– Вот этого, точно, не надо, – покосилась я на парня, а потом, уже тише, продолжила говорить. – Спасибо тебе. За то, что был со мной всё это время. Если бы не ты… я бы с ума сошла, наверное.
– В конце концов, я твой кукловод. Это моя обязанность – заботиться о тебе, – ответил Кай.
Не знаю – почему, но такая формулировка меня… несколько задела. Что-то вроде: «Так он всё это делал только потому, что я его марионетка?!». А ещё я почувствовала, что… Кай сказал не совсем то, что собирался. Хотя, для моей вспышки это уже значения не имело. А потом… я обрадовалась. Обрадовалась тому, что хотя бы и мысленно, но… начала возмущаться чему-то. Странный повод для радости? Нет, если сидеть в вакууме апатии и депрессии довольно продолжительное время. В таком состоянии, любая эмоция становится праздником.
– Чувствую, тебе, правда, лучше, – сказал кукловод. – Тогда, можешь мне ответить на один вопрос? Ты, ведь, слышала, что Деланье погиб? У тебя… есть догадки, кто это мог сделать?
– У меня нет догадок, – покачала я головой. – Я точно знаю – кто это был.
Я рассказала Каю о Лексе Мейснере и о том, что его нанял кто-то по имени Саварис, чтобы охранять меня. Как и Дорея.
– Значит, Дорей с самого начала пришёл в «Шисуну» ради тебя? – Кай не выглядел слишком удивлённым моим рассказом – возможно, просто привык к тому, что его марионетка очень… геморройная.
– Получается, что так. Но, кто такой Саварис он мне так и не рассказал. И Мейснер, похоже, так же не собирается этого делать в ближайшее время. А тебе имя – Саварис – ни о чём не говорит?
– Нет. В «Шисуне», точно, никого нет с таким именем. Но по городу, в определённых кругах – могу узнать. Но, кто бы мог подумать, что учитель на замену, окажется наёмным убийцей… да ещё и ератом, – Кай помолчал и продолжил. – Котёнок, ты же… не будешь жалеть о смерти Деланье?
– Я похожа на мазохистку? Нет, я не стану жалеть о смерти этой мрази. Никогда в жизни! И угрызениями совести мучиться не буду! Деланье это заслужил… за всё, что он сделал.
Только в тот момент я, наконец, вспомнила о странных словах Дорея о моих крыльях, сказанные им перед смертью:
– Кай… Дорей кое-что сказал перед… перед тем, как исчезнуть. Он сказал, что крылья, которые мы видели у меня в Зельтире, не были экспериментом. Сказал, что… они были моими с самого начала. И…что они вернутся ко мне. Когда мне исполнится девятнадцать, – я потеряно посмотрела на него. – Что это может значить?
– Не знаю. Но у людей крыльев быть не может. И при чём здесь твоё девятнадцатилетие?
– Сама хотела бы это знать. Мейснер отказался рассказывать о Саварисе, тоже заявив, что до моего дня рождения это не имеет смысла, – я невольно поёжилась. – Знаешь, я уже начинаю беспокоиться об этой дате. Что такого должно случиться в этот день?
– Ну, похоже, нам остаётся только ждать, чтобы выяснить это. Ещё вопрос: ты никаких странных снов не видела в последнее время?
– Мм, да вроде нет, – с некоторым удивлением ответила я. – Ничего такого, – я попы-талась вспомнить, что мне снилось. – Кажется, мне не снились ни лаборатория, ни тот странный тип из Зельтира. Хм, кажется, я вообще никаких снов не видела. А почему ты спрашиваешь?
– Да так… Ты часто кричала во сне, – мне, вдруг, показалось, что Кай что-то не дого-варивает, но прежде, чем я успела спросить, он встал. – Ладно, мне нужно заняться дела-ми, раз ты начала приходить в норму. Мне оставить Дэма с тобой ещё на какое-то время?
– Нет, не стоит. Я в порядке. Думаю, прогуляюсь по школе, выйду в свет, так сказать. Успокою всех, кто за меня волновался. Тем более, что Деланье теперь мёртв. Да, та тварь ещё жива и неизвестно – продолжит ли она охотиться на меня после смерти хозяина. Но, в любом случае, не думаю, что она будет нападать днём. Да и… Мейснер, наверняка, где-то рядом. Так что, беспокоиться не о чем.
– Хорошо, как скажешь.
Кай ушёл, а я взяла Блэка на колени и обняла его:
– Прости… Ты, ведь, тоже за меня волновался. А я об этом совсем не думала. До такой степени ушла в себя, что… забыла обо всём на свете.
Блэк ткнулся носом в мою щёку и громко замурчал. Он явно был рад, что я пришла в себя. Я же оглядела свою комнату… наткнулась взглядом на то место, где обычно лежал Дорей… Сердце болезненно сжалось: «У меня, ведь, от него даже на память ничего не осталось – только воспоминания. Кольцо и то рассыпалось в пыль». Вновь захотелось заплакать. Но я сдержалась. Кай был прав – надо было продолжать жить дальше. «Но Дорея… Его я никогда не забуду».
Кай сидел за столом в своей комнате. Перед его глазами были списки кандидатов – тех, кого он мог бы привлечь к участию в «Шифре». Но его мысли, то и дело, возвращались к Милене. Что не укрылось от Дэмиана, который был здесь же:
– Всё думаешь о Милене? Она, ведь, уже в порядке. В относительном порядке, но тем не менее. А вот тебе самому не мешало бы отдохнуть.
– Ты это о чём? – нахмурился Кай.
– Ты вспомни, когда ты спал нормально в последние дни?
– Я отдохну. Но позже, – Кай, снова, вернулся к списку.
Дэм помолчал, а потом заговорил:
– Я же тебя знаю не первый год. И я понимаю, когда ты кем-то увлечён. Но то, что касается Милены… Это не просто увлечение. Она основательно тебя зацепила. Я, ведь, прав?
– А тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело?
– Значит, прав, – полуоборотень довольно ухмыльнулся. – Всё-таки, не думал, что тебе может понравиться девушка такого типажа. Ну, и что ты дальше намерен делать? Так и будешь смотреть на то, как она с Ванхамом на свидания бегает? – полуоборотень из-лишне внимательно смотрел на друга. – Это на тебя совсем не похоже. Ты всегда берёшь, что хочешь. Неужели, девушка может стать исключением? Кроме того, она – твоя марионетка. Рано или поздно Милена, всё равно, почувствует то, что ты скрываешь от неё.
– Ещё раз повторяю. Ты лезешь не в своё дело, – спокойный-спокойный тон, после которого у любого, как правило, пропадёт желание говорить дальше.
У любого. Но не у Дэмиана:
– Ты, ведь, и сам понимаешь, что Ванхам совсем не тот, кто ей нужен. Не с её постоянным рвением – влипать в истории. Думаю, надолго с ним Милена, всё равно, не оста-нется, даже если ты будешь бездействовать.
– Скажи мне, у тебя других дел нет? За пределами моей комнаты? – в этот раз в голосе явно послышалась угроза.
– Почему? Есть! Но я же хочу, как лучше! Я пытаюсь наладить личную жизнь лучшего друга!
В этот раз не было и слов – только один взгляд. Дэм поднялся с кресла:
– Ладно-ладно, ухожу. Но ты подумай над моими словами.
Когда полуоборотень вышел, Кай откинулся на спинку кресла и устало потёр лоб – ему, действительно, не мешало бы поспать. В этом Дэм был прав. А насчёт всего остального… Наверное, и насчёт всего остального – тоже.
Когда же это произошло? Когда он осознал, что эта громкая вспыльчивая девчонка стала для него не только марионеткой, а чем-то большим? Он и сам этого не понял. Может, когда учил её танцевать? Или, когда ударил отца в лицо из-за неё? Или… когда сам получил от неё по физиономии, после того, как поцеловал её из чистого интереса, чтобы ощутить её реакцию? Или после той поездки в Зельтир? Когда она, несмотря на все ужа-сы, что видела, шла дальше, хотя было столько возможностей остановиться и дать тому же Каю увидеть всё за неё? Да, Милена была несдержанной, хамоватой – этого у неё не отнять. И жизнь в интернате наложила на неё отпечаток. Но, вместе с этим, она была искренней и… настоящей? Да, наверное, это слово подходило больше всего. Кай повидал много тех, кто лебезил перед ним из-за влияния его семьи, из-за того, чем он занимался сам… Милена этого не делала никогда, с самой их первой встречи. И он был, почему-то, уверен – даже если бы с ней рядом не было защитника-демона, она вела бы себя точно так же. Она не стеснялась высказать ему всё, что о нём думает. Хотя Кай догадывался, что девушка его побаивается, но, ни в какую, не хочет этого показывать. Она вела себя вызывающе, резко… Даже после того, как она стала его марионеткой, её характер давал о себе знать. Но, надо признать, в меньшей степени. Она выглядела так, словно, ничто не может её сломать.
Но вот погиб Дорей и… Милена оказалась по-настоящему уязвимой и совершенно не готовой к этому. Каю было больно смотреть на неё в таком состоянии. Он был бы рад, если бы она кричала, психовала… а не сидела вот так молча целыми днями, почти ни на что не реагируя. И он чувствовал её всю – всю её боль, тоску… Ему хотелось тогда, чтобы у него была возможность забрать у неё это всё, защитить… Но, всё, что он мог – это быть рядом с ней, заставлять есть, спать… пытаться, время от времени, повлиять на её эмоции своими. Да, в этот день он почти чувствовал себя счастливым. Милена практически пришла в себя. Только…
Кая терзало то, что теперь, вернувшись к нормальной жизни, она вновь будет видеться с Ванхамом. Да, Дэм был прав. Кай не мог просто наблюдать. Ему стало мало того, что Милена была его марионеткой. Он хотел, чтобы она была его полностью. Во всех смыслах. Делить её с Ванхамом в его планы больше не входило.
Но было ещё кое-что, что беспокоило Кая. Он спросил Милену: не видела ли она каких-нибудь странных снов. Он так и не сказал ей о причине этого вопроса. О том, что какое-то время её сознание и тело было занято кем-то другим…
Это произошло через несколько дней после смерти Дорея. Милена сидела на подоконнике – в последнее время она часто проводила время таким образом. Салер, свернувшись в клубок, спал тут же, рядом с хозяйкой. Кай просматривал документы, краем глаза наблюдая за Миленой и, одновременно, считывал её эмоции, чтобы сразу понять, если что-то, вдруг, изменится.
Внезапно, произошло что-то странное. Как раз с эмоциями Милены. Нет, они не изменились. Просто в какой-то момент Кай перестал чувствовать их. Совсем. Это даже не было похоже на то, как кукловоды закрывают свои чувства от марионеток. Нет, это было что-то иное. Словно, Милена перестала быть его парой.
Кай, с тревогой, посмотрел на девушку. Та, задумчиво рассматривала своё собственное отражение в окне, а затем, повернулась к нему. Её глаза… Это были не глаза Милены. Не её взгляд. Взгляд этой девушки был жёстким, властным… и очень заинтересованным.
– Ты Кайома Макфей, верно? – спросила она – голос был тем же, но... что-то в его интонации неуловимо изменилось.
Салер проснулся, посмотрел на Милену, вскочил на лапы. Его хвост дёрнулся, но затем он успокоился. Но его поведение по отношению к Милене стало иным. Демон смотрел на свою хозяйку также преданно, но не сделал ни одной попытки приблизиться к ней, приласкаться. Он остался на месте, чуть опустив голову, словно… подчиняясь?
– Ты… кто ты такая? – Кай поднялся с кресла и приблизился к девушке.
Он был абсолютно уверен, что не ошибается. Девушка перед ним не была Миленой: «Но, кто тогда? Дух? Какая-нибудь демоническая сущность? Бред! Демоны не вселяют-ся в людей. А от зловредных духов в «Шисуне» есть защита».
– Я та, кто надеялась на невозможное – спать в этом теле до тех пор, пока его не постигнет смерть. То есть, вечность. Но, по всей видимости, Фатум мне этого не позволит, – она спустилась с подоконника и подошла вплотную к парню.
– Фатум? – переспросил он, еле подавив желание отступить. – Судьба?
– Совершенно верно.
– Ты так и не ответила на мой вопрос. Кто ты? – повторил Кай.
– Я появилась в результате сильного потрясения Милены. Такое определение для тебя будет удобнее.
– Удобнее? – Кай ощутил раздражение. – Мне нужна правда, а не то, что будет для меня удобнее! Ты сказала, надеялась спать в этом теле… Что это значит?!
Кай редко повышал голос на кого-либо. Он считал, что спокойным жёстким тоном можно добиться куда большего, чем криками. Но эта странная ситуация вывела его из равновесия. Он должен был знать, кто «занял» место его Милены.
– Это значит лишь то, что я сказала, – девушка никак не отреагировала на вспышку Кая. – Считай меня второй личностью Милены. Которой не должно было быть… А теперь, расскажи мне, в общих чертах, что происходило с Миленой за последние семь лет, – это не было похоже на просьбу – скорее, на приказ. – Из того, что я успела понять, Милена пытается вернуть свои воспоминания, верно?
– Если ты вторая личность Милены, разве, не должна сама всё о ней знать?
– Я спала глубоким сном до того дня, как погиб тот, кто был дорог Милене. И спала я последние семь лет – я не знаю, что происходило в этот промежуток.
– Не знаешь… Но моё имя тебе известно.
– Ты сильно связан с Миленой. Эмоциями, чувствами… Кстати, интересный побочный эффект «нитей» кукловода, – задумчиво произнесла «Милена». – Но… тебя с ней связывают не только «нити», – взгляд девушки стал таким внимательным, словно, она хотела прожечь в парне дыру. – Мой тебе совет – можешь быть её кукловодом, но не более того. Если перейдёшь черту, страдать будете оба.
– Что, чёрт возьми, ты несёшь?!
– Милена предназначена не тебе, Кайома Макфей. Ты не сможешь быть с ней, как бы этого ни хотел. Тебе этого не позволят.
Кай не удержался, пересёк расстояние между ними, и схватил девушку за плечо:
– Да о чём ты болтаешь? Кто не позволит?!
Она посмотрела на него – его, словно, обдало холодом от этого взгляда. Милена никогда ни на кого так не смотрела.
– Я так понимаю, ты не будешь мне рассказывать о последних семи годах, – произнес-ла она равнодушно. – Тогда, и мне не о чем тебе говорить. Я сама всё узнаю. Позже. Сейчас, похоже, моё время вышло – я должна вернуть сознание Милене. А моё имя – Адалисса, – назвалась она, помолчала, а затем, вдруг, сказала. – Хотела предупредить насчёт человека, который называет себя Винсентом Ванхамом. Я видела его только в воспоминаниях Милены и не уверена в том, кто он. Но… я хочу, чтобы ты постарался сделать всё, чтобы Милена держалась от него, как можно, дальше.
– Почему? – Кай отпустил её.
– Он не тот, кем кажется. Он фальшив насквозь. Каждое произнесённое им слово – ложь. Зачем ему это, не знаю, но выясню.
Кай хотел поподробнее расспросить эту странную личность, назвавшую себя Адалиссой, обо всём. Но… она моргнула и… в следующий миг на него растерянно смотрела Милена, не понимая, почему она стоит посреди комнаты, перед кукловодом. Правда, растерянность, вновь, сменилась апатией, и всё стало, как прежде.
В настоящем, когда Милена стала приходить в себя и возвращаться, как Кай надеялся, к нормальной жизни, он думал над словами этой Адалиссы: «Что же мне с этим де-лать? Рассказать, всё же, Милене? Но что это даст? Только лишних переживаний ей добавит, если она узнает о своём раздвоении личности… или что это такое. Но судя по словам Адалиссы, снова «засыпать» она не собирается. Значит, появится снова. И что значит, что Милена предназначена не мне? Кому тогда? И кто не позволит мне быть с ней?».
В любом случае, следовать совету Адалиссы и «не переходить черту» Кай не собирался. А вот сделать так, чтобы Милена держалась подальше от Ванхама… он был бы не прочь. Хотя, и не понимал слова о том, что Ванхам не тот, кем кажется. Ведь, в «Шисуне» он учился не первый год.
«Но, всё-таки, интересно… Адалисса сказала, что спала последние семь лет.
– В конце концов, я твой кукловод. Это моя обязанность – заботиться о тебе, – ответил Кай.
Не знаю – почему, но такая формулировка меня… несколько задела. Что-то вроде: «Так он всё это делал только потому, что я его марионетка?!». А ещё я почувствовала, что… Кай сказал не совсем то, что собирался. Хотя, для моей вспышки это уже значения не имело. А потом… я обрадовалась. Обрадовалась тому, что хотя бы и мысленно, но… начала возмущаться чему-то. Странный повод для радости? Нет, если сидеть в вакууме апатии и депрессии довольно продолжительное время. В таком состоянии, любая эмоция становится праздником.
– Чувствую, тебе, правда, лучше, – сказал кукловод. – Тогда, можешь мне ответить на один вопрос? Ты, ведь, слышала, что Деланье погиб? У тебя… есть догадки, кто это мог сделать?
– У меня нет догадок, – покачала я головой. – Я точно знаю – кто это был.
Я рассказала Каю о Лексе Мейснере и о том, что его нанял кто-то по имени Саварис, чтобы охранять меня. Как и Дорея.
– Значит, Дорей с самого начала пришёл в «Шисуну» ради тебя? – Кай не выглядел слишком удивлённым моим рассказом – возможно, просто привык к тому, что его марионетка очень… геморройная.
– Получается, что так. Но, кто такой Саварис он мне так и не рассказал. И Мейснер, похоже, так же не собирается этого делать в ближайшее время. А тебе имя – Саварис – ни о чём не говорит?
– Нет. В «Шисуне», точно, никого нет с таким именем. Но по городу, в определённых кругах – могу узнать. Но, кто бы мог подумать, что учитель на замену, окажется наёмным убийцей… да ещё и ератом, – Кай помолчал и продолжил. – Котёнок, ты же… не будешь жалеть о смерти Деланье?
– Я похожа на мазохистку? Нет, я не стану жалеть о смерти этой мрази. Никогда в жизни! И угрызениями совести мучиться не буду! Деланье это заслужил… за всё, что он сделал.
Только в тот момент я, наконец, вспомнила о странных словах Дорея о моих крыльях, сказанные им перед смертью:
– Кай… Дорей кое-что сказал перед… перед тем, как исчезнуть. Он сказал, что крылья, которые мы видели у меня в Зельтире, не были экспериментом. Сказал, что… они были моими с самого начала. И…что они вернутся ко мне. Когда мне исполнится девятнадцать, – я потеряно посмотрела на него. – Что это может значить?
– Не знаю. Но у людей крыльев быть не может. И при чём здесь твоё девятнадцатилетие?
– Сама хотела бы это знать. Мейснер отказался рассказывать о Саварисе, тоже заявив, что до моего дня рождения это не имеет смысла, – я невольно поёжилась. – Знаешь, я уже начинаю беспокоиться об этой дате. Что такого должно случиться в этот день?
– Ну, похоже, нам остаётся только ждать, чтобы выяснить это. Ещё вопрос: ты никаких странных снов не видела в последнее время?
– Мм, да вроде нет, – с некоторым удивлением ответила я. – Ничего такого, – я попы-талась вспомнить, что мне снилось. – Кажется, мне не снились ни лаборатория, ни тот странный тип из Зельтира. Хм, кажется, я вообще никаких снов не видела. А почему ты спрашиваешь?
– Да так… Ты часто кричала во сне, – мне, вдруг, показалось, что Кай что-то не дого-варивает, но прежде, чем я успела спросить, он встал. – Ладно, мне нужно заняться дела-ми, раз ты начала приходить в норму. Мне оставить Дэма с тобой ещё на какое-то время?
– Нет, не стоит. Я в порядке. Думаю, прогуляюсь по школе, выйду в свет, так сказать. Успокою всех, кто за меня волновался. Тем более, что Деланье теперь мёртв. Да, та тварь ещё жива и неизвестно – продолжит ли она охотиться на меня после смерти хозяина. Но, в любом случае, не думаю, что она будет нападать днём. Да и… Мейснер, наверняка, где-то рядом. Так что, беспокоиться не о чем.
– Хорошо, как скажешь.
Кай ушёл, а я взяла Блэка на колени и обняла его:
– Прости… Ты, ведь, тоже за меня волновался. А я об этом совсем не думала. До такой степени ушла в себя, что… забыла обо всём на свете.
Блэк ткнулся носом в мою щёку и громко замурчал. Он явно был рад, что я пришла в себя. Я же оглядела свою комнату… наткнулась взглядом на то место, где обычно лежал Дорей… Сердце болезненно сжалось: «У меня, ведь, от него даже на память ничего не осталось – только воспоминания. Кольцо и то рассыпалось в пыль». Вновь захотелось заплакать. Но я сдержалась. Кай был прав – надо было продолжать жить дальше. «Но Дорея… Его я никогда не забуду».
Глава 2
Кай сидел за столом в своей комнате. Перед его глазами были списки кандидатов – тех, кого он мог бы привлечь к участию в «Шифре». Но его мысли, то и дело, возвращались к Милене. Что не укрылось от Дэмиана, который был здесь же:
– Всё думаешь о Милене? Она, ведь, уже в порядке. В относительном порядке, но тем не менее. А вот тебе самому не мешало бы отдохнуть.
– Ты это о чём? – нахмурился Кай.
– Ты вспомни, когда ты спал нормально в последние дни?
– Я отдохну. Но позже, – Кай, снова, вернулся к списку.
Дэм помолчал, а потом заговорил:
– Я же тебя знаю не первый год. И я понимаю, когда ты кем-то увлечён. Но то, что касается Милены… Это не просто увлечение. Она основательно тебя зацепила. Я, ведь, прав?
– А тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело?
– Значит, прав, – полуоборотень довольно ухмыльнулся. – Всё-таки, не думал, что тебе может понравиться девушка такого типажа. Ну, и что ты дальше намерен делать? Так и будешь смотреть на то, как она с Ванхамом на свидания бегает? – полуоборотень из-лишне внимательно смотрел на друга. – Это на тебя совсем не похоже. Ты всегда берёшь, что хочешь. Неужели, девушка может стать исключением? Кроме того, она – твоя марионетка. Рано или поздно Милена, всё равно, почувствует то, что ты скрываешь от неё.
– Ещё раз повторяю. Ты лезешь не в своё дело, – спокойный-спокойный тон, после которого у любого, как правило, пропадёт желание говорить дальше.
У любого. Но не у Дэмиана:
– Ты, ведь, и сам понимаешь, что Ванхам совсем не тот, кто ей нужен. Не с её постоянным рвением – влипать в истории. Думаю, надолго с ним Милена, всё равно, не оста-нется, даже если ты будешь бездействовать.
– Скажи мне, у тебя других дел нет? За пределами моей комнаты? – в этот раз в голосе явно послышалась угроза.
– Почему? Есть! Но я же хочу, как лучше! Я пытаюсь наладить личную жизнь лучшего друга!
В этот раз не было и слов – только один взгляд. Дэм поднялся с кресла:
– Ладно-ладно, ухожу. Но ты подумай над моими словами.
Когда полуоборотень вышел, Кай откинулся на спинку кресла и устало потёр лоб – ему, действительно, не мешало бы поспать. В этом Дэм был прав. А насчёт всего остального… Наверное, и насчёт всего остального – тоже.
Когда же это произошло? Когда он осознал, что эта громкая вспыльчивая девчонка стала для него не только марионеткой, а чем-то большим? Он и сам этого не понял. Может, когда учил её танцевать? Или, когда ударил отца в лицо из-за неё? Или… когда сам получил от неё по физиономии, после того, как поцеловал её из чистого интереса, чтобы ощутить её реакцию? Или после той поездки в Зельтир? Когда она, несмотря на все ужа-сы, что видела, шла дальше, хотя было столько возможностей остановиться и дать тому же Каю увидеть всё за неё? Да, Милена была несдержанной, хамоватой – этого у неё не отнять. И жизнь в интернате наложила на неё отпечаток. Но, вместе с этим, она была искренней и… настоящей? Да, наверное, это слово подходило больше всего. Кай повидал много тех, кто лебезил перед ним из-за влияния его семьи, из-за того, чем он занимался сам… Милена этого не делала никогда, с самой их первой встречи. И он был, почему-то, уверен – даже если бы с ней рядом не было защитника-демона, она вела бы себя точно так же. Она не стеснялась высказать ему всё, что о нём думает. Хотя Кай догадывался, что девушка его побаивается, но, ни в какую, не хочет этого показывать. Она вела себя вызывающе, резко… Даже после того, как она стала его марионеткой, её характер давал о себе знать. Но, надо признать, в меньшей степени. Она выглядела так, словно, ничто не может её сломать.
Но вот погиб Дорей и… Милена оказалась по-настоящему уязвимой и совершенно не готовой к этому. Каю было больно смотреть на неё в таком состоянии. Он был бы рад, если бы она кричала, психовала… а не сидела вот так молча целыми днями, почти ни на что не реагируя. И он чувствовал её всю – всю её боль, тоску… Ему хотелось тогда, чтобы у него была возможность забрать у неё это всё, защитить… Но, всё, что он мог – это быть рядом с ней, заставлять есть, спать… пытаться, время от времени, повлиять на её эмоции своими. Да, в этот день он почти чувствовал себя счастливым. Милена практически пришла в себя. Только…
Кая терзало то, что теперь, вернувшись к нормальной жизни, она вновь будет видеться с Ванхамом. Да, Дэм был прав. Кай не мог просто наблюдать. Ему стало мало того, что Милена была его марионеткой. Он хотел, чтобы она была его полностью. Во всех смыслах. Делить её с Ванхамом в его планы больше не входило.
Но было ещё кое-что, что беспокоило Кая. Он спросил Милену: не видела ли она каких-нибудь странных снов. Он так и не сказал ей о причине этого вопроса. О том, что какое-то время её сознание и тело было занято кем-то другим…
Это произошло через несколько дней после смерти Дорея. Милена сидела на подоконнике – в последнее время она часто проводила время таким образом. Салер, свернувшись в клубок, спал тут же, рядом с хозяйкой. Кай просматривал документы, краем глаза наблюдая за Миленой и, одновременно, считывал её эмоции, чтобы сразу понять, если что-то, вдруг, изменится.
Внезапно, произошло что-то странное. Как раз с эмоциями Милены. Нет, они не изменились. Просто в какой-то момент Кай перестал чувствовать их. Совсем. Это даже не было похоже на то, как кукловоды закрывают свои чувства от марионеток. Нет, это было что-то иное. Словно, Милена перестала быть его парой.
Кай, с тревогой, посмотрел на девушку. Та, задумчиво рассматривала своё собственное отражение в окне, а затем, повернулась к нему. Её глаза… Это были не глаза Милены. Не её взгляд. Взгляд этой девушки был жёстким, властным… и очень заинтересованным.
– Ты Кайома Макфей, верно? – спросила она – голос был тем же, но... что-то в его интонации неуловимо изменилось.
Салер проснулся, посмотрел на Милену, вскочил на лапы. Его хвост дёрнулся, но затем он успокоился. Но его поведение по отношению к Милене стало иным. Демон смотрел на свою хозяйку также преданно, но не сделал ни одной попытки приблизиться к ней, приласкаться. Он остался на месте, чуть опустив голову, словно… подчиняясь?
– Ты… кто ты такая? – Кай поднялся с кресла и приблизился к девушке.
Он был абсолютно уверен, что не ошибается. Девушка перед ним не была Миленой: «Но, кто тогда? Дух? Какая-нибудь демоническая сущность? Бред! Демоны не вселяют-ся в людей. А от зловредных духов в «Шисуне» есть защита».
– Я та, кто надеялась на невозможное – спать в этом теле до тех пор, пока его не постигнет смерть. То есть, вечность. Но, по всей видимости, Фатум мне этого не позволит, – она спустилась с подоконника и подошла вплотную к парню.
– Фатум? – переспросил он, еле подавив желание отступить. – Судьба?
– Совершенно верно.
– Ты так и не ответила на мой вопрос. Кто ты? – повторил Кай.
– Я появилась в результате сильного потрясения Милены. Такое определение для тебя будет удобнее.
– Удобнее? – Кай ощутил раздражение. – Мне нужна правда, а не то, что будет для меня удобнее! Ты сказала, надеялась спать в этом теле… Что это значит?!
Кай редко повышал голос на кого-либо. Он считал, что спокойным жёстким тоном можно добиться куда большего, чем криками. Но эта странная ситуация вывела его из равновесия. Он должен был знать, кто «занял» место его Милены.
– Это значит лишь то, что я сказала, – девушка никак не отреагировала на вспышку Кая. – Считай меня второй личностью Милены. Которой не должно было быть… А теперь, расскажи мне, в общих чертах, что происходило с Миленой за последние семь лет, – это не было похоже на просьбу – скорее, на приказ. – Из того, что я успела понять, Милена пытается вернуть свои воспоминания, верно?
– Если ты вторая личность Милены, разве, не должна сама всё о ней знать?
– Я спала глубоким сном до того дня, как погиб тот, кто был дорог Милене. И спала я последние семь лет – я не знаю, что происходило в этот промежуток.
– Не знаешь… Но моё имя тебе известно.
– Ты сильно связан с Миленой. Эмоциями, чувствами… Кстати, интересный побочный эффект «нитей» кукловода, – задумчиво произнесла «Милена». – Но… тебя с ней связывают не только «нити», – взгляд девушки стал таким внимательным, словно, она хотела прожечь в парне дыру. – Мой тебе совет – можешь быть её кукловодом, но не более того. Если перейдёшь черту, страдать будете оба.
– Что, чёрт возьми, ты несёшь?!
– Милена предназначена не тебе, Кайома Макфей. Ты не сможешь быть с ней, как бы этого ни хотел. Тебе этого не позволят.
Кай не удержался, пересёк расстояние между ними, и схватил девушку за плечо:
– Да о чём ты болтаешь? Кто не позволит?!
Она посмотрела на него – его, словно, обдало холодом от этого взгляда. Милена никогда ни на кого так не смотрела.
– Я так понимаю, ты не будешь мне рассказывать о последних семи годах, – произнес-ла она равнодушно. – Тогда, и мне не о чем тебе говорить. Я сама всё узнаю. Позже. Сейчас, похоже, моё время вышло – я должна вернуть сознание Милене. А моё имя – Адалисса, – назвалась она, помолчала, а затем, вдруг, сказала. – Хотела предупредить насчёт человека, который называет себя Винсентом Ванхамом. Я видела его только в воспоминаниях Милены и не уверена в том, кто он. Но… я хочу, чтобы ты постарался сделать всё, чтобы Милена держалась от него, как можно, дальше.
– Почему? – Кай отпустил её.
– Он не тот, кем кажется. Он фальшив насквозь. Каждое произнесённое им слово – ложь. Зачем ему это, не знаю, но выясню.
Кай хотел поподробнее расспросить эту странную личность, назвавшую себя Адалиссой, обо всём. Но… она моргнула и… в следующий миг на него растерянно смотрела Милена, не понимая, почему она стоит посреди комнаты, перед кукловодом. Правда, растерянность, вновь, сменилась апатией, и всё стало, как прежде.
В настоящем, когда Милена стала приходить в себя и возвращаться, как Кай надеялся, к нормальной жизни, он думал над словами этой Адалиссы: «Что же мне с этим де-лать? Рассказать, всё же, Милене? Но что это даст? Только лишних переживаний ей добавит, если она узнает о своём раздвоении личности… или что это такое. Но судя по словам Адалиссы, снова «засыпать» она не собирается. Значит, появится снова. И что значит, что Милена предназначена не мне? Кому тогда? И кто не позволит мне быть с ней?».
В любом случае, следовать совету Адалиссы и «не переходить черту» Кай не собирался. А вот сделать так, чтобы Милена держалась подальше от Ванхама… он был бы не прочь. Хотя, и не понимал слова о том, что Ванхам не тот, кем кажется. Ведь, в «Шисуне» он учился не первый год.
«Но, всё-таки, интересно… Адалисса сказала, что спала последние семь лет.
