Значит, до этого она уже объявлялась? И, как раз, в то время, когда Милена была в лаборатории? Если это как-то связано… Вот ещё вопрос. Если Милене заменили настоящие воспоминания на фальшивые, это подействовало и на вторую личность? Или эта Адалисса всё помнит? В таком случае, может ли она сама вернуть Милене память? И что ещё значили слова Адалиссы о том, что она должна была спать вечность в теле Милены? Люди вечность не живут. А может, эти слова не значат ничего? Может, всё это бред и у Милены… на самом деле просто раздвоение личности, возникшее в связи со стрессом? Нет… Если бы это было так, я бы это понял давно, как её кукловод. Да и не смогла бы она, в таком случае, так закрыться от меня, как это сделала Адалисса. Встретиться бы с ней ещё раз и пообщаться более подробно…».
Взгляд Кая упал на календарь: «До дня рождения Милены осталось около двух месяцев. В этот день что-то произойдёт? Судя по словам Милены, Лекс Мейснер должен больше знать об этом. Удастся ли его расспросить? И эти крылья Милены… снова появятся? Если – да, то какие будут последствия?».
Он был уверен, что крылья – результат экспериментов Элеоноры Харрис. Другого объяснения просто не было – девушке вживили гены какого-то бессмертного существа. И Кай сильно сомневался, что результатом этого вживления стали лишь внешние изменения в виде крыльев.
«А можно ли было таким способом добиться бессмертия? – вдруг, пришло ему в го-лову. – Представители бессмертных рас живут до тех пор, пока их не убьют. Теоретически – вечность. Это, вполне, могло бы объяснить слова Адалиссы о вечном сне. Может ли Милена быть бессмертной, сама того не зная? Да, звучит, как бред, но… Только проверить это, всё равно, невозможно».
Кайома вздохнул и снова вернулся к документам, поняв, что заснуть он сейчас, всё равно, не сможет. Слишком много вопросов, на которые не было ответов. Парень надеялся, что только пока.
***
Я вышла из своей комнаты впервые за долгое время. Перед этим я больше получаса провела в душе, довольно ожесточённо натирая себя мочалкой, словно хотела смыть с себя эти дни, наполненные полной безнадёгой.
Было ощущение, что я долго пробыла в каком-то заточении и теперь, всё окружающее казалось таким непривычным. Но самым непривычным было то, что рядом со мной не было Дорея. Мне, то и дело, хотелось повернуть голову вправо, где обычно шёл Дорей, и спросить его о чём-нибудь. Я себя одёргивала, твердила, как заклинание, что Дорея больше нет, и заставляла себя смотреть только вперёд. Я не думала, что это будет так сложно – просто смотреть вперёд, не оглядываться, не искать взглядом Дорея.
«Если бы рядом был Кай, наверное, это было бы проще сделать, – невольно подумала я. – Тогда, я бы обращала внимание только на него, не зацикливаясь на чём-то ещё».
Я вздохнула и попыталась ощутить Кая. Странно, но… я смогла ощутить то, что у меня не получалось со специальными уроками. Я ощутила, что Кай устал и вымотан.
«Сколько же он спал в последнее время? Он постоянно был рядом со мной, заботился обо мне… И всё время чувствовал моё состояние. Наверное… это тоже должно быть тяжело. И он всё это делал лишь потому, что я его марионетка? Только поэтому?».
Я сама не понимала, почему последняя мысль казалась мне неприятной. Почему мне хотелось, чтобы… я значила для Кая больше, чем просто марионетка. Такое желание было бы логичным, если бы Кай мне нравился, но… это, ведь, было не так?
«Конечно, это не так! – заявила я самой себе. – Такого быть не может! Мне нравится Винсент. А то, что я сейчас чувствую к Каю – это… благодарность. И привязанность, возникшая из-за того, что только он и был рядом в последние дни. И потому, что мы хорошо чувствуем друг друга. Но это же ничего не значит!».
Затем, пришло осознание: «Чёрт, как я могу думать о таком тогда, когда после смерти Дорея прошла всего неделя? Думать об отношениях, парнях… Это… как-то неправильно. Хотя, может такие мысли и означают возвращение к нормальной жизни?».
Я остановилась, поняв, что ноги принесли меня к комнате Винсента. «Что он обо мне теперь думает? Я не хотела его видеть… Подпускала к себе только Кая и Блэка. Наверное, это его задело».
Ещё, я поймала себя на мысли, что… мне не хочется, чтобы Винсент сейчас обнимал меня. Не хочется, чтобы он прикасался ко мне. Меня напугало моё собственное нежелание всего этого. Такого, ведь, не должно было быть.
«А, может, это последствия стресса? И это пройдёт? – с надеждой подумала я, так и стоя у двери. – Да, мне просто нужно время. Время, чтобы прийти в себя. И всё будет хорошо».
Я, всё-таки, постучала и, не дожидаясь приглашения, зашла в комнату:
– Винсент, ты у себя?
Парень был здесь. Увидев меня, он вскочил с кровати, на которой лежал, чуть ли не бегом подошёл ко мне, и заключил в объятья:
– Как же я переживал за тебя. Как только я услышал о смерти господина Дорея я, сразу же, пошёл к тебе. Но… меня не пустили на порог твоей комнаты. Я хотел просто набить морду Дэмиану и, всё равно, пройти, но… подумал, что это тебя только расстроит. Тем более, что… наверное, тебе хотелось побыть одной. Я был не прав?
– Нет, что ты! Ты всё сделал правильно! – поспешила я ответить.
А я в этот момент пыталась понять, что же чувствую, находясь в объятьях Винсента. До недавнего времени мне это так нравилось: его поцелуи, объятья… А сейчас… я не чувствовала ничего. Нет, не так. У меня было понимание, что Винсент – мой парень, что он мне нравится. Но только понимание и было – я этого не чувствовала. Моё ощущение можно было сравнить, разве что с тем, как будто я встретила хорошего знакомого, которого давно не видела. От этого понимания мне, на самом деле, стало страшно: «Что со мной произошло? Почему… почему я не чувствую того, что должна чувствовать? Винсент… Я же была влюблена в него! Я это точно знаю!».
– Я скучал, – тихо сказал Винсент, наклонившись ко мне, всё также удерживая меня в своих руках.
– Я тоже, – на самом деле, я понимала, что мои слова – ложь и от этого хотелось провалиться сквозь землю от стыда.
Винсент усадил меня на кровать, сам сел рядом:
– Как ты себя чувствуешь?
– Наверное, лучше, чем могло бы быть. Но… я, всё ещё, не могу полностью осознать и смириться с тем, что Дорей погиб. Я стараюсь это сделать, но у меня плохо получается, – призналась я.
– Понимаю. Ты была сильно привязана к своему демону. Расскажешь, что с ним про-изошло на самом деле? Макфей сказал, что на него напал кто-то неизвестный. Но я не склонен верить в версию, которую он сочинил для руководства школы.
По идее, теперь, после того, как Виктора Деланье не стало, я могла бы спокойно рас-сказать всё Винсенту. Ведь, опасности для него больше никакой не было. Тварь, убившая Дорея, если и могла вернуться, то только за мной, в том случае, если она, до сих пор, следовала приказу. Но… мне не хотелось рассказывать. Мне не хотелось посвящать Винсен-та в эту историю со своей памятью, лабораторией, экспериментами. Почему? Я не могла себе это объяснить.
– Кай не солгал, – произнесла я. – Мы, правда, не знаем, кто убил Дорея. Это… было какое-то существо. Может быть, другой демон. Я не знаю.
– Вот как, – к счастью Винсент либо поверил, либо сделал вид, что поверил, не став настаивать на ответе. – И это существо… Оно сбежало?
– Да, – кивнула я. – Но я не думаю, что оно вернётся. Оно охотилось за Дореем.
– Ты в этом уверена? Потому что если – нет…
– Уверена, – твёрдо сказала я. – Опасности нет.
– Хорошо, как скажешь, – он не стал со мной спорить. – Но, если, вдруг, что-то…
– Да, я знаю, что всегда могу к тебе обратиться, – я смогла улыбнуться ему. – Я ценю это. Правда. А сейчас, я пойду, ладно? Я хотела ещё увидеть Николь и Лави. Они тоже беспокоились обо мне. Увидимся завтра?
– Да, конечно, – к счастью, парень не стал меня обнимать или целовать на прощанье, видимо, решив, что сейчас не время для этого. – Милена, – но он, всё-таки, окликнул меня, когда я уже собиралась выйти. – Кай… Ты теперь Макфея только так называешь?
– Я... – мне стало дико неловко от такого вопроса; я не знала, что сказать.
– Извини, не тактичный вопрос, – Винсент вздохнул. – Да и глупый. Я… я знаю, что в моменты стресса кукловод всегда будет ближе своей марионетке, чем кто бы то ни было ещё. Ведь, он точно может понять, что она чувствует. И Макфей… был с тобой всё это время. Я не должен ревновать тебя в такой ситуации. Однако… я ревную.
– Я понимаю. И я бы, на твоём месте, тоже ревновала. Но сейчас… Давай, об этом позже поговорим?
Винсент просто кивнул, а я… Я понимала, что мне, на самом деле, нужно разобраться в самой себе. В своих чувствах, отношениях… Чтобы я могла, с уверенностью, сказать, что мне нравится Винсент. Или, наоборот… чтобы смочь сказать, что моё сердце мне изменило.
***
Винсент, вернее, тот, кто носил это имя – прекрасно видел, что отношение Милены к нему сильно изменилось. И он, также, понимал – почему это произошло: «Пробуждение всё ближе. И, похоже, это пробуждает её инстинкты. Она начинает понимать, что с «Винсентом Ванхамом» что-то не так. Даже не понимать – чувствовать. Жаль. Мне хотелось поиграть с ней во влюблённую парочку ещё немного».
– Странно, что ты сейчас просто отпустил её, – в комнате открылось окно портала, из которого шагнул Анхель.
– Мне некуда торопиться, – ответил Винсент, не взглянув на Падшего ангела. – Я позволю ей погулять ещё пару месяцев.
– Я начинаю догадываться, чем она тебя привлекла, – Анхель сел в кресло. – Эта девочка… странное создание. Её рождение, в принципе, не должно было стать возможным. Однако, ей почти девятнадцать. Люцифер знает об этом?
– А зачем ему знать? – в этот раз Винсент, всё-таки, посмотрел на собеседника.
– Думаю, ему было бы, по крайней мере, интересно. Кроме того… возможно, девочка наследница Нуара. Что делает её ещё более занимательной. Ты так не думаешь?
– Нет, не думаю. Пока остаётся вероятность её смерти, она никому не будет интересна.
– То есть, ты считаешь, что она может не пережить своё девятнадцатилетие? Мне так не кажется. Уже сейчас её кровь даёт о себе знать. Она, инстинктивно, нервничает из-за общества ерата. А теперь, её инстинкты говорят ей избегать тебя, – Анхель усмехнулся. – Она достаточно сильна, пусть и сама не понимает этого. И я думаю, что она выживет. И что потом? Так и будешь скрывать её существование?
– Разумеется, нет. Но если она выживет, этого и не понадобится. Если она выживет… договор вступит в силу. И даже повелитель Преисподней ничего не сможет сделать с этим.
– Договор? – с удивлением переспросил Анхель. – С кем?
– Договор, который я заключил с Ребеккой Деланье девятнадцать лет назад. Подожди немного, Анхель, и сам всё узнаешь. А пока… я посоветовал бы тебе вернуться к тому, зачем ты здесь.
Ощутив скрытую угрозу в словах Винсента, Анхель поднялся и молча, вновь, открыл портал.
***
Я нашла Николь в парке «Шисуны». Она сидела на скамейке, в тени деревьев и читала книгу.
– Николь, – окликнула я её.
Девушка подняла глаза, увидела меня… Мне показалось, что в её глазах блеснули слёзы. Она бросилась ко мне, порывисто обняла. Я обняла её в ответ.
– Милена!.. Как же я рада тебя видеть! Я так… я так волновалась! Я не знала, что мне делать! Я… я пыталась увидеть тебя, но…
– Знаю-знаю, меня хорошо охраняли. Прости за это. Я просто… долго не могла прийти в себя.
– Да за что ты просишь прощения?! Глупости какие! Я, ведь, всё понимаю. Ты так переживала… Мы все были в шоке, когда узнали о том, что случилось с господином Дореем. Такого никто не ожидал. А ты провела с ним так много времени… Неудивительно, что ты никого не хотела видеть. Но теперь… тебе лучше?
– Да, вполне.
Мы сели на скамейку.
– Кайома сказал, что господина Дорея убило какое-то существо, – продолжила Николь, взяв меня за руку. – Это правда? Было нападение?
– Да, – я кивнула, с благодарностью ощутив, как моя хандра, благодаря Николь, становится не такой муторной. – Это был демон. Ну, я так думаю. Потому что… кто бы ещё мог убить Дорея?
– Да, ты права.
– А где Лави? – спросила я. – Я бы и её хотела увидеть.
– Лави… – Николь, почему-то, замялась. – Знаешь, я давно не видела её. Она не ночевала в «Шисуне» уже два дня. И я… начинаю беспокоиться за неё.
– Ну… может, она у родственников? – осторожно предположила я.
– У Лави нет родственников в Гарэне, – девушка покачала головой. – А её друзей вне «Шисуны» я знаю, и у них её нет.
– Тогда, надо сообщить преподавателям!
– Я пыталась, но… Лави совершеннолетняя, – вздохнула Николь. – И прошло только два дня. Они говорят, что, возможно, она просто с парнем или ещё что-то. Но я-то хорошо её знаю! Она никуда не ушла бы, не предупредив!
У меня мурашки побежали по коже. Может, после последних событий, у меня была паранойя, но… у меня возникло очень нехорошее предчувствие.
Вернувшись в свою комнату, я всё никак не могла выкинуть исчезновение Лави из го-ловы: «Да, может, конечно, повода для паники и нет. Может, зря мы с Николь себя накручиваем, а Лави, действительно, загуляла с парнем. Но… почему тогда никого не предупредила? Может, попросить Кая как-то посодействовать в поисках? Но он и так, в последнее время, только моими проблемами и занимается. Ещё и это на него взваливать… по-моему, это уже перебор».
– Милену что-то беспокоит? – спросил Блэк, обратившись – он сидел на кресле, поджав под себя ноги и, с тревогой, смотрел на меня.
– Да… немного. Я не знаю, где моя подруга, – в этот момент я вспомнила, что Дорей смог как-то найти Элеонору Харрис: «А вдруг, и Блэк может искать людей?». – Блэк, ты не мог бы мне помочь? Ты… можешь попытаться найти мою подругу? Для меня это очень важно.
– Если для Милены это важно… – с сомнение произнёс салер. – Но я не очень силён в поиске. Попробовать могу, но не обещаю, что получится.
– Спасибо! – обрадовалась я. – Аа… тебе нужно что-нибудь для поиска? Вещь или ещё что? – я несколько смутилась – в голову, почему-то, пришла ассоциация с собаками-ищейками, которые ищут людей по запаху.
– Нет, – Блэк поднялся с кресла и подошёл ко мне. – Милене просто надо подумать об этом человеке – мне нужен его образ.
– Не знала, что ты так можешь, – удивлённо сказала я, когда пальцы салера коснулись моих висков, а потом, спохватившись, представила Лави, как можно, чётче и подробнее.
– Это – простейшая магия, – ответил Блэк. – Ею владеют даже самые слабые демоны. Если Милена хочет, я могу приступить к поиску прямо сейчас.
– Да, конечно, – торопливо кивнула я. – Я хочу, как можно скорее, узнать, что случилось с Лави. Точнее… я хочу знать, что всё в порядке, а я просто себя накрутила.
Блэк исчез, а я, вдруг, почувствовала дикую сонливость. Глянула на часы – они показывали три часа дня: «Рановато как-то спать… Да и ночью, наверняка, бродить буду. Да и как можно спать, когда столько проблем, требующих, если и не решения, то мыслей о них?». Но организм настойчиво требовал сна. «Ладно. Прилягу на час. Поставлю будильник. Если не поможет… пойду в столовую и волью в себя порцию кофе».
Взгляд Кая упал на календарь: «До дня рождения Милены осталось около двух месяцев. В этот день что-то произойдёт? Судя по словам Милены, Лекс Мейснер должен больше знать об этом. Удастся ли его расспросить? И эти крылья Милены… снова появятся? Если – да, то какие будут последствия?».
Он был уверен, что крылья – результат экспериментов Элеоноры Харрис. Другого объяснения просто не было – девушке вживили гены какого-то бессмертного существа. И Кай сильно сомневался, что результатом этого вживления стали лишь внешние изменения в виде крыльев.
«А можно ли было таким способом добиться бессмертия? – вдруг, пришло ему в го-лову. – Представители бессмертных рас живут до тех пор, пока их не убьют. Теоретически – вечность. Это, вполне, могло бы объяснить слова Адалиссы о вечном сне. Может ли Милена быть бессмертной, сама того не зная? Да, звучит, как бред, но… Только проверить это, всё равно, невозможно».
Кайома вздохнул и снова вернулся к документам, поняв, что заснуть он сейчас, всё равно, не сможет. Слишком много вопросов, на которые не было ответов. Парень надеялся, что только пока.
***
Я вышла из своей комнаты впервые за долгое время. Перед этим я больше получаса провела в душе, довольно ожесточённо натирая себя мочалкой, словно хотела смыть с себя эти дни, наполненные полной безнадёгой.
Было ощущение, что я долго пробыла в каком-то заточении и теперь, всё окружающее казалось таким непривычным. Но самым непривычным было то, что рядом со мной не было Дорея. Мне, то и дело, хотелось повернуть голову вправо, где обычно шёл Дорей, и спросить его о чём-нибудь. Я себя одёргивала, твердила, как заклинание, что Дорея больше нет, и заставляла себя смотреть только вперёд. Я не думала, что это будет так сложно – просто смотреть вперёд, не оглядываться, не искать взглядом Дорея.
«Если бы рядом был Кай, наверное, это было бы проще сделать, – невольно подумала я. – Тогда, я бы обращала внимание только на него, не зацикливаясь на чём-то ещё».
Я вздохнула и попыталась ощутить Кая. Странно, но… я смогла ощутить то, что у меня не получалось со специальными уроками. Я ощутила, что Кай устал и вымотан.
«Сколько же он спал в последнее время? Он постоянно был рядом со мной, заботился обо мне… И всё время чувствовал моё состояние. Наверное… это тоже должно быть тяжело. И он всё это делал лишь потому, что я его марионетка? Только поэтому?».
Я сама не понимала, почему последняя мысль казалась мне неприятной. Почему мне хотелось, чтобы… я значила для Кая больше, чем просто марионетка. Такое желание было бы логичным, если бы Кай мне нравился, но… это, ведь, было не так?
«Конечно, это не так! – заявила я самой себе. – Такого быть не может! Мне нравится Винсент. А то, что я сейчас чувствую к Каю – это… благодарность. И привязанность, возникшая из-за того, что только он и был рядом в последние дни. И потому, что мы хорошо чувствуем друг друга. Но это же ничего не значит!».
Затем, пришло осознание: «Чёрт, как я могу думать о таком тогда, когда после смерти Дорея прошла всего неделя? Думать об отношениях, парнях… Это… как-то неправильно. Хотя, может такие мысли и означают возвращение к нормальной жизни?».
Я остановилась, поняв, что ноги принесли меня к комнате Винсента. «Что он обо мне теперь думает? Я не хотела его видеть… Подпускала к себе только Кая и Блэка. Наверное, это его задело».
Ещё, я поймала себя на мысли, что… мне не хочется, чтобы Винсент сейчас обнимал меня. Не хочется, чтобы он прикасался ко мне. Меня напугало моё собственное нежелание всего этого. Такого, ведь, не должно было быть.
«А, может, это последствия стресса? И это пройдёт? – с надеждой подумала я, так и стоя у двери. – Да, мне просто нужно время. Время, чтобы прийти в себя. И всё будет хорошо».
Я, всё-таки, постучала и, не дожидаясь приглашения, зашла в комнату:
– Винсент, ты у себя?
Парень был здесь. Увидев меня, он вскочил с кровати, на которой лежал, чуть ли не бегом подошёл ко мне, и заключил в объятья:
– Как же я переживал за тебя. Как только я услышал о смерти господина Дорея я, сразу же, пошёл к тебе. Но… меня не пустили на порог твоей комнаты. Я хотел просто набить морду Дэмиану и, всё равно, пройти, но… подумал, что это тебя только расстроит. Тем более, что… наверное, тебе хотелось побыть одной. Я был не прав?
– Нет, что ты! Ты всё сделал правильно! – поспешила я ответить.
А я в этот момент пыталась понять, что же чувствую, находясь в объятьях Винсента. До недавнего времени мне это так нравилось: его поцелуи, объятья… А сейчас… я не чувствовала ничего. Нет, не так. У меня было понимание, что Винсент – мой парень, что он мне нравится. Но только понимание и было – я этого не чувствовала. Моё ощущение можно было сравнить, разве что с тем, как будто я встретила хорошего знакомого, которого давно не видела. От этого понимания мне, на самом деле, стало страшно: «Что со мной произошло? Почему… почему я не чувствую того, что должна чувствовать? Винсент… Я же была влюблена в него! Я это точно знаю!».
– Я скучал, – тихо сказал Винсент, наклонившись ко мне, всё также удерживая меня в своих руках.
– Я тоже, – на самом деле, я понимала, что мои слова – ложь и от этого хотелось провалиться сквозь землю от стыда.
Винсент усадил меня на кровать, сам сел рядом:
– Как ты себя чувствуешь?
– Наверное, лучше, чем могло бы быть. Но… я, всё ещё, не могу полностью осознать и смириться с тем, что Дорей погиб. Я стараюсь это сделать, но у меня плохо получается, – призналась я.
– Понимаю. Ты была сильно привязана к своему демону. Расскажешь, что с ним про-изошло на самом деле? Макфей сказал, что на него напал кто-то неизвестный. Но я не склонен верить в версию, которую он сочинил для руководства школы.
По идее, теперь, после того, как Виктора Деланье не стало, я могла бы спокойно рас-сказать всё Винсенту. Ведь, опасности для него больше никакой не было. Тварь, убившая Дорея, если и могла вернуться, то только за мной, в том случае, если она, до сих пор, следовала приказу. Но… мне не хотелось рассказывать. Мне не хотелось посвящать Винсен-та в эту историю со своей памятью, лабораторией, экспериментами. Почему? Я не могла себе это объяснить.
– Кай не солгал, – произнесла я. – Мы, правда, не знаем, кто убил Дорея. Это… было какое-то существо. Может быть, другой демон. Я не знаю.
– Вот как, – к счастью Винсент либо поверил, либо сделал вид, что поверил, не став настаивать на ответе. – И это существо… Оно сбежало?
– Да, – кивнула я. – Но я не думаю, что оно вернётся. Оно охотилось за Дореем.
– Ты в этом уверена? Потому что если – нет…
– Уверена, – твёрдо сказала я. – Опасности нет.
– Хорошо, как скажешь, – он не стал со мной спорить. – Но, если, вдруг, что-то…
– Да, я знаю, что всегда могу к тебе обратиться, – я смогла улыбнуться ему. – Я ценю это. Правда. А сейчас, я пойду, ладно? Я хотела ещё увидеть Николь и Лави. Они тоже беспокоились обо мне. Увидимся завтра?
– Да, конечно, – к счастью, парень не стал меня обнимать или целовать на прощанье, видимо, решив, что сейчас не время для этого. – Милена, – но он, всё-таки, окликнул меня, когда я уже собиралась выйти. – Кай… Ты теперь Макфея только так называешь?
– Я... – мне стало дико неловко от такого вопроса; я не знала, что сказать.
– Извини, не тактичный вопрос, – Винсент вздохнул. – Да и глупый. Я… я знаю, что в моменты стресса кукловод всегда будет ближе своей марионетке, чем кто бы то ни было ещё. Ведь, он точно может понять, что она чувствует. И Макфей… был с тобой всё это время. Я не должен ревновать тебя в такой ситуации. Однако… я ревную.
– Я понимаю. И я бы, на твоём месте, тоже ревновала. Но сейчас… Давай, об этом позже поговорим?
Винсент просто кивнул, а я… Я понимала, что мне, на самом деле, нужно разобраться в самой себе. В своих чувствах, отношениях… Чтобы я могла, с уверенностью, сказать, что мне нравится Винсент. Или, наоборот… чтобы смочь сказать, что моё сердце мне изменило.
***
Винсент, вернее, тот, кто носил это имя – прекрасно видел, что отношение Милены к нему сильно изменилось. И он, также, понимал – почему это произошло: «Пробуждение всё ближе. И, похоже, это пробуждает её инстинкты. Она начинает понимать, что с «Винсентом Ванхамом» что-то не так. Даже не понимать – чувствовать. Жаль. Мне хотелось поиграть с ней во влюблённую парочку ещё немного».
– Странно, что ты сейчас просто отпустил её, – в комнате открылось окно портала, из которого шагнул Анхель.
– Мне некуда торопиться, – ответил Винсент, не взглянув на Падшего ангела. – Я позволю ей погулять ещё пару месяцев.
– Я начинаю догадываться, чем она тебя привлекла, – Анхель сел в кресло. – Эта девочка… странное создание. Её рождение, в принципе, не должно было стать возможным. Однако, ей почти девятнадцать. Люцифер знает об этом?
– А зачем ему знать? – в этот раз Винсент, всё-таки, посмотрел на собеседника.
– Думаю, ему было бы, по крайней мере, интересно. Кроме того… возможно, девочка наследница Нуара. Что делает её ещё более занимательной. Ты так не думаешь?
– Нет, не думаю. Пока остаётся вероятность её смерти, она никому не будет интересна.
– То есть, ты считаешь, что она может не пережить своё девятнадцатилетие? Мне так не кажется. Уже сейчас её кровь даёт о себе знать. Она, инстинктивно, нервничает из-за общества ерата. А теперь, её инстинкты говорят ей избегать тебя, – Анхель усмехнулся. – Она достаточно сильна, пусть и сама не понимает этого. И я думаю, что она выживет. И что потом? Так и будешь скрывать её существование?
– Разумеется, нет. Но если она выживет, этого и не понадобится. Если она выживет… договор вступит в силу. И даже повелитель Преисподней ничего не сможет сделать с этим.
– Договор? – с удивлением переспросил Анхель. – С кем?
– Договор, который я заключил с Ребеккой Деланье девятнадцать лет назад. Подожди немного, Анхель, и сам всё узнаешь. А пока… я посоветовал бы тебе вернуться к тому, зачем ты здесь.
Ощутив скрытую угрозу в словах Винсента, Анхель поднялся и молча, вновь, открыл портал.
***
Я нашла Николь в парке «Шисуны». Она сидела на скамейке, в тени деревьев и читала книгу.
– Николь, – окликнула я её.
Девушка подняла глаза, увидела меня… Мне показалось, что в её глазах блеснули слёзы. Она бросилась ко мне, порывисто обняла. Я обняла её в ответ.
– Милена!.. Как же я рада тебя видеть! Я так… я так волновалась! Я не знала, что мне делать! Я… я пыталась увидеть тебя, но…
– Знаю-знаю, меня хорошо охраняли. Прости за это. Я просто… долго не могла прийти в себя.
– Да за что ты просишь прощения?! Глупости какие! Я, ведь, всё понимаю. Ты так переживала… Мы все были в шоке, когда узнали о том, что случилось с господином Дореем. Такого никто не ожидал. А ты провела с ним так много времени… Неудивительно, что ты никого не хотела видеть. Но теперь… тебе лучше?
– Да, вполне.
Мы сели на скамейку.
– Кайома сказал, что господина Дорея убило какое-то существо, – продолжила Николь, взяв меня за руку. – Это правда? Было нападение?
– Да, – я кивнула, с благодарностью ощутив, как моя хандра, благодаря Николь, становится не такой муторной. – Это был демон. Ну, я так думаю. Потому что… кто бы ещё мог убить Дорея?
– Да, ты права.
– А где Лави? – спросила я. – Я бы и её хотела увидеть.
– Лави… – Николь, почему-то, замялась. – Знаешь, я давно не видела её. Она не ночевала в «Шисуне» уже два дня. И я… начинаю беспокоиться за неё.
– Ну… может, она у родственников? – осторожно предположила я.
– У Лави нет родственников в Гарэне, – девушка покачала головой. – А её друзей вне «Шисуны» я знаю, и у них её нет.
– Тогда, надо сообщить преподавателям!
– Я пыталась, но… Лави совершеннолетняя, – вздохнула Николь. – И прошло только два дня. Они говорят, что, возможно, она просто с парнем или ещё что-то. Но я-то хорошо её знаю! Она никуда не ушла бы, не предупредив!
У меня мурашки побежали по коже. Может, после последних событий, у меня была паранойя, но… у меня возникло очень нехорошее предчувствие.
Глава 3
Вернувшись в свою комнату, я всё никак не могла выкинуть исчезновение Лави из го-ловы: «Да, может, конечно, повода для паники и нет. Может, зря мы с Николь себя накручиваем, а Лави, действительно, загуляла с парнем. Но… почему тогда никого не предупредила? Может, попросить Кая как-то посодействовать в поисках? Но он и так, в последнее время, только моими проблемами и занимается. Ещё и это на него взваливать… по-моему, это уже перебор».
– Милену что-то беспокоит? – спросил Блэк, обратившись – он сидел на кресле, поджав под себя ноги и, с тревогой, смотрел на меня.
– Да… немного. Я не знаю, где моя подруга, – в этот момент я вспомнила, что Дорей смог как-то найти Элеонору Харрис: «А вдруг, и Блэк может искать людей?». – Блэк, ты не мог бы мне помочь? Ты… можешь попытаться найти мою подругу? Для меня это очень важно.
– Если для Милены это важно… – с сомнение произнёс салер. – Но я не очень силён в поиске. Попробовать могу, но не обещаю, что получится.
– Спасибо! – обрадовалась я. – Аа… тебе нужно что-нибудь для поиска? Вещь или ещё что? – я несколько смутилась – в голову, почему-то, пришла ассоциация с собаками-ищейками, которые ищут людей по запаху.
– Нет, – Блэк поднялся с кресла и подошёл ко мне. – Милене просто надо подумать об этом человеке – мне нужен его образ.
– Не знала, что ты так можешь, – удивлённо сказала я, когда пальцы салера коснулись моих висков, а потом, спохватившись, представила Лави, как можно, чётче и подробнее.
– Это – простейшая магия, – ответил Блэк. – Ею владеют даже самые слабые демоны. Если Милена хочет, я могу приступить к поиску прямо сейчас.
– Да, конечно, – торопливо кивнула я. – Я хочу, как можно скорее, узнать, что случилось с Лави. Точнее… я хочу знать, что всё в порядке, а я просто себя накрутила.
Блэк исчез, а я, вдруг, почувствовала дикую сонливость. Глянула на часы – они показывали три часа дня: «Рановато как-то спать… Да и ночью, наверняка, бродить буду. Да и как можно спать, когда столько проблем, требующих, если и не решения, то мыслей о них?». Но организм настойчиво требовал сна. «Ладно. Прилягу на час. Поставлю будильник. Если не поможет… пойду в столовую и волью в себя порцию кофе».
