В руках мужчины что-то появилось. Я не могла понять, что это, пока не пригляделась. А когда поняла… честно говоря, это привело меня в недоумение. В руках Аббадона был ошейник. Самый обычный на вид собачий ошейник. Не особо широкий, чёрный, с не-сколькими круглыми отверстиями для регулирования длины ремня и небольшим кольцом для поводка или цепи.
– Это мой подарок для тебя, – заметил демон мой недоумевающий взгляд. – Чтобы ты всегда помнила, кто твой хозяин. Снять ты его не сможешь. В ближайшее время уж точно. Давай-ка сюда свою шейку.
Когда я осознала, что он собирается сделать… вот тут я и закричала. Я вскочила на плохо слушающиеся ноги, попыталась убежать… Разумеется, у меня не получилось. Аббадон схватил меня сзади за шею, подтащил к кровати, швырнул на неё, сам навис надо мной. Он улыбался. Он прекрасно знал, что я ничего не смогу сделать против него. Знал, что этот ошейник, всё равно, окажется на моей шее. Но даже осознавая это… я стала вырываться, брыкаться… даже кусаться пыталась… Кажется, сначала Аббадона это только развлекало, но, видимо быстро надоело. И, за какие-то мгновения, мои руки и ноги опу-тали… нити. Тонкие, чёрные… От неожиданности я замерла, не понимая, что это.
– Правильно делаешь, что не двигаешься, – сказал Аббадон. – Эти нити могут резать плоть с лёгкостью лучших эльфийских клинков. Шевельнёшься – будет очень больно.
Я, всё-таки, шевельнула руками. И тут же взвыла от боли. Нити врезались в кожу, с лёгкостью горячего ножа, режущего кусок масла, добираясь, казалось, до самых костей. Я поняла, что, если дёрнусь сильнее, лишусь рук – они будут просто разрезаны на куски. И я замерла. Я боялась… Мне было так страшно… Я боялась и Аббадона и этих нитей… И ошейника я боялась. Боялась, не в силах сопротивляться.
– Умница. Хорошая послушная девочка… А это ещё что? – пальцы демона дёрнули цепочку на моей шее. – Вещица явно из мира демонов. Анхель не щедр на подарки… Неужели, папочка навестил? – поймав мой взгляд, он ухмыльнулся. – Точно – Саварис. А ведь он должен быть мне благодарен за то, что сейчас гуляет на свободе, – цепочка натянулась сильнее. – В любом случае, его подарку на тебе не место.
Звенья не выдержали и разорвались – я услышала только звон алмазной капли, упавшей на пол; ещё миг, и жёсткая кожаная полоса охватила мою шею.
– Тебе очень идёт это украшение, – пальцы Аббадона, почти нежно, погладили меня по щеке. – И теперь у тебя такие красивые глаза. И крылья… Хотя, одно из них мне не нравится, – он погладил моё перьевое крыло, коснулся второго – чешуйчатого. – Если бы не оно… – его пальцы сжались сильнее, и я вскрикнула. – Если бы не планы Люцифера... – мне показалось, что ещё чуть-чуть и тонкие косточки крыла сломаются.
Я смотрела в его глаза, и видела, как в них зарождается какое-то неконтролируемое безумие. Мне казалось, что я уже не в силах бояться этого Верховного демона ещё больше. Но, видя, как меняется его взгляд, как издевательская усмешка медленно превращается в хищный оскал, я осознала, что еще не достигла границ собственного ужаса.
– Интересно… – медленно протянул Аббадон, и его тон напомнил мне интонацию Рейфа, когда тот давал волю своему безумию. – Будешь ли ты такой же ценной для Люцифера без этого крыла? С твоей кровью я ничего не могу сделать, но крыло…
Аббадон резко умолк, и дёрнул меня за руку, заставляя сесть. Нити он, при этом, не убрал и они только глубже врезались в тело, от чего я захлебнулась криком. Но самое страшное было впереди… Аббадон рывком развернул меня к себе спиной, уложил животом на кровать. Надавливая ладонью мне у основания шеи, он схватил чешуйчатое крыло у самого основания, потянул… И я ослепла от боли!
Сквозь собственные вопли, я слышала треск рвущейся жёсткой, покрытой чешуёй, кожи и хруст костей!.. Чувствовала, как натягиваются и рвутся мышцы. От безумной боли я уже не соображала ничего. Я только кричала… Кричала, чувствуя, как кровь заливает спину… Кричала, чувствуя, как нити терзают меня… Кричала, ощущая, как Аббадон медленно, смакуя, отрывает моё крыло… Кричала… только кричала… Только это я и могла. И как много лет назад, в лабораториях Харрис, мечтала только об одном – потерять сознание, или даже умереть, лишь бы не чувствовать больше этой боли.
В какой-то момент кровавая пелена отпустила моё сознание. Я ощутила себя всё так же лежащей на кровати лицом вниз. Моё тело было сплошным пульсирующим комком боли. Кое-как я смогла повернуть голову. И увидела Аббадона. Он возвышался надо мной, стоя рядом с кроватью. В красных от крови – моей крови – руках, он держал моё оторванное крыло, разглядывая его с ленивым любопытством. Демон перевёл взгляд на меня, его губы шевельнулись, но слов я уже не услышала – я, моя боль, моя кровь, и весь мир вокруг, наконец, погрузились в темноту.
Боль. Снова она. Это было первое, что я ощутила. Она, словно, сковала всё тело. Я не могла пошевелиться. Я не хотела открывать глаза – веки, как будто, налились свинцом, и казалось подвигом – поднять их. А потом я начала вспоминать… Вспоминать, как проснулась у ног Аббадона, как демон надел на меня ошейник… как он оторвал моё крыло…
«Нет… Всё это – ночной кошмар. Не может всё это быть реальностью! Всё это мне приснилось!».
Я пыталась уверить себя, но, при этом, не могла заставить открыть глаза, потрогать шею, шевельнуть крыльями… Да, если бы я сделала хоть что-то из этого, сомнений бы не осталось. Но, как раз этого, я боялась. Боялась сделать что-то, что не позволит мне и дальше надеяться на то, что Аббадон был, всего лишь, страшным сном.
Я прислушалась к своим ощущениям. Поняла, что сижу. Сижу на чьих-то ногах. Кто-то прижимал меня к себе, сильная рука сжимала моё плечо.
«Кай, – решила я, обрадовавшись. – Значит, всё, действительно, было сном».
Я почувствовала, как меня прижали сильнее, от чего боль по всему телу усилилась. Я слабо дёрнулась, пытаясь дать понять, что мне не нравятся его действия. А потом Кай (?) лизнул моё плечо. Можно было бы подумать, что это, всё-таки, Кай, но… как-то слишком настойчиво ощутилось это прикосновение. Ласки или чего-то подобного тоже не было. Я сделала над собой усилие и открыла глаза. Меня, действительно, прижимал к себе муж-чина. Только вот это был не Кай. На меня, ухмыляясь, смотрел Рейф. Он был без рубашки, и прижимал меня к голой груди.
– Рейф… – один звук этого имени отнял столько сил, что я не смогла продолжить.
– Твоя кровь стала просто божественной, Милена! Хотя, не уверен, что к тебе применимо это слово. Тогда… мм.. как насчёт истинно-демонической? – одной рукой Рейф сжимал мою талию, а окровавленной ладонью второй стянул ткань с моего плеча – только после этого я осознала, что халат, после встречи с Аббадоном, так и остался распахнут, и что теперь я прижималась к ерату, практически, обнажённая. – А крылышко жаль… Расскажешь, кто это сделал? – рука с плеча переместилась на спину и сжала… должна была сжать крыло, но… что-то было не так.
Я заставила себя пошевелить чешуйчатым крылом. Оно было немаленького размера и, даже чуть повернув голову, я смогла бы его увидеть. Но… не увидела. Зато, почувствовала, как Рейф, почти ласково поглаживает основание крыла и… похоже, это было всё, что от него осталось. И я осознала, что не было никакого сна. Всё произошло на самом деле. Захотелось закричать – громко, изо всех сил. Даже не закричать – завопить во всю силу лёгких. Но сил не было. У меня не было сил даже на то, чтобы накричать на Рейфа, оттолкнуть его или отползти от него самой.
Рейф сильнее сжал то, что осталось от крыла. Ещё сильнее… Его ногти впились в рану, которая, по всей видимости, уже заживала к тому времени, вызывая вспышку острой боли. Я дёрнулась, слабо застонала… Ощутила, как начавшая было покрываться коркой рана, вновь, закровоточила. Только тогда Рейф убрал руки, с наслаждением облизывая свои пальцы.
Рейф коснулся моей шеи. Нет, не шеи – жёсткого ошейника. Я снова посмотрела на ерата.
– Хм, как интересно… Я не смог снять этот ошейник, – Рейф подёргал ремень. – Но должен признать – он тебе идёт. Его надел тот, кто и крылышко оторвал, верно? – ответа он не ждал и продолжил. – Но, кто бы это ни был, думаю, мне стоит его поблагодарить за такую возможность! Похоже, он усыпил нас всех, только я проснулся раньше. Думаю, это из-за нашей с тобой связи. И твой… хм, и кукловодом уже не назвать… парень пока спит крепким-крепким сном. А это значит, что мне никто не помешает насладиться тобой и твоей кровью! Только эта тряпка мешает, – его сильные пальцы стали, буквально, рвать то, что осталось от халата, а я… я не могла ему помешать.
Рейф откинул обрывки ткани куда-то в сторону, затем начал гладить мою спину – между крыльев, ниже… Нет, даже не гладить – пачкать свои ладони в моей крови, а по-том облизывать их. От этого мерзкого зрелища стало совсем тошно. А ногти ерата стали царапать мои плечи, бёдра… Он с такой силой стискивал меня в своих руках, что мне ка-залось, что мои рёбра вот-вот хрустнут. Я почти не могла дышать, кричать… Не могла сказать хоть что-то. Только два чувства я испытывала тогда – боль и страх.
Я ощутила, как слёзы, рождённые страхом, бегут по моим щекам. Даже полностью осознавая то, что Рейф не может убить меня… что, скорее всего, он не ранит меня слишком сильно… я была опутана страхом, как липкой паутиной. Я боялась… боялась того, что Рейф может со мной сделать, никем и ничем не сдерживаемый.
– Ох, Милена… Ты сейчас так красива... – Рейф, наклонившись ко мне, слизнул одну слезу. – Такая беспомощная, напуганная… – ерат смотрел на меня, практически, с вос-торгом. – Обожаю тебя! Мм, нет… Я даже могу сказать, что люблю тебя! Всегда… всегда хочу иметь возможность слышать твои крики, касаться тебя... – восторг сменился безумным желанием, а вот желанием чего… мне не хотелось даже думать. – Ты, ведь, тоже… когда пришла в себя после пробуждения крови, хотела только меня? – Рейф приподнял моё лицо за подбородок, целуя меня.
Как всегда, в случае с Рейфом, поцелуй быстро превратился в болезненный укус со вкусом крови. Я, еле слышно, застонала, попыталась отстраниться, мотнуть головой… Не помогло – лишь когда Рейф отпустил меня сам, «поцелуй» прервался. Потом ерат слизнул кровь с моих губ, а его руки, снова, бесстыдно зашарили по моему телу.
– Отпусти... – я собрала все свои силы, чтобы произнести одно единственное слово.
– Отпустить? Ну, уж, нет! Я воспользуюсь своей удачей в полной мере! – Рейф, глядя на меня, облизнулся совершенно по-звериному.
На этом моменте, как мне показалось, человеческий разум в бирюзовых глазах ерата погас полностью. Я перестала видеть в нём человека… даже безумца. Это был зверь. Зверь, жаждущий только моей крови. Жаждущий пить её, рвать мои кожу и тело… Даже обычной похоти в глазах Рейфа не было. Наверное, именно это напугало меня больше всего. Похоть была чем-то человеческим. Её можно было понять и объяснить с точки зрения людей. Но то, что я видела тогда… эту жажду… к человеческой природе она не имела никакого отношения.
Мне захотелось, чтобы Рейф что-нибудь сказал… хоть что-нибудь. Тогда бы полное ощущение того, что я нахожусь один на один с непредсказуемым диким зверем, хоть немного, рассеялось бы. Возможно, стало бы не так страшно. Но Рейф молчал. Только смотрел на меня безумными голодными глазами, даже не мигая. И под этим взглядом я забывала, как дышать. Как сопротивляться. Похоже, мой разум подсознательно понимал, что чтобы я ни сделала… это будет бесполезно. А сопротивление зверю… оно только пробуждает азарт хищника.
Я услышала, как скрипнула входная дверь. И во мне затеплилась надежда: «Кай… Пусть это будет он! Пусть он заберёт меня отсюда!». Я смогла заставить себя отвести взгляд от Рейфа и повернуть голову в сторону двери. Да, слух меня не обманул – в комнату, действительно, зашли, но… это был не Кай. Это был Лекс.
Появлению наёмника я тоже обрадовалась. Ведь, по контракту с Адалиссой, он должен был защищать меня. И от Рейфа он меня уже спасал, пусть и не так вовремя, как хотелось бы. И я думала, что и в этот раз Лекс поступит также. Но, стоило мне посмотреть в его глаза… я поняла, что спасения не будет. Из глаз Мейснера на меня смотрел второй зверь… такой же, каким был Рейф. С таким же взглядом, с той же жаждой моей крови… и с тем же чувством, что человека за этим взглядом нет.
Лекс шагнул к нам. Заметив незваного гостя, Рейф злобно оскалился, зарычал. Он явно не горел желанием делиться. Лекс оскалился в ответ, приблизился. Я ощутила, как напряглись мышцы Рейфа – он был готов напасть на конкурента. И я этого почти ждала, надеялась на это. Я думала, что, когда ераты сцепятся друг с другом, они отвлекутся от своего трофея – от меня – я смогу доползти до двери и очутиться в коридоре. А там мне бы, обязательно, кто-нибудь встретился. Но эта надежда канула в лету. Ераты смотрели друг на друга ещё несколько секунд, а потом я почувствовала, как напряжение уходит из тела Рейфа. И как рычание тоже стихает. Лекс приблизился к нам совсем близко, но Рейф, похоже, не собирался ему препятствовать. Наёмник залез на кровать, почти навис надо мной, а затем… припал губами к моей спине. Я вскрикнула, ощутив зубы Лекса. Ощутив, как они вцепляются в моё тело, рвут кожу… Ещё один крик – Рейф вцепился зу-бами в моё правое плечо.
– Хватит… Пожалуйста, прекратите... – я слабо дёрнулась и, ощутив, как страх просто накрывает волной, захныкала – эти жалкие звуки нельзя было назвать плачем.
Они не остановились. Они кусали меня, царапали… раздирали кожу так, что она начинала напоминать окровавленные лохмотья. Они рвали мне спину, плечи, руки… Я то ока-зывалась между ними, то лежала на кровати, на спине, пока эти двое кусали меня за обе руки. Их ладони скользили по моей груди, потом они приникали ко мне ртами. Они оба кусали мою грудь, буквально вгрызаясь в плоть. Кровь текла по моей коже, ераты слизывали её, а я даже не могла кричать от боли. Но им всё было мало. Они перевернули меня, как куклу, прижали животом к кровати, впивались зубами в огрызок оторванного крыла, и даже, кажется, попробовали на вкус перьевое крыло. Мне казалось, что всё моё тело превратилось в сплошную рану. Старые раны, стоило им лишь начать заживать, открывались вновь. Меня даже удивляло, как я, до сих пор, остаюсь жива при такой потере крови. Ераты пускали мне кровь снова и снова… снова и снова… Они не разговаривали – только урчали довольно, как большие коты. Иногда, они начинали ласкаться ко мне, как будто, благодаря – тоже, по-кошачьи. Тёрлись об меня щеками, бодали лбом, порыкивая. А я мечтала только об одном – чтобы это закончилось. Чтобы этот кошмар, наконец, прекратился. Мне было больно. Мне было страшно. Я плакала, дрожала и не могла остановиться.
Через какое-то время, сквозь пелену ужаса и боли, я ощутила, что этой самой боли становится меньше. Я снова лежала на спине, Рейф прижимался ко мне с правого бока. Попытавшись, я поняла, что, почти без проблем, могу шевелиться. «Регенерация, – поняла я. – Похоже, эти твари почти насытились – у ран появилось время зажить».
– Это мой подарок для тебя, – заметил демон мой недоумевающий взгляд. – Чтобы ты всегда помнила, кто твой хозяин. Снять ты его не сможешь. В ближайшее время уж точно. Давай-ка сюда свою шейку.
Когда я осознала, что он собирается сделать… вот тут я и закричала. Я вскочила на плохо слушающиеся ноги, попыталась убежать… Разумеется, у меня не получилось. Аббадон схватил меня сзади за шею, подтащил к кровати, швырнул на неё, сам навис надо мной. Он улыбался. Он прекрасно знал, что я ничего не смогу сделать против него. Знал, что этот ошейник, всё равно, окажется на моей шее. Но даже осознавая это… я стала вырываться, брыкаться… даже кусаться пыталась… Кажется, сначала Аббадона это только развлекало, но, видимо быстро надоело. И, за какие-то мгновения, мои руки и ноги опу-тали… нити. Тонкие, чёрные… От неожиданности я замерла, не понимая, что это.
– Правильно делаешь, что не двигаешься, – сказал Аббадон. – Эти нити могут резать плоть с лёгкостью лучших эльфийских клинков. Шевельнёшься – будет очень больно.
Я, всё-таки, шевельнула руками. И тут же взвыла от боли. Нити врезались в кожу, с лёгкостью горячего ножа, режущего кусок масла, добираясь, казалось, до самых костей. Я поняла, что, если дёрнусь сильнее, лишусь рук – они будут просто разрезаны на куски. И я замерла. Я боялась… Мне было так страшно… Я боялась и Аббадона и этих нитей… И ошейника я боялась. Боялась, не в силах сопротивляться.
– Умница. Хорошая послушная девочка… А это ещё что? – пальцы демона дёрнули цепочку на моей шее. – Вещица явно из мира демонов. Анхель не щедр на подарки… Неужели, папочка навестил? – поймав мой взгляд, он ухмыльнулся. – Точно – Саварис. А ведь он должен быть мне благодарен за то, что сейчас гуляет на свободе, – цепочка натянулась сильнее. – В любом случае, его подарку на тебе не место.
Звенья не выдержали и разорвались – я услышала только звон алмазной капли, упавшей на пол; ещё миг, и жёсткая кожаная полоса охватила мою шею.
– Тебе очень идёт это украшение, – пальцы Аббадона, почти нежно, погладили меня по щеке. – И теперь у тебя такие красивые глаза. И крылья… Хотя, одно из них мне не нравится, – он погладил моё перьевое крыло, коснулся второго – чешуйчатого. – Если бы не оно… – его пальцы сжались сильнее, и я вскрикнула. – Если бы не планы Люцифера... – мне показалось, что ещё чуть-чуть и тонкие косточки крыла сломаются.
Я смотрела в его глаза, и видела, как в них зарождается какое-то неконтролируемое безумие. Мне казалось, что я уже не в силах бояться этого Верховного демона ещё больше. Но, видя, как меняется его взгляд, как издевательская усмешка медленно превращается в хищный оскал, я осознала, что еще не достигла границ собственного ужаса.
– Интересно… – медленно протянул Аббадон, и его тон напомнил мне интонацию Рейфа, когда тот давал волю своему безумию. – Будешь ли ты такой же ценной для Люцифера без этого крыла? С твоей кровью я ничего не могу сделать, но крыло…
Аббадон резко умолк, и дёрнул меня за руку, заставляя сесть. Нити он, при этом, не убрал и они только глубже врезались в тело, от чего я захлебнулась криком. Но самое страшное было впереди… Аббадон рывком развернул меня к себе спиной, уложил животом на кровать. Надавливая ладонью мне у основания шеи, он схватил чешуйчатое крыло у самого основания, потянул… И я ослепла от боли!
Сквозь собственные вопли, я слышала треск рвущейся жёсткой, покрытой чешуёй, кожи и хруст костей!.. Чувствовала, как натягиваются и рвутся мышцы. От безумной боли я уже не соображала ничего. Я только кричала… Кричала, чувствуя, как кровь заливает спину… Кричала, чувствуя, как нити терзают меня… Кричала, ощущая, как Аббадон медленно, смакуя, отрывает моё крыло… Кричала… только кричала… Только это я и могла. И как много лет назад, в лабораториях Харрис, мечтала только об одном – потерять сознание, или даже умереть, лишь бы не чувствовать больше этой боли.
В какой-то момент кровавая пелена отпустила моё сознание. Я ощутила себя всё так же лежащей на кровати лицом вниз. Моё тело было сплошным пульсирующим комком боли. Кое-как я смогла повернуть голову. И увидела Аббадона. Он возвышался надо мной, стоя рядом с кроватью. В красных от крови – моей крови – руках, он держал моё оторванное крыло, разглядывая его с ленивым любопытством. Демон перевёл взгляд на меня, его губы шевельнулись, но слов я уже не услышала – я, моя боль, моя кровь, и весь мир вокруг, наконец, погрузились в темноту.
Глава 24
Боль. Снова она. Это было первое, что я ощутила. Она, словно, сковала всё тело. Я не могла пошевелиться. Я не хотела открывать глаза – веки, как будто, налились свинцом, и казалось подвигом – поднять их. А потом я начала вспоминать… Вспоминать, как проснулась у ног Аббадона, как демон надел на меня ошейник… как он оторвал моё крыло…
«Нет… Всё это – ночной кошмар. Не может всё это быть реальностью! Всё это мне приснилось!».
Я пыталась уверить себя, но, при этом, не могла заставить открыть глаза, потрогать шею, шевельнуть крыльями… Да, если бы я сделала хоть что-то из этого, сомнений бы не осталось. Но, как раз этого, я боялась. Боялась сделать что-то, что не позволит мне и дальше надеяться на то, что Аббадон был, всего лишь, страшным сном.
Я прислушалась к своим ощущениям. Поняла, что сижу. Сижу на чьих-то ногах. Кто-то прижимал меня к себе, сильная рука сжимала моё плечо.
«Кай, – решила я, обрадовавшись. – Значит, всё, действительно, было сном».
Я почувствовала, как меня прижали сильнее, от чего боль по всему телу усилилась. Я слабо дёрнулась, пытаясь дать понять, что мне не нравятся его действия. А потом Кай (?) лизнул моё плечо. Можно было бы подумать, что это, всё-таки, Кай, но… как-то слишком настойчиво ощутилось это прикосновение. Ласки или чего-то подобного тоже не было. Я сделала над собой усилие и открыла глаза. Меня, действительно, прижимал к себе муж-чина. Только вот это был не Кай. На меня, ухмыляясь, смотрел Рейф. Он был без рубашки, и прижимал меня к голой груди.
– Рейф… – один звук этого имени отнял столько сил, что я не смогла продолжить.
– Твоя кровь стала просто божественной, Милена! Хотя, не уверен, что к тебе применимо это слово. Тогда… мм.. как насчёт истинно-демонической? – одной рукой Рейф сжимал мою талию, а окровавленной ладонью второй стянул ткань с моего плеча – только после этого я осознала, что халат, после встречи с Аббадоном, так и остался распахнут, и что теперь я прижималась к ерату, практически, обнажённая. – А крылышко жаль… Расскажешь, кто это сделал? – рука с плеча переместилась на спину и сжала… должна была сжать крыло, но… что-то было не так.
Я заставила себя пошевелить чешуйчатым крылом. Оно было немаленького размера и, даже чуть повернув голову, я смогла бы его увидеть. Но… не увидела. Зато, почувствовала, как Рейф, почти ласково поглаживает основание крыла и… похоже, это было всё, что от него осталось. И я осознала, что не было никакого сна. Всё произошло на самом деле. Захотелось закричать – громко, изо всех сил. Даже не закричать – завопить во всю силу лёгких. Но сил не было. У меня не было сил даже на то, чтобы накричать на Рейфа, оттолкнуть его или отползти от него самой.
Рейф сильнее сжал то, что осталось от крыла. Ещё сильнее… Его ногти впились в рану, которая, по всей видимости, уже заживала к тому времени, вызывая вспышку острой боли. Я дёрнулась, слабо застонала… Ощутила, как начавшая было покрываться коркой рана, вновь, закровоточила. Только тогда Рейф убрал руки, с наслаждением облизывая свои пальцы.
Рейф коснулся моей шеи. Нет, не шеи – жёсткого ошейника. Я снова посмотрела на ерата.
– Хм, как интересно… Я не смог снять этот ошейник, – Рейф подёргал ремень. – Но должен признать – он тебе идёт. Его надел тот, кто и крылышко оторвал, верно? – ответа он не ждал и продолжил. – Но, кто бы это ни был, думаю, мне стоит его поблагодарить за такую возможность! Похоже, он усыпил нас всех, только я проснулся раньше. Думаю, это из-за нашей с тобой связи. И твой… хм, и кукловодом уже не назвать… парень пока спит крепким-крепким сном. А это значит, что мне никто не помешает насладиться тобой и твоей кровью! Только эта тряпка мешает, – его сильные пальцы стали, буквально, рвать то, что осталось от халата, а я… я не могла ему помешать.
Рейф откинул обрывки ткани куда-то в сторону, затем начал гладить мою спину – между крыльев, ниже… Нет, даже не гладить – пачкать свои ладони в моей крови, а по-том облизывать их. От этого мерзкого зрелища стало совсем тошно. А ногти ерата стали царапать мои плечи, бёдра… Он с такой силой стискивал меня в своих руках, что мне ка-залось, что мои рёбра вот-вот хрустнут. Я почти не могла дышать, кричать… Не могла сказать хоть что-то. Только два чувства я испытывала тогда – боль и страх.
Я ощутила, как слёзы, рождённые страхом, бегут по моим щекам. Даже полностью осознавая то, что Рейф не может убить меня… что, скорее всего, он не ранит меня слишком сильно… я была опутана страхом, как липкой паутиной. Я боялась… боялась того, что Рейф может со мной сделать, никем и ничем не сдерживаемый.
– Ох, Милена… Ты сейчас так красива... – Рейф, наклонившись ко мне, слизнул одну слезу. – Такая беспомощная, напуганная… – ерат смотрел на меня, практически, с вос-торгом. – Обожаю тебя! Мм, нет… Я даже могу сказать, что люблю тебя! Всегда… всегда хочу иметь возможность слышать твои крики, касаться тебя... – восторг сменился безумным желанием, а вот желанием чего… мне не хотелось даже думать. – Ты, ведь, тоже… когда пришла в себя после пробуждения крови, хотела только меня? – Рейф приподнял моё лицо за подбородок, целуя меня.
Как всегда, в случае с Рейфом, поцелуй быстро превратился в болезненный укус со вкусом крови. Я, еле слышно, застонала, попыталась отстраниться, мотнуть головой… Не помогло – лишь когда Рейф отпустил меня сам, «поцелуй» прервался. Потом ерат слизнул кровь с моих губ, а его руки, снова, бесстыдно зашарили по моему телу.
– Отпусти... – я собрала все свои силы, чтобы произнести одно единственное слово.
– Отпустить? Ну, уж, нет! Я воспользуюсь своей удачей в полной мере! – Рейф, глядя на меня, облизнулся совершенно по-звериному.
На этом моменте, как мне показалось, человеческий разум в бирюзовых глазах ерата погас полностью. Я перестала видеть в нём человека… даже безумца. Это был зверь. Зверь, жаждущий только моей крови. Жаждущий пить её, рвать мои кожу и тело… Даже обычной похоти в глазах Рейфа не было. Наверное, именно это напугало меня больше всего. Похоть была чем-то человеческим. Её можно было понять и объяснить с точки зрения людей. Но то, что я видела тогда… эту жажду… к человеческой природе она не имела никакого отношения.
Мне захотелось, чтобы Рейф что-нибудь сказал… хоть что-нибудь. Тогда бы полное ощущение того, что я нахожусь один на один с непредсказуемым диким зверем, хоть немного, рассеялось бы. Возможно, стало бы не так страшно. Но Рейф молчал. Только смотрел на меня безумными голодными глазами, даже не мигая. И под этим взглядом я забывала, как дышать. Как сопротивляться. Похоже, мой разум подсознательно понимал, что чтобы я ни сделала… это будет бесполезно. А сопротивление зверю… оно только пробуждает азарт хищника.
Я услышала, как скрипнула входная дверь. И во мне затеплилась надежда: «Кай… Пусть это будет он! Пусть он заберёт меня отсюда!». Я смогла заставить себя отвести взгляд от Рейфа и повернуть голову в сторону двери. Да, слух меня не обманул – в комнату, действительно, зашли, но… это был не Кай. Это был Лекс.
Появлению наёмника я тоже обрадовалась. Ведь, по контракту с Адалиссой, он должен был защищать меня. И от Рейфа он меня уже спасал, пусть и не так вовремя, как хотелось бы. И я думала, что и в этот раз Лекс поступит также. Но, стоило мне посмотреть в его глаза… я поняла, что спасения не будет. Из глаз Мейснера на меня смотрел второй зверь… такой же, каким был Рейф. С таким же взглядом, с той же жаждой моей крови… и с тем же чувством, что человека за этим взглядом нет.
Лекс шагнул к нам. Заметив незваного гостя, Рейф злобно оскалился, зарычал. Он явно не горел желанием делиться. Лекс оскалился в ответ, приблизился. Я ощутила, как напряглись мышцы Рейфа – он был готов напасть на конкурента. И я этого почти ждала, надеялась на это. Я думала, что, когда ераты сцепятся друг с другом, они отвлекутся от своего трофея – от меня – я смогу доползти до двери и очутиться в коридоре. А там мне бы, обязательно, кто-нибудь встретился. Но эта надежда канула в лету. Ераты смотрели друг на друга ещё несколько секунд, а потом я почувствовала, как напряжение уходит из тела Рейфа. И как рычание тоже стихает. Лекс приблизился к нам совсем близко, но Рейф, похоже, не собирался ему препятствовать. Наёмник залез на кровать, почти навис надо мной, а затем… припал губами к моей спине. Я вскрикнула, ощутив зубы Лекса. Ощутив, как они вцепляются в моё тело, рвут кожу… Ещё один крик – Рейф вцепился зу-бами в моё правое плечо.
– Хватит… Пожалуйста, прекратите... – я слабо дёрнулась и, ощутив, как страх просто накрывает волной, захныкала – эти жалкие звуки нельзя было назвать плачем.
Они не остановились. Они кусали меня, царапали… раздирали кожу так, что она начинала напоминать окровавленные лохмотья. Они рвали мне спину, плечи, руки… Я то ока-зывалась между ними, то лежала на кровати, на спине, пока эти двое кусали меня за обе руки. Их ладони скользили по моей груди, потом они приникали ко мне ртами. Они оба кусали мою грудь, буквально вгрызаясь в плоть. Кровь текла по моей коже, ераты слизывали её, а я даже не могла кричать от боли. Но им всё было мало. Они перевернули меня, как куклу, прижали животом к кровати, впивались зубами в огрызок оторванного крыла, и даже, кажется, попробовали на вкус перьевое крыло. Мне казалось, что всё моё тело превратилось в сплошную рану. Старые раны, стоило им лишь начать заживать, открывались вновь. Меня даже удивляло, как я, до сих пор, остаюсь жива при такой потере крови. Ераты пускали мне кровь снова и снова… снова и снова… Они не разговаривали – только урчали довольно, как большие коты. Иногда, они начинали ласкаться ко мне, как будто, благодаря – тоже, по-кошачьи. Тёрлись об меня щеками, бодали лбом, порыкивая. А я мечтала только об одном – чтобы это закончилось. Чтобы этот кошмар, наконец, прекратился. Мне было больно. Мне было страшно. Я плакала, дрожала и не могла остановиться.
Через какое-то время, сквозь пелену ужаса и боли, я ощутила, что этой самой боли становится меньше. Я снова лежала на спине, Рейф прижимался ко мне с правого бока. Попытавшись, я поняла, что, почти без проблем, могу шевелиться. «Регенерация, – поняла я. – Похоже, эти твари почти насытились – у ран появилось время зажить».
