Я сидела в мягком кресле и смотрела на зеркало, стоявшее передо мной. Точнее, я в начале подумала, что это – зеркало. Но затем, я шевельнулась, а девушка, сидевшая напротив меня, осталась неподвижна. И я присмотрелась к ней повнимательнее. Да, внешне она была моей копией, но… что-то в ней было не так. Взгляд, осанка… Всё это было, словно, не моим. Чужим каким-то. А ещё её волосы были значительно темнее моих – тёмно-русые, почти каштановые – длинные, идеально уложенные красивыми локонами. Девушка была одета в чёрное платье, без рукавов, с корсетом и длинной юбкой в оборках. В ушах блестели небольшие серьги с красными камушками. Я невольно окинула взглядом себя – привычные джинсы, белая футболка, кроссовки. Провела рукой по волосам – лохматые, непослушные… всё, как всегда. И я пришла к выводу, что, несмотря на идентичное лицо, мы с незнакомкой были словно небо и земля.
Девушка встала и подошла ко мне на расстояние в несколько шагов. Я мысленно содрогнулась, отметив про себя высокие тонкие каблуки её туфель.
– Ты понимаешь, где сейчас находишься? – спросила она – мне показалось, что её голос нисколько не похож на мой.
Я задумалась: «А, действительно… Где я?». Я не могла вспомнить, как попала в эту комнату и что было до этого. Причём то, что я оказалась в незнакомой комнате со своей внешней копией, меня абсолютно не смущало.
– Ты спишь, – продолжила девушка, не дождавшись от меня ответа. – И тебе пора это осознать.
Она протянула ко мне руку и я, опять же, совершенно спокойно отреагировала на это – не вздрогнула, не отпрянула. Тонкие пальцы девушки коснулись моего лба. В то же мгновение я вспомнила, как вернулась к себе в комнату в общежитие, как говорила с Блэком на счёт Лави… как потом захотела спать и не смогла бороться с этим желанием. И что я никак не могла оказаться в каком-то другом месте. И что сестры-близняшки у меня нет. Как и других родственниц, с которыми я могла бы быть настолько похожа.
– Ты кто? – задала я первый вопрос, пришедший на ум. – И что значит, что… я сплю?
– Ты находишься в мире снов, Милена. Пока, мы с тобой можем встречаться и общаться только здесь, – она вернулась в своё кресло. – Меня зовут Адалисса.
– Это не ответ на мой вопрос.
Мне стало страшновато. Я сразу поверила в то, что сплю. Это было единственное объяснение тому, что происходило сейчас. А потом я вспомнила о способности Дэма:
– Ты… сновидица? Или сновидец? Который проник в мой сон и принял мой облик?
Я не имела понятия о границах возможностей сновидцев во снах. Но если у них получалось проникнуть в чужой сон… наверняка же они могли им полностью манипулировать? Принять любой облик, заставить человека «проснуться» во сне… Тем более что я, в последнее время, совсем не занималась своей блокировкой и «дыр» в моём «куполе», наверняка, было более, чем достаточно. И мою блокировку на данный момент было легко обойти. Другой вопрос – зачем какому-то сновидцу это делать?
– Нет, я не сновидица. И внешний облик, который ты видишь, мой собственный. Точнее… я выгляжу на наш с тобой возраст.
– Это невозможно, – я потрясла головой, словно надеясь, что могу проснуться. – Я, конечно, слышала о существовании двойников у каждого человека, но… не верила в такое. И сейчас не верю. Ты лжёшь! Ты – сновидица!
– Мы делим с тобой одно тело. С тех пор, как родились, – заявила она, не обескураженная моим тоном. – Если объяснять проще… У тебя раздвоение личности. Я – вторая личность, которая, до недавнего времени, спала. Но, из-за смерти демона, я проснулась. Если ты мне не веришь, то когда проснёшься, можешь спросить своего кукловода обо мне. Мы с ним разговаривали не так давно.
– Да что за бред?! Какое, к чёрту, раздвоение личности?! Если бы я, и в самом деле, была ненормальной, я бы давно знала об этом! – возмущённо воскликнула я.
Затем, я вспомнила странный вопрос Кая: «Ты никаких странных снов не видела в по-следнее время?». Он так и не сказал – к чему был этот вопрос и, по ощущениям, что-то не договорил. Могло ли это быть связано с этой… Адалиссой? Мог ли Кай, в самом деле, разговаривать с ней? Да нет, чушь какая-то. Я, ведь, не могла бы этого не заметить. Был бы какой-нибудь провал в памяти или ещё что. Хотя, если вспомнить моё состояние в последние дни, могла и не заметить. А может, вопрос Кая, вообще, был связан с чем-то иным?
– Ладно, предположим, что я тебе поверила, – наконец, сказала я. – Поверила, что в моём теле обитает ещё одна личность. Но тогда, у меня есть несколько вопросов. Во-первых, каким образом ты сделала так, что мы сейчас разговариваем в мире снов? Во-вторых, почему всю свою жизнь я не знала о твоём существовании? В-третьих, зачем тебе сейчас понадобилось… раскрывать себя передо мной? Ну, и в-четвёртых – о чём ты говорила с Каем? А, и почему у тебя другое имя?
– Вторая личность никогда не носит одинакового имени с первой, – Адалисса усмехнулась. – А по поводу остальных твоих вопросов… Я бы не стала затаскивать тебя в мир снов, если бы могла снова заснуть. В конце концов, я спала последние семь лет. Но этого больше не случится – наша кровь не позволит нам этого. Как бы мне ни хотелось обратного. Поэтому, нам надо налаживать контакт. Насчёт того, почему ты не знала о моём существовании. Когда я контролирую тело, твоё сознание гаснет. По крайней мере, так происходит сейчас.
– Но тогда должны быть провалы в памяти, – возразила я. – Да, недавно я могла этого не заметить – не в том была состоянии. Но ты говоришь, что спала только последние семь лет. А что до этого?
– До этого я брала контроль над телом, всего лишь, несколько раз. И ты помнила об этом. До тех пор, пока твою память не подделали. Проще говоря, у тебя не было провалов в памяти. Может, в последний раз это произошло потому, что ты не помнила обо мне, – задумчиво произнесла Адалисса.
Я молчала, пытаясь переварить услышанное. Адалисса говорила о том, что я знала о ней. Знала в тот период времени, который сейчас не помнила. Получалось, что она дей-ствовала именно тогда, когда меня держали в лаборатории? По всему выходило, что так.
– Но если всё так, как ты говоришь, – вновь заговорила я, – то получается, что мы с то-бой были знакомы в тот период, когда я была в лаборатории Харрис. А до этого? Где ты была?
– Спала. И я рассчитывала на то, что буду спать, по крайней мере, до тех пор, пока тебе не исполнится девятнадцать. Или дольше, если повезёт. Но действия людей привели к тому, что ты испытала сильный стресс, из-за которого я пробудилась.
– Снова это девятнадцатилетие, – с досадой произнесла я. – Все о нём говорят, но что-то конкретное об этом никто говорить не хочет. Но я, всё равно, не понимаю… Как ты появилась?! Не могло нас быть… двое с момента рождения! Раздвоение личности – это же психическое заболевание! Я могла бы поверить, если бы ты сказала, что появилась лишь семь лет назад, из-за того, что со мной делали в лаборатории. Но ты же утверждаешь, что… нас всегда было двое! А я не могла быть шизофреничкой с детства! Наверное… Ну, вроде, в роду у меня психов не было.
– У тебя нет психических заболеваний, – покачала головой Адалисса. – Я назвала это раздвоением личности, чтобы тебе было проще понять. Но, раз так, попробую объяснить по-другому, – девушка помолчала, видимо, подбирая слова. – Ты веришь в то, что душа, живущая когда-то, может переродиться вновь в своём первозданном виде?
– Ты имеешь в виду реинкарнацию? Ну, с учётом существования демонов, ангелов, Рая и Ада… как-то не очень. Ведь, тогда не было бы смысла борьбы демонов и ангелов за человеческие души. Разве, не так?
– Да, в этом ты права. Но представь, что, всё-таки, есть души, которые, после смерти, получили возможность – родиться заново. И, по какой-то причине, такая душа появилась в теле, которое уже предназначалось другой душе.
– Ты хочешь сказать, что… эта ты такая душа? Которая уже жила жизнь и заново родилась? – недоверчиво посмотрела я на неё. – Которая, просто-напросто, попала в моё тело при рождении?
– Да. Я сама не знала, что такое возможно, но… если судьба решила, что так должно случиться, этого не изменить.
– Но, ведь… по тем верованиям, которые предполагают существование реинкарнации, говорится, что душа не будет помнить о своей прошлой жизни. Судя по тому, что ты говоришь, это не так?
– Верно, я помню всю свою прошлую жизнь, – девушка вздохнула, как мне показалось, что-то вспомнив.
Я не могла понять – верить ли мне тому, что рассказала Адалисса или нет. В конце концов, могло быть и так, что я была права с самого начала и она – сновидица, которая пытается, зачем-то, меня обмануть.
«Но если бы она пыталась меня обмануть, притворяясь, она не знала бы о лаборатории, – подумала я. – И о том, что мою память подделали. И если она, правда, разговаривала с Каем, он не мог не понять, что моё сознание занял кто-то извне. Да и… наяву, ведь, сновидец не мог бы управлять моим телом».
– Если всё это правда... – медленно начала я. – Ты помнишь, что тогда было? Помнишь, что произошло девять лет назад, после чего Деланье отдал меня Элеоноре? Знаешь, кто стёр мою память? И почему?
– Помню и знаю, – ответила Адалисса.
– Тогда, расскажи мне! – я вскочила на ноги, и сделал шаг по направлению к Адалиссе. – Я хочу всё знать!
– Твоё стремление – всё узнать, уже привело к одной смерти, – напомнила мне девушка.
– Я помню! – резко сказала я, а потом тихо продолжила. – Я помню… что Дорей умер из-за того, что я полезла с расспросами к Деланье. И никогда этого не забуду. Но, ведь, Виктора больше нет. Значит, и опасности – тоже. К тому же то, что ты мне расскажешь, буду знать только я – это же мир снов и кроме нас тут никого нет.
– Нет, я не буду тебе ничего рассказывать.
– Но почему?!
– Потому что ты этого не вспомнишь. Это не станет возвращением воспоминаний. Если ты, несмотря ни на что, продолжаешь желать возвращения памяти, то должна найти другой способ сделать это.
Я рухнула в кресло, опустила голову, словно, все силы, разом, покинули меня. То, что я хотела знать, было так близко… Только я, отчего-то, была уверена, что это бесполезно – уговаривать Адалиссу рассказать мне то, что она не хочет рассказывать.
– Скажи хотя бы… Слова Деланье о том, что я убила свою маму… Это же неправда? – не поднимая головы, спросила я.
Я услышала стук каблуков, а затем Адалисса наклонилась надо мной, приподняла моё лицо за подбородок, заставив посмотреть на себя. В её глазах я увидела беспокойство, заботу… и какую-то материнскую нежность. Это удивило. Почему она так смотрела на меня? Какая ей разница, что я чувствую? Ну, делим мы одно тело. Но это же не значит, что мы как-то по-хорошему должны относиться друг к другу. Тем более, она же была куда старше меня. Она прожила жизнь, успела умереть… Наверняка, она могла думать, что это несправедливо – что из двух личностей этого тела главную роль занимает не она, а я.
– Ты не убивала свою мать, – с уверенностью сказала Адалисса. – Ты никогда не причинила бы ей боль.
Странно, но её слова меня успокоили.
– Ты скажешь, о чём говорила с Каем? – напоминала я ей, когда Адалисса отпустила мой подбородок.
– Я просила его рассказать мне то, как ты жила последние семь лет. Хотя бы, в общих чертах. Ведь, я спала всё это время. Но наш разговор не заладился. Я ему не понравилась.
– Не понравилась?
– Да. Он не мог чувствовать мои эмоции, влиять на них. Для человека, который привык всё держать под контролем, я была, своего рода, препятствием. А ещё, я ему сказала, что-бы он держал тебя подальше от Винсента Ванхама.
– Это ещё почему?! – вскинулась я.
– Не могу пока объяснить. Но чувствую, что с этим парнем что-то не так. Да ты и сама стала это чувствовать, разве нет?
– Ничего подобного!
– Да? Я посмотрела мельком несколько твоих воспоминаний за последнее время. Ты была влюблена в него. Хотела быть с ним. Неужели, чувствуешь такое желание и сейчас? Учти – ты не можешь мне солгать.
– Ну, может, я чуть охладела к нему потому, что давно не видела. Но только и всего! Это пройдёт... – на самом деле, в последнее я и сама не особо верила.
– Сомневаюсь, – озвучила мои собственные мысли Адалисса. – Ты не будешь с ним. Впрочем, ты не смогла бы сохранить ваши отношения, даже если бы между вами всё было хорошо, и он не вызывал у меня беспокойства.
– Почему ты в этом так уверена? – я фыркнула. – Между мной и Винсентом ничего ещё не закончилось. Просто… мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
– Я тебе уже сказала, что ты не можешь солгать мне?
– Сказала, – я отвернулась – щёки покраснели от смущения (не знала, что во сне так можно), но ведь… я, правда, хотела верить в то, что говорила. – Я… не знаю, что мне с этим делать. Я хочу, чтобы мои чувства стали прежними, но… отчего-то, не выходит.
– Одна из причин – твой кукловод, – она даже не спросила – озвучила факт. – За это время он стал тебе ближе и понимает тебя лучше, чем кто-либо ещё. Но, даже с ним... – Адалисса, вдруг, оборвала фразу. – Тебе пора просыпаться. Время, которое мы можем общаться в этом мире, ограничено.
– Подожди! – встрепенулась я. – Мы же продолжим общаться вот так? У меня осталось к тебе много вопросов!
– Да, продолжим. Иначе, какой был бы смысл в сегодняшней встрече? И тебе я скажу то же самое, что и Кайоме Макфею. Держись подальше от Ванхама – он не тот, кем кажется.
Я открыла глаза. Я лежала в своей кровати. За окном было ещё светло. Это значило, что проспала я не слишком долго. Я вспомнила разговор с Адалиссой. То, что это не просто сон – я была уверена. Теперь я верила Адалиссе – она не была сновидицей, а была частью меня. Только была ли она на самом деле уже жившей когда-то женщиной или, всё-таки, являлась порождением моего собственного разума – было ещё не ясно.
«Если вспомнить, что творила Элеонора со своими подопытными, то я не удивилась бы, если Адалисса, всё же, плод моего воображения, – я села на кровати, протянула руку к прикроватной тумбочке, взяла с неё будильник и отключила его. – Тем более… у неё же должна быть другая внешность, если она уже жила когда-то? Но, главное, что она всё помнит… Она помнит всё, что я забыла! Надо как-то разговорить её. Сейчас она – единственная моя возможность узнать хоть что-то. Но почему ей не нравится Винсент? Как и Дорею… Дорей тоже, постоянно, от Винсента нос воротил. И почему Ада-лисса сказала, что Винсент не тот, кем кажется? Он же не первый год в «Шисуне». Его все знают, у него есть друзья и знакомые. Ох, снова куча вопросов!».
Я уронила голову на руки – я больше не была сонной, но чувствовала себя, донельзя, уставшей. Видимо, в таком сне-общении можно было выспаться, но не отдохнуть.
«Винсент… Что же мне с тобой делать? Что делать с нами? Я… больше не чув-ствую того, что чувствовала когда-то. «Когда-то», – я усмехнулась своим мыслям. – Это «когда-то» было всего две недели назад. Вроде, прошло так мало времени, а кажется, что это было в совершенно другой жизни. И Адалисса права. В том, что одна из при-чин этого – Кай. Он… Похоже, что он мне нравится».
Да, в последнем надо было признаться уже, хотя бы, себе самой. Правда, из-за этого признания почувствовала я себя очень паршиво. Я почувствовала себя… предательницей.
