- Хорошо, - сказала женщина, ничуть не удивившись. – Еда в холодильнике. Охрану с собой забирать?
- Конечно. Вы можете идти. Да, и спасибо.
- Ну что ты, перестань! – замахала руками женщина и поспешила покинуть дом, чтобы не мешать его хозяину.
Поднявшись на второй этаж, Ищейка ногой открыл дверь в просторную комнату в светлых тонах и замер на пороге. Потом, усмехнувшись, выбрал другую комнату в более темных цветах и положил девушку на широкую кровать. Провел рукой над бинтами, нахмурился и хотел их снять, но не вышло: они буквально вросли в кожу. Взяв с прикроватной тумбочки нож, он легонько коснулся бинтов, и девушка тут же тихо застонала.
- Надо же, как бывает, - пробормотал мужчина и, накрыв Тару легким одеялом, сел в мягкое кресло неподалеку.
Девушка сказала, что сражалась с тенью. И Леар был уверен, что это не фигура речи, как могло показаться, нет. Тень действительно существовала, и у нее могло быть две ипостаси. Одна представляла страхи и сомнения, серые сгустки, терзавшие девушку все это время. Если она выиграла бой, значит, смогла их победить и сейчас находится на пути принятия себя. Это хорошо. Но вот вторая возможная ипостась тени не давала Ищейке покоя: Тара рассказывала про неконтролируемую силу и свечение. Тень же могла быть своеобразным воплощением дара, который девушка не могла понять. Прошло три дня на самом деле, а для нее всего несколько часов; к тому же, плачевное состояние настораживало. Тара на ногах не могла стоять, выложившись по полной. И если сила так решила себя показать, а девушка не потерпела поражение, значит ли это, что она больше не является фурией, добровольно убив недавно приобретенную магию?..
Вопросов было намного больше, чем ответов, а это состояние мужчина не любил. Кроме того, любые предположения сейчас были беспочвенны, учитывая то, что девушка сейчас провалилась в глубокий сон, не сон даже, а опустошенность, когда жизненные резервы на пределе. Оставалось дать волю времени, хотя стоило и попробовать нечто другое. Леар знал, что так просто Тара не справится без последствий. Тихо вздохнув, он подошел к девушке и встал около кровати, положив одну руку на ее лоб, а вторую на живот. Взглянув на мирно спящую Тару, Ищейка усмехнулся:
- И почему ты такая упрямая?
Не дождавшись ответа, он закрыл глаза и позволил части своей магии уйти, помогая гостье восстановиться. Полупрозрачные янтарные всполохи медленно окутывали ее, наполняю силой, но вдруг девушка захрипела и резко выгнулась дугой; Ищейка подхватил ее на руки, но все закончилось так же быстро, как началось. Тело девушки обмякло, лицо разгладилось, а на щеках заиграл здоровый румянец. Мужчина снова положил ее на кровать и ушел, полностью уверенный в том, что теперь Тара быстро пойдет на поправку, заставляя себя не думать о том, как легко она приняла его магию, как будто бы и не выжигала ее совсем недавно, как будто бы сама была пуста.
Остаток ночи прошел спокойно. Тара спала, а Леар никак не мог найти себе места, собственно, он и не пытался. Заварив крепкий черный чай без сахара, он поймал себя на мысли, что ему иногда нравится здесь, на Земле, хотя бы поэтому. Он мог не есть и не пить долгое время, но от некоторых блюд не мог отказаться. А черный чай напоминал ему об Аррайне, таком родном и забытом доме. Он и сейчас мог вернуться туда через Сумрак, но фурии надежно запечатали все входы, изгнав отступников, тем самым соглашаясь на добровольное затворничество. Портал буквально расплавился, Эйва и Раданна постарались сделать все возможное, чтобы защитить свой народ. И у них это получилось, ведь они отдали часть себя для этого.
Вот только теперь фурии в Аррайне, маркхи прочно обосновались на Земле, вовремя поняв, что здесь можно вольготно существовать, а Ищейка… А что Ищейка? Он всегда придерживался четкого плана и логичных действий, и все это продолжалось до того самого момента, пока он не встретил эринию там, где их не должно было быть. Это не Аррайн. Но Тара носит в себе эту частицу алого огня, родившись в другом мире. И живет с ней, и старается понять ее. Но не принять. И почему же ей так сложно? Тряхнув головой, мужчина, захватив с собой кружку чая, прошел в дальнюю комнату на первом этаже, куда никого не пускал. Там ему казалось, что магия живет и в этом мире. Аккуратно смахнув несуществующие пылинки, он бережно открыл черную крышку и провел пальцами по клавишам. Рояль чуть слышно отозвался, приветствуя хозяина. Рояль скучал, ведь у Ищейки было множество убежищ, и сюда он не приходил несколько лет.
Инструмент хотел говорить, и Леар позволил ему это сделать. Простив огрехи в начале, рояль запел свою песню, следуя четким указаниям хозяина. Пальцы мужчины бегали по клавишам, и мелодия то ускорялась, наращивая темп, будто бурная река, то успокаивалась и еле слышно шептала только ей известные слова. Сейчас могло показаться, что музыка ожила: прекрасные чарующие звуки заполнили комнату, и перед глазами Ищейки возникли картины из его прошлого: портал расплавляется, разделяя два измерения, грандиозная битва между фуриями и маркхами, в которой полегли многие, его обучение воинскому искусству и магии и арена, одно из священных мест Аррайна, куда далеко не каждый мог зайти. Леару это было позволено. Он мог просто прийти туда и сидеть, не обращая внимания на время, которое там и не существовало. Камень там мог говорить, и в данный момент музыка вернула ему это незабываемое ощущение.
Воспоминания ударили по нему так, что мужчина резко прекратил играть и захлопнул крышку, тяжело дыша. Именно поэтому он любил и не любил музыку одновременно: она имела над ним определенную власть и могла показать то, по чему он так скучал. Поняв, что в комнате он больше не один, вскинул голову и заметил восхищенный взгляд Тары, замершей в дверях. Она держалась за дверь и смотрела то на Ищейку, то на рояль, то на кружку чая, почетно на него поставленную. Судя по ошарашенному виду, девушка никак не ожидала увидеть все это в одной компании.
- Ты пьешь чай? – почти шепотом спросила она.
- Да. И у тебя же пил.
- Все так, но тогда же я не знала, что ты не отсюда, - девушка оглядывала комнату, чтобы найти стул, но, так как на единственном стуле сидел сам Леар, она махнула рукой и опустилась прямо на пол.
Ищейка рыкнул и поспешил к ней:
- Я не успел, прости.
- Усадить меня? – чуть улыбнувшись, спросила она.
Мужчина кивнул.
- А ничего страшного. Мне и на полу удобно. Присаживайся!
Ищейке ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Некоторое время они сидели в молчании, которое первым нарушил именно он:
- Как ты себя чувствуешь?
- Лучше, - ответила девушка. – Я смогла встать и спуститься на первый этаж! Сама. С трудом, конечно, но это уже достижение. Сколько времени прошло с того момента, как ты меня привез в свой дом?
- Убежище, - на автомате поправил ее мужчина. - Скоро рассвет.
Девушка опешила, а потом заглянула в глаза Леара:
- Ты поделился своей силой. Иначе быть не может.
- Да, - поморщившись, признался он.
- Зачем ты это сделал? – тихо спросила Тара.
- Я не знаю наверняка, что именно происходило с тобой все эти три дня. Ты, магия и еще нечто, что не поддается описанию. Впервые с подобным столкнувшись, справилась, однако затронула жизненный резерв. Опасное состояние.
- Ты не обязан помогать мне. Спасибо. Очень красивая музыка, - девушка поспешила перевести разговор на другую тему.
Леар улыбнулся:
- Мне нравится играть, хотя и не так часто это делаю. Я не знаю нот, просто музыка помогает мне успокоиться, привести мысли в порядок.
- Я видела, как ты захлопнул крышку, Саша. Видимо, на этот раз что-то пошло не так?
Ищейка нахмурился:
- Я не бездушная машина, я живу и чувствую. И иногда музыка пробуждает то, о чем лучше забыть.
Тара поняла, что наступила на больное:
- Прости. Мне не стоило спрашивать.
- Ты можешь спрашивать все, что пожелаешь. Постараюсь ответить.
- Хорошо. Почему ты назвал свой дом убежищем?
Ищейка неожиданно улыбнулся:
- Интересные у тебя мысли. Дело в том, что у меня действительно нет дома, вернее, места, которое я мог бы им назвать. Никогда не задерживаюсь долго в одном убежище, поиск гонит меня дальше, не даря спокойствия. Это здание выглядит неплохо по сравнению с другими пристанищами, поверь мне. Есть и заброшенный чердак, через дыры на крыше которого видны звезды, есть небольшая каморка в хитросплетении линий метро, есть ничем не примечательная однокомнатная квартирка в одном из старых домов. И нигде я не чувствую себя до конца своим. Мой дом остался в Аррайне, Тара. Я привязан к нему и сделаю все, чтобы вернуться.
Тара не нашла, что сказать. Каково это? Бродить по свету, не зная, что будет дальше, и ощущать, что часть тебя осталась в другом мире? Ищейка всегда находит то, что ищет; а что будет потом, когда Леар поймет, что ему нельзя больше задерживаться здесь или найдет дорогу домой? Об этом не хотелось думать. И весьма странно понимать, что внутри при упоминании возвращения что-то противно заныло. С чего бы это?
Я до сих пор не понимала своих чувств. Создавалось такое впечатление, что в момент боя с тенью я перезагрузилась, а теперь пришла обратка, как любил говорить мой брат. Прекрасно помнила, что послужило причиной моего взрыва, собственно, как и то напряжение, висевшее в воздухе с тех самых пор, когда я очнулась. Вспомнив и психологии стадии принятия неизбежного, убедилась, что в моем случае порядок изменился: гнев был, а теперь пришел черед отрицания. Разговор на полу сбил меня с толку, став для меня укором: Саша действительно был живым человеком, да, пусть человеком. Ищейкой. Ох, подсказал бы хоть кто-то, как правильно поступить! Сама я явно не справлюсь.
Мне непривычно ничего не чувствовать: ощущения притупились, и никаких алых глаз или искр больше не было. Одиночество притягивало меня, как никогда, но я понимала, что этому состоянию нельзя поддаваться, и цеплялась за Ищейку, стараясь не терять его из виду. Но он сам будто решил меня избегать, потому что теперь мы виделись мельком пару раз в день. После той памятной ночи я нашла на пороге своей комнаты несколько полных комплектов одежды и записку с ровными, острыми буквами, которые складывались в слово «поправляйся!». Однако я всегда ощущала, что за мной кто-то приглядывает; страшно признаться даже себе самой, что это ощущение защищенности было мне по душе.
Единственное, чего я не могла понять, это бинты. Мои любимые черные бинты как будто вросли в кожу, и я не могла их снять. Попробовала поддеть ножом, и острая боль была мне ответом; больше таких экспериментов на себе не ставила. Оставалось надеяться, что пойму, в чем дело. Именно эта пресловутая надежда на понимание и поддерживала меня. Даже школа отошла на второй план: Руслан успешно меня заменял, стараясь не подавать вида, что он переживает. Родителям я исправно звонила и долго разговаривала о разном, не посвящая в происходящее. И что-то внутри все же не давало покоя; складывалось впечатление, что я не могу найти покой, потому что не понимаю себя. И это было больнее всего…
Однажды я встала с кровати, чтобы пройти в ванную, и в следующий миг меня затрясло так, что я не смогла удержаться на ногах и упала на пол. Руки буквально жгло огнем; я пыталась встать, чтобы добраться до воды, но ноги подкашивались. Подумала, что магия решила напомнить о себе, но нет, никаких вспышек или ощущения другой реальности. Закусила губу, чтобы не закричать, и поползла в ванную, помогая себе ногами. Тело не слушалось, но упорства мне не занимать. Кое-как встала на колени и дотянулась до крана, мечтая о том, чтобы вода погасила жар. Но нет! Вскрикнув, ощутила, что стало еще хуже, и жжение распространилось по всему телу. Может, дело в бинтах?
Они по-прежнему не снимались, но жар был настолько невыносимым, что я, на миг опешив от того, что плачу, сжала зубы и рванула черную ткань на левой руке. Сначала одна боль перекрыла вторую, но потом поняла, что лучше бы я этого не делала, потому что потом они объединили усилия. Теперь кожу будто резали изнутри тысячи ножей с раскаленными лезвиями. Не выдержав, я ударила руками об пол, потом еще и еще, чтобы как-то заглушить ощущения. И это неожиданно помогло! Медленно, очень медленно дрожь стихала, как и боль во всем теле. Я только могла дышать и ждать, когда все это закончится. Приступ прошел, и я аккуратно села, осматривая себя. Бинтов больше не было… Остатки ткани, посеревшей и истончившейся, валялись на полу, а на левой руке красовался длинный кровоточащий порез, видимо, из-за того, что я пыталась сорвать бинт. Завороженная, я смотрела то на капли крови, то на остатки бинтов до тех пор, пока в мою комнату не ворвался Ищейка.
Увидев меня, он сделал шаг и остановился, когда его взгляд опустился на мои руки. Янтарная вспышка окутала его на мгновение, а в глаза невозможно было смотреть. Но я смотрела, пытаясь найти там ответ. Голова кружилась от силы расплавленного янтаря, но я все же смогла понять, что происходит. Да, каким-то чудом теперь я знала, что все закончилось. Я больше не фурия. Сила только что покинула меня. Я человек. Обычный человек, которым всегда так хотела быть. Правда?
Мужчина вздохнул и присел рядом со мной, обнимая за плечи. Он молчал, но мне было жизненно важно услышать подтверждение моим мыслям. Подняла голову, и наши глаза встретились. Мужчина вздрогнул, но глаз не отвел. И я спросила:
- Это все?
Меня поняли сразу же.
- Тара, не надо сейчас об этом.
- Надо! – упрямо мотнула головой и хотела опустить голову, но Саша удержал за подбородок.
- Нет, не надо. Я не уверен, что ты сейчас сможешь спокойно меня выслушать.
- У меня со спокойствием не было проблем. По крайней мере, до тех пор, пока я не встретила тебя. Я не фурия больше, так?
После паузы Ищейка кивнул. И тут я поняла его реакцию, настоящую реакцию: он понял, что у меня нет магии, в тот самый момент, когда увидел остатки бинтов на полу. Я не смогу стоять на защите справедливости, не смогу помочь ему вернуться домой, не смогу, ведь я сама отказалась от этого. Высшие силы решили, что я через это пройду… Черт возьми! Та тень, та самая тень, с которой я сражалась тогда в школе, была реальной! И это далеко не страхи, не они. Только что я чувствовала дикий жар, а теперь ему на смену пришел холод, пожирающий изнутри. Я аккуратно поднялась, уже понимая, что сюда мне дорога закрыта. Я снова обычный человек, которым была в самом начале. И этого не изменить. Я оставлю свои муки на время, потому что сейчас мне надо собраться с силами и попрощаться с Ищейкой. Слова не приходили, нечего тщательно подбирать.
И тут мой взгляд упал на левую руку, где теперь не было пореза. Нахмурилась и провела несколько раз по коже, не веря своим глазам. Но потом поняла, что Саша залечил его, а я даже не заметила.
- Верни, - потребовала тихо.
- Зачем это тебе?
- Верни!
- Тара!
- Верни. Я должна помнить об этом дне.
Вздохнул, и я увидела, как длинный шрам проявляется на коже. Шрам, не сама рана. Что ж, пусть так. Взяв ключи, задержалась в дверях, чтобы сказать:
- Я не могу здесь находиться. Мне надо идти. Спасибо за все.
- Что ты творишь?! – негодующе воскликнул мужчина, но я жестом попросила его замолчать.
- Конечно. Вы можете идти. Да, и спасибо.
- Ну что ты, перестань! – замахала руками женщина и поспешила покинуть дом, чтобы не мешать его хозяину.
Поднявшись на второй этаж, Ищейка ногой открыл дверь в просторную комнату в светлых тонах и замер на пороге. Потом, усмехнувшись, выбрал другую комнату в более темных цветах и положил девушку на широкую кровать. Провел рукой над бинтами, нахмурился и хотел их снять, но не вышло: они буквально вросли в кожу. Взяв с прикроватной тумбочки нож, он легонько коснулся бинтов, и девушка тут же тихо застонала.
- Надо же, как бывает, - пробормотал мужчина и, накрыв Тару легким одеялом, сел в мягкое кресло неподалеку.
Девушка сказала, что сражалась с тенью. И Леар был уверен, что это не фигура речи, как могло показаться, нет. Тень действительно существовала, и у нее могло быть две ипостаси. Одна представляла страхи и сомнения, серые сгустки, терзавшие девушку все это время. Если она выиграла бой, значит, смогла их победить и сейчас находится на пути принятия себя. Это хорошо. Но вот вторая возможная ипостась тени не давала Ищейке покоя: Тара рассказывала про неконтролируемую силу и свечение. Тень же могла быть своеобразным воплощением дара, который девушка не могла понять. Прошло три дня на самом деле, а для нее всего несколько часов; к тому же, плачевное состояние настораживало. Тара на ногах не могла стоять, выложившись по полной. И если сила так решила себя показать, а девушка не потерпела поражение, значит ли это, что она больше не является фурией, добровольно убив недавно приобретенную магию?..
Глава 9.
Вопросов было намного больше, чем ответов, а это состояние мужчина не любил. Кроме того, любые предположения сейчас были беспочвенны, учитывая то, что девушка сейчас провалилась в глубокий сон, не сон даже, а опустошенность, когда жизненные резервы на пределе. Оставалось дать волю времени, хотя стоило и попробовать нечто другое. Леар знал, что так просто Тара не справится без последствий. Тихо вздохнув, он подошел к девушке и встал около кровати, положив одну руку на ее лоб, а вторую на живот. Взглянув на мирно спящую Тару, Ищейка усмехнулся:
- И почему ты такая упрямая?
Не дождавшись ответа, он закрыл глаза и позволил части своей магии уйти, помогая гостье восстановиться. Полупрозрачные янтарные всполохи медленно окутывали ее, наполняю силой, но вдруг девушка захрипела и резко выгнулась дугой; Ищейка подхватил ее на руки, но все закончилось так же быстро, как началось. Тело девушки обмякло, лицо разгладилось, а на щеках заиграл здоровый румянец. Мужчина снова положил ее на кровать и ушел, полностью уверенный в том, что теперь Тара быстро пойдет на поправку, заставляя себя не думать о том, как легко она приняла его магию, как будто бы и не выжигала ее совсем недавно, как будто бы сама была пуста.
Остаток ночи прошел спокойно. Тара спала, а Леар никак не мог найти себе места, собственно, он и не пытался. Заварив крепкий черный чай без сахара, он поймал себя на мысли, что ему иногда нравится здесь, на Земле, хотя бы поэтому. Он мог не есть и не пить долгое время, но от некоторых блюд не мог отказаться. А черный чай напоминал ему об Аррайне, таком родном и забытом доме. Он и сейчас мог вернуться туда через Сумрак, но фурии надежно запечатали все входы, изгнав отступников, тем самым соглашаясь на добровольное затворничество. Портал буквально расплавился, Эйва и Раданна постарались сделать все возможное, чтобы защитить свой народ. И у них это получилось, ведь они отдали часть себя для этого.
Вот только теперь фурии в Аррайне, маркхи прочно обосновались на Земле, вовремя поняв, что здесь можно вольготно существовать, а Ищейка… А что Ищейка? Он всегда придерживался четкого плана и логичных действий, и все это продолжалось до того самого момента, пока он не встретил эринию там, где их не должно было быть. Это не Аррайн. Но Тара носит в себе эту частицу алого огня, родившись в другом мире. И живет с ней, и старается понять ее. Но не принять. И почему же ей так сложно? Тряхнув головой, мужчина, захватив с собой кружку чая, прошел в дальнюю комнату на первом этаже, куда никого не пускал. Там ему казалось, что магия живет и в этом мире. Аккуратно смахнув несуществующие пылинки, он бережно открыл черную крышку и провел пальцами по клавишам. Рояль чуть слышно отозвался, приветствуя хозяина. Рояль скучал, ведь у Ищейки было множество убежищ, и сюда он не приходил несколько лет.
Инструмент хотел говорить, и Леар позволил ему это сделать. Простив огрехи в начале, рояль запел свою песню, следуя четким указаниям хозяина. Пальцы мужчины бегали по клавишам, и мелодия то ускорялась, наращивая темп, будто бурная река, то успокаивалась и еле слышно шептала только ей известные слова. Сейчас могло показаться, что музыка ожила: прекрасные чарующие звуки заполнили комнату, и перед глазами Ищейки возникли картины из его прошлого: портал расплавляется, разделяя два измерения, грандиозная битва между фуриями и маркхами, в которой полегли многие, его обучение воинскому искусству и магии и арена, одно из священных мест Аррайна, куда далеко не каждый мог зайти. Леару это было позволено. Он мог просто прийти туда и сидеть, не обращая внимания на время, которое там и не существовало. Камень там мог говорить, и в данный момент музыка вернула ему это незабываемое ощущение.
Воспоминания ударили по нему так, что мужчина резко прекратил играть и захлопнул крышку, тяжело дыша. Именно поэтому он любил и не любил музыку одновременно: она имела над ним определенную власть и могла показать то, по чему он так скучал. Поняв, что в комнате он больше не один, вскинул голову и заметил восхищенный взгляд Тары, замершей в дверях. Она держалась за дверь и смотрела то на Ищейку, то на рояль, то на кружку чая, почетно на него поставленную. Судя по ошарашенному виду, девушка никак не ожидала увидеть все это в одной компании.
- Ты пьешь чай? – почти шепотом спросила она.
- Да. И у тебя же пил.
- Все так, но тогда же я не знала, что ты не отсюда, - девушка оглядывала комнату, чтобы найти стул, но, так как на единственном стуле сидел сам Леар, она махнула рукой и опустилась прямо на пол.
Ищейка рыкнул и поспешил к ней:
- Я не успел, прости.
- Усадить меня? – чуть улыбнувшись, спросила она.
Мужчина кивнул.
- А ничего страшного. Мне и на полу удобно. Присаживайся!
Ищейке ничего не оставалось, как последовать ее примеру. Некоторое время они сидели в молчании, которое первым нарушил именно он:
- Как ты себя чувствуешь?
- Лучше, - ответила девушка. – Я смогла встать и спуститься на первый этаж! Сама. С трудом, конечно, но это уже достижение. Сколько времени прошло с того момента, как ты меня привез в свой дом?
- Убежище, - на автомате поправил ее мужчина. - Скоро рассвет.
Девушка опешила, а потом заглянула в глаза Леара:
- Ты поделился своей силой. Иначе быть не может.
- Да, - поморщившись, признался он.
- Зачем ты это сделал? – тихо спросила Тара.
- Я не знаю наверняка, что именно происходило с тобой все эти три дня. Ты, магия и еще нечто, что не поддается описанию. Впервые с подобным столкнувшись, справилась, однако затронула жизненный резерв. Опасное состояние.
- Ты не обязан помогать мне. Спасибо. Очень красивая музыка, - девушка поспешила перевести разговор на другую тему.
Леар улыбнулся:
- Мне нравится играть, хотя и не так часто это делаю. Я не знаю нот, просто музыка помогает мне успокоиться, привести мысли в порядок.
- Я видела, как ты захлопнул крышку, Саша. Видимо, на этот раз что-то пошло не так?
Ищейка нахмурился:
- Я не бездушная машина, я живу и чувствую. И иногда музыка пробуждает то, о чем лучше забыть.
Тара поняла, что наступила на больное:
- Прости. Мне не стоило спрашивать.
- Ты можешь спрашивать все, что пожелаешь. Постараюсь ответить.
- Хорошо. Почему ты назвал свой дом убежищем?
Ищейка неожиданно улыбнулся:
- Интересные у тебя мысли. Дело в том, что у меня действительно нет дома, вернее, места, которое я мог бы им назвать. Никогда не задерживаюсь долго в одном убежище, поиск гонит меня дальше, не даря спокойствия. Это здание выглядит неплохо по сравнению с другими пристанищами, поверь мне. Есть и заброшенный чердак, через дыры на крыше которого видны звезды, есть небольшая каморка в хитросплетении линий метро, есть ничем не примечательная однокомнатная квартирка в одном из старых домов. И нигде я не чувствую себя до конца своим. Мой дом остался в Аррайне, Тара. Я привязан к нему и сделаю все, чтобы вернуться.
Тара не нашла, что сказать. Каково это? Бродить по свету, не зная, что будет дальше, и ощущать, что часть тебя осталась в другом мире? Ищейка всегда находит то, что ищет; а что будет потом, когда Леар поймет, что ему нельзя больше задерживаться здесь или найдет дорогу домой? Об этом не хотелось думать. И весьма странно понимать, что внутри при упоминании возвращения что-то противно заныло. С чего бы это?
Я до сих пор не понимала своих чувств. Создавалось такое впечатление, что в момент боя с тенью я перезагрузилась, а теперь пришла обратка, как любил говорить мой брат. Прекрасно помнила, что послужило причиной моего взрыва, собственно, как и то напряжение, висевшее в воздухе с тех самых пор, когда я очнулась. Вспомнив и психологии стадии принятия неизбежного, убедилась, что в моем случае порядок изменился: гнев был, а теперь пришел черед отрицания. Разговор на полу сбил меня с толку, став для меня укором: Саша действительно был живым человеком, да, пусть человеком. Ищейкой. Ох, подсказал бы хоть кто-то, как правильно поступить! Сама я явно не справлюсь.
Мне непривычно ничего не чувствовать: ощущения притупились, и никаких алых глаз или искр больше не было. Одиночество притягивало меня, как никогда, но я понимала, что этому состоянию нельзя поддаваться, и цеплялась за Ищейку, стараясь не терять его из виду. Но он сам будто решил меня избегать, потому что теперь мы виделись мельком пару раз в день. После той памятной ночи я нашла на пороге своей комнаты несколько полных комплектов одежды и записку с ровными, острыми буквами, которые складывались в слово «поправляйся!». Однако я всегда ощущала, что за мной кто-то приглядывает; страшно признаться даже себе самой, что это ощущение защищенности было мне по душе.
Единственное, чего я не могла понять, это бинты. Мои любимые черные бинты как будто вросли в кожу, и я не могла их снять. Попробовала поддеть ножом, и острая боль была мне ответом; больше таких экспериментов на себе не ставила. Оставалось надеяться, что пойму, в чем дело. Именно эта пресловутая надежда на понимание и поддерживала меня. Даже школа отошла на второй план: Руслан успешно меня заменял, стараясь не подавать вида, что он переживает. Родителям я исправно звонила и долго разговаривала о разном, не посвящая в происходящее. И что-то внутри все же не давало покоя; складывалось впечатление, что я не могу найти покой, потому что не понимаю себя. И это было больнее всего…
Однажды я встала с кровати, чтобы пройти в ванную, и в следующий миг меня затрясло так, что я не смогла удержаться на ногах и упала на пол. Руки буквально жгло огнем; я пыталась встать, чтобы добраться до воды, но ноги подкашивались. Подумала, что магия решила напомнить о себе, но нет, никаких вспышек или ощущения другой реальности. Закусила губу, чтобы не закричать, и поползла в ванную, помогая себе ногами. Тело не слушалось, но упорства мне не занимать. Кое-как встала на колени и дотянулась до крана, мечтая о том, чтобы вода погасила жар. Но нет! Вскрикнув, ощутила, что стало еще хуже, и жжение распространилось по всему телу. Может, дело в бинтах?
Они по-прежнему не снимались, но жар был настолько невыносимым, что я, на миг опешив от того, что плачу, сжала зубы и рванула черную ткань на левой руке. Сначала одна боль перекрыла вторую, но потом поняла, что лучше бы я этого не делала, потому что потом они объединили усилия. Теперь кожу будто резали изнутри тысячи ножей с раскаленными лезвиями. Не выдержав, я ударила руками об пол, потом еще и еще, чтобы как-то заглушить ощущения. И это неожиданно помогло! Медленно, очень медленно дрожь стихала, как и боль во всем теле. Я только могла дышать и ждать, когда все это закончится. Приступ прошел, и я аккуратно села, осматривая себя. Бинтов больше не было… Остатки ткани, посеревшей и истончившейся, валялись на полу, а на левой руке красовался длинный кровоточащий порез, видимо, из-за того, что я пыталась сорвать бинт. Завороженная, я смотрела то на капли крови, то на остатки бинтов до тех пор, пока в мою комнату не ворвался Ищейка.
Увидев меня, он сделал шаг и остановился, когда его взгляд опустился на мои руки. Янтарная вспышка окутала его на мгновение, а в глаза невозможно было смотреть. Но я смотрела, пытаясь найти там ответ. Голова кружилась от силы расплавленного янтаря, но я все же смогла понять, что происходит. Да, каким-то чудом теперь я знала, что все закончилось. Я больше не фурия. Сила только что покинула меня. Я человек. Обычный человек, которым всегда так хотела быть. Правда?
Мужчина вздохнул и присел рядом со мной, обнимая за плечи. Он молчал, но мне было жизненно важно услышать подтверждение моим мыслям. Подняла голову, и наши глаза встретились. Мужчина вздрогнул, но глаз не отвел. И я спросила:
- Это все?
Меня поняли сразу же.
- Тара, не надо сейчас об этом.
- Надо! – упрямо мотнула головой и хотела опустить голову, но Саша удержал за подбородок.
- Нет, не надо. Я не уверен, что ты сейчас сможешь спокойно меня выслушать.
- У меня со спокойствием не было проблем. По крайней мере, до тех пор, пока я не встретила тебя. Я не фурия больше, так?
После паузы Ищейка кивнул. И тут я поняла его реакцию, настоящую реакцию: он понял, что у меня нет магии, в тот самый момент, когда увидел остатки бинтов на полу. Я не смогу стоять на защите справедливости, не смогу помочь ему вернуться домой, не смогу, ведь я сама отказалась от этого. Высшие силы решили, что я через это пройду… Черт возьми! Та тень, та самая тень, с которой я сражалась тогда в школе, была реальной! И это далеко не страхи, не они. Только что я чувствовала дикий жар, а теперь ему на смену пришел холод, пожирающий изнутри. Я аккуратно поднялась, уже понимая, что сюда мне дорога закрыта. Я снова обычный человек, которым была в самом начале. И этого не изменить. Я оставлю свои муки на время, потому что сейчас мне надо собраться с силами и попрощаться с Ищейкой. Слова не приходили, нечего тщательно подбирать.
И тут мой взгляд упал на левую руку, где теперь не было пореза. Нахмурилась и провела несколько раз по коже, не веря своим глазам. Но потом поняла, что Саша залечил его, а я даже не заметила.
- Верни, - потребовала тихо.
- Зачем это тебе?
- Верни!
- Тара!
- Верни. Я должна помнить об этом дне.
Вздохнул, и я увидела, как длинный шрам проявляется на коже. Шрам, не сама рана. Что ж, пусть так. Взяв ключи, задержалась в дверях, чтобы сказать:
- Я не могу здесь находиться. Мне надо идти. Спасибо за все.
- Что ты творишь?! – негодующе воскликнул мужчина, но я жестом попросила его замолчать.
