Находясь в родном доме, редко, но прогуливаясь по местным красотам и упиваясь сельским спокойствием, Хелен думала о Годфри и его дурном поступке все меньше и меньше. Правда, теперь она сожалела о том, что просто-напросто не сломала тот прекрасный, полный насмешки зонтик, ведь Луиза носила его с собой повсюду, даже несмотря на то, что использовать его по назначению ей все еще не удалось из-за прихоти апрельской погоды.
Чтобы занять свое свободное время дома, Хелен попросила отца нанять для нее учительницу игры на фортепиано, и теперь усердно занималась музыкой по три часа в день. Увы, особого таланта у нее не имелось, но она получала наслаждение от пения клавиш и того, как она умело сочиняла романсы, которые, увы, она считала вздорными и никогда не записывала их на бумаге.
Но вскоре мирная жизнь Валентов, как и всего королевства, была разрушена. Лишь одно короткое письмо, полученное мистером Валентом, заставило его супругу и дочерей горько заплакать. Однако Эдмунд не был расстроен вовсе – он наполнился нервным возбуждением и даже радостью: этому преступнику было мало? Что ж, британская армия вновь покажет ему, кто является самой сильной, самой организованной и лучшей армией во всем мире! Сам мистер Валент принял новость без особого сожаления или страха: умный и начитанный, этот джентльмен знал, что «бешеную собаку не сдержать в тесной клетке. Однажды она сбежит, чтобы продолжать брызгать своей ядовитой и опасной слюной». Это «бешеной собакой» был Наполеон Бонапарт, сбежавший из заточения на острове Эльба и вновь захвативший власть во Франции.
Новая война была неминуема. Это понимали все. Матери плакали, зная, что их взрослых сыновей призовут к военной службе, ветераны прошлых войн качали головой и знали, что их вновь пошлют на бой с врагами, а молодые жены рыдали оттого, что скоро их супруги покинут их. Но, если дамы страшились и молились, чтобы их мужчин обошла жестокая рутина призыва, мужчины намерены были защитить своих женщин, детей и Англию даже ценой собственной жизни.
Теперь каждый день женской половины семейства Валент проходил в страхе и тревоге того, что скоро их дорогого супруга и отца призовут на службу. Каждая свежая почта и даже каждая свежая лондонская газета, приходившая к ним с трехдневным опозданием, заставляли сердца миссис Валент, Хелен и Луизы биться быстрее, а грудь наливаться тяжестью и горечью. Впрочем, этим они не отличались от остальных английских семей. Однако, если Хелен и Луиза думали о том, что их отец мог быть убитым, и что они больше никогда его не увидят, их мать думала о более практичных вещах – будущем ее детей и ее самой.
Миссис Валент была счастливицей: она вышла замуж по любви, всю жизнь прожила в достатке и родила троих замечательных здоровых детей. Но одной любовью в этом жестоком мире не проживешь – это знала и она, и ее супруг, который также мучился вопросами, что станет с его семьей, если он будет призван на войну и лишится на ней жизни.
В середине мая обстановка в королевстве и домах дворян накалилась настолько, что многие главы семейства стали думать над составлением завещания. Кто будет законным опекуном несовершеннолетних детей? Что станет с имуществом и средствами? Что останется вдовам? Эти вопросы было остро необходимо решить и мистеру Валенту, потому что у него имелось необратимое предчувствие, что совсем скоро придет то самое письмо, что отберет его у его семьи.
Мистер Валент был немолод по меркам общества, однако в свои сорок-пять лет все еще оставался довольно подтянутым, в здоровом теле и в ясном состоянии разума. Единственным, что портило его дни была подагра, которой он страдал последние пять лет. Однако он знал: офицеру не нужно атаковывать на своих ногах – это он может делать, удобно устроившись в седле. Когда королевство стояло перед такой угрозой, как гений Наполеона Бонапарта, Англии нужны были все ее сыны, и подагра совершенно не давала никому никаких поблажек. С каждым днем мистер Валент все больше и больше наполнялся уверенностью того, что его возможный, точнее, очевидный призыв на войну станет для него делом чести. Он позаботится о будущем своих родных и любимых, а затем отдаст себя во власть милосердного Творца. Конечно, он был бы рад прожить еще пару десятков лет и увидеть своих внуков, но он был верующим человеком, и воля Творца была для него абсолютом. Если Создатель смилуется над ним и даст ему выжить – он будет счастлив и благодарен, если же Он призовет его к подножью своего небесного трона – он также будет счастлив и благодарен за те прекрасные годы жизни, проведенные на Земле, в кругу семьи.
В тайне от своих детей, мистер и миссис Валент навестили местного юриста, который доступно объяснил им букву закона. Супруги вышли из его кабинета нахмуренные и молчаливые. Особенно недовольной осталась миссис Валент, но оба знали: закон суров, но это закон.
Лошади и колеса кареты тонули в жидкой грязи дорог, но кучер был умелым малым и смог доставить своих хозяев до дома в целости и сохранности. Всю дорогу супруги Валент молчали. Миссис Валент украдкой вытирала слезы, а ее супруг, не зная, как подбодрить ее, целовал ее ладонь. Когда карета вернулась в Брайстед-Манор, мистер Валент спустился первым и предложил руку своей супруге. Та приняла помощь и сошла вниз, но по ее щекам катились слезы.
– Моя дорогая, прошу вас, не показывайте ваши слезы нашим детям! – с отчаянием прошептал ей мистер Валент. – Вы знаете, что я горюю не менее вашего…
– Это не ваша вина, мой дорогой, я не виню вас! – также шепотом перебила его супруга. – Но, если вас не станет, с тремя детьми останусь я! И что еще больнее: я не смогу быть их опекуном! Их собственная мать!
– Опекуном станет кто-то из вашей семьи, моя дорогая. Я обещаю вам это. Сейчас вы отдохнете в ваших покоях, а вечером скажите мне, кто из ваших родственников мужского пола, на ваш взгляд, достоин будет стать опекуном наших дорогих детей.
Вместо ответа миссис Валент согласно кивнула. Затем она укрылась в своих покоях и не выходила из них до самого ужина.
Ужин прошел тихо, без смеха, без шуток, без особых бесед. После того, как унесли остатки десерта, мистер Валент поднялся со своего места и объявил, что вся семья сейчас же должна последовать за ним в библиотеку. Он сделал это объявление серьезным тоном, без улыбки, и Хелен с Луизой тотчас разволновались: этот день все же настал! Отца призвали! Отец покидает их! Но девушки не сказали ни слова: они подавили слезы, взялись за руки и послушно направились вслед за отцом и матерью. Эдмунд следовал последним. Мальчик, как и его сестры, вдруг испугался, и его радость войне сошла на нет. Теперь, когда его отца ожидала военная служба, он наконец-то понял, что в войне нет ничего занятного, что его отец может быть застрелен, заколот ножом, разорван пушкой или задавлен лошадиными копытами. Осознав все это, бедный Эдмунд подбежал к Хелен, взял ее свободную ладонь в обе свои и спрятал лицо в складках ее платья.
– О, мой дорогой Эдмунд! – ласково сказала ему Хелен. Как и ее брат с сестрой, она была ужасно напугана, но знала, что должна была оставаться храброй… Или делать вид. Для них. Для детей. – Я понимаю, что ты расстроен. Я расстроена тоже. И Луиза. Но знаешь, что? Мы есть друг у друга, и мы любим и поддерживаем друг друга…
– Я не хочу, чтобы отца убили! – со слезами в голосе приглушенно воскликнул Эдмунд.
– Все в Божьих руках, мой дорогой. В Божьих руках, – только и смогла ответить ему Хелен.
Она не верила своим же словам. Она знала, что Бог жесток. Будь Он милосерден, в мире не было бы ни голода, ни войн. Будь Он милосерден – Он дал бы ей, Хелен, белоснежную, как у ее матери, кожу. Но Он лишь смеялся. Ему не нужна была справедливость, считала Хелен.
Когда семья разместилась в библиотеке, а дверь была плотно закрыта, мистер Валент встал у камина и обвел своих детей внимательным взглядом. Затем он прочистил горло и тихо сказал:
– Завтра я поеду к юристу, чтобы написать завещание, которое, в случае моей кончины, позаботится о вас и о вашем будущем… Нет, нет, Луиза, попридержи-ка пока твои слезы! – строго сказал он, увидев, что Луиза готова была зарыдать. – Это завещание будет отослано в Суд, где оно будет рассмотрено и, я не имею никаких сомнений, принято и подтверждено. Едва не все ли мое имущество и накопленные мною средства перейдут моему законному наследнику мужского пола – Эдмунду. Вашей матери достанется Западное крыло Брайстед-Манор и вдовья доля, размером в тысячу фунтов стерлингов в год. Приданое Хелен и Луизы будет составлять полторы тысячи фунтов стерлингов. Но ваша мать не будет иметь права решать ваши судьбы и распоряжаться вашими средствами, – эта честь и ответственность достанется вашему дяде по материнской линии, мистеру Мортону. Но он будет опекуном только для Луизы и Эдмунда. Эдмунд, тебе придется переселиться в его дом, а, когда тебе исполнится двадцать один год, ты вступишь в право наследства после твоего отца. – Мистер Валент остановил взгляд на своей старшей дочери. – А тебе, Хелен, опекун уже не потребуется, и единственным, что тебе останется – как можно скорее выйти замуж.
– Но отец… – начала было Хелен: она была изумлена такой строгостью отца к ней.
Выйти замуж! Неужели он не помнит о том, что она была согласна стать женой мистера Бранвелла, но тот отказался от нее из-за цвета ее кожи? Так что заставляет отца думать, что найдется хоть один благородный джентльмен, готовый не обращать внимания на этот ее недостаток?
– В следующем году тебе исполнится двадцать один год, и это сделает тебя совершеннолетней перед лицом закона. Но, Хелен, с твоей зрелостью и умом тебе не требуется опекун уже сейчас. Ты готова к браку. Ты не имеешь права отягощать жизнь твоей матери. Ты должна выйти замуж, – тоном, не терпящим возражений, сказал мистер Валент.
– И за кого же? – с иронией спросила Хелен, позабыв обо всем на свете, кроме своей жалкой судьбы бесправной дочери.
– За того, кто сделает тебе предложение. Если предложений будет несколько, ты будешь вправе остановить свой выбор на том, которое больше придется тебе по душе, – ровным тоном ответил ей отец.
Мистер Валент видел отторжение и отчаяние на лице своей бедной Хелен. Он знал, что слишком строг к ней, что ее раны еще не зажили, что он требует от нее слишком многого, но он не видел другого выхода: Хелен необходимо было пристроить, укрыть за сильным мужским плечом, ведь без этого она не выживет, его бедное дитя. В этот момент, смотря на Хелен и слезы в ее темных глазах, он вдруг пожалел о том, что потратил время после возвращения домой зря, а ведь он мог заниматься поисками супруга для своей старшей дочери. Пусть бы ему пришлось унизиться и просить местных джентльменов взять Хелен замуж – это было бы во много раз эффективнее, чем, если Хелен начнет поиски жениха самостоятельно. Но мистер Валент знал: его дорогая, разумная супруга, к счастью, имеющая широкие связи в местном обществе, сможет помочь Хелен в ее незаурядном, постыдном положении.
– Несколько предложений… – Эта фраза рассмешила Хелен. Речи отца казались ей наивными, а надежды – оторванными от реальности. Она чувствовала себя подгорелым куском пирога, ошибочно положенным рядом с идеальными, воздушными кусками белого марципанового торта. И этот подгорелый пирог стремились изгнать, переложить в чью-нибудь другую тарелку, заставить кого-то съесть его. И это было еще унизительнее скандала с мистером Бранвеллом.
Хелен желала лишь одного: молча встать и покинуть библиотеку. Она желала показать отцу, что его решение было ошибочным. Но жестокая реальность нашептывала ей о том, что, даже сбежав из библиотеки и закрывшись в своих покоях, она не избежит того, что было предназначено каждой женщине, и что ее ждут стыд и новые унижения.
А может, все же, ей удастся избежать все это?
– Что со мной будет, если все же не найдется ни одного джентльмена, желающего сочетаться со мной браком и забрать меня в свой дом? – смело спросила она, смотря в глаза своему отцу, которого в этот момент даже несколько презирала. Она понимала, что это презрение было ошибочным, не к месту – ведь отец всего лишь желал ей стабильности и достатка, но в данный момент она не имела контроля над этим чувством.
– Этого не случится, – решительно заявил мистер Валент. – Твоя матушка сделает все возможное и невозможное, чтобы…
– Но что, если я не желаю вступать в брак? – перебила его Хелен.
– Боже правый, что ты такое говоришь? – ахнула миссис Валент, устремив на нее строгий взгляд. – Конечно ты выйдешь замуж!
– Но почему я не смогу просто жить здесь, вместе с вами, матушка? Никто… Слышите, никто и никогда не жениться на мне! Ну, признайтесь же себе в этом! – с надрывом воскликнула Хелен. – Неужели вам недостаточно того унижения, которое я и вы пережили в тот вечер? Мистер Бранвелл не пожелал меня из-за того, что моя кожа…
– Мистер Бранвелл – не единственный джентльмен в Англии! – прикрикнула на нее мать.
– Почему я не могу просто продолжать жить с вами, матушка? – с тоской спросила Хелен, поднимаясь на ноги. Она медленно зашагала к двери. – Почему вы так стремитесь избавиться от меня? Потому что я некрасива? Потому что цвет моей кожи вызывает в вас отвращение? Потому что я выгляжу не так, как вам бы того хотелось?
– Но, Хелен, ты ведь такая красивая! – дрогнувшим голосом громко сказала Луиза. Она подошла к сестре и крепко обняла ее. – Ты умная! Мы так сильно тебя любим!
– Луиза, Эдмунд! Покиньте нас! – строго сказал мистер Валент.
Перед тем, как приступить к этой тяжелой беседе со своими детьми, мистер Валент предполагал, что Хелен будет недовольна его решением. Но такой борьбы и такого отчаяния он не ожидал, и теперь ему требовалось поговорить с дочерью наедине, чтобы успокоить ее справедливый гнев и убедить в том, что ни он, ни ее мать никогда не считали ее обузой. Ведь это была правда: родившись на свет, Хелен была встречена удивлением, даже нескольким отчаянием ее родителей, подумавших о том, что скажет Свет. Но эти отчаяние и удивление прошли тотчас, как Хелен раскрыла свои большие, красивые темные глаза. Те же глаза, что мистер Валент много раз видел на потрете своего итальянского предка. Глаза настоящей Валенти.
– Мы поговорим позже! – прошептала Луиза своей сестре. Затем она подошла к Эдмунду и, взяв брата за руку, подняла его с кресла. – Пойдем!
Испуганный вдруг создавшейся эмоциональной дискуссией между родителями и Хелен, Эдмунд был в замешательстве. Он не понимал: что такого с внешностью Хелен? Почему она так строга к себе? Для него, восьмилетнего мальчика, его старшая сестра была красивой и нежной девушкой. Да и неожиданное заявление отца о том, что, возможно, скоро у него появится опекун, привело его в ужас.
– Мне не нужен никакой опекун! Я хочу жить с моей матушкой и моими сестрами! – в панике вскричал он, упираясь и не желая следовать за Луизой. – Отец, пожалуйста, не умирайте! Не оставляйте нас!
Когда Луизе все же удалось вывести брата, миссис Валент поспешно закрыла за ними дверь и взглянула на своего супруга, молчаливо спрашивая, желает ли он, чтобы она осталась.
Чтобы занять свое свободное время дома, Хелен попросила отца нанять для нее учительницу игры на фортепиано, и теперь усердно занималась музыкой по три часа в день. Увы, особого таланта у нее не имелось, но она получала наслаждение от пения клавиш и того, как она умело сочиняла романсы, которые, увы, она считала вздорными и никогда не записывала их на бумаге.
Но вскоре мирная жизнь Валентов, как и всего королевства, была разрушена. Лишь одно короткое письмо, полученное мистером Валентом, заставило его супругу и дочерей горько заплакать. Однако Эдмунд не был расстроен вовсе – он наполнился нервным возбуждением и даже радостью: этому преступнику было мало? Что ж, британская армия вновь покажет ему, кто является самой сильной, самой организованной и лучшей армией во всем мире! Сам мистер Валент принял новость без особого сожаления или страха: умный и начитанный, этот джентльмен знал, что «бешеную собаку не сдержать в тесной клетке. Однажды она сбежит, чтобы продолжать брызгать своей ядовитой и опасной слюной». Это «бешеной собакой» был Наполеон Бонапарт, сбежавший из заточения на острове Эльба и вновь захвативший власть во Франции.
Новая война была неминуема. Это понимали все. Матери плакали, зная, что их взрослых сыновей призовут к военной службе, ветераны прошлых войн качали головой и знали, что их вновь пошлют на бой с врагами, а молодые жены рыдали оттого, что скоро их супруги покинут их. Но, если дамы страшились и молились, чтобы их мужчин обошла жестокая рутина призыва, мужчины намерены были защитить своих женщин, детей и Англию даже ценой собственной жизни.
Теперь каждый день женской половины семейства Валент проходил в страхе и тревоге того, что скоро их дорогого супруга и отца призовут на службу. Каждая свежая почта и даже каждая свежая лондонская газета, приходившая к ним с трехдневным опозданием, заставляли сердца миссис Валент, Хелен и Луизы биться быстрее, а грудь наливаться тяжестью и горечью. Впрочем, этим они не отличались от остальных английских семей. Однако, если Хелен и Луиза думали о том, что их отец мог быть убитым, и что они больше никогда его не увидят, их мать думала о более практичных вещах – будущем ее детей и ее самой.
Миссис Валент была счастливицей: она вышла замуж по любви, всю жизнь прожила в достатке и родила троих замечательных здоровых детей. Но одной любовью в этом жестоком мире не проживешь – это знала и она, и ее супруг, который также мучился вопросами, что станет с его семьей, если он будет призван на войну и лишится на ней жизни.
В середине мая обстановка в королевстве и домах дворян накалилась настолько, что многие главы семейства стали думать над составлением завещания. Кто будет законным опекуном несовершеннолетних детей? Что станет с имуществом и средствами? Что останется вдовам? Эти вопросы было остро необходимо решить и мистеру Валенту, потому что у него имелось необратимое предчувствие, что совсем скоро придет то самое письмо, что отберет его у его семьи.
Мистер Валент был немолод по меркам общества, однако в свои сорок-пять лет все еще оставался довольно подтянутым, в здоровом теле и в ясном состоянии разума. Единственным, что портило его дни была подагра, которой он страдал последние пять лет. Однако он знал: офицеру не нужно атаковывать на своих ногах – это он может делать, удобно устроившись в седле. Когда королевство стояло перед такой угрозой, как гений Наполеона Бонапарта, Англии нужны были все ее сыны, и подагра совершенно не давала никому никаких поблажек. С каждым днем мистер Валент все больше и больше наполнялся уверенностью того, что его возможный, точнее, очевидный призыв на войну станет для него делом чести. Он позаботится о будущем своих родных и любимых, а затем отдаст себя во власть милосердного Творца. Конечно, он был бы рад прожить еще пару десятков лет и увидеть своих внуков, но он был верующим человеком, и воля Творца была для него абсолютом. Если Создатель смилуется над ним и даст ему выжить – он будет счастлив и благодарен, если же Он призовет его к подножью своего небесного трона – он также будет счастлив и благодарен за те прекрасные годы жизни, проведенные на Земле, в кругу семьи.
В тайне от своих детей, мистер и миссис Валент навестили местного юриста, который доступно объяснил им букву закона. Супруги вышли из его кабинета нахмуренные и молчаливые. Особенно недовольной осталась миссис Валент, но оба знали: закон суров, но это закон.
Лошади и колеса кареты тонули в жидкой грязи дорог, но кучер был умелым малым и смог доставить своих хозяев до дома в целости и сохранности. Всю дорогу супруги Валент молчали. Миссис Валент украдкой вытирала слезы, а ее супруг, не зная, как подбодрить ее, целовал ее ладонь. Когда карета вернулась в Брайстед-Манор, мистер Валент спустился первым и предложил руку своей супруге. Та приняла помощь и сошла вниз, но по ее щекам катились слезы.
– Моя дорогая, прошу вас, не показывайте ваши слезы нашим детям! – с отчаянием прошептал ей мистер Валент. – Вы знаете, что я горюю не менее вашего…
– Это не ваша вина, мой дорогой, я не виню вас! – также шепотом перебила его супруга. – Но, если вас не станет, с тремя детьми останусь я! И что еще больнее: я не смогу быть их опекуном! Их собственная мать!
– Опекуном станет кто-то из вашей семьи, моя дорогая. Я обещаю вам это. Сейчас вы отдохнете в ваших покоях, а вечером скажите мне, кто из ваших родственников мужского пола, на ваш взгляд, достоин будет стать опекуном наших дорогих детей.
Вместо ответа миссис Валент согласно кивнула. Затем она укрылась в своих покоях и не выходила из них до самого ужина.
***
Ужин прошел тихо, без смеха, без шуток, без особых бесед. После того, как унесли остатки десерта, мистер Валент поднялся со своего места и объявил, что вся семья сейчас же должна последовать за ним в библиотеку. Он сделал это объявление серьезным тоном, без улыбки, и Хелен с Луизой тотчас разволновались: этот день все же настал! Отца призвали! Отец покидает их! Но девушки не сказали ни слова: они подавили слезы, взялись за руки и послушно направились вслед за отцом и матерью. Эдмунд следовал последним. Мальчик, как и его сестры, вдруг испугался, и его радость войне сошла на нет. Теперь, когда его отца ожидала военная служба, он наконец-то понял, что в войне нет ничего занятного, что его отец может быть застрелен, заколот ножом, разорван пушкой или задавлен лошадиными копытами. Осознав все это, бедный Эдмунд подбежал к Хелен, взял ее свободную ладонь в обе свои и спрятал лицо в складках ее платья.
– О, мой дорогой Эдмунд! – ласково сказала ему Хелен. Как и ее брат с сестрой, она была ужасно напугана, но знала, что должна была оставаться храброй… Или делать вид. Для них. Для детей. – Я понимаю, что ты расстроен. Я расстроена тоже. И Луиза. Но знаешь, что? Мы есть друг у друга, и мы любим и поддерживаем друг друга…
– Я не хочу, чтобы отца убили! – со слезами в голосе приглушенно воскликнул Эдмунд.
– Все в Божьих руках, мой дорогой. В Божьих руках, – только и смогла ответить ему Хелен.
Она не верила своим же словам. Она знала, что Бог жесток. Будь Он милосерден, в мире не было бы ни голода, ни войн. Будь Он милосерден – Он дал бы ей, Хелен, белоснежную, как у ее матери, кожу. Но Он лишь смеялся. Ему не нужна была справедливость, считала Хелен.
Когда семья разместилась в библиотеке, а дверь была плотно закрыта, мистер Валент встал у камина и обвел своих детей внимательным взглядом. Затем он прочистил горло и тихо сказал:
– Завтра я поеду к юристу, чтобы написать завещание, которое, в случае моей кончины, позаботится о вас и о вашем будущем… Нет, нет, Луиза, попридержи-ка пока твои слезы! – строго сказал он, увидев, что Луиза готова была зарыдать. – Это завещание будет отослано в Суд, где оно будет рассмотрено и, я не имею никаких сомнений, принято и подтверждено. Едва не все ли мое имущество и накопленные мною средства перейдут моему законному наследнику мужского пола – Эдмунду. Вашей матери достанется Западное крыло Брайстед-Манор и вдовья доля, размером в тысячу фунтов стерлингов в год. Приданое Хелен и Луизы будет составлять полторы тысячи фунтов стерлингов. Но ваша мать не будет иметь права решать ваши судьбы и распоряжаться вашими средствами, – эта честь и ответственность достанется вашему дяде по материнской линии, мистеру Мортону. Но он будет опекуном только для Луизы и Эдмунда. Эдмунд, тебе придется переселиться в его дом, а, когда тебе исполнится двадцать один год, ты вступишь в право наследства после твоего отца. – Мистер Валент остановил взгляд на своей старшей дочери. – А тебе, Хелен, опекун уже не потребуется, и единственным, что тебе останется – как можно скорее выйти замуж.
– Но отец… – начала было Хелен: она была изумлена такой строгостью отца к ней.
Выйти замуж! Неужели он не помнит о том, что она была согласна стать женой мистера Бранвелла, но тот отказался от нее из-за цвета ее кожи? Так что заставляет отца думать, что найдется хоть один благородный джентльмен, готовый не обращать внимания на этот ее недостаток?
– В следующем году тебе исполнится двадцать один год, и это сделает тебя совершеннолетней перед лицом закона. Но, Хелен, с твоей зрелостью и умом тебе не требуется опекун уже сейчас. Ты готова к браку. Ты не имеешь права отягощать жизнь твоей матери. Ты должна выйти замуж, – тоном, не терпящим возражений, сказал мистер Валент.
Глава 12
– И за кого же? – с иронией спросила Хелен, позабыв обо всем на свете, кроме своей жалкой судьбы бесправной дочери.
– За того, кто сделает тебе предложение. Если предложений будет несколько, ты будешь вправе остановить свой выбор на том, которое больше придется тебе по душе, – ровным тоном ответил ей отец.
Мистер Валент видел отторжение и отчаяние на лице своей бедной Хелен. Он знал, что слишком строг к ней, что ее раны еще не зажили, что он требует от нее слишком многого, но он не видел другого выхода: Хелен необходимо было пристроить, укрыть за сильным мужским плечом, ведь без этого она не выживет, его бедное дитя. В этот момент, смотря на Хелен и слезы в ее темных глазах, он вдруг пожалел о том, что потратил время после возвращения домой зря, а ведь он мог заниматься поисками супруга для своей старшей дочери. Пусть бы ему пришлось унизиться и просить местных джентльменов взять Хелен замуж – это было бы во много раз эффективнее, чем, если Хелен начнет поиски жениха самостоятельно. Но мистер Валент знал: его дорогая, разумная супруга, к счастью, имеющая широкие связи в местном обществе, сможет помочь Хелен в ее незаурядном, постыдном положении.
– Несколько предложений… – Эта фраза рассмешила Хелен. Речи отца казались ей наивными, а надежды – оторванными от реальности. Она чувствовала себя подгорелым куском пирога, ошибочно положенным рядом с идеальными, воздушными кусками белого марципанового торта. И этот подгорелый пирог стремились изгнать, переложить в чью-нибудь другую тарелку, заставить кого-то съесть его. И это было еще унизительнее скандала с мистером Бранвеллом.
Хелен желала лишь одного: молча встать и покинуть библиотеку. Она желала показать отцу, что его решение было ошибочным. Но жестокая реальность нашептывала ей о том, что, даже сбежав из библиотеки и закрывшись в своих покоях, она не избежит того, что было предназначено каждой женщине, и что ее ждут стыд и новые унижения.
А может, все же, ей удастся избежать все это?
– Что со мной будет, если все же не найдется ни одного джентльмена, желающего сочетаться со мной браком и забрать меня в свой дом? – смело спросила она, смотря в глаза своему отцу, которого в этот момент даже несколько презирала. Она понимала, что это презрение было ошибочным, не к месту – ведь отец всего лишь желал ей стабильности и достатка, но в данный момент она не имела контроля над этим чувством.
– Этого не случится, – решительно заявил мистер Валент. – Твоя матушка сделает все возможное и невозможное, чтобы…
– Но что, если я не желаю вступать в брак? – перебила его Хелен.
– Боже правый, что ты такое говоришь? – ахнула миссис Валент, устремив на нее строгий взгляд. – Конечно ты выйдешь замуж!
– Но почему я не смогу просто жить здесь, вместе с вами, матушка? Никто… Слышите, никто и никогда не жениться на мне! Ну, признайтесь же себе в этом! – с надрывом воскликнула Хелен. – Неужели вам недостаточно того унижения, которое я и вы пережили в тот вечер? Мистер Бранвелл не пожелал меня из-за того, что моя кожа…
– Мистер Бранвелл – не единственный джентльмен в Англии! – прикрикнула на нее мать.
– Почему я не могу просто продолжать жить с вами, матушка? – с тоской спросила Хелен, поднимаясь на ноги. Она медленно зашагала к двери. – Почему вы так стремитесь избавиться от меня? Потому что я некрасива? Потому что цвет моей кожи вызывает в вас отвращение? Потому что я выгляжу не так, как вам бы того хотелось?
– Но, Хелен, ты ведь такая красивая! – дрогнувшим голосом громко сказала Луиза. Она подошла к сестре и крепко обняла ее. – Ты умная! Мы так сильно тебя любим!
– Луиза, Эдмунд! Покиньте нас! – строго сказал мистер Валент.
Перед тем, как приступить к этой тяжелой беседе со своими детьми, мистер Валент предполагал, что Хелен будет недовольна его решением. Но такой борьбы и такого отчаяния он не ожидал, и теперь ему требовалось поговорить с дочерью наедине, чтобы успокоить ее справедливый гнев и убедить в том, что ни он, ни ее мать никогда не считали ее обузой. Ведь это была правда: родившись на свет, Хелен была встречена удивлением, даже нескольким отчаянием ее родителей, подумавших о том, что скажет Свет. Но эти отчаяние и удивление прошли тотчас, как Хелен раскрыла свои большие, красивые темные глаза. Те же глаза, что мистер Валент много раз видел на потрете своего итальянского предка. Глаза настоящей Валенти.
– Мы поговорим позже! – прошептала Луиза своей сестре. Затем она подошла к Эдмунду и, взяв брата за руку, подняла его с кресла. – Пойдем!
Испуганный вдруг создавшейся эмоциональной дискуссией между родителями и Хелен, Эдмунд был в замешательстве. Он не понимал: что такого с внешностью Хелен? Почему она так строга к себе? Для него, восьмилетнего мальчика, его старшая сестра была красивой и нежной девушкой. Да и неожиданное заявление отца о том, что, возможно, скоро у него появится опекун, привело его в ужас.
– Мне не нужен никакой опекун! Я хочу жить с моей матушкой и моими сестрами! – в панике вскричал он, упираясь и не желая следовать за Луизой. – Отец, пожалуйста, не умирайте! Не оставляйте нас!
Когда Луизе все же удалось вывести брата, миссис Валент поспешно закрыла за ними дверь и взглянула на своего супруга, молчаливо спрашивая, желает ли он, чтобы она осталась.
