- Хм. Что ж, торопиться не стоит, но и затягивать я не собираюсь. Не прошу себе, если упущу такой шанс. Три недели у тебя есть. Я буду наблюдать, а потом подключусь, если мне что-то не понравится.
- Я все понял.
- Но ты же понимаешь, что для тебя же лучше, чтобы мне все понравилось? – вкрадчиво спросил мужчина в кресле, медленно стряхивая пепел с сигары.
Блондин вздрогнул и кивнул. Махнув рукой, Вар разрешил ему уйти, а сам взглянул в окно, за которым уже начиналась ночь. Его съедала тревога, которую даже себе иной раз он не хотел показывать. Слухи не врали тогда, когда откуда-то в мире людей появилась фурия, не знавшая всей своей силы. Через портал она не могла проникнуть, и маркх терялся в догадках, каким же все-таки образом это произошло. Возможно, сила жила в крови и спала до определенного момента? С таким он раньше не встречался, но это не значит, что этого не может быть. Тогда ее проверили и дали время, чтобы угаснуть: человек не может вынести алый огонь. Слишком велика эта сила, чтобы простой смертный смог с ней справиться. Но у девчонки получалось в самом начале, а потом на нее вышел Ищейка.
При мысли о нем Вар громко выругался, тряхнув головой: он очень хорошо помнил их разговор, когда Ищейка буквально позволил себя поймать. Воин казался жалким и обессиленным, но это была лишь иллюзия; ни время, ни закрытый путь домой не смогли его сломать. У этой расы всегда была своя собственная сторона, и они предпочитали придерживаться ее, нежели присоединяться к кому-то. Очевидно, что фурия нужна была для того, чтобы найти способ вернуться в Аррайн. Иначе зачем она ему? Столетиями он воевал за справедливость, сохраняя себя и свое понятие чести, и на Земле это не изменилось. Ищейка по-прежнему мешал маркхам, на этот раз выбрав сторону обычных людей. Вару всегда нравились их эмоции: сами того не понимая, люди тратили себя на отрицательные чувства, вкладываясь в них так, будто от этого зависела их жизнь. Такие эмоции сильнее обычных или хороших. Впервые оказавшись здесь, маркх не мог поверить, что они так просто поддаются импульсу. Их даже не требовалось заставлять – только подтолкни, и они сами шли туда, куда было необходимо. Нет, не им. Маркхам.
И все шло хорошо до тех самых пор, пока не появилась фурия. Вар прекрасно понимал, что открытие проходов ничем хорошим не обернется. Они не справятся с ними теперь. В момент прорыва эринии не ожидали предательства, а изгнав тех, кто отрекся от своей ноши, запечатали порталы. Теперь в закрытом мире магия должна была сконцентрироваться настолько, что она сможет уничтожить любого чужака, которыми и стали маркхи для Аррайна. Но потом совершенно неожиданно девчонка отреклась от этого дара. Осознанно. Отреклась?! Как это вообще возможно? Не ценить то, что пришло к тебе, и выбрать путь простого смертного, когда тебе дали иной шанс, шанс на другую жизнь и судьбу?! Вар не понимал этого. Но в момент, когда ему казалось, что эта карта стала бесполезной, стало ясно, что отказ от искры пробил в теперь уже бывшей фурии брешь, которую можно использовать и наполнить силой, на этот раз другой. Неожиданно по темному небосводу пронеслась падающая звезда, незаметная человеческому глазу. Маркх заметил. Маркх довольно кивнул своим мыслям и позволил себе думать, что, если все получится, можно и на Аррайн замахнуться. Перерожденная фурия… И кто сказал, что это невозможно?
- Я же жить хочу, понимаешь? – недовольно ворчал Руслан, потирая руку.
Я, прокрутив палицу в руке, кивнула:
- Понимаю. Но не верю. Что с тобой? Стойка ни к черту, защита хромает. Ты мой заместитель или неопытный юнец?
Руслан неуверенно мотнул головой:
- Первое. Вроде бы.
Расхохотавшись, продолжила ходить вокруг него. Сегодня в зале никого не было, кроме нас. Занятия закончились, а Руслан выразил желание позаниматься еще, к своему глубочайшему сожалению. Я не давала поблажек никому, тем более своим, поэтому парню пришлось постараться. Внешне я никак не показывала этого, но внутренне радовалась, глядя на его успехи. Он действительно хорошо учился, схватывая на лету. Он начал заниматься еще в то время, когда «Рорхом» руководил Никита. И он бы гордился таким прекрасным учеником. Лишь на миг я погрузилась в болезненные воспоминания, но этого Руслану хватило, чтобы пойти в атаку. Пропустив удар, ощутила привкус крови на губах. Увидев, что я стою неподвижно, парень попытался замедлиться, но все же зацепил мое лицо краем палицы. Поняла на него глаза и увидела неподдельный ужас на его лице, сожаление и что-то еще, что не смогла расшифровать.
- Тара, прости меня! Ты должна была отбить удар или отклониться, с твоей-то реакцией!
Он бросился ко мне и аккуратно приподнял рукой за подбородок, разглядывая лицо:
- Черт! Будет синяк, да и губа разбита. Да что ж такое! Тар, мне нет прощения, нет!
Я криво улыбнулась, стирая пальцами кровь:
- Есть. Прощу я тебя, куда же я денусь. Тем более, что других товарищей, горячо желающих мне помочь, пока не нашла.
- Точно? – обеспокоенно спросил он, заглядывая в глаза.
- Конечно, - спешно заверила.
Руслан вкрадчиво сказал:
- Ты знаешь, как жутко выглядишь сейчас? Очень пугающе, очень!
Подошла к огромному зеркалу на стене и усмехнулась: да, вид действительно устрашающий. Губа распухла, капли крови на подбородке, растрепанная коса и глаза, потухшие от воспоминаний о брате.
- Красиво, - тихо сказала я, поймав в отражении взгляд Руслана.
Он медленно подошел и прикоснулся к моей руке:
- И правда. Красивая. Ты же знаешь, что можешь со мной поговорить обо всем, правда?
- Знаю. Спасибо тебе.
Парень хотел еще что-то сказать, но вместо этого улыбнулся и подмигнул моему отражению:
- Я за льдом. Надо привести тебя в порядок.
- Хорошо, - кивнула, опустившись на скамью.
А воспоминания обо мне не забыли. Но я очень давно дала себе слово не показывать другим свою боль или чувства: так лучше, так проще. Стиснув зубы, сдержалась и спокойно протянула руку, чтобы взять пакет со льдом, однако Руслан сам прижал его к ушибу.
- Я справлюсь, - одними губами улыбнулась я, отойдя на шаг.
- Тара, я же… из лучших побуждений, - в голосе моего помощника сквозила грусть.
- Хорошо.
Вот опять кто-то посягает на мою свобод и считает, что знает лучше меня. Кулаки непроизвольно сжались, и лед в пакете медленно начал крошиться. Я забыла о том, что надо дышать, прислушиваясь к своим ощущениям. Я давным-давно поняла, где находятся слабые места у Руслана, и сейчас грешно не воспользоваться этим. Точечный удар в колено, между лопаток и в основание черепа. Будто нехотя сделала несколько шагов назад, избегая смотреть в глаза помощнику:
- Руслан, тебе лучше уйти.
- Что с тобой?
- Уходи. Сейчас.
- Скажи, что я должен сделать. Не отталкивай меня хотя бы сейчас, - чуть слышно сказал он.
Умом я понимала, что сейчас поговорить бы с Русланом, расставить все по своим местам, но вот что-то внутри отчаянно жаждало сделать ему больно.
- Уходи! – голос сорвался на крик.
Вздрогнув, Руслан покачал головой и наконец ушел, больше не сказав ни слова. Я медленно взглянула на свое отражение, которое на этот раз было воистину страшным. Лицо не изменилось, изменился взгляд. Теперь на меня смотрел кто-то чужой, высокомерный, жестокий и жаждущий крови. Тяжелый взгляд пронизывал до костей, и самое ужасное заключалось в том, что принадлежал он мне. Отражение осматривало меня так, словно я была зверьком, над которым проводят опыт, и теперь от меня ждали определенных результатов: выживет ли зверек? Или все усилия пойдут прахом? Голос в голове говорил, что это не мои мысли, и, чем раньше я начну отгонять их от себя, тем лучше, ведь это опасно, но он становился все тише и тише, а я поймала себя на мысли, что мне хотелось бы узнать, что думает человек в зазеркалье: смогу ли я выжить?
Рукой прикоснулась к зеркальной глади, и капли, оставшиеся там от раздавленного льда, медленно заструились вниз, подчиняясь силе тяжести.
- Кто ты?
И сейчас мне действительно нужно это знать. Я спросила громче, еще и еще, но на меня по-прежнему взирали с некой долей любопытства. Ударила по стеклу так, что оно зазвенело, и почувствовала, что на правильном пути. Выдохнув, резко ударила кулаками с тихим криком, заставляя зеркало осыпаться на пол мелкими осколками, а сознание цеплялось за неясный запах серы, совсем не пугающий запах…
Очнулась я тогда, когда руки противно заныли. Порезы были и на пальцах, и на ладонях. Хаос, теперь отражавшийся в осколках, не мог мне помочь. Аккуратно достала самые мелкие из них из рук, горько усмехнувшись тому, что калечить себя тем или иным образом входит у меня в привычку. Надо же, как все повернулось. Сейчас я была рада, что не вижу себя. Не хотелось видеть. И больнее всего было понимать, что все шрамы останутся на коже, как и тот, постарше, который уже был там как напоминание о прошлом, которого не вернуть. И не простить. Себя или других, понять бы сейчас.
Я всегда старалась быть честной. С другими и с собой. Если обманывать себя, то к чему-то ты придешь таким образом? Понимала я и то, что нахожусь буквально на грани чего-то страшного: вспышки необъяснимой агрессии становились все более частыми, и я всерьез задумалась о том, что становлюсь опасной для людей. И если Аделаида тогда и ранила неосознанно, не совладав с силой, которой на тот момент обладала, то на этот раз все было намного хуже: я хотела сделать людям больно, поставив их на место. И в такие моменты мне казалось, что я на единственно правильном пути. Жутко. Страшно. И истинно. Более того, очевидно, что мне нельзя помочь, по крайней мере, обычными способами, доступными людям. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что мне нужна помощь. И только к одному нечеловеку я могла обратиться.
Умом-то это просто понять, очень просто, но вот заставить себя сделать это…Я чувствовала нечто очень сильное и яркое по отношению к нему, но это ощущение состояло из множества других. Зачем я ему? Вернется ли он в Аррайн? Возможно ли это? Первая встреча и последующие события, которые дали мне понять, что я обладаю силой. И брошенная им фраза о брате, которая мгновенно вывела меня из состояния равновесия. Все это мешало мне сделать шаг навстречу. У него есть знания, которые необходимы мне, опыт. И мне оставалось только верить в то, что я права, я успею найти его до того момента, как перестану быть собой. Как же его найти? Из всех убежищ я знаю лишь одно, туда и направлюсь.
Руслан, увидев мои забинтованные руки, нахмурился и проворчал:
- Не жалеешь ты себя, Тара. Ты же главы школы! А ходишь в бинтах.
- Они же черные, спортивные. Никто и не заметит, что со мной что-то не так, - попыталась успокоить заместителя.
- Серьезно? А бокс? Или будешь работать только ногами?
- Скоро заживет.
Руслан тряхнул головой:
- Ага. О, нет, я придумал! Ты будешь бить грушу руками, невзирая на боль. Ты же это любишь.
Мне пришлось помолчать некоторое время, чтобы ответить почти спокойно:
- Руслан, не забывайся. Держи себя в руках.
Он лишь неопределенно пожал плечами, всем своим видом давая понять, что так и останется при своем мнении. Я живу так, как считаю нужным, и если надо пройти через очередную полосу препятствий, пройду. Надо – сделаю. Поддержу. Выручу. Не понимаю, почему должна чувствовать смущение, стыд, вину или что-либо отрицательное из-за того, что у меня есть жизненные принципы, на которые ориентируюсь. Не знаю, как другие могут жить без этого, я бы никогда не смогла. Но вот корить меня за это не смеет никто.
Ребята, которые уже пришли на занятие, зашли в раздевалку, а я вдруг поняла, как здесь душно. Не оглядываясь на помощника, вышла на этаж и, спустившись по широкой лестнице, оказалась на улице. Осенний воздух тут же сделал свое дело, заставляя меня поежиться. Тонкая майка и байка не спасали от пронизывающего ветра, но этого мне и не надо было. Хотелось очистить мысли. Не обращая внимания на прохожих, я прислонилась к холодной стене здания и закрыла глаза. Медленно, очень медленно гул вечернего города затихал, оставляя меня наедине с собой. Как же хорошо…Руки противно заныли, не давая насладиться этим ощущением, а через пару секунд я услышала неприятный дребезжащий голос:
- Девушка, вам плохо?
Открыла глаза и увидела перед собой щуплого мужчину с затравленным взглядом. Он обеспокоенно смотрел на меня, но не глаза в глаза, а осматривая, взгляд не фиксировался на чем-то одном. Прошелся по моему лицу, рукам, ногам, постоянно возвращаясь к солнечному сплетению.
- Что?
- Я спросил, как вы себя чувствуете, - повторил он, продолжая не смотреть в глаза.
- Нет, все в порядке, - не очень уверенно ответила я, неожиданно ощущая, как тело наливается непонятной тяжестью, а мысль присесть прямо на землю кажется не такой уж и плохой.
Мужчина ухмыльнулся и придержал меня:
- Знаете, я все же настаиваю на том, что вам нужна помощь. Наша. Не его. Наша.
С этими словами он поднес правую руку к моему лицу, и я увидела слабый грязно-серый туман, клубившийся там. Он нервно дрожал, будто от страха, что сейчас произойдет что-то плохое, то и дело выбрасывая маленькие всполохи. Я знала, что не должна смотреть туда, знала, что все должно быть по-другому, знала, что такой цвет магии только у маркхов, но какая-то часть меня, которую я уже не могла контролировать, тянулась туда, к этой силе. Меня нещадно качало, понимание, где я нахожусь, ускользало очень быстро, и сейчас в маленькой точке пространства была лишь я и этот клочок тумана, теперь казавшийся беззащитным. Мне хотелось его защитить, спасти от чего-то, что было сильнее его, намного сильнее. Медленно протянула руку вперед и замерла в миллиметре от него, чувствуя, как внутри все завыло от нахлынувшего осознания опасности. Я опоздала. Да. Своими сомнениями и неверием я сама загнала себя в западню, в которой меня уже ждали. Я должна была пойти к Ищейке в тот самый момент, когда ярость впервые окутала меня. А теперь…слишком поздно. Меня нашли. Эта мысль была последней перед тем, как я коснулась тумана, а в голове раздался тихий мерзкий смех:
- Добро пожаловать.
Я все-таки оказалась на земле. Голова гудела, тело ломило от холода, а странного прохожего нигде не было видно. Что это было? С трудом встала и пошла к машине, желая как можно скорее оказаться дома. Но тела я своего до конца не чувствовала, особенно пальцы правой руки, которыми дотронулась до тумана. Они онемели и покрылись серой пылью. Тщательно пыталась оттереть их, но ничего не получалось. Справедливо решив, что водить в таком состоянии опасно, вернулась в школу, чтобы переночевать в кабинете. Руслан, проводив меня долгим взглядом, продолжил тренировку, а я, буквально рухнув на диван, завернулась в плед из последних сил и затихла, пытаясь согреться. Выходило плохо.
Создавалось впечатление, что холод не от стен и асфальта, а магии маркхов. Взяв второй плед, отдельно завернула в него руку, периодически дыша на нее, чтобы хоть как-то получить тепло. Ни теплого душа, ни чая не хотелось, да и сомневалась я, что смогу все сделать без повреждений. Хорошо, что сумела вернуться в школу. Странная слабость накатывала волнами, смешиваясь с дрожью, и больше всего на свете я сейчас нуждалась в Саше. Рванулась, чтобы пойти к нему прямо сейчас, и упала на пол, запутавшись в пледах.
- Я все понял.
- Но ты же понимаешь, что для тебя же лучше, чтобы мне все понравилось? – вкрадчиво спросил мужчина в кресле, медленно стряхивая пепел с сигары.
Блондин вздрогнул и кивнул. Махнув рукой, Вар разрешил ему уйти, а сам взглянул в окно, за которым уже начиналась ночь. Его съедала тревога, которую даже себе иной раз он не хотел показывать. Слухи не врали тогда, когда откуда-то в мире людей появилась фурия, не знавшая всей своей силы. Через портал она не могла проникнуть, и маркх терялся в догадках, каким же все-таки образом это произошло. Возможно, сила жила в крови и спала до определенного момента? С таким он раньше не встречался, но это не значит, что этого не может быть. Тогда ее проверили и дали время, чтобы угаснуть: человек не может вынести алый огонь. Слишком велика эта сила, чтобы простой смертный смог с ней справиться. Но у девчонки получалось в самом начале, а потом на нее вышел Ищейка.
При мысли о нем Вар громко выругался, тряхнув головой: он очень хорошо помнил их разговор, когда Ищейка буквально позволил себя поймать. Воин казался жалким и обессиленным, но это была лишь иллюзия; ни время, ни закрытый путь домой не смогли его сломать. У этой расы всегда была своя собственная сторона, и они предпочитали придерживаться ее, нежели присоединяться к кому-то. Очевидно, что фурия нужна была для того, чтобы найти способ вернуться в Аррайн. Иначе зачем она ему? Столетиями он воевал за справедливость, сохраняя себя и свое понятие чести, и на Земле это не изменилось. Ищейка по-прежнему мешал маркхам, на этот раз выбрав сторону обычных людей. Вару всегда нравились их эмоции: сами того не понимая, люди тратили себя на отрицательные чувства, вкладываясь в них так, будто от этого зависела их жизнь. Такие эмоции сильнее обычных или хороших. Впервые оказавшись здесь, маркх не мог поверить, что они так просто поддаются импульсу. Их даже не требовалось заставлять – только подтолкни, и они сами шли туда, куда было необходимо. Нет, не им. Маркхам.
И все шло хорошо до тех самых пор, пока не появилась фурия. Вар прекрасно понимал, что открытие проходов ничем хорошим не обернется. Они не справятся с ними теперь. В момент прорыва эринии не ожидали предательства, а изгнав тех, кто отрекся от своей ноши, запечатали порталы. Теперь в закрытом мире магия должна была сконцентрироваться настолько, что она сможет уничтожить любого чужака, которыми и стали маркхи для Аррайна. Но потом совершенно неожиданно девчонка отреклась от этого дара. Осознанно. Отреклась?! Как это вообще возможно? Не ценить то, что пришло к тебе, и выбрать путь простого смертного, когда тебе дали иной шанс, шанс на другую жизнь и судьбу?! Вар не понимал этого. Но в момент, когда ему казалось, что эта карта стала бесполезной, стало ясно, что отказ от искры пробил в теперь уже бывшей фурии брешь, которую можно использовать и наполнить силой, на этот раз другой. Неожиданно по темному небосводу пронеслась падающая звезда, незаметная человеческому глазу. Маркх заметил. Маркх довольно кивнул своим мыслям и позволил себе думать, что, если все получится, можно и на Аррайн замахнуться. Перерожденная фурия… И кто сказал, что это невозможно?
- Я же жить хочу, понимаешь? – недовольно ворчал Руслан, потирая руку.
Я, прокрутив палицу в руке, кивнула:
- Понимаю. Но не верю. Что с тобой? Стойка ни к черту, защита хромает. Ты мой заместитель или неопытный юнец?
Руслан неуверенно мотнул головой:
- Первое. Вроде бы.
Расхохотавшись, продолжила ходить вокруг него. Сегодня в зале никого не было, кроме нас. Занятия закончились, а Руслан выразил желание позаниматься еще, к своему глубочайшему сожалению. Я не давала поблажек никому, тем более своим, поэтому парню пришлось постараться. Внешне я никак не показывала этого, но внутренне радовалась, глядя на его успехи. Он действительно хорошо учился, схватывая на лету. Он начал заниматься еще в то время, когда «Рорхом» руководил Никита. И он бы гордился таким прекрасным учеником. Лишь на миг я погрузилась в болезненные воспоминания, но этого Руслану хватило, чтобы пойти в атаку. Пропустив удар, ощутила привкус крови на губах. Увидев, что я стою неподвижно, парень попытался замедлиться, но все же зацепил мое лицо краем палицы. Поняла на него глаза и увидела неподдельный ужас на его лице, сожаление и что-то еще, что не смогла расшифровать.
- Тара, прости меня! Ты должна была отбить удар или отклониться, с твоей-то реакцией!
Он бросился ко мне и аккуратно приподнял рукой за подбородок, разглядывая лицо:
- Черт! Будет синяк, да и губа разбита. Да что ж такое! Тар, мне нет прощения, нет!
Я криво улыбнулась, стирая пальцами кровь:
- Есть. Прощу я тебя, куда же я денусь. Тем более, что других товарищей, горячо желающих мне помочь, пока не нашла.
- Точно? – обеспокоенно спросил он, заглядывая в глаза.
- Конечно, - спешно заверила.
Руслан вкрадчиво сказал:
- Ты знаешь, как жутко выглядишь сейчас? Очень пугающе, очень!
Подошла к огромному зеркалу на стене и усмехнулась: да, вид действительно устрашающий. Губа распухла, капли крови на подбородке, растрепанная коса и глаза, потухшие от воспоминаний о брате.
- Красиво, - тихо сказала я, поймав в отражении взгляд Руслана.
Он медленно подошел и прикоснулся к моей руке:
- И правда. Красивая. Ты же знаешь, что можешь со мной поговорить обо всем, правда?
- Знаю. Спасибо тебе.
Парень хотел еще что-то сказать, но вместо этого улыбнулся и подмигнул моему отражению:
- Я за льдом. Надо привести тебя в порядок.
- Хорошо, - кивнула, опустившись на скамью.
А воспоминания обо мне не забыли. Но я очень давно дала себе слово не показывать другим свою боль или чувства: так лучше, так проще. Стиснув зубы, сдержалась и спокойно протянула руку, чтобы взять пакет со льдом, однако Руслан сам прижал его к ушибу.
- Я справлюсь, - одними губами улыбнулась я, отойдя на шаг.
- Тара, я же… из лучших побуждений, - в голосе моего помощника сквозила грусть.
- Хорошо.
Вот опять кто-то посягает на мою свобод и считает, что знает лучше меня. Кулаки непроизвольно сжались, и лед в пакете медленно начал крошиться. Я забыла о том, что надо дышать, прислушиваясь к своим ощущениям. Я давным-давно поняла, где находятся слабые места у Руслана, и сейчас грешно не воспользоваться этим. Точечный удар в колено, между лопаток и в основание черепа. Будто нехотя сделала несколько шагов назад, избегая смотреть в глаза помощнику:
- Руслан, тебе лучше уйти.
- Что с тобой?
- Уходи. Сейчас.
- Скажи, что я должен сделать. Не отталкивай меня хотя бы сейчас, - чуть слышно сказал он.
Умом я понимала, что сейчас поговорить бы с Русланом, расставить все по своим местам, но вот что-то внутри отчаянно жаждало сделать ему больно.
- Уходи! – голос сорвался на крик.
Вздрогнув, Руслан покачал головой и наконец ушел, больше не сказав ни слова. Я медленно взглянула на свое отражение, которое на этот раз было воистину страшным. Лицо не изменилось, изменился взгляд. Теперь на меня смотрел кто-то чужой, высокомерный, жестокий и жаждущий крови. Тяжелый взгляд пронизывал до костей, и самое ужасное заключалось в том, что принадлежал он мне. Отражение осматривало меня так, словно я была зверьком, над которым проводят опыт, и теперь от меня ждали определенных результатов: выживет ли зверек? Или все усилия пойдут прахом? Голос в голове говорил, что это не мои мысли, и, чем раньше я начну отгонять их от себя, тем лучше, ведь это опасно, но он становился все тише и тише, а я поймала себя на мысли, что мне хотелось бы узнать, что думает человек в зазеркалье: смогу ли я выжить?
Рукой прикоснулась к зеркальной глади, и капли, оставшиеся там от раздавленного льда, медленно заструились вниз, подчиняясь силе тяжести.
- Кто ты?
И сейчас мне действительно нужно это знать. Я спросила громче, еще и еще, но на меня по-прежнему взирали с некой долей любопытства. Ударила по стеклу так, что оно зазвенело, и почувствовала, что на правильном пути. Выдохнув, резко ударила кулаками с тихим криком, заставляя зеркало осыпаться на пол мелкими осколками, а сознание цеплялось за неясный запах серы, совсем не пугающий запах…
Очнулась я тогда, когда руки противно заныли. Порезы были и на пальцах, и на ладонях. Хаос, теперь отражавшийся в осколках, не мог мне помочь. Аккуратно достала самые мелкие из них из рук, горько усмехнувшись тому, что калечить себя тем или иным образом входит у меня в привычку. Надо же, как все повернулось. Сейчас я была рада, что не вижу себя. Не хотелось видеть. И больнее всего было понимать, что все шрамы останутся на коже, как и тот, постарше, который уже был там как напоминание о прошлом, которого не вернуть. И не простить. Себя или других, понять бы сейчас.
Я всегда старалась быть честной. С другими и с собой. Если обманывать себя, то к чему-то ты придешь таким образом? Понимала я и то, что нахожусь буквально на грани чего-то страшного: вспышки необъяснимой агрессии становились все более частыми, и я всерьез задумалась о том, что становлюсь опасной для людей. И если Аделаида тогда и ранила неосознанно, не совладав с силой, которой на тот момент обладала, то на этот раз все было намного хуже: я хотела сделать людям больно, поставив их на место. И в такие моменты мне казалось, что я на единственно правильном пути. Жутко. Страшно. И истинно. Более того, очевидно, что мне нельзя помочь, по крайней мере, обычными способами, доступными людям. Чем больше я думала об этом, тем больше понимала, что мне нужна помощь. И только к одному нечеловеку я могла обратиться.
Умом-то это просто понять, очень просто, но вот заставить себя сделать это…Я чувствовала нечто очень сильное и яркое по отношению к нему, но это ощущение состояло из множества других. Зачем я ему? Вернется ли он в Аррайн? Возможно ли это? Первая встреча и последующие события, которые дали мне понять, что я обладаю силой. И брошенная им фраза о брате, которая мгновенно вывела меня из состояния равновесия. Все это мешало мне сделать шаг навстречу. У него есть знания, которые необходимы мне, опыт. И мне оставалось только верить в то, что я права, я успею найти его до того момента, как перестану быть собой. Как же его найти? Из всех убежищ я знаю лишь одно, туда и направлюсь.
Руслан, увидев мои забинтованные руки, нахмурился и проворчал:
- Не жалеешь ты себя, Тара. Ты же главы школы! А ходишь в бинтах.
- Они же черные, спортивные. Никто и не заметит, что со мной что-то не так, - попыталась успокоить заместителя.
- Серьезно? А бокс? Или будешь работать только ногами?
- Скоро заживет.
Руслан тряхнул головой:
- Ага. О, нет, я придумал! Ты будешь бить грушу руками, невзирая на боль. Ты же это любишь.
Мне пришлось помолчать некоторое время, чтобы ответить почти спокойно:
- Руслан, не забывайся. Держи себя в руках.
Он лишь неопределенно пожал плечами, всем своим видом давая понять, что так и останется при своем мнении. Я живу так, как считаю нужным, и если надо пройти через очередную полосу препятствий, пройду. Надо – сделаю. Поддержу. Выручу. Не понимаю, почему должна чувствовать смущение, стыд, вину или что-либо отрицательное из-за того, что у меня есть жизненные принципы, на которые ориентируюсь. Не знаю, как другие могут жить без этого, я бы никогда не смогла. Но вот корить меня за это не смеет никто.
Ребята, которые уже пришли на занятие, зашли в раздевалку, а я вдруг поняла, как здесь душно. Не оглядываясь на помощника, вышла на этаж и, спустившись по широкой лестнице, оказалась на улице. Осенний воздух тут же сделал свое дело, заставляя меня поежиться. Тонкая майка и байка не спасали от пронизывающего ветра, но этого мне и не надо было. Хотелось очистить мысли. Не обращая внимания на прохожих, я прислонилась к холодной стене здания и закрыла глаза. Медленно, очень медленно гул вечернего города затихал, оставляя меня наедине с собой. Как же хорошо…Руки противно заныли, не давая насладиться этим ощущением, а через пару секунд я услышала неприятный дребезжащий голос:
- Девушка, вам плохо?
Открыла глаза и увидела перед собой щуплого мужчину с затравленным взглядом. Он обеспокоенно смотрел на меня, но не глаза в глаза, а осматривая, взгляд не фиксировался на чем-то одном. Прошелся по моему лицу, рукам, ногам, постоянно возвращаясь к солнечному сплетению.
- Что?
- Я спросил, как вы себя чувствуете, - повторил он, продолжая не смотреть в глаза.
- Нет, все в порядке, - не очень уверенно ответила я, неожиданно ощущая, как тело наливается непонятной тяжестью, а мысль присесть прямо на землю кажется не такой уж и плохой.
Мужчина ухмыльнулся и придержал меня:
- Знаете, я все же настаиваю на том, что вам нужна помощь. Наша. Не его. Наша.
С этими словами он поднес правую руку к моему лицу, и я увидела слабый грязно-серый туман, клубившийся там. Он нервно дрожал, будто от страха, что сейчас произойдет что-то плохое, то и дело выбрасывая маленькие всполохи. Я знала, что не должна смотреть туда, знала, что все должно быть по-другому, знала, что такой цвет магии только у маркхов, но какая-то часть меня, которую я уже не могла контролировать, тянулась туда, к этой силе. Меня нещадно качало, понимание, где я нахожусь, ускользало очень быстро, и сейчас в маленькой точке пространства была лишь я и этот клочок тумана, теперь казавшийся беззащитным. Мне хотелось его защитить, спасти от чего-то, что было сильнее его, намного сильнее. Медленно протянула руку вперед и замерла в миллиметре от него, чувствуя, как внутри все завыло от нахлынувшего осознания опасности. Я опоздала. Да. Своими сомнениями и неверием я сама загнала себя в западню, в которой меня уже ждали. Я должна была пойти к Ищейке в тот самый момент, когда ярость впервые окутала меня. А теперь…слишком поздно. Меня нашли. Эта мысль была последней перед тем, как я коснулась тумана, а в голове раздался тихий мерзкий смех:
- Добро пожаловать.
Глава 11.
Я все-таки оказалась на земле. Голова гудела, тело ломило от холода, а странного прохожего нигде не было видно. Что это было? С трудом встала и пошла к машине, желая как можно скорее оказаться дома. Но тела я своего до конца не чувствовала, особенно пальцы правой руки, которыми дотронулась до тумана. Они онемели и покрылись серой пылью. Тщательно пыталась оттереть их, но ничего не получалось. Справедливо решив, что водить в таком состоянии опасно, вернулась в школу, чтобы переночевать в кабинете. Руслан, проводив меня долгим взглядом, продолжил тренировку, а я, буквально рухнув на диван, завернулась в плед из последних сил и затихла, пытаясь согреться. Выходило плохо.
Создавалось впечатление, что холод не от стен и асфальта, а магии маркхов. Взяв второй плед, отдельно завернула в него руку, периодически дыша на нее, чтобы хоть как-то получить тепло. Ни теплого душа, ни чая не хотелось, да и сомневалась я, что смогу все сделать без повреждений. Хорошо, что сумела вернуться в школу. Странная слабость накатывала волнами, смешиваясь с дрожью, и больше всего на свете я сейчас нуждалась в Саше. Рванулась, чтобы пойти к нему прямо сейчас, и упала на пол, запутавшись в пледах.
