Послед-него, правда, Падший не боялся – он был в себе уверен и знал, что останется жив и невре-дим даже после «прикосновения» самого Люцифера, но… В любом случае, выбора у него не было – он подчинился. И в следующий миг, сила повелителя мира демонов «коснулась» его. Магия беспощадно ворвалась в сознание Падшего ангела, сметая любое возможное сопротивление и ища то, что было нужно Люциферу.
Падший ангел, всё-таки, рухнул на пол, не выдержав давления силы. Ему казалось, что его разум буквально выворачивают наизнанку. На какое-то мгновение у него даже мелькнула мысль, что он себя переоценил и что его личность, всё же, будет разрушена, но тогда же Люцифер нашёл то, что искал и «отпустил» Анхеля.
– Значит, он заключил договор с её матерью... – произнёс Люцифер, и позвал. – Альнэ.
Из-за трона повелителя выступил ребёнок. Точнее та, кто выглядела, как ребёнок. Высшая демонесса и советница Люцифер, на вид была девочкой, лет десяти-одиннадцати, одетая в красное платье, длиной до колен, с белым воротничком и белыми манжетами. Сколько ей было лет на самом деле, и откуда она появилась, не знал никто, кроме самого Люцифера. Абсолютно кукольная внешность Альнэ – фарфоровая кожа, чёрные длинные волосы, зелёные глаза, невысокий рост и хрупкое телосложение – могла ввести в заблуждение. И тот, кто поддался бы на эту уловку, совершал огромнейшую ошибку. Под личи-ной ребёнка скрывалась жестокая и беспощадная демонесса. Почему она выбрала такой облик? Анхель не знал. Вообще, внешний вид демона зависел от того, как сам демон ощущал себя. А были и те, кто чувствовал себя стариками. Связан ли был облик Альнэ с этим? Неизвестно. Могло быть, что и нет.
– Мне нужен договор, который заключила с демоном женщина, по имени Ребекка Деланье, девятнадцать лет назад.
– Как прикажете, повелитель, – Альнэ склонилась в поклоне и, в тот же миг, исчезла. Но, только за тем, чтобы, тут же, появиться снова – в руках она держала лист пергамента, который подала Люциферу.
Анхель знал, что это – копия того самого договора, который заключён с Ребеккой Деланье. Любой договор, который заключался со смертными, с момента его заключения по-являлся в библиотеке повелителя Преисподней. Своего рода – гарантия.
Пробежав глазами по тексту, Люцифер посмотрел на Анхеля, который, к тому времени, уже смог подняться на ноги:
– Этот договор необходимо расторгнуть. Или признать недействительным.
– Вы знаете, как это сделать, повелитель? – спросил Анхель.
– Ты заключишь с Миленой Бэлоу новый договор. Разумеется, ни на её душу, ни на её жизнь в уплату ты претендовать не будешь. В остальном, мне всё равно, каковы будут условия, но… этот договор необходим.
– Не думаю, что он… будет согласен, – заметил Падший ангел.
– Конечно, не будет, – спокойно ответил Люцифер, прекрасно поняв, кого имеет в виду собеседник. – Поэтому этот спор буду решать я.
Анхелю оставалось только послушно опустить голову:
– Всё будет исполнено, повелитель.
***
Всю дорогу до «Шисуны» Лави не проронила ни слова. А я не пыталась её разговорить – не время и не место. Хорошо уже было то, что она перестала плакать. Она сидела, прижавшись ко мне, изо всех сил сжимая мою руку, словно боясь, что я куда-нибудь исчезну и то, что её спасли, окажется, всего лишь, сном. А я в этот момент чувствовала ярость Кая, напополам с беспокойством. Похоже, он уже узнал от Загира, куда я могла отправиться.
«Скорее всего, меня ждёт если и не скандал, то что-нибудь похуже» – отстранённо подумала я. Но сейчас это было мне безразлично.
Я прекрасно понимала, что ни черта я Лави не спасла. Точнее… жизнь, может и – да, и то сомнительно. Ведь, до моего прихода, её не убили и, похоже, не собирались. Но, всё остальное… Мне было страшно даже представить, что Лави пережила за эти несколько дней, что она была в том подвале. Я смотрела на её бледное лицо… в её глаза, в которых я видела что-то столь ужасное, что мне дико хотелось отвернуться, но я не смела… Я вспоминала ту весёлую жизнерадостную девушку, которую я знала всё это время…
«Нет, её, всё-таки, убили, – с внезапной ясностью поняла я. – Это не Лави… Это то, что осталось… Всего лишь, оболочка». Я мотнула головой, пытаясь отбросить эти жуткие бредовые мысли. Но они, снова и снова, лезли в голову.
«Лави должна всё забыть. Всё, что с ней случилось. Не из-за обещания, данного Филиппу. Плевать я на эту тварь хотела! Ради самой Лави… К учителям «Шисуны» с просьбой о замене настоящей памяти фальшивой обращаться нельзя, – думала я. – Слишком много вопросов у них возникнет. А ученики… могут сделать что-то не так из-за неопытности. Если из учеников, вообще, кто-то владеет этим специфическим навы-ком. Но что тогда остаётся? – я, вдруг, вспомнила старого хромого телепата. – Бернард Займер! Он один из немногих кто, точно, может, работать с фальшивой памятью! Может, удастся уговорить его помочь? Конечно, его ученик – Элайас Баррис больше по-дошёл бы на эту роль… Психотерапевт, работающий в клинике психологической помощи… Лави, как раз, его случай. Но… он всё выяснит у Лави и, наверняка, обратиться к правоохранителям. А этого я допустить не могу. Это может привести к тому, что Диас просто уберётся из Гарэна. Если не из самого Дуалона. И я не смогу его найти. Та же ситуация будет, если его посадят – добраться до него будет невозможно. А я не собираюсь нарушать своего обещания. И Диас и этот Рейф… Они оба должны умереть! Не сесть в тюрьму, не сбежать… а именно сдохнуть!».
– Бирюзовые глаза... – неожиданно, тихо произнесла Лави.
– Что? – переспросила я.
– Бирюзовые глаза… Я не могла не смотреть в них… Не могла сопротивляться… Эти глаза… – Лави ещё сильнее сжала мою руку – синяки точно останутся. – Такие страшные. Он… смеялся… смеялся, делая мне больно. Я так его боялась…
– Он больше тебя не тронет, – я приобняла её второй рукой, которую Лави не держала. – Тебе больше нечего бояться.
– Ты, правда, собираешься убить Филиппа и Рейфа? – мысленно спросил меня Лекс.
– Ты ведь хотел этого, – ответила я ему. – Хотел, чтобы мне пришлось убить. А теперь… я сама этого хочу. Да, я, правда, собираюсь это сделать.
– Каким образом?
– Ещё не думала об этом. Сначала надо помочь Лави, а уж потом всё остальное. Но… ты мне поможешь? – мне не хотелось просить его, но я понимала, что в одиночку, я ни-чего не смогу, а Кай… я не знала, согласится ли он помочь мне в этом.
– Убить? С удовольствием, – мысленная речь плохо передаёт эмоции – почти никак, но мне показалось, что Лекс доволен. – И ещё… Ты не забыла, что должна мне?
– Помню. Получишь мою кровь сразу же, как Лави чуть успокоится, и я дождусь, когда она уснёт, – я понимала, что после пережитого, девушка не сможет остаться одна – по крайней мере, до тех пор, пока сон не сморит её. – Хотя, я до сих пор не понимаю, за-чем тебе это.
Машина, наконец, подъехала к школе. Окинув взглядом безлюдный двор, я стала думать, как мне провести Лави незаметно до её комнаты. Комендантский час уже настал и, теоретически, сейчас никого не должно быть не только во дворе, но и в коридорах. Но… во-первых, была большая вероятность столкнуться с дежурными преподавателями. А это хуже, чем столкнуться с припозднившемся учеником. Последнему, хоть, объяснять ниче-го не надо было бы. А во-вторых, даже учащийся мог создать проблемы. Увидев Лави в таком состоянии, ученик, почти со стопроцентной вероятностью, доложит учителям.
Как ни странно, возникшую проблему, внезапно, решила сама Лави:
– Я не хочу, чтобы меня кто-то видел… такой. Я… наложу на себя иллюзию, – а я даже успела забыть, что девушка – иллюзионистка. – Милена… Ты, ведь, проводишь меня? И… побудешь со мной?
– Конечно, – заверила я её. – Я тебя не оставлю.
Девушка посмотрела на меня с благодарностью, а затем, прикрыла на минуту глаза. По её телу прошла рябь – как будто воздух колышется в жару. И внешний вид Лави изменил-ся так, как будто с ней ничего и не произошло. Исчезла искромсанная футболка и пиджак Лекса. Теперь на Лави был светлый брючный костюм, рубашка, застёгнутая на все пуговицы до горла. Глаза больше не были опухшими от слёз. Исчезли раны и порезы. Даже огненные волосы Лави стали такими, словно их тщательно уложили.
Я, невольно, дотронулась до ткани костюма. Под пальцами, всё также, чувствовалась футболка девушки.
Лави слабо улыбнулась:
– Это простая иллюзия. Картинка. Мираж. На разум не воздействует, поэтому и ты с блокировкой можешь её видеть.
Мы выбрались из машины. Я, всё также, придерживала Лави. Шла она медленно, с трудом, но, тем не менее, от помощи Лекса она отказалась. Честно говоря, девушка просто отшатнулась от него, когда он вышел из машины, и сильнее вцепилась в меня, заверив, что она сможет нормально идти только с моей помощью. Мне в голову закрались подозрения, что там – в подвале – Лави было всё равно, кто её ведёт. Лишь бы уйти оттуда. А сейчас она немного пришла в себя… и увидела перед собой мужчину. После всего, такая реакция вполне могла быть закономерной.
«Она скоро всё забудет. Обязательно. И снова станет такой, как прежде. Без страха…».
Когда мы подошли к главному входу, я поняла, что школьный двор был не так уж и безлюден. Перед массивной двустворчатой дверью стоял Кай. Взглядом, которым он меня одарил, вполне можно было забивать гвозди. Но, вместе с этим, я почувствовала от него волну облегчения – оттого, что я вернулась. Лави же, увидев парня, испуганно вздрогну-ла.
– Милена… – голос Кая был спокойным, что совершенно не соответствовало его внутреннему состоянию. – Ты…
– Пожалуйста, давай не сейчас, – негромко попросила я. – Я всё тебе объясню, но позже, – я покосилась на Лави. – И нужен целитель. Желательно – женщина.
К счастью, Кай не стал расспрашивать или что-то высказывать. По крайней мере, сей-час. Сказал только:
– Я пришлю в комнату Лейк кого-нибудь.
– Спасибо.
В коридорах школы Лекс уже не стал нас дальше сопровождать. Или просто перестал делать это явно. Кай же пошёл искать целителя, взяв с меня обещание, что как только я закончу дела с Лави, я приду к нему – с подробным рассказом о произошедшем.
Как только мы с Лави оказались вдвоём, в её комнате, иллюзия мгновенно исчезла, а сама девушка буквально рухнула на кровать. Похоже, использование иллюзий тоже выматывало. Или девушка просто окончательно обессилела.
Я помогла Лави раздеться, потом отвела её в ванную. Там, помогла ей помыться и осторожно промыть раны. Девушка-целитель пришла минут через двадцать – совсем молодая, похоже, из учеников. Но она не задавала никаких вопросов, и своё дело знала отлично – залечила порезы и наложила повязки на повреждения, которые не смогла полно-стью исцелить. И, также молча, ушла.
– Милена… – тихо заговорила Лави – она сидела на кровати, обхватив руками колени. – Останешься со мной… пока я не усну?
– Я, ведь, сказала, что не оставлю тебя, – я попыталась улыбнуться ободряюще. – Так что, не беспокойся. Я никуда не денусь, пока ты не уснёшь.
– Знаешь… Я никогда не думала, что подобное может произойти со мной. Точнее… не то, что со мной, а даже с кем-то из моих знакомых. Ты в страхе смотришь и читаешь но-вости… обсуждаешь подобные случаи… но внутри уверен, что это далеко-далеко от тебя. Практически в другом мире. А твой мир кажется таким безопасным… Я… – девушка, снова, начала дрожать.
Я осторожно дотронулась до неё:
– Не надо. Не рассказывай. Сейчас будет слишком тяжело…
– Нет! – девушка упрямо мотнула головой. – Именно сейчас… когда всё ещё так свежо в памяти… Хотя, сомневаюсь, что это возможно забыть... Но я хочу… чтобы кто-то знал... – она посмотрела на меня с отчаянием. – Прости… Ты, наверное, не хочешь такое слушать…
– Нет-нет! Всё нормально! Я выслушаю! – заверила я её – Лави надо было выговориться, а я, похоже, была единственной, кому она могла об этом рассказать.
И Лави начала рассказывать:
– В тот день… Я сама не знаю, что толкнуло меня на такую глупость… В Гарэне есть заброшенный парк аттракционов – не работает лет пять уже. Он не охраняется и там по-чти никто не бывает. И я гуляю там иногда. Когда-то, в этот парк меня водили родители. Их давно нет в живых, и это место… оно навевает воспоминания. Приятные, счастливые… Такими они были, – тихо сказала она последнюю фразу. – Обычно, я гуляла там днём или рано с утра. Но в тот раз я пришла туда вечером. Я не думала, что что-то может случиться… Было ещё не так поздно – только-только начинало темнеть… – по её отстранённому взгляду, я поняла, что она полностью вернулась в тот день. – Я услышала какой-то шум – словно, кто-то ругался. Я подошла посмотреть, в чём дело. Близко не подходила – хотела сначала узнать, что там, а потом подойти, если нужна помощь. Я увидела троих мужчин. Один из них кричал на двух других, кажется, что-то им доказывал… Потом… кто-то из них вытащил пистолет… Наверное, именно в тот момент мне следовало уйти и постараться забыть о том, что я видела. Но я, словно примёрзла к месту. Мужчина, кото-рый кричал вначале, увидев пистолет, упал на колени. Он просил, умолял… кажется, го-ворил, что он ни в чём не виноват, что его подставили. А потом… в него выстрелили и человек, сразу же, упал и затих. Я поняла, что… он мёртв. Что его убили на моих глазах. Только тогда ко мне вернулась способность двигаться. Я хотела убежать… развернулась… И, последнее, что я запомнила – это то, что я смотрю в чьи-то бирюзовые глаза. Они тогда показались мне такими красивыми, – Лави горько усмехнулась. – Пришла в себя уже в том подвале. Затем пришёл какой-то человек. Он не назвал своего имени. Ска-зал только, что я увидела то, что не должна была видеть. И что теперь моя жизнь висит на волоске. Я… стала говорить, что ничего никому не скажу, если меня отпустят. Конечно, этот человек мне не поверил. А затем… пришёл мужчина. Я узнала его по бирюзовым глазам… Он сказал первому, что раз меня, всё равно, нельзя отпускать, то со мной можно… поиграть. Я, сначала, не поняла, о чём он говорит. А может… просто не хотела понимать. А первый … он засмеялся и согласился, – девушка сжала кулаки при воспоминании об этом так, что побелели костяшки пальцев; она заговорила ещё тише – так, что приходилось прислушиваться. – И… начался кошмар. Тот, кто был старше…стал первым. Я кричала… пыталась его остановить… Говорила даже, что… у меня никогда не было мужчины… Но, похоже, его это только… сильнее привлекло. Я сопротивлялась так сильно… как только могла!.. Но… я не смогла… не смогла помешать ему!.. Было… было так больно…
Мне хотелось её остановить. Сказать, чтобы она не рассказывала дальше… не вспоминала, снова, этот ужас. Не вспоминала того, что сделали с ней Филипп и Рейф. Но, вместо этого, я села с ней рядом, и Лави прижалась к моему боку, положила голову мне на плечо, схватила за руку… Я чувствовала, что её колотит… Она могла заплакать в любой момент… Но она продолжала говорить, говорить, говорить… а я – молча слушать.
– Но когда… когда ко мне подошёл тот… с бирюзовыми глазами… когда он завладел моим сознанием, мыслями… телом… Только тогда я поняла, что такое настоящая боль. И что всё, что было до этого… болью даже не являлось.
Падший ангел, всё-таки, рухнул на пол, не выдержав давления силы. Ему казалось, что его разум буквально выворачивают наизнанку. На какое-то мгновение у него даже мелькнула мысль, что он себя переоценил и что его личность, всё же, будет разрушена, но тогда же Люцифер нашёл то, что искал и «отпустил» Анхеля.
– Значит, он заключил договор с её матерью... – произнёс Люцифер, и позвал. – Альнэ.
Из-за трона повелителя выступил ребёнок. Точнее та, кто выглядела, как ребёнок. Высшая демонесса и советница Люцифер, на вид была девочкой, лет десяти-одиннадцати, одетая в красное платье, длиной до колен, с белым воротничком и белыми манжетами. Сколько ей было лет на самом деле, и откуда она появилась, не знал никто, кроме самого Люцифера. Абсолютно кукольная внешность Альнэ – фарфоровая кожа, чёрные длинные волосы, зелёные глаза, невысокий рост и хрупкое телосложение – могла ввести в заблуждение. И тот, кто поддался бы на эту уловку, совершал огромнейшую ошибку. Под личи-ной ребёнка скрывалась жестокая и беспощадная демонесса. Почему она выбрала такой облик? Анхель не знал. Вообще, внешний вид демона зависел от того, как сам демон ощущал себя. А были и те, кто чувствовал себя стариками. Связан ли был облик Альнэ с этим? Неизвестно. Могло быть, что и нет.
– Мне нужен договор, который заключила с демоном женщина, по имени Ребекка Деланье, девятнадцать лет назад.
– Как прикажете, повелитель, – Альнэ склонилась в поклоне и, в тот же миг, исчезла. Но, только за тем, чтобы, тут же, появиться снова – в руках она держала лист пергамента, который подала Люциферу.
Анхель знал, что это – копия того самого договора, который заключён с Ребеккой Деланье. Любой договор, который заключался со смертными, с момента его заключения по-являлся в библиотеке повелителя Преисподней. Своего рода – гарантия.
Пробежав глазами по тексту, Люцифер посмотрел на Анхеля, который, к тому времени, уже смог подняться на ноги:
– Этот договор необходимо расторгнуть. Или признать недействительным.
– Вы знаете, как это сделать, повелитель? – спросил Анхель.
– Ты заключишь с Миленой Бэлоу новый договор. Разумеется, ни на её душу, ни на её жизнь в уплату ты претендовать не будешь. В остальном, мне всё равно, каковы будут условия, но… этот договор необходим.
– Не думаю, что он… будет согласен, – заметил Падший ангел.
– Конечно, не будет, – спокойно ответил Люцифер, прекрасно поняв, кого имеет в виду собеседник. – Поэтому этот спор буду решать я.
Анхелю оставалось только послушно опустить голову:
– Всё будет исполнено, повелитель.
***
Всю дорогу до «Шисуны» Лави не проронила ни слова. А я не пыталась её разговорить – не время и не место. Хорошо уже было то, что она перестала плакать. Она сидела, прижавшись ко мне, изо всех сил сжимая мою руку, словно боясь, что я куда-нибудь исчезну и то, что её спасли, окажется, всего лишь, сном. А я в этот момент чувствовала ярость Кая, напополам с беспокойством. Похоже, он уже узнал от Загира, куда я могла отправиться.
«Скорее всего, меня ждёт если и не скандал, то что-нибудь похуже» – отстранённо подумала я. Но сейчас это было мне безразлично.
Я прекрасно понимала, что ни черта я Лави не спасла. Точнее… жизнь, может и – да, и то сомнительно. Ведь, до моего прихода, её не убили и, похоже, не собирались. Но, всё остальное… Мне было страшно даже представить, что Лави пережила за эти несколько дней, что она была в том подвале. Я смотрела на её бледное лицо… в её глаза, в которых я видела что-то столь ужасное, что мне дико хотелось отвернуться, но я не смела… Я вспоминала ту весёлую жизнерадостную девушку, которую я знала всё это время…
«Нет, её, всё-таки, убили, – с внезапной ясностью поняла я. – Это не Лави… Это то, что осталось… Всего лишь, оболочка». Я мотнула головой, пытаясь отбросить эти жуткие бредовые мысли. Но они, снова и снова, лезли в голову.
«Лави должна всё забыть. Всё, что с ней случилось. Не из-за обещания, данного Филиппу. Плевать я на эту тварь хотела! Ради самой Лави… К учителям «Шисуны» с просьбой о замене настоящей памяти фальшивой обращаться нельзя, – думала я. – Слишком много вопросов у них возникнет. А ученики… могут сделать что-то не так из-за неопытности. Если из учеников, вообще, кто-то владеет этим специфическим навы-ком. Но что тогда остаётся? – я, вдруг, вспомнила старого хромого телепата. – Бернард Займер! Он один из немногих кто, точно, может, работать с фальшивой памятью! Может, удастся уговорить его помочь? Конечно, его ученик – Элайас Баррис больше по-дошёл бы на эту роль… Психотерапевт, работающий в клинике психологической помощи… Лави, как раз, его случай. Но… он всё выяснит у Лави и, наверняка, обратиться к правоохранителям. А этого я допустить не могу. Это может привести к тому, что Диас просто уберётся из Гарэна. Если не из самого Дуалона. И я не смогу его найти. Та же ситуация будет, если его посадят – добраться до него будет невозможно. А я не собираюсь нарушать своего обещания. И Диас и этот Рейф… Они оба должны умереть! Не сесть в тюрьму, не сбежать… а именно сдохнуть!».
– Бирюзовые глаза... – неожиданно, тихо произнесла Лави.
– Что? – переспросила я.
– Бирюзовые глаза… Я не могла не смотреть в них… Не могла сопротивляться… Эти глаза… – Лави ещё сильнее сжала мою руку – синяки точно останутся. – Такие страшные. Он… смеялся… смеялся, делая мне больно. Я так его боялась…
– Он больше тебя не тронет, – я приобняла её второй рукой, которую Лави не держала. – Тебе больше нечего бояться.
– Ты, правда, собираешься убить Филиппа и Рейфа? – мысленно спросил меня Лекс.
– Ты ведь хотел этого, – ответила я ему. – Хотел, чтобы мне пришлось убить. А теперь… я сама этого хочу. Да, я, правда, собираюсь это сделать.
– Каким образом?
– Ещё не думала об этом. Сначала надо помочь Лави, а уж потом всё остальное. Но… ты мне поможешь? – мне не хотелось просить его, но я понимала, что в одиночку, я ни-чего не смогу, а Кай… я не знала, согласится ли он помочь мне в этом.
– Убить? С удовольствием, – мысленная речь плохо передаёт эмоции – почти никак, но мне показалось, что Лекс доволен. – И ещё… Ты не забыла, что должна мне?
– Помню. Получишь мою кровь сразу же, как Лави чуть успокоится, и я дождусь, когда она уснёт, – я понимала, что после пережитого, девушка не сможет остаться одна – по крайней мере, до тех пор, пока сон не сморит её. – Хотя, я до сих пор не понимаю, за-чем тебе это.
Машина, наконец, подъехала к школе. Окинув взглядом безлюдный двор, я стала думать, как мне провести Лави незаметно до её комнаты. Комендантский час уже настал и, теоретически, сейчас никого не должно быть не только во дворе, но и в коридорах. Но… во-первых, была большая вероятность столкнуться с дежурными преподавателями. А это хуже, чем столкнуться с припозднившемся учеником. Последнему, хоть, объяснять ниче-го не надо было бы. А во-вторых, даже учащийся мог создать проблемы. Увидев Лави в таком состоянии, ученик, почти со стопроцентной вероятностью, доложит учителям.
Как ни странно, возникшую проблему, внезапно, решила сама Лави:
– Я не хочу, чтобы меня кто-то видел… такой. Я… наложу на себя иллюзию, – а я даже успела забыть, что девушка – иллюзионистка. – Милена… Ты, ведь, проводишь меня? И… побудешь со мной?
– Конечно, – заверила я её. – Я тебя не оставлю.
Девушка посмотрела на меня с благодарностью, а затем, прикрыла на минуту глаза. По её телу прошла рябь – как будто воздух колышется в жару. И внешний вид Лави изменил-ся так, как будто с ней ничего и не произошло. Исчезла искромсанная футболка и пиджак Лекса. Теперь на Лави был светлый брючный костюм, рубашка, застёгнутая на все пуговицы до горла. Глаза больше не были опухшими от слёз. Исчезли раны и порезы. Даже огненные волосы Лави стали такими, словно их тщательно уложили.
Я, невольно, дотронулась до ткани костюма. Под пальцами, всё также, чувствовалась футболка девушки.
Лави слабо улыбнулась:
– Это простая иллюзия. Картинка. Мираж. На разум не воздействует, поэтому и ты с блокировкой можешь её видеть.
Мы выбрались из машины. Я, всё также, придерживала Лави. Шла она медленно, с трудом, но, тем не менее, от помощи Лекса она отказалась. Честно говоря, девушка просто отшатнулась от него, когда он вышел из машины, и сильнее вцепилась в меня, заверив, что она сможет нормально идти только с моей помощью. Мне в голову закрались подозрения, что там – в подвале – Лави было всё равно, кто её ведёт. Лишь бы уйти оттуда. А сейчас она немного пришла в себя… и увидела перед собой мужчину. После всего, такая реакция вполне могла быть закономерной.
«Она скоро всё забудет. Обязательно. И снова станет такой, как прежде. Без страха…».
Когда мы подошли к главному входу, я поняла, что школьный двор был не так уж и безлюден. Перед массивной двустворчатой дверью стоял Кай. Взглядом, которым он меня одарил, вполне можно было забивать гвозди. Но, вместе с этим, я почувствовала от него волну облегчения – оттого, что я вернулась. Лави же, увидев парня, испуганно вздрогну-ла.
– Милена… – голос Кая был спокойным, что совершенно не соответствовало его внутреннему состоянию. – Ты…
– Пожалуйста, давай не сейчас, – негромко попросила я. – Я всё тебе объясню, но позже, – я покосилась на Лави. – И нужен целитель. Желательно – женщина.
К счастью, Кай не стал расспрашивать или что-то высказывать. По крайней мере, сей-час. Сказал только:
– Я пришлю в комнату Лейк кого-нибудь.
– Спасибо.
В коридорах школы Лекс уже не стал нас дальше сопровождать. Или просто перестал делать это явно. Кай же пошёл искать целителя, взяв с меня обещание, что как только я закончу дела с Лави, я приду к нему – с подробным рассказом о произошедшем.
Как только мы с Лави оказались вдвоём, в её комнате, иллюзия мгновенно исчезла, а сама девушка буквально рухнула на кровать. Похоже, использование иллюзий тоже выматывало. Или девушка просто окончательно обессилела.
Я помогла Лави раздеться, потом отвела её в ванную. Там, помогла ей помыться и осторожно промыть раны. Девушка-целитель пришла минут через двадцать – совсем молодая, похоже, из учеников. Но она не задавала никаких вопросов, и своё дело знала отлично – залечила порезы и наложила повязки на повреждения, которые не смогла полно-стью исцелить. И, также молча, ушла.
– Милена… – тихо заговорила Лави – она сидела на кровати, обхватив руками колени. – Останешься со мной… пока я не усну?
– Я, ведь, сказала, что не оставлю тебя, – я попыталась улыбнуться ободряюще. – Так что, не беспокойся. Я никуда не денусь, пока ты не уснёшь.
– Знаешь… Я никогда не думала, что подобное может произойти со мной. Точнее… не то, что со мной, а даже с кем-то из моих знакомых. Ты в страхе смотришь и читаешь но-вости… обсуждаешь подобные случаи… но внутри уверен, что это далеко-далеко от тебя. Практически в другом мире. А твой мир кажется таким безопасным… Я… – девушка, снова, начала дрожать.
Я осторожно дотронулась до неё:
– Не надо. Не рассказывай. Сейчас будет слишком тяжело…
– Нет! – девушка упрямо мотнула головой. – Именно сейчас… когда всё ещё так свежо в памяти… Хотя, сомневаюсь, что это возможно забыть... Но я хочу… чтобы кто-то знал... – она посмотрела на меня с отчаянием. – Прости… Ты, наверное, не хочешь такое слушать…
– Нет-нет! Всё нормально! Я выслушаю! – заверила я её – Лави надо было выговориться, а я, похоже, была единственной, кому она могла об этом рассказать.
И Лави начала рассказывать:
– В тот день… Я сама не знаю, что толкнуло меня на такую глупость… В Гарэне есть заброшенный парк аттракционов – не работает лет пять уже. Он не охраняется и там по-чти никто не бывает. И я гуляю там иногда. Когда-то, в этот парк меня водили родители. Их давно нет в живых, и это место… оно навевает воспоминания. Приятные, счастливые… Такими они были, – тихо сказала она последнюю фразу. – Обычно, я гуляла там днём или рано с утра. Но в тот раз я пришла туда вечером. Я не думала, что что-то может случиться… Было ещё не так поздно – только-только начинало темнеть… – по её отстранённому взгляду, я поняла, что она полностью вернулась в тот день. – Я услышала какой-то шум – словно, кто-то ругался. Я подошла посмотреть, в чём дело. Близко не подходила – хотела сначала узнать, что там, а потом подойти, если нужна помощь. Я увидела троих мужчин. Один из них кричал на двух других, кажется, что-то им доказывал… Потом… кто-то из них вытащил пистолет… Наверное, именно в тот момент мне следовало уйти и постараться забыть о том, что я видела. Но я, словно примёрзла к месту. Мужчина, кото-рый кричал вначале, увидев пистолет, упал на колени. Он просил, умолял… кажется, го-ворил, что он ни в чём не виноват, что его подставили. А потом… в него выстрелили и человек, сразу же, упал и затих. Я поняла, что… он мёртв. Что его убили на моих глазах. Только тогда ко мне вернулась способность двигаться. Я хотела убежать… развернулась… И, последнее, что я запомнила – это то, что я смотрю в чьи-то бирюзовые глаза. Они тогда показались мне такими красивыми, – Лави горько усмехнулась. – Пришла в себя уже в том подвале. Затем пришёл какой-то человек. Он не назвал своего имени. Ска-зал только, что я увидела то, что не должна была видеть. И что теперь моя жизнь висит на волоске. Я… стала говорить, что ничего никому не скажу, если меня отпустят. Конечно, этот человек мне не поверил. А затем… пришёл мужчина. Я узнала его по бирюзовым глазам… Он сказал первому, что раз меня, всё равно, нельзя отпускать, то со мной можно… поиграть. Я, сначала, не поняла, о чём он говорит. А может… просто не хотела понимать. А первый … он засмеялся и согласился, – девушка сжала кулаки при воспоминании об этом так, что побелели костяшки пальцев; она заговорила ещё тише – так, что приходилось прислушиваться. – И… начался кошмар. Тот, кто был старше…стал первым. Я кричала… пыталась его остановить… Говорила даже, что… у меня никогда не было мужчины… Но, похоже, его это только… сильнее привлекло. Я сопротивлялась так сильно… как только могла!.. Но… я не смогла… не смогла помешать ему!.. Было… было так больно…
Мне хотелось её остановить. Сказать, чтобы она не рассказывала дальше… не вспоминала, снова, этот ужас. Не вспоминала того, что сделали с ней Филипп и Рейф. Но, вместо этого, я села с ней рядом, и Лави прижалась к моему боку, положила голову мне на плечо, схватила за руку… Я чувствовала, что её колотит… Она могла заплакать в любой момент… Но она продолжала говорить, говорить, говорить… а я – молча слушать.
– Но когда… когда ко мне подошёл тот… с бирюзовыми глазами… когда он завладел моим сознанием, мыслями… телом… Только тогда я поняла, что такое настоящая боль. И что всё, что было до этого… болью даже не являлось.
