Мне показалось, что Анхель уже пожалел о том, что сказал тогда. У него не было желания рассказывать мне то, что было. Но, тем не менее, от своих слов он не отказался:
– Хорошо, я расскажу. Я встретил Шисуну в то время, когда только стал Падшим ангелом. Меня тогда интересовал мир людей, сами люди… – он покачал головой, как будто сам не веря в собственные слова. – Шисуна первая подошла ко мне. Она была в таком восторге… смотрела на меня так счастливо… А всё потому, что не могла прочесть мои мысли. За всю свою жизнь она не встречала никого, чей разум не был бы для неё открыт. Я стал для Шисуны чем-то вроде загадки. А она для меня… Через неё я решил изучать человеческую природу. Эмоции, чувства… любовь. Сам я тогда ещё ничего к Шисуне не чувствовал. Но притвориться не составило труда.
– Для чего? У вас – демонов – традиция такая? Обманывать девушек, которые что-то к вам чувствуют? – перед моим мысленным взором встал Аббадон. – Пусть ты даже и Падший, а не демон… я особой разницы не вижу. Ты ведь мог просто жить среди людей, видеть, как протекает их жизнь. Зачем надо было привязывать к себе, влюблять? У тебя такая внешность… Многие девушки, запросто, согласились бы жить с тобой и… учить человеческим чувствам.
– Мне нравились искренние чувства Шисуны. Она сама влюбилась в меня – я ничего для этого не делал. Зачем мне надо было искать кого-то другого? Да я и не собирался надолго задерживаться в мире людей – так сложилось из-за встречи с Шисуной. Я помог ей открыть школу, поддерживал её во всём. Я чувствовал, что и сам привязался к этой человеческой девушке.
– А какой она была? – мне стало интересно – какими качествами надо обладать, чтобы к тебе привязался Падший ангел.
– Светлой, – я удивлённо посмотрела на мужчину – такого определения я не ожидала. – Такой, какими люди представляют ангелов. Хотя, на самом деле, ничего общего нет между тем, как люди представляют жителей Небес и тем, какими они являются. А вот Шисуна… была именно такой. Несмотря на то, что она слышала все самые сокровенные мысли, знала о том, сколько на самом деле в людях лжи, жестокости, лицемерия, эгоизма… она, всё равно, стремилась помочь каждому. Помочь, поговорить, спасти… И, чтобы ни происходило, она всегда улыбалась. Она радовалась каждому дню, стремилась жить. Была счастлива, когда ей удавалось вытащить из рук магов очередного человека со сверх-способностями и отправить его в свою школу. Я и сам не понял, когда это произошло… Она так отличалась от бессмертных… Может, как раз потому, что она была смертной, её чувства были такими яркими. В ней не было цинизма и равнодушия к другим, присущего тем, кто живёт тысячи лет… И я понял, что не могу без неё. Что я хочу, чтобы она всегда была со мной.
– Ты… полюбил её? – в это верилось с огромным трудом. – Один демон мне говорил, что любовь демона возможна, но… она очень и очень редка.
– Ты забываешь, что я – Падший ангел. Можно сказать, что я – существо, застрявшее посередине. Уже не светлый ангел, но ещё и не демон. И, возможно, именно поэтому – потому что во мне ещё не всё умерло от светлой сущности… я и смог полюбить Шисуну. Притворство стало правдой.
– Но что же случилось потом? Почему всё так закончилось? Проклятьем, твоей «смертью»… Шисуна, вообще, знала, кем ты был?
– Она узнала об этом не сразу, – ответил Анхель. – Я сам признался ей, когда понял – что за чувство к ней испытываю. Меня беспокоила её реакция… Я не мог представить, что она скажет, не сбежит ли, испугавшись… Она не испугалась. Только улыбнулась и сказала, что с самого начала подозревала во мне кого-то из бессмертных рас. Я… был счастлив тогда.
Я слушала мужчину, затаив дыхание. То, про что он говорил, и каким он был сейчас… это совсем не вязалось. Это равнодушное ко всему существо… которое хотело умереть… когда-то испытывало счастье, любовь? Анхель продолжал рассказывать:
– Тогда, я начал задумываться о том, чтобы сделать Шисуну своим ератом. Ведь, в таком случае, она бы получила продолжительность жизни, равную моей. Но я решил не торопиться с этим – Шисуна была молода, и на раздумья у меня было ещё лет десять. К тому же… я понимал, что судьба ерата – это не то, что я хотел бы для неё.
– Почему? Всегда быть вместе, чувствовать друг друга… Разве, это плохо?
– А ты очень счастлива от связи со своим ератом?
– Так, это совсем другое! – запротестовала я. – Не сравнивай – связи с Рейфом я не хотела! К тому же… я ненавидела его с самой нашей первой встречи. Но у вас же с Шисуной… всё было совершенно иначе.
– Ерат… Ты же сама, наверняка, задумывалась об этих существах, когда хотела сделать ератом своего кукловода, не так ли? Думала о том, как его это изменит… как изменится его разум, желания… Быть ератом – это быть безумцем. Жить с безумием, от которого ты умрёшь, если не сможешь ужиться с ним. Ерат – это безумие и жажда крови… Под давлением всего этого, личность человека, всё равно, меняется. И вовсе не в лучшую сторону. По Рейфу это легко понять.
– Ерунда! Рейф был психом с самого начала! Моя кровь, в плане характера, его нисколько не изменила!
– Тогда ему очень повезло. Ему будет легко ужиться в этом мире в новом качестве ерата. Но, таким как он, мог бы вполне стать ничем не выделяющийся человек. И что бы было тогда – неизвестно. К тому же, было неизвестно – переживёт ли это Шисуна. Поэтому я и не хотел, чтобы Шисуна стала ератом. Не хотел видеть в глазах этого светлого существа жажду крови. И я стал искать иной вариант. Я думал, что у меня ещё есть на это время. На самом деле… его не было. Шисуна… На неё стала влиять её способность чтения мыслей.
– Влиять способность? – переспросила я. – Каким образом?
– Её способность развилась настолько, что Шисуна могла не только читать чужие мысли, но и влиять на них – изменять, стирать… Как при способности гипноза, только хуже. Если гипноз можно определить и снять его и при нём человек абсолютно себя не контролирует, то здесь этого не было. Человек не замечал, что на него влияют. Его мысли, как он думал, оставались только его. И Шисуна, научившись, стала часто пользоваться этим.
– И что? – не поняла я. – Судя по твоим словам, она была доброй. Значит, она не могла желать никому зла. Не так ли?
– Она и не желала. Но… у каждого своё понятие добра. Слышала когда-нибудь выражение, что: «Благие намерения уведут тебя в Преисподнюю»? Это про Шисуну. Она основывалась на своих представлениях, что для человека лучше. Меняла ход мыслей, меняла решения… Начинала полностью контролировать жизнь своих учеников. Она не давала ничего решать им самим, не оставляла им выбора. В начале, это была всего парочка учеников, которых она считала… самыми пропащими. Но потом… пропорционально тому, как росла сила её способности… росло и количество тех, кто попадал под её контроль. В конечном итоге, всё привело к тому, что каждый ученик её школы думал так, как Шисуна того хотела. И на своей школе она останавливаться не собиралась. Она хотела распространить своё влияние на всю столицу, а потом, может быть, и на всю страну. Шисуна считала, что сможет сделать этот мир лучше таким способом.
– Но это же… неправильно. Нельзя сделать человека лучше – что уж говорить обо всём мире – думая за него!
– Возможно. Но, ведь, при этом, как ты и говорила, Шисуна никому не желала зла. Она считала, что поступает правильно. Она не слушала моих доводов. А я был единственным, на чьи мысли она никак не могла повлиять. Шисуна изменилась… Она перестала улыбаться. Я чувствовал, что её способность медленно её убивает. Её разум просто перестал справляться с такой нагрузкой. Мысленно, она была связана с несколькими сотнями своих учеников, чьи мысли она слышала постоянно и постоянно… редактировала эти мысли, как черновик в записной книге. Она стала путаться в собственных мыслях. Я бы даже сказал, что они стали ей просто безразличны, полностью сконцентрировавшись на чужих. Так больше продолжаться не могло – я должен был что-то сделать, чтобы не потерять её. Чтобы она не убила себя сама. И тогда… я создал эту связь – марионетки и кукловода. Это была магия, созданная на основе связи демонов и ератов. Магия, которую я создал сам, и которая была не полностью доработана. Я не знал, какие у неё будут побочные эффекты. Это была связь без крови. Связь, позволяющая мне, как кукловоду, управлять Шисуной, чего я не мог бы сделать, будь она ератом. И, сразу же, как связь Шисуны со мной образовалась, я оборвал все её связи с учениками. Последние этого даже не заметили. Только кое-кто удивлялся, вспоминая совершенно не свойственное ему поведение в последнее время. Когда Шисуна поняла, что я сделал… с какой силой она меня любила, с такой же силой она меня и возненавидела. Она требовала освободить её или, по крайней мере, дать возможность продолжать и дальше влиять на разум своих учеников. Я отказал. Я понимал, что, если Шисуна не остановится, она умрёт совсем скоро. Но даже когда я указывал ей на это… она не верила. Или не хотела верить.
Я была потрясена. Та история, что рассказал мне про Анхеля и Шисуну Рамон Флорес, была совсем другой. В ней Анхель был тем, кто эгоистично присвоил себе Шисуну, подчинил её себе. А что получалось на самом деле? Получалось, что Анхель спасал её от неё же самой. Спасал, когда сама Шисуна пыталась… что сделать? Исправить людей? Сделать их такими, какими она их видела сама? Но, при этом, полностью лишив собственной воли и мыслей? Нет, мне не казалось, что Шисуна была злодейкой, но… наверное, она пошла на поводу у своей силы… не смогла сдержаться, когда такая власть оказалась в её руках. Она хотела сделать мир лучше, только вот способ выбрала неправильный. Или… возможно такая колоссальная сила в телепатии, всё-таки, как-то повредила её разум.
– И что было дальше? – спросила я, когда Анхель, замолчав, как мне показалось, ушёл в свои мысли.
– Дальше… Изучая с Шисуной ту связь, которую я сам же и создал, я сделал неприятное открытие. Кукловод и марионетка чувствовали друг друга, кукловод мог управлять своей марионеткой… им не нужна была кровь… безумие не становилось их вечным спутником. Но, при этом, если один был бессмертным, это не делало таким же и второго. Шисуна осталась смертной. Осознав это, я, всё-таки, попытался сделать её ератом. Но у меня не получилось. Моя кровь могла излечить раны Шисуны, сделать её сильнее… но, бессмертия не давала. Шисуна, став марионеткой, уже не могла стать ератом. Точнее… она не могла стать полноценным ератом.
– Что значит – полноценным? А какой тогда?
– Моя кровь стала для неё зависимостью. Шисуна жаждала её постоянно. Получилось так, что… я сам, своими руками, зародил в ней безумие ератов, без возможности вечной жизни. Та Шисуна, которую я когда-то смог полюбить, полностью исчезла. Осталась женщина, которая ненавидела меня, и которая жаждала моей крови. Я думал, что такой вариант меня, вполне, устроит, пока она жива, но… у Шисуны появилось навязчивое желание – убить меня. Она думала, что сможет освободиться, сделав это. Разумеется, никаких шансов против меня у неё не было. К тому же, мне было известно каждое её намерение, благодаря нашей связи. Но её желание росло… Она не забывала о нём ни на секунду – даже в те моменты, когда я владел её телом. Хотя… наверное, именно тогда её желание и усиливалось. Так продолжалось несколько десятилетий. И я понял, что устал от этого. От желаний Шисуны, от её ненависти… от всего того, что чувствовал постоянно. Я решил уйти. Уйти так, чтобы Шисуна считала, что её желание исполнилось. Чтобы её ненависть успокоилась, утихла… И также хорошо, как я изображал когда-то влюблённость, я также хорошо изобразил и свою смерть. Шисуна поверила, что смогла убить меня. Поверила, что с моей смертью связь между нами исчезла. Хотя, это было не так. Я продолжал её контролировать, наблюдать за ней. Не давал ей пользоваться её способностью. Шисуна решила, что это произошло потому, что была так долго связана со мной. Поэтому, с моей «смертью» она и лишилась своих сил. Она жалела об этом, но, к счастью, из-за этого полностью ушла в дела управления своей школой и преподавания.
– А как же жажда её крови?
– Можно сказать, что я был её «демоном». С моим исчезновением её жажда утихла, хотя и не прошла полностью. Но это было легко решаемо – моя кровь оказывалась в её напитках, а Шисуна этого не замечала. И так она прожила ещё сорок два года.
– Но… а когда же ты проклял учеников Шисуны? – не поняла я. – Мне говорили, что проклятье появилось сразу – в момент твоей смерти.
– Это не так, – Анхель покачал головой. – Проклятье появилось после смерти самой Шисуны. Я сразу это почувствовал… почувствовал, что жизнь покинула её. Это стало для меня… потрясением. Я и не думал, что связь кукловода и марионетки, которую я сам же и создал, была так глубока.
– А ты… продолжал её любить? Всё это время?
– Да… Даже тогда, когда она смотрела на меня с ненавистью. Но после её смерти… меня одолела ярость. Я думал о том, что, если бы не ученики Шисуны… если бы ей не захотелось изменить их… у меня было бы время поработать над магией… и тогда, я дал бы Шисуне бессмертие и она всегда была бы рядом со мной. А из-за них… всё закончи-лось именно так. Тогда, я и проклял их. Проклял на ту связь, что создавал для себя и Шисуны. Именно той связью, которой оказалась связна основательница их школы – не даю-щей бессмертия, не дающей выбора. Я проклял все последующие поколения, чтобы выб-ра не было ни у кого. Чтобы все они отвечали за всё, что произошло.
– Но это несправедливо! Ведь, никто не был виноват в том, что стало твориться с Шисуной! Она сама… сама захотела изменить кого-то! И, тем более, не были виноваты последующие поколения!
– Я тебе уже сказал, Милена, что мне безразлична справедливость и судьбы, проклятых мной. А насчёт того, почему я хочу умереть… Когда Шисуна умерла, я понял, что потерял всякое желание к чему бы то ни было. Скорее всего, это произошло потому, что я не разорвал связь с Шисуной до её смерти. Можно даже сказать, что связь так и осталась… только уже с умершей. А я не хочу ничего. Абсолютно. Я даже так и не завершил за эти сотни лет превращение из Падшего ангела в демона. Потому что… не хочу. Мне всё безразлично. Практически ничто не вызывает у меня эмоций. Мне… скучно. И эту скуку мне уже никогда не разогнать. К тому же… если меня не убьёшь ты, меня убьёт Аббадон или Астарот.
– Астарот? – переспросила я.
– Верховный демон, которому я не угодил. Почему – рассказывать не стану. У тебя больше нет ко мне вопросов?
– Ммм… Мне кажется это странным – желать себе смерти из-за скуки, – призналась я. – Какая-то глупая причина.
Анхель, вдруг, поднялся с кресла, подошёл ко мне. Когда он протянул ко мне руку, я, невольно, отшатнулась.
– Не бойся. Я только хочу показать тебе то, что я чувствую последние несколько веков, – сказал Анхель и, снова, протянул ко мне руку и, в этот раз, я не отпрянула – пальцы Падшего коснулись моего лба.
Я почувствовала… Ничего я не почувствовала. Абсолютно. Мне показалось, что я по-пала в пустоту… в ничто. Я не чувствовала вкусов, запахов, интереса, эмоций… Даже тоски не чувствовала. Я была равнодушна ко всему. Словно, я стала каким-то камнем. Жизнь и смерть… тоже не пробуждали внутри ничего.
– Хорошо, я расскажу. Я встретил Шисуну в то время, когда только стал Падшим ангелом. Меня тогда интересовал мир людей, сами люди… – он покачал головой, как будто сам не веря в собственные слова. – Шисуна первая подошла ко мне. Она была в таком восторге… смотрела на меня так счастливо… А всё потому, что не могла прочесть мои мысли. За всю свою жизнь она не встречала никого, чей разум не был бы для неё открыт. Я стал для Шисуны чем-то вроде загадки. А она для меня… Через неё я решил изучать человеческую природу. Эмоции, чувства… любовь. Сам я тогда ещё ничего к Шисуне не чувствовал. Но притвориться не составило труда.
– Для чего? У вас – демонов – традиция такая? Обманывать девушек, которые что-то к вам чувствуют? – перед моим мысленным взором встал Аббадон. – Пусть ты даже и Падший, а не демон… я особой разницы не вижу. Ты ведь мог просто жить среди людей, видеть, как протекает их жизнь. Зачем надо было привязывать к себе, влюблять? У тебя такая внешность… Многие девушки, запросто, согласились бы жить с тобой и… учить человеческим чувствам.
– Мне нравились искренние чувства Шисуны. Она сама влюбилась в меня – я ничего для этого не делал. Зачем мне надо было искать кого-то другого? Да я и не собирался надолго задерживаться в мире людей – так сложилось из-за встречи с Шисуной. Я помог ей открыть школу, поддерживал её во всём. Я чувствовал, что и сам привязался к этой человеческой девушке.
– А какой она была? – мне стало интересно – какими качествами надо обладать, чтобы к тебе привязался Падший ангел.
– Светлой, – я удивлённо посмотрела на мужчину – такого определения я не ожидала. – Такой, какими люди представляют ангелов. Хотя, на самом деле, ничего общего нет между тем, как люди представляют жителей Небес и тем, какими они являются. А вот Шисуна… была именно такой. Несмотря на то, что она слышала все самые сокровенные мысли, знала о том, сколько на самом деле в людях лжи, жестокости, лицемерия, эгоизма… она, всё равно, стремилась помочь каждому. Помочь, поговорить, спасти… И, чтобы ни происходило, она всегда улыбалась. Она радовалась каждому дню, стремилась жить. Была счастлива, когда ей удавалось вытащить из рук магов очередного человека со сверх-способностями и отправить его в свою школу. Я и сам не понял, когда это произошло… Она так отличалась от бессмертных… Может, как раз потому, что она была смертной, её чувства были такими яркими. В ней не было цинизма и равнодушия к другим, присущего тем, кто живёт тысячи лет… И я понял, что не могу без неё. Что я хочу, чтобы она всегда была со мной.
– Ты… полюбил её? – в это верилось с огромным трудом. – Один демон мне говорил, что любовь демона возможна, но… она очень и очень редка.
– Ты забываешь, что я – Падший ангел. Можно сказать, что я – существо, застрявшее посередине. Уже не светлый ангел, но ещё и не демон. И, возможно, именно поэтому – потому что во мне ещё не всё умерло от светлой сущности… я и смог полюбить Шисуну. Притворство стало правдой.
– Но что же случилось потом? Почему всё так закончилось? Проклятьем, твоей «смертью»… Шисуна, вообще, знала, кем ты был?
– Она узнала об этом не сразу, – ответил Анхель. – Я сам признался ей, когда понял – что за чувство к ней испытываю. Меня беспокоила её реакция… Я не мог представить, что она скажет, не сбежит ли, испугавшись… Она не испугалась. Только улыбнулась и сказала, что с самого начала подозревала во мне кого-то из бессмертных рас. Я… был счастлив тогда.
Я слушала мужчину, затаив дыхание. То, про что он говорил, и каким он был сейчас… это совсем не вязалось. Это равнодушное ко всему существо… которое хотело умереть… когда-то испытывало счастье, любовь? Анхель продолжал рассказывать:
– Тогда, я начал задумываться о том, чтобы сделать Шисуну своим ератом. Ведь, в таком случае, она бы получила продолжительность жизни, равную моей. Но я решил не торопиться с этим – Шисуна была молода, и на раздумья у меня было ещё лет десять. К тому же… я понимал, что судьба ерата – это не то, что я хотел бы для неё.
– Почему? Всегда быть вместе, чувствовать друг друга… Разве, это плохо?
– А ты очень счастлива от связи со своим ератом?
– Так, это совсем другое! – запротестовала я. – Не сравнивай – связи с Рейфом я не хотела! К тому же… я ненавидела его с самой нашей первой встречи. Но у вас же с Шисуной… всё было совершенно иначе.
– Ерат… Ты же сама, наверняка, задумывалась об этих существах, когда хотела сделать ератом своего кукловода, не так ли? Думала о том, как его это изменит… как изменится его разум, желания… Быть ератом – это быть безумцем. Жить с безумием, от которого ты умрёшь, если не сможешь ужиться с ним. Ерат – это безумие и жажда крови… Под давлением всего этого, личность человека, всё равно, меняется. И вовсе не в лучшую сторону. По Рейфу это легко понять.
– Ерунда! Рейф был психом с самого начала! Моя кровь, в плане характера, его нисколько не изменила!
– Тогда ему очень повезло. Ему будет легко ужиться в этом мире в новом качестве ерата. Но, таким как он, мог бы вполне стать ничем не выделяющийся человек. И что бы было тогда – неизвестно. К тому же, было неизвестно – переживёт ли это Шисуна. Поэтому я и не хотел, чтобы Шисуна стала ератом. Не хотел видеть в глазах этого светлого существа жажду крови. И я стал искать иной вариант. Я думал, что у меня ещё есть на это время. На самом деле… его не было. Шисуна… На неё стала влиять её способность чтения мыслей.
– Влиять способность? – переспросила я. – Каким образом?
– Её способность развилась настолько, что Шисуна могла не только читать чужие мысли, но и влиять на них – изменять, стирать… Как при способности гипноза, только хуже. Если гипноз можно определить и снять его и при нём человек абсолютно себя не контролирует, то здесь этого не было. Человек не замечал, что на него влияют. Его мысли, как он думал, оставались только его. И Шисуна, научившись, стала часто пользоваться этим.
– И что? – не поняла я. – Судя по твоим словам, она была доброй. Значит, она не могла желать никому зла. Не так ли?
– Она и не желала. Но… у каждого своё понятие добра. Слышала когда-нибудь выражение, что: «Благие намерения уведут тебя в Преисподнюю»? Это про Шисуну. Она основывалась на своих представлениях, что для человека лучше. Меняла ход мыслей, меняла решения… Начинала полностью контролировать жизнь своих учеников. Она не давала ничего решать им самим, не оставляла им выбора. В начале, это была всего парочка учеников, которых она считала… самыми пропащими. Но потом… пропорционально тому, как росла сила её способности… росло и количество тех, кто попадал под её контроль. В конечном итоге, всё привело к тому, что каждый ученик её школы думал так, как Шисуна того хотела. И на своей школе она останавливаться не собиралась. Она хотела распространить своё влияние на всю столицу, а потом, может быть, и на всю страну. Шисуна считала, что сможет сделать этот мир лучше таким способом.
– Но это же… неправильно. Нельзя сделать человека лучше – что уж говорить обо всём мире – думая за него!
– Возможно. Но, ведь, при этом, как ты и говорила, Шисуна никому не желала зла. Она считала, что поступает правильно. Она не слушала моих доводов. А я был единственным, на чьи мысли она никак не могла повлиять. Шисуна изменилась… Она перестала улыбаться. Я чувствовал, что её способность медленно её убивает. Её разум просто перестал справляться с такой нагрузкой. Мысленно, она была связана с несколькими сотнями своих учеников, чьи мысли она слышала постоянно и постоянно… редактировала эти мысли, как черновик в записной книге. Она стала путаться в собственных мыслях. Я бы даже сказал, что они стали ей просто безразличны, полностью сконцентрировавшись на чужих. Так больше продолжаться не могло – я должен был что-то сделать, чтобы не потерять её. Чтобы она не убила себя сама. И тогда… я создал эту связь – марионетки и кукловода. Это была магия, созданная на основе связи демонов и ератов. Магия, которую я создал сам, и которая была не полностью доработана. Я не знал, какие у неё будут побочные эффекты. Это была связь без крови. Связь, позволяющая мне, как кукловоду, управлять Шисуной, чего я не мог бы сделать, будь она ератом. И, сразу же, как связь Шисуны со мной образовалась, я оборвал все её связи с учениками. Последние этого даже не заметили. Только кое-кто удивлялся, вспоминая совершенно не свойственное ему поведение в последнее время. Когда Шисуна поняла, что я сделал… с какой силой она меня любила, с такой же силой она меня и возненавидела. Она требовала освободить её или, по крайней мере, дать возможность продолжать и дальше влиять на разум своих учеников. Я отказал. Я понимал, что, если Шисуна не остановится, она умрёт совсем скоро. Но даже когда я указывал ей на это… она не верила. Или не хотела верить.
Я была потрясена. Та история, что рассказал мне про Анхеля и Шисуну Рамон Флорес, была совсем другой. В ней Анхель был тем, кто эгоистично присвоил себе Шисуну, подчинил её себе. А что получалось на самом деле? Получалось, что Анхель спасал её от неё же самой. Спасал, когда сама Шисуна пыталась… что сделать? Исправить людей? Сделать их такими, какими она их видела сама? Но, при этом, полностью лишив собственной воли и мыслей? Нет, мне не казалось, что Шисуна была злодейкой, но… наверное, она пошла на поводу у своей силы… не смогла сдержаться, когда такая власть оказалась в её руках. Она хотела сделать мир лучше, только вот способ выбрала неправильный. Или… возможно такая колоссальная сила в телепатии, всё-таки, как-то повредила её разум.
– И что было дальше? – спросила я, когда Анхель, замолчав, как мне показалось, ушёл в свои мысли.
– Дальше… Изучая с Шисуной ту связь, которую я сам же и создал, я сделал неприятное открытие. Кукловод и марионетка чувствовали друг друга, кукловод мог управлять своей марионеткой… им не нужна была кровь… безумие не становилось их вечным спутником. Но, при этом, если один был бессмертным, это не делало таким же и второго. Шисуна осталась смертной. Осознав это, я, всё-таки, попытался сделать её ератом. Но у меня не получилось. Моя кровь могла излечить раны Шисуны, сделать её сильнее… но, бессмертия не давала. Шисуна, став марионеткой, уже не могла стать ератом. Точнее… она не могла стать полноценным ератом.
– Что значит – полноценным? А какой тогда?
– Моя кровь стала для неё зависимостью. Шисуна жаждала её постоянно. Получилось так, что… я сам, своими руками, зародил в ней безумие ератов, без возможности вечной жизни. Та Шисуна, которую я когда-то смог полюбить, полностью исчезла. Осталась женщина, которая ненавидела меня, и которая жаждала моей крови. Я думал, что такой вариант меня, вполне, устроит, пока она жива, но… у Шисуны появилось навязчивое желание – убить меня. Она думала, что сможет освободиться, сделав это. Разумеется, никаких шансов против меня у неё не было. К тому же, мне было известно каждое её намерение, благодаря нашей связи. Но её желание росло… Она не забывала о нём ни на секунду – даже в те моменты, когда я владел её телом. Хотя… наверное, именно тогда её желание и усиливалось. Так продолжалось несколько десятилетий. И я понял, что устал от этого. От желаний Шисуны, от её ненависти… от всего того, что чувствовал постоянно. Я решил уйти. Уйти так, чтобы Шисуна считала, что её желание исполнилось. Чтобы её ненависть успокоилась, утихла… И также хорошо, как я изображал когда-то влюблённость, я также хорошо изобразил и свою смерть. Шисуна поверила, что смогла убить меня. Поверила, что с моей смертью связь между нами исчезла. Хотя, это было не так. Я продолжал её контролировать, наблюдать за ней. Не давал ей пользоваться её способностью. Шисуна решила, что это произошло потому, что была так долго связана со мной. Поэтому, с моей «смертью» она и лишилась своих сил. Она жалела об этом, но, к счастью, из-за этого полностью ушла в дела управления своей школой и преподавания.
– А как же жажда её крови?
– Можно сказать, что я был её «демоном». С моим исчезновением её жажда утихла, хотя и не прошла полностью. Но это было легко решаемо – моя кровь оказывалась в её напитках, а Шисуна этого не замечала. И так она прожила ещё сорок два года.
– Но… а когда же ты проклял учеников Шисуны? – не поняла я. – Мне говорили, что проклятье появилось сразу – в момент твоей смерти.
– Это не так, – Анхель покачал головой. – Проклятье появилось после смерти самой Шисуны. Я сразу это почувствовал… почувствовал, что жизнь покинула её. Это стало для меня… потрясением. Я и не думал, что связь кукловода и марионетки, которую я сам же и создал, была так глубока.
– А ты… продолжал её любить? Всё это время?
– Да… Даже тогда, когда она смотрела на меня с ненавистью. Но после её смерти… меня одолела ярость. Я думал о том, что, если бы не ученики Шисуны… если бы ей не захотелось изменить их… у меня было бы время поработать над магией… и тогда, я дал бы Шисуне бессмертие и она всегда была бы рядом со мной. А из-за них… всё закончи-лось именно так. Тогда, я и проклял их. Проклял на ту связь, что создавал для себя и Шисуны. Именно той связью, которой оказалась связна основательница их школы – не даю-щей бессмертия, не дающей выбора. Я проклял все последующие поколения, чтобы выб-ра не было ни у кого. Чтобы все они отвечали за всё, что произошло.
– Но это несправедливо! Ведь, никто не был виноват в том, что стало твориться с Шисуной! Она сама… сама захотела изменить кого-то! И, тем более, не были виноваты последующие поколения!
– Я тебе уже сказал, Милена, что мне безразлична справедливость и судьбы, проклятых мной. А насчёт того, почему я хочу умереть… Когда Шисуна умерла, я понял, что потерял всякое желание к чему бы то ни было. Скорее всего, это произошло потому, что я не разорвал связь с Шисуной до её смерти. Можно даже сказать, что связь так и осталась… только уже с умершей. А я не хочу ничего. Абсолютно. Я даже так и не завершил за эти сотни лет превращение из Падшего ангела в демона. Потому что… не хочу. Мне всё безразлично. Практически ничто не вызывает у меня эмоций. Мне… скучно. И эту скуку мне уже никогда не разогнать. К тому же… если меня не убьёшь ты, меня убьёт Аббадон или Астарот.
– Астарот? – переспросила я.
– Верховный демон, которому я не угодил. Почему – рассказывать не стану. У тебя больше нет ко мне вопросов?
– Ммм… Мне кажется это странным – желать себе смерти из-за скуки, – призналась я. – Какая-то глупая причина.
Анхель, вдруг, поднялся с кресла, подошёл ко мне. Когда он протянул ко мне руку, я, невольно, отшатнулась.
– Не бойся. Я только хочу показать тебе то, что я чувствую последние несколько веков, – сказал Анхель и, снова, протянул ко мне руку и, в этот раз, я не отпрянула – пальцы Падшего коснулись моего лба.
Я почувствовала… Ничего я не почувствовала. Абсолютно. Мне показалось, что я по-пала в пустоту… в ничто. Я не чувствовала вкусов, запахов, интереса, эмоций… Даже тоски не чувствовала. Я была равнодушна ко всему. Словно, я стала каким-то камнем. Жизнь и смерть… тоже не пробуждали внутри ничего.
