Мне показалось, что я поступаю точно так же, как мой бывший – Алекс, который изменил мне с другой девушкой. Ну да – физической измены в моём случае не было, но… чувства изменились. Это уже, по моему мнению, являлось предательством.
«Почему же это произошло? Ведь, не было никаких предпосылок к этому. Да, Кай мне действительно стал ближе за последние несколько недель, но… это же не повод. Так не должно быть».
Я не представляла, что мне делать со всем этим дальше. По уму, мне надо было расстаться с Винсентом, расставить все точки над «и». С Каем поговорить насчёт этого… И можно было бы утешить себя мыслями, что раз Винсент не нравится Адалиссе, не нравился Дорею, то с ним, правда, что-то не так. И что я поступаю правильно, разрывая с ним отношения.
«Нет, это уже трусость, Милена! – упрекнула я себя. – То, что Винсент кому-то там не нравится, не добавляет тебе оправданий. К тому же… Ну, расстанешься ты с Винсентом, а дальше что? Это, вовсе, не гарантирует, что у тебя что-то выйдет с Каем. Чёрт, да этот тип никогда и повода не давал, что я могу ему, хоть немного, нравиться как девушка! И его забота обо мне… это забота о своей марионетке!».
Я ощутила, что начинаю совсем запутываться во всём этом – мыслях, чувствах… По сути, я хотела расстаться с Винсентом и, при этом, не выглядеть тварью в его глазах. А это было сделать невозможно, ну, никак.
«Хочется остаться хорошей и, при этом, предать. Но так не получится. Я, всё равно, причиню боль. Можно, конечно, остаться с Винсентом и постараться забыть о своих вспыхнувших чувствах к Каю, но… так совсем нечестно будет».
Взгляд упал на место, где всегда спал Дорей: «Дорей… Интересно, чтобы ты сказал по этому поводу? Наверное, был бы только «за» моё расставание с Винсентом. Даже рад был бы».
– Милена? – в дверь постучали и, не дождавшись моего ответа, в комнату зашёл Кай. – Что-то случилось?
– С чего ты взял? – я постаралась изобразить безмятежность – знала, что с кукловодом это не прокатит, но не могла избавиться от этой привычки.
– Почувствовал, что ты чем-то сильно обеспокоена, – Кай прикрыл за собой дверь.
А я смотрела на него и не знала, с чего мне начать разговор. Я боялась, что если просто так, с бухты-барахты, скажу ему, что он мне нравится, и что я расстаюсь с Винсентом, Кай не воспримет эти слова всерьёз. А даже если и воспримет, то скажет, что ему это не нужно. Что ему нужна марионетка, а не девушка. Да и не подходила я под тот типаж девушек, который ожидают увидеть рядом с таким, как он. Я не носила платья и каблуки, я не умела вести себя в обществе, быстро выходила из себя и начинала кричать, не умела держать своё мнение при себе… В общем, целый набор не самых лицеприятных качеств. Зачем Каю такая девушка? И я решила начать с другого:
– Кай… Ты разговаривал с Адалиссой?
Я ощутила, что мой вопрос стал для него неожиданностью. Но в руки Кай взял себя мгновенно:
– Да, разговаривал. Чуть больше недели назад. Я думал, что ты не знаешь о ней. По-этому и не стал говорить, чтобы не беспокоить тебя.
– Я и не знала. Я узнала о ней буквально только что, когда Адалисса заставила меня уснуть. Мы разговаривали во сне.
– Что она тебе сказала? – как-то осторожно спросил Кай, беря стул и садясь рядом с кроватью.
– Что она – вторая личность, живущая в моём теле, которая долго спала. И что я знала о ней. А ещё, что она реинкарнация уже когда-то жившей женщины. В это я не знаю – верить или нет, – я нахмурилась. – Вполне может быть, что Адалисса… всё-таки, плод моего больного разума.
– Это вряд ли. Если бы это было так, во-первых, я бы сразу понял, что у тебя есть какие-то отклонения, когда стал твоим кукловодом. А во-вторых, тогда на Адалиссу должна была распространяться власть кукловода. Но этого не случилось. Передо мной был совершенно посторонний человек. Так что, её слова о перерождении могут быть правдой. Что ещё она сказала?
– Она сказала, что всё помнит. Помнит то время, которое в моих воспоминаниях фальшиво. Но рассказывать ничего не стала, утверждая, что я, всё равно, ничего не вспомню и что надо искать другой способ, – я покачала головой. – Правда была так близко… Я могла бы всё узнать… Ещё она сказала, что теперь не сможет снова уснуть из-за нашей крови. Вот это самое непонятное. Как думаешь, что это значит?
– Не знаю. Может, она имела в виду, что… тебе перелили кровь кого-то из бессмертных рас в лаборатории? – предположил Кай.
– Возможно… Хотя, я никогда не чувствовала в себе ничего такого… нечеловеческого. С другой стороны, я и о крыльях своих не помню. И Адалисса сказала мне держаться подальше от Винсента. Сказала, что и тебе говорила об этом. Это правда?
– Да. Она сказала, что не знает, кто он, но она считает, что Ванхам не тот…
– Кем кажется, – закончила я за него.
– Ты ей веришь?
– Я уже не знаю, чему мне верить.
– Понимаю. Но я бы не стал отмахиваться от её слов. Тебе, действительно, не помешало бы ограничить общение с Ванхамом. По крайней мере, до тех пор, пока мы не будем уверены, что имела в виду Адалисса.
– То есть, ты хочешь сказать, чтобы я держалась от Винсента подальше? Так? Только из-за слов какого-то духа, засевшего в моём теле?
– Нет, не только...
– А из-за чего ещё? – удивилась я.
– Из-за того, что мне не нравится, когда ты рядом с ним, – ответил Кай, чем совершенно сбил меня с толку.
– Почему это?
– Сначала скажи… Ты до сих пор влюблена в Ванхама?
– Странный вопрос, – заметила я, а сама, в панике, искала ответ: «Проклятье! Вот что мне ему сказать? Ложь он определит сразу! А правда… А реакции на правду я просто не представляю!». – Возможно, после смерти Дорея, я… несколько охладела к Винсенту. Но, думаю, это результат моей затяжной депрессии. И… и это пройдёт.
– Врёшь, – спокойно сказал Кай, посмотрев мне в глаза. – Ты не веришь, что это пройдёт. Да ты и не хочешь этого.
Я огрызнулась:
– Слушай, если ты весь такой проницательный, зачем спрашиваешь?! И вообще… ка-кое тебе дело до того, что у меня там с Винсентом?! Ты, всего лишь, мой кукловод!
«Дура! Что ты несёшь?! – почти с ужасом думала я. – Зачем кричишь?! Тебе, ведь, нужно рассказать ему… рассказать, в чём причина того, что ты больше не хочешь быть с Винсентом!».
Да, наверное, так и надо было сделать, но… так как я, заранее, ожидала негативную реакцию на свои слова, я не хотела их говорить. Возможно я, таким образом, пыталась себя защитить. Что-то вроде: «Мне не причинят боли, если я пойду на опережение. Если сразу буду защищаться». Как ёж, который сразу сворачивается в клубок и топорщит иголки, стоит к нему прикоснуться.
– Страх, паника… Это то, что ты сейчас чувствуешь, – произнёс парень. – Совсем не вяжется с твоими словами и агрессивным тоном.
Неожиданно для меня, он подался вперёд, ко мне, протянул руку и коснулся пряди моих волос. Я замерла, не понимая, чего ожидать и в этот момент даже забыла о том, что могу запросто узнать эмоции самого Кая – настолько была сосредоточена на своих собственных.
– Да, я твой кукловод, – сказал он, не отводя от меня глаз. – Но этой роли мне стало мало.
– О чём ты?
Мне, вдруг, вспомнился случай, когда Кай меня поцеловал. Тогда, я так же не понимала, чего от него ждать. А потом была в такой ярости…
«А если он, снова, это сделает? Я также буду злиться? Ох… сильно в этом сомневаюсь» – к своему стыду подумала я, не в силах ни отпрянуть от парня, ни сказать, чтобы он убрал от меня свои руки.
– Милена, – произнёс он каким-то таким тоном, от которого по моей коже побежали мурашки. – Скажи, ты испытываешь ко мне что-либо?
Я растерянно хлопнула глазами, совсем потерявшись от этого вопроса: «Что он хочет от меня услышать? Да я не раз говорила, что он мне не нравится. И я, вроде бы, не давала повода думать, что что-то изменилось. Ну… да, после званого вечера, после поездки в Зельтир, наши отношения, вроде как, улучшились. Но он и так это чувствует! Спрашивать зачем? А о моих… последних метаниях он и знать не должен… Ох, Милена… Да ты сама не знаешь, чего хочешь!».
– Скажем так. Ты мне теперь не так сильно неприятен, как при нашей первой встрече, – всё-таки, с осторожностью ответила я – и не солгала ведь.
– И всё? – он убрал руку, но легче от этого не стало – его взгляд так и прожигал меня насквозь.
– Слушай, а давай ты, сначала скажешь, к чему ты ведёшь, а потом я отвечу?! – не выдержала я.
– Ну, хорошо. Как скажешь… Я не хочу, чтобы ты была с Ванхамом, Милена.
Я хотела сказать, что он несёт какую-то чушь. Что он, зачем-то, издевается. Но… он был моим кукловодом – я чувствовала все его эмоции. И сейчас я сосредоточилась на них. Я не хотела ошибиться. Не хотела поддаться ложной надежде, эйфории, приняв одни чувства за другие. Но то, что я ощутила… никак не походило на то, что Кай шутит или ещё что-то. В его эмоциях была... ревность? А ещё… чувство нежности, нетерпения, какой-то теплоты. И ещё какое-то желание, которому я побоялась дать определение, но от которого вспыхнула до корней волос. Очень… жадное, собственническое. Да ещё и сам Кай был так близко…
– Если ты не хочешь, чтобы я была с Винсентом… то с кем же мне быть, по-твоему? – тем не менее, я всё ещё пыталась найти подвох.
– Ни с кем, – сказал, как отрезал Кай; я хотела возмутиться, но он продолжил. – Ни с кем, кроме меня.
Я не придумала ничего лучше, как ляпнуть:
– Ты же… Ты же меня терпеть не можешь! С первой нашей встречи причём!
– Терпеть не мог – это громко сказано, – Кай покачал головой. – Я не понимал ни твоего громкого характера, ни того, почему именно с тобой Дорей заключил контракт. И ты, всеми силами, избегала меня.
– А ты находишь в последнем что-то удивительное? Все твои разговоры сводились к использованию Дорея и меня в твоих интересах! С чего бы мне было, после этого, желать твоей компании?
– Что ж, может, это и справедливо, – согласился парень. – Но с чего ты взяла, что я терпеть тебя не могу – в настоящем времени? Думаешь, в таком случае я стал бы разбираться с твоей фальшивой памятью, поехал бы в Зельтир? Стал бы все последние дни присматривать за тобой?
– Ты сам сказал, что заботиться обо мне – твоя обязанность, как кукловода, – напомнила я ему его слова.
– Да – это одна из причин. Но я не говорил, что она – единственная. В том разговоре… Я тогда ещё не был уверен в том, что будет дальше. Не знал, что между тобой и Ванхамом будет что-то не так. Хотя, признаю, потом я решил, что ему, в любом случае, нечего делать рядом с тобой. Слова Адалиссы сыграли свою роль, да и Дэм заставил меня на многое открыть глаза.
– То есть… ты хотел расстроить мои отношения с Винсентом, даже если бы между нами всё было нормально?! – привычно возмутилась я.
Кай молчал почти с минуту, внимательно глядя на меня, а потом заговорил:
– Я думаю о тебе, котёнок. В последнее время – постоянно. И не только потому, что беспокоюсь о тебе. Я ревную тебя к Ванхаму, злюсь при одной мысли, что ты можешь быть с ним… Не знаю точно, когда это произошло, но… я хочу, чтобы ты была со мной. Поэтому я должен знать, как ты сама относишься ко мне? Даже если ты мне сейчас скажешь, что терпеть меня не можешь... и что моё желание, невыполнимо…
– Ты же знаешь, что я не могу тебе солгать, – тихо произнесла я, прерывая его. – Даже если захочу. Я пыталась разобраться в своих чувствах… Пыталась внушить себе, что моё изменившееся отношение к Винсенту пройдёт и всё станет, как прежде. Но… даже Адалисса в это не поверила. И она сказала, что моё отношение к Винсенту поменялось также и из-за тебя. Наверное, это несправедливо, но… думаю, это произошло потому, что я не до конца пускала Винсента в свою жизнь. Он не знал и не знает слишком многого. Скорее всего, это тоже было причиной того, почему я… стала отдаляться от него. А ты… всегда был рядом, – я нервно сцепила руки перед собой и на Кая не смотрела. – Рядом – после разговора с Деланье, в Зельтире – в особняке и в лаборатории, в момент смерти Дорея и всё время после неё. Ты… стал мне необходим. И это чувство не проходит. Я… ещё не совсем точно могу сформулировать то, что чувствую к тебе. Но я не могу сказать, что терпеть тебя не могу или… то, что твоё желание невыполнимо. Потому что… выполнимо.
«Ну, вот я это и сказала. Назад дороги больше нет, – странно, но я испытала облегчение – словно, с меня свалился груз. – Теперь я точно не смогу остаться с Винсентом, когда сама же вслух произнесла, что отдалилась от него и что не верю, что между нами всё наладиться. И Каю больше не смогу сказать, что ничего к нему не испытываю».
– Котёнок, посмотри на меня.
Я несмело подняла на него взгляд. И меня буквально обдало жаром эмоций Кая. Я чув-ствовала, что он рад. Чувствовала его… хм, торжество, удовлетворённость и, возможно, некое ощущение превосходства. Чувствовала, что он не даст мне пойти на попятную, даже если я захочу.
Он встал, затем наклонился ко мне. Я знала, что он хочет сделать. Я хотела сказать «нет», так как с Винсентом я ещё не разговаривала и, по сути, ещё была его девушкой. Но не нашла в себе сил для этого. Да и желания, честно говоря, тоже. Поэтому, когда губы Кая коснулись моих, я не стала отталкивать его или ещё как-то сопротивляться. Наоборот, я слабовольно поддалась ему.
Поцелуй Кая отличался от того, как целовал меня Винсент. Более собственнический, сильный… заставляющий забыть обо всём. Я почувствовала руку Кая на своей спине – он чуть сильнее прижал меня к своему телу. Я, невольно, вцепилась в его плечи, чувствуя, что адекватные мысли совсем разбежались. Кай целовал меня страстно, горячо… Я едва не задыхалась от его напора. И мне совершенно не хотелось, чтобы это заканчивалось.
Кай был таким сильным, уверенным, надёжным… Мне так нравилось это ощущать. Мне казалось, что с ним я могу полностью расслабиться и ни о чём не думать, не беспокоиться. А потом в мои чувства постучалась совесть … И я, с трудом, заставила себя упе-реться руками в грудь Кая, прерывая поцелуй и отстраняясь:
– Я… я так не могу, Кай. Это… подло.
– Подло? – переспросил он меня; я нервно сглотнула и чуть отодвинулась – настолько сильно в его взгляде чувствовалась желание – наплевать на мои слова и продолжить.
– Да, – тем не менее, ответила я. – По отношению к Винсенту. Он, ведь, ещё ничего не знает.
– Не знает? – парень неприкрыто фыркнул. – Котёнок, я не думаю, что Ванхам настолько слепой. Ты ведь встречалась с ним сегодня? – я кивнула. – Он не мог не заметить, что между вами что-то изменилось. И списать всё это на депрессию после смерти Дорея… можно, разве что, при сильном желании.
– Всё равно… Я с ним ещё не объяснилась. И… я чувствую себя ничуть не лучше, чем тогда, когда мне самой изменил мой бывший. Не хочу быть такой же, как он. Это будет нечестно по отношению к Винсенту.
– Тогда, не медли и разберись с этим сегодня, – по тону было понятно, что это, вовсе, не совет.
И я понимала, что он прав. Надо было быстрее со всем этим разобраться. Чтобы никого больше не мучить: ни себя, ни Винсента, ни Кая. Я тяжело вздохнула – в тот момент я вспомнила о Дорее.
Кай нахмурился и посмотрел на меня:
– Ты отчего-то чувствуешь вину. Из-за чего?
«Почему же это произошло? Ведь, не было никаких предпосылок к этому. Да, Кай мне действительно стал ближе за последние несколько недель, но… это же не повод. Так не должно быть».
Я не представляла, что мне делать со всем этим дальше. По уму, мне надо было расстаться с Винсентом, расставить все точки над «и». С Каем поговорить насчёт этого… И можно было бы утешить себя мыслями, что раз Винсент не нравится Адалиссе, не нравился Дорею, то с ним, правда, что-то не так. И что я поступаю правильно, разрывая с ним отношения.
«Нет, это уже трусость, Милена! – упрекнула я себя. – То, что Винсент кому-то там не нравится, не добавляет тебе оправданий. К тому же… Ну, расстанешься ты с Винсентом, а дальше что? Это, вовсе, не гарантирует, что у тебя что-то выйдет с Каем. Чёрт, да этот тип никогда и повода не давал, что я могу ему, хоть немного, нравиться как девушка! И его забота обо мне… это забота о своей марионетке!».
Я ощутила, что начинаю совсем запутываться во всём этом – мыслях, чувствах… По сути, я хотела расстаться с Винсентом и, при этом, не выглядеть тварью в его глазах. А это было сделать невозможно, ну, никак.
«Хочется остаться хорошей и, при этом, предать. Но так не получится. Я, всё равно, причиню боль. Можно, конечно, остаться с Винсентом и постараться забыть о своих вспыхнувших чувствах к Каю, но… так совсем нечестно будет».
Взгляд упал на место, где всегда спал Дорей: «Дорей… Интересно, чтобы ты сказал по этому поводу? Наверное, был бы только «за» моё расставание с Винсентом. Даже рад был бы».
– Милена? – в дверь постучали и, не дождавшись моего ответа, в комнату зашёл Кай. – Что-то случилось?
– С чего ты взял? – я постаралась изобразить безмятежность – знала, что с кукловодом это не прокатит, но не могла избавиться от этой привычки.
– Почувствовал, что ты чем-то сильно обеспокоена, – Кай прикрыл за собой дверь.
А я смотрела на него и не знала, с чего мне начать разговор. Я боялась, что если просто так, с бухты-барахты, скажу ему, что он мне нравится, и что я расстаюсь с Винсентом, Кай не воспримет эти слова всерьёз. А даже если и воспримет, то скажет, что ему это не нужно. Что ему нужна марионетка, а не девушка. Да и не подходила я под тот типаж девушек, который ожидают увидеть рядом с таким, как он. Я не носила платья и каблуки, я не умела вести себя в обществе, быстро выходила из себя и начинала кричать, не умела держать своё мнение при себе… В общем, целый набор не самых лицеприятных качеств. Зачем Каю такая девушка? И я решила начать с другого:
– Кай… Ты разговаривал с Адалиссой?
Я ощутила, что мой вопрос стал для него неожиданностью. Но в руки Кай взял себя мгновенно:
– Да, разговаривал. Чуть больше недели назад. Я думал, что ты не знаешь о ней. По-этому и не стал говорить, чтобы не беспокоить тебя.
– Я и не знала. Я узнала о ней буквально только что, когда Адалисса заставила меня уснуть. Мы разговаривали во сне.
– Что она тебе сказала? – как-то осторожно спросил Кай, беря стул и садясь рядом с кроватью.
– Что она – вторая личность, живущая в моём теле, которая долго спала. И что я знала о ней. А ещё, что она реинкарнация уже когда-то жившей женщины. В это я не знаю – верить или нет, – я нахмурилась. – Вполне может быть, что Адалисса… всё-таки, плод моего больного разума.
– Это вряд ли. Если бы это было так, во-первых, я бы сразу понял, что у тебя есть какие-то отклонения, когда стал твоим кукловодом. А во-вторых, тогда на Адалиссу должна была распространяться власть кукловода. Но этого не случилось. Передо мной был совершенно посторонний человек. Так что, её слова о перерождении могут быть правдой. Что ещё она сказала?
– Она сказала, что всё помнит. Помнит то время, которое в моих воспоминаниях фальшиво. Но рассказывать ничего не стала, утверждая, что я, всё равно, ничего не вспомню и что надо искать другой способ, – я покачала головой. – Правда была так близко… Я могла бы всё узнать… Ещё она сказала, что теперь не сможет снова уснуть из-за нашей крови. Вот это самое непонятное. Как думаешь, что это значит?
– Не знаю. Может, она имела в виду, что… тебе перелили кровь кого-то из бессмертных рас в лаборатории? – предположил Кай.
– Возможно… Хотя, я никогда не чувствовала в себе ничего такого… нечеловеческого. С другой стороны, я и о крыльях своих не помню. И Адалисса сказала мне держаться подальше от Винсента. Сказала, что и тебе говорила об этом. Это правда?
– Да. Она сказала, что не знает, кто он, но она считает, что Ванхам не тот…
– Кем кажется, – закончила я за него.
– Ты ей веришь?
– Я уже не знаю, чему мне верить.
– Понимаю. Но я бы не стал отмахиваться от её слов. Тебе, действительно, не помешало бы ограничить общение с Ванхамом. По крайней мере, до тех пор, пока мы не будем уверены, что имела в виду Адалисса.
– То есть, ты хочешь сказать, чтобы я держалась от Винсента подальше? Так? Только из-за слов какого-то духа, засевшего в моём теле?
– Нет, не только...
– А из-за чего ещё? – удивилась я.
– Из-за того, что мне не нравится, когда ты рядом с ним, – ответил Кай, чем совершенно сбил меня с толку.
– Почему это?
– Сначала скажи… Ты до сих пор влюблена в Ванхама?
– Странный вопрос, – заметила я, а сама, в панике, искала ответ: «Проклятье! Вот что мне ему сказать? Ложь он определит сразу! А правда… А реакции на правду я просто не представляю!». – Возможно, после смерти Дорея, я… несколько охладела к Винсенту. Но, думаю, это результат моей затяжной депрессии. И… и это пройдёт.
– Врёшь, – спокойно сказал Кай, посмотрев мне в глаза. – Ты не веришь, что это пройдёт. Да ты и не хочешь этого.
Я огрызнулась:
– Слушай, если ты весь такой проницательный, зачем спрашиваешь?! И вообще… ка-кое тебе дело до того, что у меня там с Винсентом?! Ты, всего лишь, мой кукловод!
«Дура! Что ты несёшь?! – почти с ужасом думала я. – Зачем кричишь?! Тебе, ведь, нужно рассказать ему… рассказать, в чём причина того, что ты больше не хочешь быть с Винсентом!».
Да, наверное, так и надо было сделать, но… так как я, заранее, ожидала негативную реакцию на свои слова, я не хотела их говорить. Возможно я, таким образом, пыталась себя защитить. Что-то вроде: «Мне не причинят боли, если я пойду на опережение. Если сразу буду защищаться». Как ёж, который сразу сворачивается в клубок и топорщит иголки, стоит к нему прикоснуться.
– Страх, паника… Это то, что ты сейчас чувствуешь, – произнёс парень. – Совсем не вяжется с твоими словами и агрессивным тоном.
Неожиданно для меня, он подался вперёд, ко мне, протянул руку и коснулся пряди моих волос. Я замерла, не понимая, чего ожидать и в этот момент даже забыла о том, что могу запросто узнать эмоции самого Кая – настолько была сосредоточена на своих собственных.
– Да, я твой кукловод, – сказал он, не отводя от меня глаз. – Но этой роли мне стало мало.
– О чём ты?
Мне, вдруг, вспомнился случай, когда Кай меня поцеловал. Тогда, я так же не понимала, чего от него ждать. А потом была в такой ярости…
«А если он, снова, это сделает? Я также буду злиться? Ох… сильно в этом сомневаюсь» – к своему стыду подумала я, не в силах ни отпрянуть от парня, ни сказать, чтобы он убрал от меня свои руки.
– Милена, – произнёс он каким-то таким тоном, от которого по моей коже побежали мурашки. – Скажи, ты испытываешь ко мне что-либо?
Я растерянно хлопнула глазами, совсем потерявшись от этого вопроса: «Что он хочет от меня услышать? Да я не раз говорила, что он мне не нравится. И я, вроде бы, не давала повода думать, что что-то изменилось. Ну… да, после званого вечера, после поездки в Зельтир, наши отношения, вроде как, улучшились. Но он и так это чувствует! Спрашивать зачем? А о моих… последних метаниях он и знать не должен… Ох, Милена… Да ты сама не знаешь, чего хочешь!».
– Скажем так. Ты мне теперь не так сильно неприятен, как при нашей первой встрече, – всё-таки, с осторожностью ответила я – и не солгала ведь.
– И всё? – он убрал руку, но легче от этого не стало – его взгляд так и прожигал меня насквозь.
– Слушай, а давай ты, сначала скажешь, к чему ты ведёшь, а потом я отвечу?! – не выдержала я.
– Ну, хорошо. Как скажешь… Я не хочу, чтобы ты была с Ванхамом, Милена.
Я хотела сказать, что он несёт какую-то чушь. Что он, зачем-то, издевается. Но… он был моим кукловодом – я чувствовала все его эмоции. И сейчас я сосредоточилась на них. Я не хотела ошибиться. Не хотела поддаться ложной надежде, эйфории, приняв одни чувства за другие. Но то, что я ощутила… никак не походило на то, что Кай шутит или ещё что-то. В его эмоциях была... ревность? А ещё… чувство нежности, нетерпения, какой-то теплоты. И ещё какое-то желание, которому я побоялась дать определение, но от которого вспыхнула до корней волос. Очень… жадное, собственническое. Да ещё и сам Кай был так близко…
– Если ты не хочешь, чтобы я была с Винсентом… то с кем же мне быть, по-твоему? – тем не менее, я всё ещё пыталась найти подвох.
– Ни с кем, – сказал, как отрезал Кай; я хотела возмутиться, но он продолжил. – Ни с кем, кроме меня.
Глава 4
Я не придумала ничего лучше, как ляпнуть:
– Ты же… Ты же меня терпеть не можешь! С первой нашей встречи причём!
– Терпеть не мог – это громко сказано, – Кай покачал головой. – Я не понимал ни твоего громкого характера, ни того, почему именно с тобой Дорей заключил контракт. И ты, всеми силами, избегала меня.
– А ты находишь в последнем что-то удивительное? Все твои разговоры сводились к использованию Дорея и меня в твоих интересах! С чего бы мне было, после этого, желать твоей компании?
– Что ж, может, это и справедливо, – согласился парень. – Но с чего ты взяла, что я терпеть тебя не могу – в настоящем времени? Думаешь, в таком случае я стал бы разбираться с твоей фальшивой памятью, поехал бы в Зельтир? Стал бы все последние дни присматривать за тобой?
– Ты сам сказал, что заботиться обо мне – твоя обязанность, как кукловода, – напомнила я ему его слова.
– Да – это одна из причин. Но я не говорил, что она – единственная. В том разговоре… Я тогда ещё не был уверен в том, что будет дальше. Не знал, что между тобой и Ванхамом будет что-то не так. Хотя, признаю, потом я решил, что ему, в любом случае, нечего делать рядом с тобой. Слова Адалиссы сыграли свою роль, да и Дэм заставил меня на многое открыть глаза.
– То есть… ты хотел расстроить мои отношения с Винсентом, даже если бы между нами всё было нормально?! – привычно возмутилась я.
Кай молчал почти с минуту, внимательно глядя на меня, а потом заговорил:
– Я думаю о тебе, котёнок. В последнее время – постоянно. И не только потому, что беспокоюсь о тебе. Я ревную тебя к Ванхаму, злюсь при одной мысли, что ты можешь быть с ним… Не знаю точно, когда это произошло, но… я хочу, чтобы ты была со мной. Поэтому я должен знать, как ты сама относишься ко мне? Даже если ты мне сейчас скажешь, что терпеть меня не можешь... и что моё желание, невыполнимо…
– Ты же знаешь, что я не могу тебе солгать, – тихо произнесла я, прерывая его. – Даже если захочу. Я пыталась разобраться в своих чувствах… Пыталась внушить себе, что моё изменившееся отношение к Винсенту пройдёт и всё станет, как прежде. Но… даже Адалисса в это не поверила. И она сказала, что моё отношение к Винсенту поменялось также и из-за тебя. Наверное, это несправедливо, но… думаю, это произошло потому, что я не до конца пускала Винсента в свою жизнь. Он не знал и не знает слишком многого. Скорее всего, это тоже было причиной того, почему я… стала отдаляться от него. А ты… всегда был рядом, – я нервно сцепила руки перед собой и на Кая не смотрела. – Рядом – после разговора с Деланье, в Зельтире – в особняке и в лаборатории, в момент смерти Дорея и всё время после неё. Ты… стал мне необходим. И это чувство не проходит. Я… ещё не совсем точно могу сформулировать то, что чувствую к тебе. Но я не могу сказать, что терпеть тебя не могу или… то, что твоё желание невыполнимо. Потому что… выполнимо.
«Ну, вот я это и сказала. Назад дороги больше нет, – странно, но я испытала облегчение – словно, с меня свалился груз. – Теперь я точно не смогу остаться с Винсентом, когда сама же вслух произнесла, что отдалилась от него и что не верю, что между нами всё наладиться. И Каю больше не смогу сказать, что ничего к нему не испытываю».
– Котёнок, посмотри на меня.
Я несмело подняла на него взгляд. И меня буквально обдало жаром эмоций Кая. Я чув-ствовала, что он рад. Чувствовала его… хм, торжество, удовлетворённость и, возможно, некое ощущение превосходства. Чувствовала, что он не даст мне пойти на попятную, даже если я захочу.
Он встал, затем наклонился ко мне. Я знала, что он хочет сделать. Я хотела сказать «нет», так как с Винсентом я ещё не разговаривала и, по сути, ещё была его девушкой. Но не нашла в себе сил для этого. Да и желания, честно говоря, тоже. Поэтому, когда губы Кая коснулись моих, я не стала отталкивать его или ещё как-то сопротивляться. Наоборот, я слабовольно поддалась ему.
Поцелуй Кая отличался от того, как целовал меня Винсент. Более собственнический, сильный… заставляющий забыть обо всём. Я почувствовала руку Кая на своей спине – он чуть сильнее прижал меня к своему телу. Я, невольно, вцепилась в его плечи, чувствуя, что адекватные мысли совсем разбежались. Кай целовал меня страстно, горячо… Я едва не задыхалась от его напора. И мне совершенно не хотелось, чтобы это заканчивалось.
Кай был таким сильным, уверенным, надёжным… Мне так нравилось это ощущать. Мне казалось, что с ним я могу полностью расслабиться и ни о чём не думать, не беспокоиться. А потом в мои чувства постучалась совесть … И я, с трудом, заставила себя упе-реться руками в грудь Кая, прерывая поцелуй и отстраняясь:
– Я… я так не могу, Кай. Это… подло.
– Подло? – переспросил он меня; я нервно сглотнула и чуть отодвинулась – настолько сильно в его взгляде чувствовалась желание – наплевать на мои слова и продолжить.
– Да, – тем не менее, ответила я. – По отношению к Винсенту. Он, ведь, ещё ничего не знает.
– Не знает? – парень неприкрыто фыркнул. – Котёнок, я не думаю, что Ванхам настолько слепой. Ты ведь встречалась с ним сегодня? – я кивнула. – Он не мог не заметить, что между вами что-то изменилось. И списать всё это на депрессию после смерти Дорея… можно, разве что, при сильном желании.
– Всё равно… Я с ним ещё не объяснилась. И… я чувствую себя ничуть не лучше, чем тогда, когда мне самой изменил мой бывший. Не хочу быть такой же, как он. Это будет нечестно по отношению к Винсенту.
– Тогда, не медли и разберись с этим сегодня, – по тону было понятно, что это, вовсе, не совет.
И я понимала, что он прав. Надо было быстрее со всем этим разобраться. Чтобы никого больше не мучить: ни себя, ни Винсента, ни Кая. Я тяжело вздохнула – в тот момент я вспомнила о Дорее.
Кай нахмурился и посмотрел на меня:
– Ты отчего-то чувствуешь вину. Из-за чего?
