Поэтому, скрыть такой ритуал для него было не сложно. Сейчас, когда он является изгнанником, перед повелителем он не отчитывается, хотя работу свою продолжает – души людей в его ведении с момента своей смерти и до момента, когда души оказываются на Небесах или Преисподней.
– Как-то… всё слишком гладко складывается, чтобы быть совпадением, – сделал вывод Кай.
– Нет, я не хочу в это верить, – глухо сказала я. – Не хочу… не хочу ещё одного Вер-ховного демона в своей жизни, какие бы мотивы у него ни были. Я не верю.
– А откуда тебе известен этот ритуал? Если он такой запретный? – спросил Лекс Анхеля.
– Я был одним из тех, кто составлял список запретных заклинаний для Небес. Это было давно.
Я не стала спрашивать – насколько давно это было. Ответ от создания, для которого тысяча лет – не срок – было боязно услышать. К тому же… меня больше волновало другое. Самаэль… Нет, я не могла поверить в слова Анхеля насчёт него, какие бы доводы падший ни приводил. Не могла поверить, что ещё тогда, в детстве, каким-то образом ока-залась связана с ещё одним Верховным демоном. Не могла поверить, что тот, кто так лас-ково говорил со мной… кто обнимал меня, когда я плакала… кто назвал мои глаза красивыми… кто спас меня, в конце концов!.. Что он был таким же, как Аббадон! Нет, даже хуже – был Ангелом Смерти! И не могла поверить, что ради меня… было убито просто огромное количество людей! Даже не убито – уничтожено вместе с душами!
– Салер говорил, что Самаэль скоро придёт, верно? – я молча кивнула на вопрос Кая. – Вот когда он придёт, тогда мы точно и узнаем – кто он.
– Я, ведь, чувствую, что ты веришь в версию Анхеля. Ты… почти уверен в том, что ко мне придёт Ангел Смерти.
Я сама вздрогнула от собственных слов. Меня раздирали очень противоречивые чувства. Когда я видела сны о Самаэле… я чувствовала тепло, защищённость. И то же самое я чувствовала, вспоминая его. Я доверилась ему… Сама не зная – почему, но доверилась. В двенадцать лет… после всего того, что со мной творили и после всего, что я видела… я кому-то доверилась до такой степени, что открыла все свои чувства. Перед кем я плакала, не сдерживаясь.
«Но не мог Верховный демон вызывать подобные чувства! Не мог! Не могло… не могло быть от него столько тепла и ласки к какой-то соплячке-полукровке. А может… может он притворялся, как и Аббадон? Но, зачем? Для него в этом не было никакого смысла. И Адалисса… она верила ему! Она позвала его. Ну, не могла же она позвать Ангела Смерти? Или… могла? Но если… если Самаэль притворялся… зачем он тогда придёт? Стоп! Нет, если бы он притворялся, он бы не стал проводить никакие ритуалы, тем бо-лее запретные. Не стал бы выполнять просьбы Адалиссы, не стал бы стирать мне память…Чёрт, я совсем запуталась!».
А самым диким для меня было то, что несмотря на всё сказанное… даже сейчас, вспоминая Самаэля… я чувствовала к нему только благодарность. Благодарность и… привязанность.
«Нет, испытывать привязанность к демону – это то же самое, что испытывать её к Рейфу, если не хуже! Дорей не в счёт…».
Но, несмотря на эти мысли, я ничего не могла с собой поделать. Я не могла заставить себя испытывать к Самаэлю негативные эмоции.
Мне в голову пришёл ещё один вопрос, который я тут же задала Анхелю:
– Ты говоришь, что Ангел Смерти – тот, кто провожает души. Но… если он, как ты и сказал, расплатился долгим заточением, он не мог выполнять свою работу. Кто тогда это делал за него? Вот и нестыковка! – я даже почувствовала гордость за свою догадливость и облегчение от того, что Самаэль из моих воспоминаний не мог быть Верховным демоном… чувствовала, пока Анхель не ответил:
– У Самаэля есть помощники – Высшие демоны, его потомки. В случае необходимости, они могут обходиться без надзора самого Самаэля десятилетиями. Что там – какие-то семь лет?
Я лишь вздохнула: «А была такая хорошая теория!». Тем не менее, веры это мне не прибавило.
– Ты хотела ещё о чём-то меня спросить, – напомнил Анхель.
– Да, хотела, – я кивнула. – Но… можно как-нибудь наедине? – не очень-то мне хотелось, чтобы остальные присутствовали при моём разговоре с Анхелем о ератах.
– Мне это безразлично, – ответил Анхель.
– Если ты этого хочешь, котёнок, но… я и так знаю, о чём ты хочешь спросить. И ты, всё равно, не сможешь скрыть от меня ответ. Уверена, что хочешь выяснить всё сейчас?
– Уверена, – я не знала, когда мне ещё представиться случай пообщаться с Падшим ангелом – надеяться потом на удачу мне не хотелось.
– Хочешь спросить о ератах и кукловодах? – спросил Лекс, и я вздрогнула:
– С чего ты взял?
– Это логично, с учётом того, что ты, совсем скоро, станешь бессмертной, а Макфей – нет. Ты ищешь способ сделать срок вашей жизни одинаковым, и сделать его ератом – кажется самым простым. Но вот… возможен ли он?
Рейф хмыкнул:
– Интересно… Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос. Мне лично больше нравится вариант, если твой кукловод сдохнет от старости лет через шестьдесят. Или ещё рань-ше – по какой-нибудь другой причине. А вечно с тобой буду только я!
– Ты не представляешь, как я жалею о том, что не могу тебя прикончить, – устало по-смотрела я на своего ерата. – Каждую секунду твоей чёртовой жизни об этом жалею, – потом я обратилась к Лексу. – Будь добр – выкинь его отсюда на какое-то время. При этом разговоре он мне не нужен совершенно.
– Как хочешь, – наёмник пожал плечами. – Мне самому этот разговор неинтересен, так что… я буду поблизости в случае чего. Сам пойдёшь или, действительно, выкинуть? – это уже было адресовано Рейфу.
– Да пожалуйста – могу и уйти, – преувеличенно легко согласился Рейф. – Ненадолго. Ведь, – он оскалился, – совсем скоро… или даже в любую секунду!.. здесь начнётся интереснейшее зрелище! Я не пропущу пробуждение демона! Даже если это будет последним, что я увижу, – и он вышел из комнаты.
Я какое-то время молча смотрела на дверь, за которой скрылся безумный ерат: «Пробуждение… Я об этом совсем забыла. Мне же сегодня девятнадцать лет исполняется».
Никакого чувства праздника у меня, разумеется, от этих мыслей не возникло. Возможность умереть – так себе повод для веселья. К тому же, если пробуждение крови происходит так, как в лаборатории у меня проявились крылья… процесс будет, мягко говоря, неприятным.
– Сегодня, когда станет ясно, что пробуждение крови тебя не убило, явится Саварис, – «обрадовал» меня Лекс. – И, тогда же, закончится мой контракт с ним. Что ты хочешь, чтобы я сделал, когда он придёт за тобой?
– Почему ты спрашиваешь меня об этом? – уставилась я на мужчину.
– Потому что, как только истечёт контракт с Саварисом, вступит в силу договор с Адалиссой. Можешь считать, что я перехожу под твоё командование. И что мне дальше делать – решать тебе. Кроме одного – отослать меня подальше или разорвать контракт, который заключила Адалисса, ты не можешь. Так, что ты решила?
– Решила? Вот прямо сейчас? Издеваешься?!
Мейснер покачал головой:
– Нисколько. Твоя кровь может пробудиться в любой момент. Как и сказал Рейф – это может произойти в любую секунду, и он не преувеличил. Сможешь ли ты, сразу после этого, принимать адекватные решения… – он прищёлкнул языком, – сомневаюсь. А выполнять указания твоего кукловода я не собираюсь. Поэтому, решить тебе надо сейчас. Как я понимаю, никуда идти с Саварисом ты не хочешь?
– Разумеется, нет! – воскликнула я. – Но… я не знаю, что с ним делать. Я, ведь, даже не знаю, зачем я ему сдалась. И как он себя поведёт при встрече… тоже – не знаю. Как я могу решить что-то при таких условиях?!
– С учётом того, кем является твой папочка, я бы рассчитывал, сразу, на худший вариант. То есть, не ждать от него ничего хорошего. Я могу попытаться убить его – шансов у меня против него, правда, маловато, но и не абсолютный ноль, – заявил Лекс.
– Нет, этого точно делать не надо! Мало шансов – это не вариант, да и… пока, Саварис не сделал мне ничего плохого. Не могу же я сказать тебе убить его только потому, что он – демон!
– Почему? Это – неплохой мотив.
– Нет, – твёрдо сказала я. – Пусть сначала придёт, а там – посмотрим.
– Это может стать твоей ошибкой, – заметил ерат. – Или… ты наивно надеешься на отцовскую любовь с его стороны?
– Ни на что подобное я не надеюсь, – я отвернулась от него. – Кай… уйди тоже, вместе с Лексом. Пожалуйста. Я хочу поговорить с Анхелем одна.
– Хорошо, – я почувствовала, что Кай, всё-таки, не хотел бы уходить, но не стал сейчас давить на меня.
Когда за мужчинами закрылась дверь, Анхель, неожиданно, спросил:
– Ты, на самом деле, думаешь о том, что отцовская любовь Савариса может существовать?
– Я уже сказала, что ни на что подобное не надеюсь! – ответ получился более резкий, чем я хотела, но, похоже, Анхелю мой тон был безразличен:
– Ты можешь говорить, что угодно. Но твои глаза говорят совершенно иное. Абсолют-но человеческая черта – понимать разумом невозможность события и, всё равно, надеяться на него. Это – глупо, и ты сама должна это понимать.
Мне не хотелось с ним спорить. К тому же, я прекрасно понимала, что он прав. Прав в том, что это – глупо. Прав в том, что где-то в глубине души я, как дура, надеялась на чудо. Особенно, теперь. Когда узнала об отношении мамы ко мне. Что мама никогда меня не любила. И мне хотелось… хотелось, чтобы такое существо, как демон, вдруг, пошло наперекор своей природе и приняло своего ребёнка. Чтобы Саварис, Высший демон, которого я в жизни не видела, отнёсся ко мне… как к дочери. Да, как и сказал Анхель – это невозможно, но так хочется надеяться. И это при том, что я продолжала бояться и самого Савариса и его целей.
– Я хотела поговорить о другом, – напомнила я.
– О ератах. И о кукловодах с марионетками. Я могу сказать тебе сразу – ератом твоему кукловоду не стать.
Без преувеличения, у меня словно земля ушла из-под ног. Слова Анхеля прозвучали, как приговор.
– Но… почему?!
– Связь между ератом и демоном, и связь между кукловодом и марионеткой очень схожи. Они практически идентичны. И один человек не может быть связан двумя способами.
– Но я…
– Ты – полукровка, Милена. Ты – не человек. Поэтому, в твоём случае, это возможно. Но не в случае Кайомы Макфея.
– Но это же ты создал марионеток и кукловодов. Ты, наверняка, можешь что-то сделать. Не может быть, чтобы не мог! Может… может, если разорвать мою связь с Каем… тогда, получится сделать его ератом? – мои собственные слова отозвались болью в моей душе – как бы ни была похожа связь с кукловодом и связь с ератом… я не могла их сравнивать, и не хотела терять.
– Скажем так… Я могу разорвать твою связь с Макфеем, но это не сделает возможным его превращение в ерата. Слишком поздно. Если бы вы с ним не успели создать связь, тогда – да. Тебе было бы достаточно напоить его своей кровью. Но сейчас… «нити кукловода» на нём, как клеймо. Клеймо, которое не стереть. И которое не даст ему получить бессмертие.
– Это – нечестно! Это всё твоё проклятье! Если бы его не было!..
– Ты можешь обвинять меня, сколько угодно, – прервал меня Анхель. – Итога это не изменит.
– Зачем ты вообще это сделал? – я уже не кричала – словно, от слов Анхеля у меня пропали все силы. – Зачем проклял всех людей со сверхспособностями? Ведь… мы ничего тебе не сделали. Ни те, кто жил при Шисуне, ни те, кто живут сейчас. Так… почему? – я этого не понимала.
– Ты рассуждаешь о моих поступках, как о поступках человека, – ответил Анхель. – Ты пытаешься разглядеть в них человеческие мотивы, но… их нет. Потому что я – не человек. Мне плевать на справедливость. Мне безразличны судьбы проклятых мной людей. И сделал я это потому, что мог. Вот и всё.
– Мне не понять, – тихо сказала я. – Мне не понять, как это – решить судьбу многих поколений людей лишь потому, что была такая возможность. И, при этом, ничего не чувствовать. Ты мне даже напоминаешь тех учёных, которые изучали меня. Они тоже… ничего не чувствовали. По крайней мере, не чувствовали ничего вроде доброты, жалости… совести.
– Считаешь, что сама никогда не сможешь стать такой? – Анхель неожиданно усмехнулся. – Что сама всегда будешь испытывать подобные чувства? Жалеть кого-то, быть доброй?..
– А почему нет? Почему я должна измениться? – я нахмурилась – слова Падшего ангела были неприятны.
– Я когда-то рассуждал так же, как ты. Что всегда буду тем, кем меня создали – ангелом. Со своими принципами, моралью, ненавистью к тёмным расам. К демонам – в особенности. Но, в итоге, всё это исчезло.
– Но, почему? Уж для этого-то должна была быть причина?
– Я, всего лишь, разочаровался во всём, что составляло мою жизнь. Во всём, что меня окружало.
– До такой степени, что стал Падшим?
– Именно. Но ты… – он помолчал и продолжил. – Тебя ждёт другой путь.
– Я, всё равно, не понимаю, о чём ты говоришь, – я тоже помолчала, а потом спросила. – А есть какой-нибудь способ лишиться бессмертия? Стать смертным?
– Хочешь, ради своего кукловода, лишить себя вечности? – было видно, что Анхель искренне удивлён.
– А зачем мне эта вечность без тех, кто мне дорог? Смотреть, как дорогие мне люди болеют, стареют, умирают?.. Раз уж я не могу сделать Кая ератом, я и сама не хочу жить без него. Я хочу жить так, как он. Меняться, стареть… Жить в одном ритме.
– Не находишь, что это – странное желание, с учётом того, как недолго ты знакома со своим кукловодом?
– Не странное. Ты сам сделал так, чтобы мы чувствовали друг друга. И я чувствую. Я чувствую, что мы всегда будем друг для друга больше, чем кукловод и марионетка. И жить друг без друга… мне это кажется невозможным. Поэтому я и хочу стать смертной.
– Хотеть – можешь. Но не станешь. Ты не можешь отказаться от бессмертия.
– Совсем никак? – я сникла.
– Совсем.
– И нет никакого… запретного заклинания для этого?
– Нет.
Я молчала. Всё, что я хотела узнать лично для себя, я узнала. Только ответ оказался тем, которого я так боялась. Я не могла сделать Кая ератом и не могла стать смертной сама. Мне становилось страшно от одной только мысли, что лет через десять разница уже станет заметна. А что потом?
«Нет, выход, всё равно, должен быть! – упрямо подумала я. – Не может быть, чтобы не было! В конце концов, мы можем прибегнуть к помощи магов! Они же могут продлевать жизнь. Кстати, если они могут продлевать жизнь… может, смогут её и сократить? Сократить жизнь бессмертной? Хотя… наверное, Анхель бы тогда об этом знал. Ну, может маги, как раз, этому и научатся лет через пятнадцать-двадцать? Сокращать или продлевать?». Эти мысли смогли меня немного успокоить, зародив, какую-никакую, а надежду.
– Это всё, что ты хотела узнать? – нарушил тишину Анхель.
– Да, – кивнула я, а потом вспомнила. – Хотя, нет! Ещё кое-что. Раз уж мы разговариваем... Почему ты хочешь умереть?
– Зачем тебе это знать?
– Ну, думаю, я имею на это право, если ты хочешь, чтобы я тебя убила. Разве, нет?
– Я спрашивал не про это. То, что ты имеешь право – это да. Но, зачем? Думаешь, тебе от этого станет проще убить меня?
– Нет, не станет. Я, в любом случае, не представляю, как смогу лишить тебя жизни. Но, мне, всё равно, надо знать причину. И ещё… я хотела бы знать, что, на самом деле, случилось между тобой и Шисуной. Ты сам говорил, в нашу первую встречу, что, если я захочу, ты мне расскажешь об этом.
– Как-то… всё слишком гладко складывается, чтобы быть совпадением, – сделал вывод Кай.
– Нет, я не хочу в это верить, – глухо сказала я. – Не хочу… не хочу ещё одного Вер-ховного демона в своей жизни, какие бы мотивы у него ни были. Я не верю.
– А откуда тебе известен этот ритуал? Если он такой запретный? – спросил Лекс Анхеля.
– Я был одним из тех, кто составлял список запретных заклинаний для Небес. Это было давно.
Я не стала спрашивать – насколько давно это было. Ответ от создания, для которого тысяча лет – не срок – было боязно услышать. К тому же… меня больше волновало другое. Самаэль… Нет, я не могла поверить в слова Анхеля насчёт него, какие бы доводы падший ни приводил. Не могла поверить, что ещё тогда, в детстве, каким-то образом ока-залась связана с ещё одним Верховным демоном. Не могла поверить, что тот, кто так лас-ково говорил со мной… кто обнимал меня, когда я плакала… кто назвал мои глаза красивыми… кто спас меня, в конце концов!.. Что он был таким же, как Аббадон! Нет, даже хуже – был Ангелом Смерти! И не могла поверить, что ради меня… было убито просто огромное количество людей! Даже не убито – уничтожено вместе с душами!
– Салер говорил, что Самаэль скоро придёт, верно? – я молча кивнула на вопрос Кая. – Вот когда он придёт, тогда мы точно и узнаем – кто он.
– Я, ведь, чувствую, что ты веришь в версию Анхеля. Ты… почти уверен в том, что ко мне придёт Ангел Смерти.
Я сама вздрогнула от собственных слов. Меня раздирали очень противоречивые чувства. Когда я видела сны о Самаэле… я чувствовала тепло, защищённость. И то же самое я чувствовала, вспоминая его. Я доверилась ему… Сама не зная – почему, но доверилась. В двенадцать лет… после всего того, что со мной творили и после всего, что я видела… я кому-то доверилась до такой степени, что открыла все свои чувства. Перед кем я плакала, не сдерживаясь.
«Но не мог Верховный демон вызывать подобные чувства! Не мог! Не могло… не могло быть от него столько тепла и ласки к какой-то соплячке-полукровке. А может… может он притворялся, как и Аббадон? Но, зачем? Для него в этом не было никакого смысла. И Адалисса… она верила ему! Она позвала его. Ну, не могла же она позвать Ангела Смерти? Или… могла? Но если… если Самаэль притворялся… зачем он тогда придёт? Стоп! Нет, если бы он притворялся, он бы не стал проводить никакие ритуалы, тем бо-лее запретные. Не стал бы выполнять просьбы Адалиссы, не стал бы стирать мне память…Чёрт, я совсем запуталась!».
А самым диким для меня было то, что несмотря на всё сказанное… даже сейчас, вспоминая Самаэля… я чувствовала к нему только благодарность. Благодарность и… привязанность.
«Нет, испытывать привязанность к демону – это то же самое, что испытывать её к Рейфу, если не хуже! Дорей не в счёт…».
Но, несмотря на эти мысли, я ничего не могла с собой поделать. Я не могла заставить себя испытывать к Самаэлю негативные эмоции.
Мне в голову пришёл ещё один вопрос, который я тут же задала Анхелю:
– Ты говоришь, что Ангел Смерти – тот, кто провожает души. Но… если он, как ты и сказал, расплатился долгим заточением, он не мог выполнять свою работу. Кто тогда это делал за него? Вот и нестыковка! – я даже почувствовала гордость за свою догадливость и облегчение от того, что Самаэль из моих воспоминаний не мог быть Верховным демоном… чувствовала, пока Анхель не ответил:
– У Самаэля есть помощники – Высшие демоны, его потомки. В случае необходимости, они могут обходиться без надзора самого Самаэля десятилетиями. Что там – какие-то семь лет?
Я лишь вздохнула: «А была такая хорошая теория!». Тем не менее, веры это мне не прибавило.
– Ты хотела ещё о чём-то меня спросить, – напомнил Анхель.
– Да, хотела, – я кивнула. – Но… можно как-нибудь наедине? – не очень-то мне хотелось, чтобы остальные присутствовали при моём разговоре с Анхелем о ератах.
– Мне это безразлично, – ответил Анхель.
– Если ты этого хочешь, котёнок, но… я и так знаю, о чём ты хочешь спросить. И ты, всё равно, не сможешь скрыть от меня ответ. Уверена, что хочешь выяснить всё сейчас?
– Уверена, – я не знала, когда мне ещё представиться случай пообщаться с Падшим ангелом – надеяться потом на удачу мне не хотелось.
– Хочешь спросить о ератах и кукловодах? – спросил Лекс, и я вздрогнула:
– С чего ты взял?
– Это логично, с учётом того, что ты, совсем скоро, станешь бессмертной, а Макфей – нет. Ты ищешь способ сделать срок вашей жизни одинаковым, и сделать его ератом – кажется самым простым. Но вот… возможен ли он?
Рейф хмыкнул:
– Интересно… Я бы тоже хотел знать ответ на этот вопрос. Мне лично больше нравится вариант, если твой кукловод сдохнет от старости лет через шестьдесят. Или ещё рань-ше – по какой-нибудь другой причине. А вечно с тобой буду только я!
– Ты не представляешь, как я жалею о том, что не могу тебя прикончить, – устало по-смотрела я на своего ерата. – Каждую секунду твоей чёртовой жизни об этом жалею, – потом я обратилась к Лексу. – Будь добр – выкинь его отсюда на какое-то время. При этом разговоре он мне не нужен совершенно.
– Как хочешь, – наёмник пожал плечами. – Мне самому этот разговор неинтересен, так что… я буду поблизости в случае чего. Сам пойдёшь или, действительно, выкинуть? – это уже было адресовано Рейфу.
– Да пожалуйста – могу и уйти, – преувеличенно легко согласился Рейф. – Ненадолго. Ведь, – он оскалился, – совсем скоро… или даже в любую секунду!.. здесь начнётся интереснейшее зрелище! Я не пропущу пробуждение демона! Даже если это будет последним, что я увижу, – и он вышел из комнаты.
Я какое-то время молча смотрела на дверь, за которой скрылся безумный ерат: «Пробуждение… Я об этом совсем забыла. Мне же сегодня девятнадцать лет исполняется».
Никакого чувства праздника у меня, разумеется, от этих мыслей не возникло. Возможность умереть – так себе повод для веселья. К тому же, если пробуждение крови происходит так, как в лаборатории у меня проявились крылья… процесс будет, мягко говоря, неприятным.
– Сегодня, когда станет ясно, что пробуждение крови тебя не убило, явится Саварис, – «обрадовал» меня Лекс. – И, тогда же, закончится мой контракт с ним. Что ты хочешь, чтобы я сделал, когда он придёт за тобой?
– Почему ты спрашиваешь меня об этом? – уставилась я на мужчину.
– Потому что, как только истечёт контракт с Саварисом, вступит в силу договор с Адалиссой. Можешь считать, что я перехожу под твоё командование. И что мне дальше делать – решать тебе. Кроме одного – отослать меня подальше или разорвать контракт, который заключила Адалисса, ты не можешь. Так, что ты решила?
– Решила? Вот прямо сейчас? Издеваешься?!
Мейснер покачал головой:
– Нисколько. Твоя кровь может пробудиться в любой момент. Как и сказал Рейф – это может произойти в любую секунду, и он не преувеличил. Сможешь ли ты, сразу после этого, принимать адекватные решения… – он прищёлкнул языком, – сомневаюсь. А выполнять указания твоего кукловода я не собираюсь. Поэтому, решить тебе надо сейчас. Как я понимаю, никуда идти с Саварисом ты не хочешь?
– Разумеется, нет! – воскликнула я. – Но… я не знаю, что с ним делать. Я, ведь, даже не знаю, зачем я ему сдалась. И как он себя поведёт при встрече… тоже – не знаю. Как я могу решить что-то при таких условиях?!
– С учётом того, кем является твой папочка, я бы рассчитывал, сразу, на худший вариант. То есть, не ждать от него ничего хорошего. Я могу попытаться убить его – шансов у меня против него, правда, маловато, но и не абсолютный ноль, – заявил Лекс.
– Нет, этого точно делать не надо! Мало шансов – это не вариант, да и… пока, Саварис не сделал мне ничего плохого. Не могу же я сказать тебе убить его только потому, что он – демон!
– Почему? Это – неплохой мотив.
– Нет, – твёрдо сказала я. – Пусть сначала придёт, а там – посмотрим.
– Это может стать твоей ошибкой, – заметил ерат. – Или… ты наивно надеешься на отцовскую любовь с его стороны?
– Ни на что подобное я не надеюсь, – я отвернулась от него. – Кай… уйди тоже, вместе с Лексом. Пожалуйста. Я хочу поговорить с Анхелем одна.
– Хорошо, – я почувствовала, что Кай, всё-таки, не хотел бы уходить, но не стал сейчас давить на меня.
Когда за мужчинами закрылась дверь, Анхель, неожиданно, спросил:
– Ты, на самом деле, думаешь о том, что отцовская любовь Савариса может существовать?
– Я уже сказала, что ни на что подобное не надеюсь! – ответ получился более резкий, чем я хотела, но, похоже, Анхелю мой тон был безразличен:
– Ты можешь говорить, что угодно. Но твои глаза говорят совершенно иное. Абсолют-но человеческая черта – понимать разумом невозможность события и, всё равно, надеяться на него. Это – глупо, и ты сама должна это понимать.
Мне не хотелось с ним спорить. К тому же, я прекрасно понимала, что он прав. Прав в том, что это – глупо. Прав в том, что где-то в глубине души я, как дура, надеялась на чудо. Особенно, теперь. Когда узнала об отношении мамы ко мне. Что мама никогда меня не любила. И мне хотелось… хотелось, чтобы такое существо, как демон, вдруг, пошло наперекор своей природе и приняло своего ребёнка. Чтобы Саварис, Высший демон, которого я в жизни не видела, отнёсся ко мне… как к дочери. Да, как и сказал Анхель – это невозможно, но так хочется надеяться. И это при том, что я продолжала бояться и самого Савариса и его целей.
– Я хотела поговорить о другом, – напомнила я.
– О ератах. И о кукловодах с марионетками. Я могу сказать тебе сразу – ератом твоему кукловоду не стать.
Без преувеличения, у меня словно земля ушла из-под ног. Слова Анхеля прозвучали, как приговор.
– Но… почему?!
– Связь между ератом и демоном, и связь между кукловодом и марионеткой очень схожи. Они практически идентичны. И один человек не может быть связан двумя способами.
– Но я…
– Ты – полукровка, Милена. Ты – не человек. Поэтому, в твоём случае, это возможно. Но не в случае Кайомы Макфея.
– Но это же ты создал марионеток и кукловодов. Ты, наверняка, можешь что-то сделать. Не может быть, чтобы не мог! Может… может, если разорвать мою связь с Каем… тогда, получится сделать его ератом? – мои собственные слова отозвались болью в моей душе – как бы ни была похожа связь с кукловодом и связь с ератом… я не могла их сравнивать, и не хотела терять.
– Скажем так… Я могу разорвать твою связь с Макфеем, но это не сделает возможным его превращение в ерата. Слишком поздно. Если бы вы с ним не успели создать связь, тогда – да. Тебе было бы достаточно напоить его своей кровью. Но сейчас… «нити кукловода» на нём, как клеймо. Клеймо, которое не стереть. И которое не даст ему получить бессмертие.
– Это – нечестно! Это всё твоё проклятье! Если бы его не было!..
– Ты можешь обвинять меня, сколько угодно, – прервал меня Анхель. – Итога это не изменит.
– Зачем ты вообще это сделал? – я уже не кричала – словно, от слов Анхеля у меня пропали все силы. – Зачем проклял всех людей со сверхспособностями? Ведь… мы ничего тебе не сделали. Ни те, кто жил при Шисуне, ни те, кто живут сейчас. Так… почему? – я этого не понимала.
– Ты рассуждаешь о моих поступках, как о поступках человека, – ответил Анхель. – Ты пытаешься разглядеть в них человеческие мотивы, но… их нет. Потому что я – не человек. Мне плевать на справедливость. Мне безразличны судьбы проклятых мной людей. И сделал я это потому, что мог. Вот и всё.
– Мне не понять, – тихо сказала я. – Мне не понять, как это – решить судьбу многих поколений людей лишь потому, что была такая возможность. И, при этом, ничего не чувствовать. Ты мне даже напоминаешь тех учёных, которые изучали меня. Они тоже… ничего не чувствовали. По крайней мере, не чувствовали ничего вроде доброты, жалости… совести.
– Считаешь, что сама никогда не сможешь стать такой? – Анхель неожиданно усмехнулся. – Что сама всегда будешь испытывать подобные чувства? Жалеть кого-то, быть доброй?..
– А почему нет? Почему я должна измениться? – я нахмурилась – слова Падшего ангела были неприятны.
– Я когда-то рассуждал так же, как ты. Что всегда буду тем, кем меня создали – ангелом. Со своими принципами, моралью, ненавистью к тёмным расам. К демонам – в особенности. Но, в итоге, всё это исчезло.
– Но, почему? Уж для этого-то должна была быть причина?
– Я, всего лишь, разочаровался во всём, что составляло мою жизнь. Во всём, что меня окружало.
– До такой степени, что стал Падшим?
– Именно. Но ты… – он помолчал и продолжил. – Тебя ждёт другой путь.
– Я, всё равно, не понимаю, о чём ты говоришь, – я тоже помолчала, а потом спросила. – А есть какой-нибудь способ лишиться бессмертия? Стать смертным?
– Хочешь, ради своего кукловода, лишить себя вечности? – было видно, что Анхель искренне удивлён.
– А зачем мне эта вечность без тех, кто мне дорог? Смотреть, как дорогие мне люди болеют, стареют, умирают?.. Раз уж я не могу сделать Кая ератом, я и сама не хочу жить без него. Я хочу жить так, как он. Меняться, стареть… Жить в одном ритме.
– Не находишь, что это – странное желание, с учётом того, как недолго ты знакома со своим кукловодом?
– Не странное. Ты сам сделал так, чтобы мы чувствовали друг друга. И я чувствую. Я чувствую, что мы всегда будем друг для друга больше, чем кукловод и марионетка. И жить друг без друга… мне это кажется невозможным. Поэтому я и хочу стать смертной.
– Хотеть – можешь. Но не станешь. Ты не можешь отказаться от бессмертия.
– Совсем никак? – я сникла.
– Совсем.
– И нет никакого… запретного заклинания для этого?
– Нет.
Я молчала. Всё, что я хотела узнать лично для себя, я узнала. Только ответ оказался тем, которого я так боялась. Я не могла сделать Кая ератом и не могла стать смертной сама. Мне становилось страшно от одной только мысли, что лет через десять разница уже станет заметна. А что потом?
«Нет, выход, всё равно, должен быть! – упрямо подумала я. – Не может быть, чтобы не было! В конце концов, мы можем прибегнуть к помощи магов! Они же могут продлевать жизнь. Кстати, если они могут продлевать жизнь… может, смогут её и сократить? Сократить жизнь бессмертной? Хотя… наверное, Анхель бы тогда об этом знал. Ну, может маги, как раз, этому и научатся лет через пятнадцать-двадцать? Сокращать или продлевать?». Эти мысли смогли меня немного успокоить, зародив, какую-никакую, а надежду.
– Это всё, что ты хотела узнать? – нарушил тишину Анхель.
– Да, – кивнула я, а потом вспомнила. – Хотя, нет! Ещё кое-что. Раз уж мы разговариваем... Почему ты хочешь умереть?
– Зачем тебе это знать?
– Ну, думаю, я имею на это право, если ты хочешь, чтобы я тебя убила. Разве, нет?
– Я спрашивал не про это. То, что ты имеешь право – это да. Но, зачем? Думаешь, тебе от этого станет проще убить меня?
– Нет, не станет. Я, в любом случае, не представляю, как смогу лишить тебя жизни. Но, мне, всё равно, надо знать причину. И ещё… я хотела бы знать, что, на самом деле, случилось между тобой и Шисуной. Ты сам говорил, в нашу первую встречу, что, если я захочу, ты мне расскажешь об этом.
