Поведение ератов тоже изменилось, подтверждая мою догадку. Они больше не кусали меня – лишь вылизывали ещё кровоточащие раны. «Звери» из их глаз тоже, почти, исчезли. «Вот всё и закончилось, Милена, – мысленно стала утешать я себя, пытаясь остановить дрожь в теле и слёзы. – Теперь всё будет хорошо. Теперь они тебя отпустят. Ведь… они уже получили всё, что хотели».
– Лекс… уйди от меня, – я надеялась, что мой голос дрожит не так сильно, как мне ка-залось.
Я повернулась к нему, смотря в его, по-обычному, равнодушные глаза. Лекс тоже смотрел на меня, но… он даже не шевельнулся.
– Не сейчас, – сказал он – голос его был ниже, чем обычно, и это заставило меня вздрогнуть, предчувствуя… что-то ещё.
– Почему? Ты же… ты же уже взял, что хотел! Что ещё… что ещё тебе от меня нужно?! – я отчётливо услышала в собственном голосе истеричные нотки.
– Думаю, я знаю! – жизнерадостный голос Рейфа заставил дёрнуться. – Это слишком соблазнительно – отведав такой деликатес, и ещё получить десерт! Верно? – я непонимающе смотрела на ерата, пока его пальцы не коснулись ткани моего нижнего белья – последнего, что на мне было. – Неужели, не понимаешь, Милена? Обнажённая… так соблазнительно пахнущая кровью… Кто сможет устоять?
Я почувствовала, как Лекс прижался ко мне, тем самым теснее прижимая меня к Рейфу. Почувствовала… что они оба возбуждены. Ощутила, как руки Лекса начинают ласкать моё тело. Как Рейф просто рвёт на мне нижнее бельё. Услышала звук расстёгивающегося ремня на брюках.
– Нет… Нет, нет, нет! – силы, вернувшиеся ко мне после заживления ран, позволили мне попытаться вырваться, попробовать укусить, поцарапать… и только и всего – действия это не возымело. – Нет, отпустите!..
Странное ощущение… Когда ты, словно просыпаешься от одного кошмара и, тут же, попадаешь в другой. Ты задыхаешься от ужаса, понимая, что вовсе не проснулся… что не спасся. Что кошмар будет продолжаться… а ты не можешь из него сбежать. Не можешь сопротивляться. Понимаешь, что всё бесполезно. Что двое мужчин изнасилуют тебя, а ты… будешь только плакать, кричать и умолять их остановиться.
Я закрыла глаза, которые застилали беспомощные злые слёзы. Я не могла смотреть на это… Хотела, хотя бы, не видеть. А ещё лучше – потерять сознание. Только я знала, что последнего мне не дано. Как тогда – в лаборатории. Когда моё тело резали, практически, на куски. Как совсем недавно, когда Аббадон с садистской неторопливостью отрывал мне крыло.
Вдруг, я ощутила, как Лекс, вскрикнув, резко убрал от меня руки, отстранился, и больше не прижимал меня к Рейфу. Запах палёной ткани и… кажется, горелого мяса… Это то, что пробилось в моё сознание сквозь накатывающий на меня ужас.
Я открыла глаза – мой ерат, всё также рыча, отползал от меня, с яростью смотря на ко-го-то за моей спиной. Кожа на его лице, на плечах, на руках краснела, покрывалась волдырями, у ключицы и на правой щеке почти сразу начала чернеть – обугливаться. Я повернулась.
– Котёнок… – я не успела ничего сделать, как меня прижал к себе Кай. – Что же они с тобой сделали… – я уткнулась лицом в его грудь, и с такой силой вцепилась в парня, что казалось, что пусть мир рухнет, но я не отпущу его. – Мейснер! Какого чёрта?! Совсем обезумел вместе с этим ублюдком?!
– Если ты о крыле, то это сделали не мы, – как ни странно, голос Лекса был спокоен, словно это не он минуту назад хотел изнасиловать меня на пару с Рейфом. – Нас влекла лишь кровь… в начале. Чёрт… да убери ты свой огонь! – последняя фраза всё же заставила наёмника повысит голос.
– Похоже, ты в этом не раскаиваешься! – почти прорычал Кай.
– Нисколько, – согласился ерат. – Даже если учесть, что делал я это под влиянием демонической крови.
– Единственное, о чём жалею я – это о том, что ты так рано явился, Макфей! – это уже сказал Рейф, его голос чуть подрагивал – всё-таки, ожоги причиняли ему боль. – Неужели не мог где-нибудь задержаться… мм.. хотя бы, на часок?
И тут же зашипел сквозь зубы и зарычал. Запах горелого мяса усилился.
– Заткнись! Заткнись, иначе ожоги на твоей поганой шкуре если и заживут, то, регу-лярно, будут обновляться! – и даже не чувствуя теперь эмоций Кая, я поняла – угрозу он выполнит. – Если это не вы сотворили с её крылом… то кто?
– Мне было не до расспросов, – сказал Лекс, – но … думаю, здесь был Аббадон. Да и то, что мы находимся в комнате Ванхама, это подтверждает. И мотив у него имеется, если решение Люцифера, действительно, зависело от… чешуйчатого крыла. А вообще, можно спросить у Милены.
– Надо же, догадался! – с ядовитым сарказмом произнёс Кай, глянул на меня, вздохнул. – Потом… позже.
– Кстати, у неё теперь ещё есть шикарный ошейник! – вновь подал голос Рейф. – Правда, снять нельзя – это минус. За шейку теперь не укусить. Хотя… можно укусить за многие другие места, – мне показалось, что голос рыжего ерата стал ближе. – Могу показать – за какие именно… Ай! – вновь запахло палёным. – Я же только предложил!
– Не слышал, что я тебе сказал? Думал, я шучу? Мне плевать, что крыло повредил не ты… Мне хватает того, что ты сделал… и того, что пытался сделать!
– Что за дискриминация?! Мейснер сделал то же самое! – заметил Рейф – судя по всему, он снова отдалился. – Кроме того, ты не знаешь, когда Милена сможет ощущать мои чувства! А если прямо сейчас? Думаешь, ей понравится гореть?!
– Я его не чувствую… – тихо сказала я, отнимая, наконец, лицо от груди Кая. – И не буду. Пусть… пусть горит. А потом… потом пусть убирается. Неважно – куда… Мне всё равно, если он кого-нибудь убьёт… Я просто не хочу его видеть. Ни его, ни Лекса, – на самом деле, в тот момент мне хотелось кричать… продолжить плакать… но меня держа-ло то, что я не могу доставить ератам ещё и такое удовольствие. – Только... – я наклонила голову и сразу же почувствовала, как ремень сильнее сдавил шею. – Пусть Лекс попробует снять ошейник. Пожалуйста... – я понимала, что самое меньшее, чего сейчас хочет Кай – это подпускать ко мне Мейснера, но если у кого-то и был шанс избавить меня от «по-дарка» Аббадона, так это у него.
– Хорошо, – согласился Кай. – Только, погоди… – он отстранился от меня, а потом снял с себя рубашку и помог мне её надеть. Правда, для этого ему пришлось разорвать ее на спине, чтобы устроить мои крылья. Точнее, одно крыло. – Можешь попытаться, Мейснер. Но предупреждаю – никаких лишних движений.
– Я тоже могу ещё раз попробовать – а вдруг во второй раз получится? – вкрадчиво спросил Рейф, за что тут же, вновь, поплатился – теперь я слышала лишь его вопли и за-пах… отвратительный запах горелой плоти.
Лекс подошёл ко мне. Его одежда была порядком попорчена огнём, и явно годилась только на выброс. Руки, лицо и грудь обожжены, как и у Рейфа – правда, без обугливания. Но он был совершенно спокоен. Это так не стыковалось с тем, что было всего-то несколько минут назад, что голова шла кругом: «Как он так может? Как он может вести себя так, словно ничего такого и не произошло?! Словно… всё произошедшее – пустяк?!».
– Я попробую, но… не думаю, что получится, – произнёс Лекс, наклоняясь ко мне, и касаясь ошейника – я еле сдержалась, чтобы не шарахнуться от мужчины. – Если эта вещь, действительно, принадлежит Верховному демону, то мало кто сможет её снять. Ес-ли, вообще, кто-то сможет, – несколько минут попыток и… как и ожидалось – безрезультатно. – Как я и говорил, – Лекс выпрямился, оглядывая свои обожжённые руки. – Думаю, никто из магов тоже снять его не сможет. Возможно, в мире демонов кому-то это удастся.
Когда Лекс упомянул демонов, я вспомнила о своём самом преданном защитнике, ко-торый просто не мог не явиться, если бы с ним всё было в порядке.
– Где… где Блэк? – ответ страшил – я боялась услышать, что сон на салера не подействовал, и Аббадон убил его.
– А, салер... – Лекс поморщился, отходя от меня. – Я встретился с ним, когда шёл сюда. Тогда я уже себя не контролировал, но понимал, что салер может стать для меня помехой.
– Ты… ты что-то с ним сделал?! – внутри всё похолодело – я помнила рассказы Дорея о наёмнике и понимала, что маленький демонёнок Мейснеру не соперник. – Если ты причинил ему вред…
– Надо быть идиотом, чтобы убивать одного из тех, кто так о тебе печётся, – сказал Мейснер. – Твой салер в порядке – я запер его в магической ловушке на время. Из которой, кстати, он должен скоро вырваться. Так что, думаю, мне пора уходить – утихомиривать разъярённого демона у меня желания нет.
Я знала, что даже если Лекс уйдёт, он, всё равно, будет где-то рядом. Но пока мне было достаточно и этого – просто не видеть его. Чтобы было время прийти в себя, успокоиться… На то, чтобы забыть произошедшее я, конечно, не надеялась. Но мне стало легче, когда Кай снова коснулся меня, а потом очень осторожно, стараясь не потревожить обломок крыла, взял меня на руки.
Лекс ушёл, и разминулся с салером на какие-то пол минуты. Блэк ворвался в комнату чёрной молнией. Он шало оглядел комнату, увидел меня на руках Кая, кровать с отчётливыми пятнами крови… и Рейфа, которого только-только отпустил огонь Кая. Демон рва-нулся к ерату. Уже в прыжке, Блэк принял человеческий облик и, с бешеным рыком, налетел на Рейфа. Тот, ещё оглушённый болью, с практически полностью обожжённым торсом, и с обуглившейся на руках и плечах кожей, не успел среагировать, как получил сильнейший удар в челюсть. Даже нанеси такой удар человек, был бы большой шанс сломать кость, а уж когда это сделал демон… Я явственно услышала хруст, и поняла, что мо-ему безумному ерату предстоит ещё долго регенерировать. Ещё один удар по рёбрам – сломалось явно не одно. Удар когтями по грудной клетке – пять глубоких кровавых борозд.
В этой схватке оглушённый ерат явно проигрывал разъярённому демону – все попытки Рейфа защититься не приносили видимых результатов.
– Мне не стоит его остановить? – негромко спросил Кай.
Я мотнула головой:
– Блэк его не убьёт. А всё остальное… Рейф заслужил. Он и смерть заслужил, но... – я хотела продолжить, но ощутила, что силы вновь покидают меня.
– Тебе надо отдохнуть, котёнок, – он вышел из комнаты со мной на руках, оставив ры-чащий и воющий ком, из двух сцепившихся тел. – Я позову целителя.
– Не надо. Регенерация уже почти вылечила меня. Только… только, кажется, она не может восстановить крыло. Может… в этом есть и хорошее? Может… такой я не буду нужна ни семье Кавэлли, ни Люциферу? – я попыталась улыбнуться, но не получилось. – Хотя… это было бы слишком просто.
Я подняла руку и коснулась ошейника на своей шее. И тут же вспомнила об Аббадоне. Снова вернулся страх… Только другой – страх того, что Верховный демон может вер-нуться. Я не знала, что делать, если это произойдёт. А этот ошейник… он казался таким тесным. Казалось, что он сдавливает мою шею, как удавка.
«Собаки тоже не могут снять свои ошейники, – пришло мне на ум сравнение. – Собачка… собачка Аббадона… Его собственность…».
Я ненавидела этот ошейник. Ненавидела почти с такой же силой, как и его хозяина. Я мечтала содрать ошейник, даже вместе с кожей под ним – лишь бы он не оставался на мо-ей шее.
– Скажи… это, правда, был Аббадон? – спросил Кай, идя по коридору.
– Да, – я кивнула, а потом, невольно обратила внимание, что в коридоре никого нет. – А… какое сейчас время суток?
– Утро. Довольно раннее, так что, пока нам просто везёт – никого не встретить, – он подошёл к двери моей комнаты и, толкнув её плечом, открыл – она была не заперта.
Сначала, Кай пошёл со мной в ванную комнату, где смыл всю кровь и, заодно, убедился, что раны, действительно, зажили и целитель не требуется. Потом, осторожно, завернул меня в большое полотенце, вынес из ванной и уложил на кровать:
– Тебе что-нибудь нужно, котёнок? Ты только скажи…
– Нет. Только… только я не могу… не могу отпустить тебя, – призналась я, хотя это и так было очевидно – я так и цеплялась за Кая, не отпустив даже тогда – в ванной. – Я… боюсь. Боюсь, что… Аббадон может вернуться. Или… или ещё что-нибудь случится, – я снова начала дрожать.
– Тише, котёнок, тише, – Кай сильнее прижал меня к себе. – Всё будет хорошо. Обязательно. И я не уйду – я здесь, рядом с тобой.
Эти слова должны были утешить. Унять дрожь и не дать мне совсем отчаяться. Но… всё вышло совсем наоборот. На меня, как будто, навалилось всё в один момент – Аббадон, ошейник, крыло, безумство ератов… Всё это произошло совсем недавно… В какой-то короткий промежуток времени… А самым страшным было то, что Аббадону никто не смог бы помешать, даже если бы пришёл. Я словно только сейчас осознала, что потеряла бы Кая, приди он тогда, когда со мной был Верховный демон. Что… это так просто – потерять того, кого ты любишь. Потерять навсегда. Что просто – оказаться во власти того, кто гораздо сильнее… Просто – не смочь защитить себя даже от того, кого ты, казалось бы, неплохо знаешь… Ведь, в случае Лекса я и подумать не могла, что он может быть опасен для меня не только… в плане жажды крови. Я… всегда считала себя достаточно сильной. Если и не физически, то морально. Я могла жить в доме с нелюбящим меня человеком, которого считала своим отцом. Я смогла выжить и не сойти с ума за два года в лаборатории, где меня изучали. Смогла приспособиться к жизни в интернате. Почти благодаря чи-стому упрямству, смогла вернуть свои воспоминания. И я думала, что все удары судьбы мне нипочём. Что я выдержу, выстою, не расклеюсь… Но вот… всего лишь несколько случаев подряд… Аббадон, ераты… и я понимаю, что ни черта я не могу выдержать. Что я… такая слабая. Что мне, до боли, страшно. Что я не могу… не могу забыть, пережить… А утешающие слова Кая, похоже, только добивают. Потому что… я больше не верю… не верю в то, что всё будет хорошо.
Я ощутила влагу на своих щеках: «Я… снова плачу? Нет… так не пойдёт. Надо взять себя в руки». Только эта мысль, почему-то, очень вялая. Да я и не хотела ей следовать – не было ни сил, ни желания. Я услышала чьи-то жалкие стоны, которые начали переходить в рыдания. Потом осознала, что эти стоны и рыдания – мои. Почувствовала, как меня начинает бить мелкая дрожь и поняла, что не могу остановиться. В тот момент я ощутила себя маленькой девочкой… Маленькой девочкой, которую заперли в тёмной комнате… Этот слепой страх… Страх, что ты так и останешься в этой темноте… что за тобой никто не придёт… А ты даже не можешь открыть дверь – ты маленькая и беспомощная… Мне начало казаться, что я буквально задыхаюсь от нахлынувшего ужаса. Что я не могу себя контролировать… Что я могу только держаться за Кая, чтобы полностью не потеряться в этих страшных ощущениях. Я слышу, как рыдания превращаются, чуть ли, не в вой. Чувствую, как меня лихорадит, как я начинаю задыхаться от собственных же криков. А взять себя в руки не могу…
Моя истерика закончилась также внезапно, как и началась. Я, всё также, прижималась к Каю, но рыдания стихли и дрожь унялась.
– Прости... – прошептала я. – Сама не знаю, что на меня нашло.
– Всё нормально – тебе это было нужно, – Кай помолчал, а потом спросил. – Расскажешь мне, что случилось, когда пришёл Аббадон?
– Да.
Я рассказала. А потом рассказала, что было дальше – когда я очнулась в объятиях Рейфа. Странно, но этот рассказ, похоже, помог мне не хуже, чем приключившаяся истерика. Мне стало легче.
– Лекс… уйди от меня, – я надеялась, что мой голос дрожит не так сильно, как мне ка-залось.
Я повернулась к нему, смотря в его, по-обычному, равнодушные глаза. Лекс тоже смотрел на меня, но… он даже не шевельнулся.
– Не сейчас, – сказал он – голос его был ниже, чем обычно, и это заставило меня вздрогнуть, предчувствуя… что-то ещё.
– Почему? Ты же… ты же уже взял, что хотел! Что ещё… что ещё тебе от меня нужно?! – я отчётливо услышала в собственном голосе истеричные нотки.
– Думаю, я знаю! – жизнерадостный голос Рейфа заставил дёрнуться. – Это слишком соблазнительно – отведав такой деликатес, и ещё получить десерт! Верно? – я непонимающе смотрела на ерата, пока его пальцы не коснулись ткани моего нижнего белья – последнего, что на мне было. – Неужели, не понимаешь, Милена? Обнажённая… так соблазнительно пахнущая кровью… Кто сможет устоять?
Я почувствовала, как Лекс прижался ко мне, тем самым теснее прижимая меня к Рейфу. Почувствовала… что они оба возбуждены. Ощутила, как руки Лекса начинают ласкать моё тело. Как Рейф просто рвёт на мне нижнее бельё. Услышала звук расстёгивающегося ремня на брюках.
– Нет… Нет, нет, нет! – силы, вернувшиеся ко мне после заживления ран, позволили мне попытаться вырваться, попробовать укусить, поцарапать… и только и всего – действия это не возымело. – Нет, отпустите!..
Странное ощущение… Когда ты, словно просыпаешься от одного кошмара и, тут же, попадаешь в другой. Ты задыхаешься от ужаса, понимая, что вовсе не проснулся… что не спасся. Что кошмар будет продолжаться… а ты не можешь из него сбежать. Не можешь сопротивляться. Понимаешь, что всё бесполезно. Что двое мужчин изнасилуют тебя, а ты… будешь только плакать, кричать и умолять их остановиться.
Я закрыла глаза, которые застилали беспомощные злые слёзы. Я не могла смотреть на это… Хотела, хотя бы, не видеть. А ещё лучше – потерять сознание. Только я знала, что последнего мне не дано. Как тогда – в лаборатории. Когда моё тело резали, практически, на куски. Как совсем недавно, когда Аббадон с садистской неторопливостью отрывал мне крыло.
Вдруг, я ощутила, как Лекс, вскрикнув, резко убрал от меня руки, отстранился, и больше не прижимал меня к Рейфу. Запах палёной ткани и… кажется, горелого мяса… Это то, что пробилось в моё сознание сквозь накатывающий на меня ужас.
Я открыла глаза – мой ерат, всё также рыча, отползал от меня, с яростью смотря на ко-го-то за моей спиной. Кожа на его лице, на плечах, на руках краснела, покрывалась волдырями, у ключицы и на правой щеке почти сразу начала чернеть – обугливаться. Я повернулась.
– Котёнок… – я не успела ничего сделать, как меня прижал к себе Кай. – Что же они с тобой сделали… – я уткнулась лицом в его грудь, и с такой силой вцепилась в парня, что казалось, что пусть мир рухнет, но я не отпущу его. – Мейснер! Какого чёрта?! Совсем обезумел вместе с этим ублюдком?!
– Если ты о крыле, то это сделали не мы, – как ни странно, голос Лекса был спокоен, словно это не он минуту назад хотел изнасиловать меня на пару с Рейфом. – Нас влекла лишь кровь… в начале. Чёрт… да убери ты свой огонь! – последняя фраза всё же заставила наёмника повысит голос.
– Похоже, ты в этом не раскаиваешься! – почти прорычал Кай.
– Нисколько, – согласился ерат. – Даже если учесть, что делал я это под влиянием демонической крови.
– Единственное, о чём жалею я – это о том, что ты так рано явился, Макфей! – это уже сказал Рейф, его голос чуть подрагивал – всё-таки, ожоги причиняли ему боль. – Неужели не мог где-нибудь задержаться… мм.. хотя бы, на часок?
И тут же зашипел сквозь зубы и зарычал. Запах горелого мяса усилился.
– Заткнись! Заткнись, иначе ожоги на твоей поганой шкуре если и заживут, то, регу-лярно, будут обновляться! – и даже не чувствуя теперь эмоций Кая, я поняла – угрозу он выполнит. – Если это не вы сотворили с её крылом… то кто?
– Мне было не до расспросов, – сказал Лекс, – но … думаю, здесь был Аббадон. Да и то, что мы находимся в комнате Ванхама, это подтверждает. И мотив у него имеется, если решение Люцифера, действительно, зависело от… чешуйчатого крыла. А вообще, можно спросить у Милены.
– Надо же, догадался! – с ядовитым сарказмом произнёс Кай, глянул на меня, вздохнул. – Потом… позже.
– Кстати, у неё теперь ещё есть шикарный ошейник! – вновь подал голос Рейф. – Правда, снять нельзя – это минус. За шейку теперь не укусить. Хотя… можно укусить за многие другие места, – мне показалось, что голос рыжего ерата стал ближе. – Могу показать – за какие именно… Ай! – вновь запахло палёным. – Я же только предложил!
– Не слышал, что я тебе сказал? Думал, я шучу? Мне плевать, что крыло повредил не ты… Мне хватает того, что ты сделал… и того, что пытался сделать!
– Что за дискриминация?! Мейснер сделал то же самое! – заметил Рейф – судя по всему, он снова отдалился. – Кроме того, ты не знаешь, когда Милена сможет ощущать мои чувства! А если прямо сейчас? Думаешь, ей понравится гореть?!
– Я его не чувствую… – тихо сказала я, отнимая, наконец, лицо от груди Кая. – И не буду. Пусть… пусть горит. А потом… потом пусть убирается. Неважно – куда… Мне всё равно, если он кого-нибудь убьёт… Я просто не хочу его видеть. Ни его, ни Лекса, – на самом деле, в тот момент мне хотелось кричать… продолжить плакать… но меня держа-ло то, что я не могу доставить ератам ещё и такое удовольствие. – Только... – я наклонила голову и сразу же почувствовала, как ремень сильнее сдавил шею. – Пусть Лекс попробует снять ошейник. Пожалуйста... – я понимала, что самое меньшее, чего сейчас хочет Кай – это подпускать ко мне Мейснера, но если у кого-то и был шанс избавить меня от «по-дарка» Аббадона, так это у него.
– Хорошо, – согласился Кай. – Только, погоди… – он отстранился от меня, а потом снял с себя рубашку и помог мне её надеть. Правда, для этого ему пришлось разорвать ее на спине, чтобы устроить мои крылья. Точнее, одно крыло. – Можешь попытаться, Мейснер. Но предупреждаю – никаких лишних движений.
– Я тоже могу ещё раз попробовать – а вдруг во второй раз получится? – вкрадчиво спросил Рейф, за что тут же, вновь, поплатился – теперь я слышала лишь его вопли и за-пах… отвратительный запах горелой плоти.
Лекс подошёл ко мне. Его одежда была порядком попорчена огнём, и явно годилась только на выброс. Руки, лицо и грудь обожжены, как и у Рейфа – правда, без обугливания. Но он был совершенно спокоен. Это так не стыковалось с тем, что было всего-то несколько минут назад, что голова шла кругом: «Как он так может? Как он может вести себя так, словно ничего такого и не произошло?! Словно… всё произошедшее – пустяк?!».
– Я попробую, но… не думаю, что получится, – произнёс Лекс, наклоняясь ко мне, и касаясь ошейника – я еле сдержалась, чтобы не шарахнуться от мужчины. – Если эта вещь, действительно, принадлежит Верховному демону, то мало кто сможет её снять. Ес-ли, вообще, кто-то сможет, – несколько минут попыток и… как и ожидалось – безрезультатно. – Как я и говорил, – Лекс выпрямился, оглядывая свои обожжённые руки. – Думаю, никто из магов тоже снять его не сможет. Возможно, в мире демонов кому-то это удастся.
Когда Лекс упомянул демонов, я вспомнила о своём самом преданном защитнике, ко-торый просто не мог не явиться, если бы с ним всё было в порядке.
– Где… где Блэк? – ответ страшил – я боялась услышать, что сон на салера не подействовал, и Аббадон убил его.
– А, салер... – Лекс поморщился, отходя от меня. – Я встретился с ним, когда шёл сюда. Тогда я уже себя не контролировал, но понимал, что салер может стать для меня помехой.
– Ты… ты что-то с ним сделал?! – внутри всё похолодело – я помнила рассказы Дорея о наёмнике и понимала, что маленький демонёнок Мейснеру не соперник. – Если ты причинил ему вред…
– Надо быть идиотом, чтобы убивать одного из тех, кто так о тебе печётся, – сказал Мейснер. – Твой салер в порядке – я запер его в магической ловушке на время. Из которой, кстати, он должен скоро вырваться. Так что, думаю, мне пора уходить – утихомиривать разъярённого демона у меня желания нет.
Я знала, что даже если Лекс уйдёт, он, всё равно, будет где-то рядом. Но пока мне было достаточно и этого – просто не видеть его. Чтобы было время прийти в себя, успокоиться… На то, чтобы забыть произошедшее я, конечно, не надеялась. Но мне стало легче, когда Кай снова коснулся меня, а потом очень осторожно, стараясь не потревожить обломок крыла, взял меня на руки.
Лекс ушёл, и разминулся с салером на какие-то пол минуты. Блэк ворвался в комнату чёрной молнией. Он шало оглядел комнату, увидел меня на руках Кая, кровать с отчётливыми пятнами крови… и Рейфа, которого только-только отпустил огонь Кая. Демон рва-нулся к ерату. Уже в прыжке, Блэк принял человеческий облик и, с бешеным рыком, налетел на Рейфа. Тот, ещё оглушённый болью, с практически полностью обожжённым торсом, и с обуглившейся на руках и плечах кожей, не успел среагировать, как получил сильнейший удар в челюсть. Даже нанеси такой удар человек, был бы большой шанс сломать кость, а уж когда это сделал демон… Я явственно услышала хруст, и поняла, что мо-ему безумному ерату предстоит ещё долго регенерировать. Ещё один удар по рёбрам – сломалось явно не одно. Удар когтями по грудной клетке – пять глубоких кровавых борозд.
В этой схватке оглушённый ерат явно проигрывал разъярённому демону – все попытки Рейфа защититься не приносили видимых результатов.
– Мне не стоит его остановить? – негромко спросил Кай.
Я мотнула головой:
– Блэк его не убьёт. А всё остальное… Рейф заслужил. Он и смерть заслужил, но... – я хотела продолжить, но ощутила, что силы вновь покидают меня.
– Тебе надо отдохнуть, котёнок, – он вышел из комнаты со мной на руках, оставив ры-чащий и воющий ком, из двух сцепившихся тел. – Я позову целителя.
– Не надо. Регенерация уже почти вылечила меня. Только… только, кажется, она не может восстановить крыло. Может… в этом есть и хорошее? Может… такой я не буду нужна ни семье Кавэлли, ни Люциферу? – я попыталась улыбнуться, но не получилось. – Хотя… это было бы слишком просто.
Я подняла руку и коснулась ошейника на своей шее. И тут же вспомнила об Аббадоне. Снова вернулся страх… Только другой – страх того, что Верховный демон может вер-нуться. Я не знала, что делать, если это произойдёт. А этот ошейник… он казался таким тесным. Казалось, что он сдавливает мою шею, как удавка.
«Собаки тоже не могут снять свои ошейники, – пришло мне на ум сравнение. – Собачка… собачка Аббадона… Его собственность…».
Я ненавидела этот ошейник. Ненавидела почти с такой же силой, как и его хозяина. Я мечтала содрать ошейник, даже вместе с кожей под ним – лишь бы он не оставался на мо-ей шее.
– Скажи… это, правда, был Аббадон? – спросил Кай, идя по коридору.
– Да, – я кивнула, а потом, невольно обратила внимание, что в коридоре никого нет. – А… какое сейчас время суток?
– Утро. Довольно раннее, так что, пока нам просто везёт – никого не встретить, – он подошёл к двери моей комнаты и, толкнув её плечом, открыл – она была не заперта.
Сначала, Кай пошёл со мной в ванную комнату, где смыл всю кровь и, заодно, убедился, что раны, действительно, зажили и целитель не требуется. Потом, осторожно, завернул меня в большое полотенце, вынес из ванной и уложил на кровать:
– Тебе что-нибудь нужно, котёнок? Ты только скажи…
– Нет. Только… только я не могу… не могу отпустить тебя, – призналась я, хотя это и так было очевидно – я так и цеплялась за Кая, не отпустив даже тогда – в ванной. – Я… боюсь. Боюсь, что… Аббадон может вернуться. Или… или ещё что-нибудь случится, – я снова начала дрожать.
– Тише, котёнок, тише, – Кай сильнее прижал меня к себе. – Всё будет хорошо. Обязательно. И я не уйду – я здесь, рядом с тобой.
Эти слова должны были утешить. Унять дрожь и не дать мне совсем отчаяться. Но… всё вышло совсем наоборот. На меня, как будто, навалилось всё в один момент – Аббадон, ошейник, крыло, безумство ератов… Всё это произошло совсем недавно… В какой-то короткий промежуток времени… А самым страшным было то, что Аббадону никто не смог бы помешать, даже если бы пришёл. Я словно только сейчас осознала, что потеряла бы Кая, приди он тогда, когда со мной был Верховный демон. Что… это так просто – потерять того, кого ты любишь. Потерять навсегда. Что просто – оказаться во власти того, кто гораздо сильнее… Просто – не смочь защитить себя даже от того, кого ты, казалось бы, неплохо знаешь… Ведь, в случае Лекса я и подумать не могла, что он может быть опасен для меня не только… в плане жажды крови. Я… всегда считала себя достаточно сильной. Если и не физически, то морально. Я могла жить в доме с нелюбящим меня человеком, которого считала своим отцом. Я смогла выжить и не сойти с ума за два года в лаборатории, где меня изучали. Смогла приспособиться к жизни в интернате. Почти благодаря чи-стому упрямству, смогла вернуть свои воспоминания. И я думала, что все удары судьбы мне нипочём. Что я выдержу, выстою, не расклеюсь… Но вот… всего лишь несколько случаев подряд… Аббадон, ераты… и я понимаю, что ни черта я не могу выдержать. Что я… такая слабая. Что мне, до боли, страшно. Что я не могу… не могу забыть, пережить… А утешающие слова Кая, похоже, только добивают. Потому что… я больше не верю… не верю в то, что всё будет хорошо.
Я ощутила влагу на своих щеках: «Я… снова плачу? Нет… так не пойдёт. Надо взять себя в руки». Только эта мысль, почему-то, очень вялая. Да я и не хотела ей следовать – не было ни сил, ни желания. Я услышала чьи-то жалкие стоны, которые начали переходить в рыдания. Потом осознала, что эти стоны и рыдания – мои. Почувствовала, как меня начинает бить мелкая дрожь и поняла, что не могу остановиться. В тот момент я ощутила себя маленькой девочкой… Маленькой девочкой, которую заперли в тёмной комнате… Этот слепой страх… Страх, что ты так и останешься в этой темноте… что за тобой никто не придёт… А ты даже не можешь открыть дверь – ты маленькая и беспомощная… Мне начало казаться, что я буквально задыхаюсь от нахлынувшего ужаса. Что я не могу себя контролировать… Что я могу только держаться за Кая, чтобы полностью не потеряться в этих страшных ощущениях. Я слышу, как рыдания превращаются, чуть ли, не в вой. Чувствую, как меня лихорадит, как я начинаю задыхаться от собственных же криков. А взять себя в руки не могу…
Моя истерика закончилась также внезапно, как и началась. Я, всё также, прижималась к Каю, но рыдания стихли и дрожь унялась.
– Прости... – прошептала я. – Сама не знаю, что на меня нашло.
– Всё нормально – тебе это было нужно, – Кай помолчал, а потом спросил. – Расскажешь мне, что случилось, когда пришёл Аббадон?
– Да.
Я рассказала. А потом рассказала, что было дальше – когда я очнулась в объятиях Рейфа. Странно, но этот рассказ, похоже, помог мне не хуже, чем приключившаяся истерика. Мне стало легче.
