просыпается такая страсть, такие чувства, и ты говоришь такие больные речи, моя Хелен!». Затем она вышла из библиотеки.
Хелен и ее отец остались наедине.
– Сядь на диван, моя дорогая дочь, – настойчивым тоном сказал мистер Валент, а когда Хелен подчинилась, он сел рядом с ней и взял ее ладони в свои. – Ты вправе злиться на меня, но, знай, что прежде всего я забочусь о тебе.
– Я знаю, отец. Простите мне мой гнев и глупые слова, – тихо сказала Хелен. По ее щеке покатилась слеза. – Но вы… Вы не понимаете. Бог создал меня такой, и у меня нет никаких шансов на брак с достойным джентльменом. – Она взглянула на отца. – Возможно, я все же могу остаться здесь? С моей матерью? Я могу сама обеспечивать себя, ведь у меня есть мое приданое.
– Увы, моя дорогая, приданое будет тебе доступно лишь в случае брака. Оно твое, но ты не владеешь им и не будешь владеть. Точнее, это приданое для тебя, но, если ты не выйдешь замуж, оно останется во владении твоей матери. Будь закон не так строг, у тебя была бы совершенно другая судьба. Ты могла бы сама выбрать свой путь, но это всего лишь мечты, которые никогда не сбудутся.
Хелен лишь горько усмехнулась.
– Если бы вы только знали, как страшно быть женщиной! – с чувством прошептала она. – Как страшно, что мои чувства и мысли никому неинтересны и не важны!
– Я знаю, знаю, моя дорогая, но что мы можем поделать? – ласково сказал мистер Валент. Слезы дочери тронули его до глубины души. – Если ты останешься старой девой, над тобой будут насмехаться. Ты станешь посмешищем и примером того, что случается с женским полом, если ему не посчастливится найти себе супруга.
Эти слова резали сердце Хелен как лезвие ножа. Однако эти слова были правдивы. Это было такой же ясной, как день, правдой, как и то, что солнце вставало по утрам и вечером уходило за горизонт. И от этой правды ей было не сбежать, не спастись.
– Хорошо, отец. Я… Я постараюсь. Я постараюсь исполнить ваш приказ, – тихо сказала Хелен.
– Это не приказ, моя дорогая… Это моя забота о твоем будущем! – Мистер Валент поцеловал смуглый лоб дочери и улыбнулся ей.
– Но вы должны знать… Вы должны понимать, что мне не в силах преодолеть предрассудки и предубеждение общества. – Хелен сглотнула. – В тот вечер, когда мистер Бранвелл разорвал нашу помолвку… Я ненароком услышала его беседу с миссис Бранвелл, в библиотеке. Он назвал меня «цыганкой» и «уродиной». Он сказал, что ему было бы стыдно иметь такую супругу и выводить ее в свет. – Она смотрела в глаза своего отца и видела, как с каждым ее словом в них рождалась все большая ненависть.
– Хелен… Моя Хелен! – Мистер Валент прижал дочь к своей груди. Теперь он понимал упрямство дочери и ее настойчивое убеждение в том, что она была некрасивой и никому ненужной. Какой негодяй! Мерзавец! Как он посмел, этот щенок? – Но я ведь не знал… Я и понятия не имел, что он обидел и оскорбил тебя так сильно! Моя дорогая! – Он охватил лицо дочери своими ладонями. – Я обещаю тебе, что, если вернусь домой, если вернусь живым и буду в своем разуме, то больше не буду настаивать на твоем браке! Но только… Только и ты пообещай мне, что, во время моего отсутствия постараешься встретить того, с кем ты захочешь связать твою жизнь! Потому что, если меня не станет, и ты останешься старой девой, я никогда себе этого не прощу! Даже в смерти!
– Я обещаю вам, отец! Обещаю! – с благодарностью в сердце сказала на это Хелен. – Я постараюсь быть общительной и буду танцевать!
– Мистер Валент! Мой дорогой! – вдруг раздался истошный вопль миссис Валент за дверью библиотеки. Затем, словно ураган, сопровождаемый заплаканными Луизой и Эдмундом, в библиотеку влетела хозяйка дома. – Вам… Письмо от… Письмо от… – Она не удержалась и горько заплакала.
– Письмо с королевской печатью… – задумчиво произнес мистер Валент, едва ли не силой вырвав из трясущихся пальцев супруги большой прямоугольный конверт. – Вот и пришел этот день. Что ж, великолепно, ведь я уже, право заждался. – Раскрыв конверт, он внимательно прочитал содержимое письма, а затем вздохнул и откинулся на спинку дивана.
– Отец… Они забирают вас! – По щекам Хелен вновь потекли слезы.
– Забирают.
– Отец, вас убьют! – зарыдал Эдмунд.
– О, не стоит хоронить меня так скоро, мой мальчик, – ответил на это мистер Валент. – Кажется, слава о моем красивом опрятном почерке бежит впереди меня.
– Ну, как вы можете? – в сердцах вскрикнула миссис Валент и всплеснула руками. – Как вы можете шутить, когда мы все готовы упасть в обморок от горя?
– Моя дорогая супруга, кому еще вы успели поведать о моей старой подруге? – с иронией спросил мистер Валент.
– О вашей старой подруге? – озадаченно переспросила та, смотря на него как на умалишенного.
– Именно так. О моей подагре. Кажется, слава о ней распространилась по всему королевству еще пышнее, чем о моем почерке. Что ж, прикажите прислуге найти те мои любимые очки, которые я потерял еще до отъезда в Лондон прошлым летом.
– Вас, с вашим зрением, заставляют рисковать своей жизнью на поле битвы? Тираны! Вы ведь будете убиты в первом же бою! – простонала миссис Валент, без сил падая в кресло.
– О, да, на моей должности мне придется бороться со многими мужами, обладающими ужасным почерком, – кивнул мистер Валент, передавая письмо Хелен.
Несмотря на стенания матери и рыдания Луизы и Эдмунда, Хелен прочла письмо очень быстро. А когда ее взгляд соскользнул с последней строчки, ее зрачки удивленно расширились, и она невольно прикрыла рот ладонью.
Глава 13
– Военный писарь! Писарь! Вдалеке от поля боя и опасности! – Миссис Валент все еще никак не могла прийти в себя после того, как Хелен доложила ей о должности, которую предназначили мистеру Валенту. Ее лицо сияло, глаза блестели самым настоящим счастьем. – Мы просто обязаны устроить прием! Пригласим всех наших знакомых! – Она торопливо направилась искать экономку. – Миссис Гилберт! – торжественно сказала она, найдя свою верную немолодую экономку. – Завтра мы устроим званный вечер! Прикажите прислуге подготовить все лучшее! Мы ожидаем много гостей! Будут танцы, музыка и…
– Но, матушка, – осторожно перебила ее стоящая рядом Хелен. – Мы не можем устроить прием завтра! Слишком короткий срок. Что о нас подумают? – Она знала правила этикета и правила приличия, поэтому вдруг зажегшееся желание миссис Валент устроить пышный прием в Брайстед-Манор, да еще с танцами и музыкой, удивило ее и заставило подумать, не забыла ли ее матушка о том, что приглашать гостей на такие мероприятия нужно хотя бы за неделю, чтобы те смогли принять приглашение и подготовиться к нему или же вежливо от него отказаться.
– Ах, Хелен, ты права! Устроим праздник в пятницу! – Миссис Валент вновь обратилась к экономке: – Миссис Гилберт, прием будет в пятницу. Гости начнут пребывать к четырем часам. Ужин будет в пять. Танцы состоятся в гостиной – унесите оттуда мебель, но поставьте по углам стулья.
– Желает ли мадам как-то по-особенному украсить дом? – вежливо спросила миссис Гилберт.
Эта немолодая, полная, высокая, краснощекая женщина имела должность экономки Брайстед-Манор уже двенадцать лет, поэтому она нисколько не удивилась тому, что ее хозяйка, которую она почитала и любила, вдруг решила устроить прием за такой короткий срок, как пять дней. Ведь это уже случалось, и не раз. Однако стоит отметить, что приемы в поместье Валентов всегда имели большой успех у местного джентри.
– О, конечно! Но вы можете идти. Сегодня я подумаю над украшениями и дам вам знать уже завтра, – сказала миссис Валент экономке.
Мать и дочь направились в гостиную, куда было приказано подать дневной чай и конфеты. Луиза на чаепитие приглашена не была – она занималась со своей гувернанткой. Когда миссис Валент и Хелен удобно расположились в больших мягких креслах у окна, с видом на парк, в гостиную тихо вошла горничная, неся серебряный поднос с фарфоровым чайным набором, хрустальной вазой с шоколадными и марципановыми конфетами, а также с молоком, сахаром и ярким журналом.
– Свежая почта, мадам. Только что доставили из Лондона, – почтительно сказала горничная, осторожно ставя поднос на резной деревянный чайный столик.
– Прекрасно, Грейс. Можешь идти, – мягко сказала миссис Валент горничной и стала готовить чай для себя и дочери. – Что за журнал, моя дорогая?
– La Belle Assemblee! – с энтузиазмом ответила ей Хелен, беря журнал и быстро пролистывая его страницы, полные модных платьев, аксессуаров, гравюр и свежих новостей Лондона и Англии. Она остановилась на самой популярной рубрике среди аудитории (строго женской, так как это был женский журнал. Прим. Автора), а именно – новейшей лондонской и парижской моде. – Хм, кажется, с прошлого года мода значительно поменялась.
– Вновь? – устало бросила на это миссис Валент.
– Разве вы не знаете, что мода меняется каждый год, матушка? – улыбнулась Хелен. – Но ваша реакция на этот факт остается все той же.
Хелен и Луиза любили этот журнал: они всегда с удовольствием изучали новые популярные покрои платьев, которые, естественно выходили из моды уже через год. Но, если сестры Валент думали о моде, их матушка думала о новых расходах, которые каждый год приносила Валентам меняющаяся, как направление ветра, мода.
Миссис Валент поставила перед дочерью чашку с чаем и молоком, мягко забрала журнал и, с глубоким вздохом принялась изучать новые дуновения Лондона и Парижа. И, к недовольству матери семейства, эти новые дуновения предполагали большие растраты, ведь миссис Валент, Хелен и Луиза представляли сословие джентри, а значит, не имели права носить прошлогодние платья и аксессуары.
– Только взгляните на это… Изменения коснулись даже чепчиков и бонинетов! – тихо пробормотала миссис Валент. На ее челе пролегла глубокая морщина. – Оборки, кружева, новые узоры вышивки! – Она громко ахнула. – А цвета? Куда подевалась элегантность? Что это? А рукава, Хелен, ты видела эти рукава? Весь наш гардероб непристойно устарел! Нам придется потратить на его обновление целое состояние! И ведь это только женская мода… Боюсь даже представить, что требуется изменить в гардеробах твоего отца и Эдмунда!
– В прошлом году вы сказали то же самое, и все же, средства на все это нашлись, – спокойно заметила Хелен, а затем отпила чаю.
Миссис Валент с новым тяжелым вздохом отложила от себя журнал.
– Мне нужно будет побеседовать с вашим отцом. Надеюсь, он и в этот раз позволит нам получить новые платья, – сказала миссис Валент.
– Но, матушка, если это выйдет совсем дорого, я не прочь продолжить носить те платья, что у меня имеются, – с готовностью предложила Хелен.
– Чтобы соседи подумали, будто мы обеднели? Нет уж, моя дорогая, этого еще не хватало! – сердито откликнулась на это миссис Валент: возможность потери хорошей репутации семьи была одним из самых больших ее страхов.
Вечером, когда мистер Валент вернулся из города, куда ездил по личным делам, миссис Валент встретила его у порога дома и молча протянула ему модный лондонский журнал, который она и Хелен уже успели прочесть по три раза. Как обычно, хозяин семейства даже не стал открывать журнал, а лишь бросил на него усталый взгляд и сказал: «Все, чего пожелает ваши души, мои дорогие леди. Но в меру.»
***
Прием миссис Валент удался: все получившие приглашения семьи приняли их с радостью и благодарностью, ведь Валенты, благодаря своей изысканности и элегантности, имели заслуженную славу гостеприимной и идеальной принимающей стороны.
Дом семейства Валент представлял собой величественное здание, классического стиля. Светлая каменная укладка его фасада радовала взгляд своей строгостью, а парадная лестница с изящными балюстрадами вела к высокому входу, обрамленному колонами и полукруглым окном над дверью. По обеим сторонам этого большого двухэтажного дома находились аккуратные длинные пристройки, ниже уровня крыши хозяйского дома. В этих пристройках находились кладовые и комнаты прислуги. Это был дом настоящего дворянина, пусть он и не обладал титулом и огромным богатством. Все, кто впервые видел Брайстед-Манор невольно улыбались его немного чопорной красоте и находили его «обителью истинного джентльмена».
Так как снег уже почти растаял, главному садовнику пришлось потратить едва ли не целый день на то, чтобы очистить большой каменный двор от слякоти. «Наши гости не должны испортить своих дорогих туфель. Я желаю видеть двор чистым!» – настойчиво сказал мистер Валент мистеру Гилберту – супругу экономки миссис Гилберт, который занимал в поместье Валентов должность главного садовника. Тот приступил к делу с рвением: для расчистки были задействованы и садовник, и конюх, а также крепкие молодые юноши-отпрыски местных крестьян, с радостью согласившиеся заработать пару звонких монет. Результат не заставил себя ждать: к четырем часам дня, когда начали пребывать первые гости, широкий двор был чист и сух.
Валенты стояли на крыльце, перед массивной дверью. По обеим сторонам лестницы выстроилась прислуга. Увы, вовремя сшить новые платья для женской половины семейства местным швеям не удалось, и хозяйка дома с ее дочерями вынуждены были найти в своих шкафах бальные платья, сшитые по прошлогодней моде. К счастью, сменить гардероб не успели не только Валенты, но и большая половина гостей, и этот факт подбадривал щепетильную к своему облику и облику своих домочадцев миссис Валент.
Ужин также прошел идеально. Было все: смена блюд, тихие беседы, аккуратность и чистота. Ни один из гостей не испортил своего богатого наряда, и ни один не поперхнулся ни одним блюдом. После, мужчины укрылись в библиотеке, где обсуждали последние новости о войне и приказах Принца Регента, а дамы собрались в гостиной, где делились друг с другом своими горькими чувствами: большинство местных джентльменов, и отцы, и сыновья, были призваны на военную службу. Что сказать, этот званый вечер был полон грусти и тяжелых мыслей, ведь уже через два дня, в понедельник, все мужчины, призванные на войну, должны были покинуть свои семьи и направиться туда, куда им было приказано. Всех женщин, собравшихся в доме Валентов в этот вечер, объединяла горечь скорого расставания со своими мужчинами, возможно, навсегда. Имелось и то, что объединяло мужчин-гостей дома – все, как один, успели побывать у юриста и написать завещание.
Хелен проводила время с дамами. Она сидела у фортепиано и тихо наигрывала мелодию собственного сочинения. Но никто не обращал на нее внимания: гостьи были заняты обсуждением войны и, как ни банально, последними сплетнями из Лондона.
– Знали ли вы о том, что эта выскочка миссис Уингтон покинула Лондон? – спросила одна из знатных дам.
В местном обществе миссис Уингтон презирали: она, благородная мисс, представительница джентри, вышла замуж за простолюдина! Какой позор! Что бы сказала бы на это ее покойная мать? Ее отец, должно быть, умирает от стыда, зная, что его дочь совершила такой пагубный, для репутации всей семьи шаг!
