— Кхе, кхе! — прокашлялся Клаус.
Я повернулся к ним, продолжая держать Габи на руках.
— Ты не дождался нашего согласия! — строго сказал Клаус и добавил заулыбавшись. — Но мне кажется Габи оно и не нужно,— она всё равно согласна.
— Но вы ведь не против? — счастливо улыбаясь с глазами полными слёз спросила Габи обнимая меня за шею.
— Как мы можем быть против счастья для своей дочери? — развёл руками Клаус. — А то, что Александр даст тебе это счастье у нас с Мартой сомнений нет!
— Я опять что-то пропустил? — всунул голову в гостиную Тоби.
— На этот раз почти успел, родственник! — ответил я ему под смех родителей.
— Саша, ну поставь ты её уже на пол и дай тебя обнять! — сказал отец.
— А можно я её ещё немножко подержу, мне так спокойнее! — ответил я и Габи спрятала лицо у меня на груди. Фрау Марта улыбаясь и промокая глаза от слёз подошла и обняла нас вместе.
— Я так за вас рада!
Я поставил Габи на пол и мы с Клаусом обнялись.
— Я очень рад, что у вас с Габи получилось! — сказал Клаус. — Вы действительно подходите друг другу. Я просто не представляю никого другого рядом с моей малышкой!
— И вы хотите оформить брак прямо сейчас? — спросила мама.
Всё правильно, женщин всегда такие вопросы интересуют не в последнюю очередь.
— Мама, ну разве это так важно? — улыбнулась Габи.
— Я просто спросила, чтобы знать как вы собираетесь дальше жить?
— Габи, а ведь мама права. — поддержал я будущую тёщу. — Если говорить откровенно, фрау Марта, мы с Габи это ещё не обсуждали. А я, хоть иногда и задумывался об этом, но считал, что так как сейчас я не могу этого сделать, то и разговаривать об этом с вами рано. Да и Габи только заканчивает десятый класс и кажется собиралась учиться дальше, ещё два года. Но раз так получилось, думаю нам всем необходимо всё обдумать, обсудить и сделать как будет лучше для всех.
— А ты не можешь переехать к нам жить и ходить просто на службу? — вставил Тоби.
Я невольно улыбнулся.
— Эх, Тоби если бы это было возможно! Я бы ни секунды не остался в казарме.
— А может оставить всё как было? — не совсем уверенно предложила Габи. - Ты разве имеешь право жениться сейчас на мне?
— В этом и проблема, солнце моё! — вздохнул я. — Если кто-то из советских военнослужащих заводит отношения с гражданкой ГДР и об этом узнают, его могут в 24 часа отправить служить домой и они никогда больше не увидятся. Поэтому я опасался даже ходить с тобой по улицам в форме.
— Но ведь твои друзья знают о наших отношениях, — возразила Габриэль. — Или, по крайней мере, догадываются.
— Друзья — это другое дело. Они не решают, где мне служить и не побегут докладывать начальству о «моральном падении» советского солдата. Хотя, нашёлся один такой «друг». Помнишь нашего певца?
— Да помню, он мне не нравился. — сморшила носик Габи.
— Зато ты ему понравилась и он решил напакостить мне. Ну, ладно, это дело прошлое. Я, конечно постараюсь осторожно узнать всё о браке с иностранцами, но думаю в данный момент это невозможно.
— Ну вот я поэтому и говорю —оставим всё как есть! — Габи обвела всех глазами. — Как будто ничего не случилось!
— А что случилось? — удивился Тоби. — Я думал вы с Александром решили пожениться, а вы что, не решили?
— Тебе об этом ещё рано знать! — отец строго посмотрел на сына.
— Ууу, опять рано!... — состроил обиженную мину Тоби.
— Габи, не знаю, вот мне не нравится твоё предложение. — я взял её за руку. — Может я какой-то неправильный, но после сегодняшней ночи мне хочется чтобы и ты и твои родители считали меня не просто «твоим парнем». Парни, в конце концов меняются, ты сама говорила. Да, да, я знаю, не возмущайся, я знаю, что ты мне веришь и правильно веришь. Но вот послушай свои ощущения, кем тебе приятнее быть — «моей девушкой» или «моей женой»? Вот мысленно назови себя. Ну?
Засиявшие глаза Габриэль говорили сами за себя! Она не стесняясь родителей и брата прижалась ко мне и быстро поцеловала.
— Видишь? Вот тебе и ответ! Я сам никак не мог понять почему мне как-то стало не совсем уютно, а вот теперь знаю.
— Габи, но вы можете сделать помолвку. — сказала мама.
— Помолвка? — заинтересовался я. — А что она даёт? Я просто не в курсе. У нас никто не делает её, все просто женятся и всё. Я только в каком-то западном фильме видел, как парень делает предложение девушке и если она согласна, то они уже как бы половлены, правильно?
— Ну, в общем да. - кивнул Клаус.
— Но я уже сделал предложение Габи и она согласилась, значит мы помолвлены?
— Формально да. - снова кивнул отец.
— Но я и до предложения был уверен, что Габи меня любит, как и я её, что изменилось?
— В вашем случае ничего. - улыбнулся Клаус. — Это раньше, когда молодые ещё не встречались, а парню девушка нравилась он просил её руки и если она соглашалась, то для них это означал новый этап в жизни.
— Клаус, ты забываешь, что есть ещё помолвка в церкви! — положила свою ладонь Марта на руку мужа. — А это гораздо более серьезное дело. Помолвка в церкви практически не отличается от заключения брака — её нельзя расторгнуть и взять своё слово обратно. Это заключение союза между двумя любящими людьми перед лицом бога. А это поважнее печатей в паспорте!
— Вот! Вот это то, что надо! Фрау Марта, вы — гений! — я неожиданно для себя и уж точно для всех присутствующих, обнял её и тут же повернулся к Габриэль. — Солнце моё, ты согласна на помолвку в церкви?
— Конечно! А ты крещёный?
Опа! Вопрос, конечно интересный...
— Что, нет? — видя моё замешательство встревожилась Габи.
— Габи, ты знаешь, что в СССР религия практически под запретом. Если ты пойдешь в церковь, то спокойно можешь вылететь с работы. В смысле, тебя уволят. Поэтому не помню, чтобы кто-то из родственников хоть раз туда ходил.
— Значит, не крещёный...
— Подожди, когда я подрос, мне мама под большим секретом сказала, что меня ещё младенцем тайно возили в соседний город, в Грозный и там крестили.
— И у тебя есть свидетельство о крещении? - надежда зажглась в глазах Габи.
— Вот этого точно нет. - покачал я головой. — Я даже не знаю, выдавали тогда такие свидетельства в церквях или нет. А без этого никак нельзя?
— Нет, все обряды в церкви проводят только с крещёными. Если бы у тебя было подтверждение, что тебя крестили, пусть даже в вашей ортодоксальной церкви, тогда было бы можно.
— Но бог ведь знает, крестили меня или нет, ему бумажки не нужны! — возмутился я.
— Бог — да, а кюре в костёле — нет, — развел руками Клаус.
— И что никакой возможности нет что ли? — мне не хотелось терять только что появившуюся вроде возможность выйти из положения.
— Одна есть, если ты на неё согласишься. - снова подала голос Марта.
— Есть? И что это за возможность?
— Если ты согласишься креститься заново в католическую веру, как и Габриэль. — тихо сказала Марта и мне даже показалось, с некоторой опаской.
— А это можно? - ещё не веря уточнил я.
— Да, это допускается. Если ты согласишься. - повторила Марта.
Я повернулся к Габи. Она смотрела на меня с тревогой и надеждой. Я не стал её больше мучить молчанием, но не удержался от шутки:
— Габи, а ты согласишься быть помолвленной с новорожденным католиком? Новорожденные они ведь ничего не умеют.
— Болтун! — прыснула она покраснев и шлёпнула меня по руке. — Так нельзя шутить! Скажи просто: согласен или нет?
— Солнце моё и ты ещё сомневаешься? Да ради тебя я согласен и в мусульманство перекреститься или чего там у них делают? Кстати, это было бы даже лучше!
— Чем это? — Габи с подозрением посмотрела на меня. - Мне мусульманство не нравится!
— А я бы надел на тебя паранджу и намного спокойнее себя чувствовал, чтобы всякие-разные не глазели на мою — я поднял палец, — красоту!
— Да ты уже с повадками мусульманина! - засмеялась Габи.- Значить ты согласен?
— Радость моя, конечно же да! Хоть завтра!
— Завтра, конечно не получится, - Марта облегчённо вздохнула. — Я поговорю с пастором и мы выберем день и время, когда это можно будет сделать.
— А можно будет сразу сделать и помолвку, после крещения? — спросил я. — Или должно пройти какое-то время?
— Я не могу ответить на твой вопрос, Александр, я не настолько знаю церковные правила, но я обязательно спрошу.
— И ещё, фрау Марта - вспомнил я. - У нас в Союзе церковь контролируется КГБ и очень многие священники доносят на прихожан. Не станет ли известно моим командирам, что я крестился , а потом ещё и помолвлен в церкви?
— Думаю, что нет, Александр, такое в нашей церкви невозможно! Это же великий грех и священники бога боятся больше, чем государства.
Будем надеяться... Всякие бывают священники, хотя действительно католичество в этом дерьме замечено не было, насколько мне известно. Одна польская «Солидарность» чего стоит! Ведь без поддержки католической церкви её существование было бы невозможным.
— Ну что жена, все вопросы обсудили? — спросил Клаус. — Мне кажется молодых давно пора кормить. Удивляюсь, как они ещё держатся?
И я сразу ощутил зверский голод. Посмотрел на Габи:
— И ты тоже?
— Ага!
Мы не спеша шли в сторону Югендпаласа. Я решил идти в человеческой одежде. На то, чтобы забежать домой к Габи переодеться, больше десяти минут не надо было, а в «гражданке» ощущения совсем другие! Не говоря уже о том, что по пути мы постоянно останавливались и целовались, как сумасшедшие, ловя на себе улыбчивые взгляды немногочисленных прохожих. Вот знал же, что после того, как у нас начнётся новый этап в любовных отношениях, будет такое вот безумие — когда хочется ежеминутно хотя бы поцелуев и объятий.
— Габи, вот как теперь жить, скажи мне? — возмутился я во время очередной остановки.
— А что? Мне нравится! — закружилась она, раскинув руки.
— Мне тоже нравится. Сейчас. А через час что делать?
— Мечтать обо мне! — засмеялась она и упала на меня, обхватив руками. — А я буду — о тебе!
— Ну да, как говорится: «Мечтать — не вредно!» Но у меня эта мудрость вызывает большие сомнения.
— Почему? Мечтать — это приятно!
— Ага! Минут двадцать-тридцать. А потом? А через день? Неосуществимые мечты приводят к психическим расстройствам!
— Правда? — серьёзно спросила Габи.
— Не знаю. Это я сейчас придумал.
— А ты не придумывай, а скажи лучше, куда мы идём? — вспомнила Габриэль.
— А я разве тебе не сказал? И ты идёшь и страдаешь от неизвестности?
— Ничего я не страдаю! С тобой мне всё равно, куда идти!
— Молодец! Тогда слушай. Твой дядя показал наши песни одной фирме звукозаписи. Они заинтересовались и прислали своего представителя. Он ещё раз нас послушал — да-да, вчера в ГДО! Ему ещё больше понравилось, и он готов обсудить с нами условия контракта на выпуск пластинки в ФРГ. Как тебе подарок на 8 Марта?
— Ого! — Габриэль была поражена. — Пластинка в ФРГ?! А вам можно?
— Вот очень сомневаюсь! — криво улыбнулся я. — Даже наоборот — не сомневаюсь, что нельзя. Нет, вроде как в принципе советские артисты могут чего-то там на Западе выпустить, но под надзором и практически ничего из прибыли от продаж не получат. Грамоту на стенку — пожалуйста, может, даже поцелуй товарища Брежнева, но это уже за выдающиеся достижения! А чтобы солдаты!.. Вот тут уж точно — мечтать вредно!
— Тогда зачем мы идём?
— Этот господин попросил всё-таки прийти, потому как можно что-то придумать. Но вчера, когда он меня поймал, времени абсолютно не было. Да и как бы это выглядело — советский солдат за одним столом с акулой западного бизнеса?! Да за это — расстрелять два раза, повесить, снять и снова расстрелять! В самом крайнем случае, думаю, они могут выпустить пластинку только с твоими песнями.
— А ты?! — распахнула глаза Габи.
— А я буду просить у тебя автограф. Надеюсь, не откажешь — по знакомству.
— Ну, Саш! Я серьёзно спрашиваю! — возмутилась она.
— Всё, моя хорошая, больше не буду! Если серьёзно — он вообще-то хочет нас с тобой двоих. Уровень остальных музыкантов его не устраивает.
— Саша, а это не будет выглядеть как-то не очень хорошо? — засомневалась Габриэль.
— А почему, Габи? Я вот тоже засомневался, поэтому хочу послушать твои аргументы.
— Ну, потому что они все играли на этих записях.
— И всё? Только поэтому?
— Да, только поэтому, — задумалась Габи, пытаясь найти ещё аргументы. — В сочинении песен они не участвовали...
— И в записи тоже участвовать не будут, — закончил я за неё.
— Почему? Записи же уже есть!
— Эти записи для пластинки не годятся — слишком низкое качество, — объяснил я. — Поэтому придётся перезаписывать на профессиональной студийной аппаратуре, а значит, есть возможность заменить и исполнителей. Это, знаешь, как если бы какой-нибудь мальчишка играл в дворовой команде в футбол, и они выиграли первенство района. Там его заметил тренер из профессиональной команды и пригласил к себе. Этот пацан предал своих товарищей по команде?
— Нет, так всегда и бывает! Лучшие игроки постоянно уходят! — повеселела Габи. — Ты хорошо объяснил.
— Я вообще всё хорошо делаю, ты не заметила? — невинно глядя на неё, сказал я.
— У тебя одно на уме! — засмеялась Габи.
— У меня?! — возмутился я. — Я вообще сама невинность, скоро буду новорождённым вообще! А вот ты что там себе думаешь — я не знаю!
— Вот доберусь до тебя — узнаешь, что я думаю!
— Эх, солнце моё, когда теперь ты до меня доберёшься! — вздохнул я.
— Ой, и правда! — поскучнела Габи.
— Солнышко, нам что-то надо с этим делать. Я серьёзно, Габи! Ну представь: я приду к тебе, и мы будем сидеть на диване два часа рядом, как старички? Теперь даже поцеловаться по-настоящему опасно! Я же просто сойду с ума!
— Ну, придётся немного потерпеть... — грустно сказала Габи.
— Что значит «немного»? Ты о чём, радость моя?
— Ну, до помолвки в церкви, — Габи непонимающе посмотрела на меня. — Мы же для этого её делаем?
— Что-то я не очень понимаю, правда, Габи. Я сделал тебе предложение по-настоящему, потому что хочу, чтобы ты была моей женой. Без всякой там выгоды, если это слово сюда подходит! Чтобы мы перед твоими родителями не выглядели как провинившиеся малолетки, которых застукали за чем-то нехорошим. Понимаешь? Может, я плохо объясняю, или я такой старомодный, но я так чувствую. Не хочу, чтобы у твоих родителей даже невольно возникали мысли типа: «Соблазнил нашу дочь, поиграет и бросит». Нет, я не говорю, что они так думают — это у меня такие мысли мелькают, и мне неприятно. Ты понимаешь меня, Габи? Я тебя очень люблю, солнышко моё, и хочу, чтобы всё было правильно. И, честно скажу, я боялся, что и у тебя может невольно появиться такая мысль.
— Ну что ты, Сашулечка! — Габи обняла меня. — Разве я могу думать о тебе плохо? Я же чувствую и вижу, что ты меня любишь, поэтому я тебе полностью доверяю. И когда родители уехали вчера, я сразу решила, что, если ты захочешь, это будет наша первая ночь. Неужели ты думаешь, что если бы я в тебе сомневалась, я бы на это согласилась? Я видела, что ты меня хочешь — и я тебя тоже, поэтому подумала: а почему мы не можем быть вместе?
— А если бы твои родители приехали сегодня поздно и ни о чём бы не узнали — как было бы у нас дальше?
— Я не знаю, — задумалась Габи. — Я об этом не думала. А ты?
Я повернулся к ним, продолжая держать Габи на руках.
— Ты не дождался нашего согласия! — строго сказал Клаус и добавил заулыбавшись. — Но мне кажется Габи оно и не нужно,— она всё равно согласна.
— Но вы ведь не против? — счастливо улыбаясь с глазами полными слёз спросила Габи обнимая меня за шею.
— Как мы можем быть против счастья для своей дочери? — развёл руками Клаус. — А то, что Александр даст тебе это счастье у нас с Мартой сомнений нет!
— Я опять что-то пропустил? — всунул голову в гостиную Тоби.
— На этот раз почти успел, родственник! — ответил я ему под смех родителей.
— Саша, ну поставь ты её уже на пол и дай тебя обнять! — сказал отец.
— А можно я её ещё немножко подержу, мне так спокойнее! — ответил я и Габи спрятала лицо у меня на груди. Фрау Марта улыбаясь и промокая глаза от слёз подошла и обняла нас вместе.
— Я так за вас рада!
Я поставил Габи на пол и мы с Клаусом обнялись.
— Я очень рад, что у вас с Габи получилось! — сказал Клаус. — Вы действительно подходите друг другу. Я просто не представляю никого другого рядом с моей малышкой!
— И вы хотите оформить брак прямо сейчас? — спросила мама.
Всё правильно, женщин всегда такие вопросы интересуют не в последнюю очередь.
— Мама, ну разве это так важно? — улыбнулась Габи.
— Я просто спросила, чтобы знать как вы собираетесь дальше жить?
— Габи, а ведь мама права. — поддержал я будущую тёщу. — Если говорить откровенно, фрау Марта, мы с Габи это ещё не обсуждали. А я, хоть иногда и задумывался об этом, но считал, что так как сейчас я не могу этого сделать, то и разговаривать об этом с вами рано. Да и Габи только заканчивает десятый класс и кажется собиралась учиться дальше, ещё два года. Но раз так получилось, думаю нам всем необходимо всё обдумать, обсудить и сделать как будет лучше для всех.
— А ты не можешь переехать к нам жить и ходить просто на службу? — вставил Тоби.
Я невольно улыбнулся.
— Эх, Тоби если бы это было возможно! Я бы ни секунды не остался в казарме.
— А может оставить всё как было? — не совсем уверенно предложила Габи. - Ты разве имеешь право жениться сейчас на мне?
— В этом и проблема, солнце моё! — вздохнул я. — Если кто-то из советских военнослужащих заводит отношения с гражданкой ГДР и об этом узнают, его могут в 24 часа отправить служить домой и они никогда больше не увидятся. Поэтому я опасался даже ходить с тобой по улицам в форме.
— Но ведь твои друзья знают о наших отношениях, — возразила Габриэль. — Или, по крайней мере, догадываются.
— Друзья — это другое дело. Они не решают, где мне служить и не побегут докладывать начальству о «моральном падении» советского солдата. Хотя, нашёлся один такой «друг». Помнишь нашего певца?
— Да помню, он мне не нравился. — сморшила носик Габи.
— Зато ты ему понравилась и он решил напакостить мне. Ну, ладно, это дело прошлое. Я, конечно постараюсь осторожно узнать всё о браке с иностранцами, но думаю в данный момент это невозможно.
— Ну вот я поэтому и говорю —оставим всё как есть! — Габи обвела всех глазами. — Как будто ничего не случилось!
— А что случилось? — удивился Тоби. — Я думал вы с Александром решили пожениться, а вы что, не решили?
— Тебе об этом ещё рано знать! — отец строго посмотрел на сына.
— Ууу, опять рано!... — состроил обиженную мину Тоби.
— Габи, не знаю, вот мне не нравится твоё предложение. — я взял её за руку. — Может я какой-то неправильный, но после сегодняшней ночи мне хочется чтобы и ты и твои родители считали меня не просто «твоим парнем». Парни, в конце концов меняются, ты сама говорила. Да, да, я знаю, не возмущайся, я знаю, что ты мне веришь и правильно веришь. Но вот послушай свои ощущения, кем тебе приятнее быть — «моей девушкой» или «моей женой»? Вот мысленно назови себя. Ну?
Засиявшие глаза Габриэль говорили сами за себя! Она не стесняясь родителей и брата прижалась ко мне и быстро поцеловала.
— Видишь? Вот тебе и ответ! Я сам никак не мог понять почему мне как-то стало не совсем уютно, а вот теперь знаю.
— Габи, но вы можете сделать помолвку. — сказала мама.
— Помолвка? — заинтересовался я. — А что она даёт? Я просто не в курсе. У нас никто не делает её, все просто женятся и всё. Я только в каком-то западном фильме видел, как парень делает предложение девушке и если она согласна, то они уже как бы половлены, правильно?
— Ну, в общем да. - кивнул Клаус.
— Но я уже сделал предложение Габи и она согласилась, значит мы помолвлены?
— Формально да. - снова кивнул отец.
— Но я и до предложения был уверен, что Габи меня любит, как и я её, что изменилось?
— В вашем случае ничего. - улыбнулся Клаус. — Это раньше, когда молодые ещё не встречались, а парню девушка нравилась он просил её руки и если она соглашалась, то для них это означал новый этап в жизни.
— Клаус, ты забываешь, что есть ещё помолвка в церкви! — положила свою ладонь Марта на руку мужа. — А это гораздо более серьезное дело. Помолвка в церкви практически не отличается от заключения брака — её нельзя расторгнуть и взять своё слово обратно. Это заключение союза между двумя любящими людьми перед лицом бога. А это поважнее печатей в паспорте!
— Вот! Вот это то, что надо! Фрау Марта, вы — гений! — я неожиданно для себя и уж точно для всех присутствующих, обнял её и тут же повернулся к Габриэль. — Солнце моё, ты согласна на помолвку в церкви?
— Конечно! А ты крещёный?
Опа! Вопрос, конечно интересный...
— Что, нет? — видя моё замешательство встревожилась Габи.
— Габи, ты знаешь, что в СССР религия практически под запретом. Если ты пойдешь в церковь, то спокойно можешь вылететь с работы. В смысле, тебя уволят. Поэтому не помню, чтобы кто-то из родственников хоть раз туда ходил.
— Значит, не крещёный...
— Подожди, когда я подрос, мне мама под большим секретом сказала, что меня ещё младенцем тайно возили в соседний город, в Грозный и там крестили.
— И у тебя есть свидетельство о крещении? - надежда зажглась в глазах Габи.
— Вот этого точно нет. - покачал я головой. — Я даже не знаю, выдавали тогда такие свидетельства в церквях или нет. А без этого никак нельзя?
— Нет, все обряды в церкви проводят только с крещёными. Если бы у тебя было подтверждение, что тебя крестили, пусть даже в вашей ортодоксальной церкви, тогда было бы можно.
— Но бог ведь знает, крестили меня или нет, ему бумажки не нужны! — возмутился я.
— Бог — да, а кюре в костёле — нет, — развел руками Клаус.
— И что никакой возможности нет что ли? — мне не хотелось терять только что появившуюся вроде возможность выйти из положения.
— Одна есть, если ты на неё согласишься. - снова подала голос Марта.
— Есть? И что это за возможность?
— Если ты согласишься креститься заново в католическую веру, как и Габриэль. — тихо сказала Марта и мне даже показалось, с некоторой опаской.
— А это можно? - ещё не веря уточнил я.
— Да, это допускается. Если ты согласишься. - повторила Марта.
Я повернулся к Габи. Она смотрела на меня с тревогой и надеждой. Я не стал её больше мучить молчанием, но не удержался от шутки:
— Габи, а ты согласишься быть помолвленной с новорожденным католиком? Новорожденные они ведь ничего не умеют.
— Болтун! — прыснула она покраснев и шлёпнула меня по руке. — Так нельзя шутить! Скажи просто: согласен или нет?
— Солнце моё и ты ещё сомневаешься? Да ради тебя я согласен и в мусульманство перекреститься или чего там у них делают? Кстати, это было бы даже лучше!
— Чем это? — Габи с подозрением посмотрела на меня. - Мне мусульманство не нравится!
— А я бы надел на тебя паранджу и намного спокойнее себя чувствовал, чтобы всякие-разные не глазели на мою — я поднял палец, — красоту!
— Да ты уже с повадками мусульманина! - засмеялась Габи.- Значить ты согласен?
— Радость моя, конечно же да! Хоть завтра!
— Завтра, конечно не получится, - Марта облегчённо вздохнула. — Я поговорю с пастором и мы выберем день и время, когда это можно будет сделать.
— А можно будет сразу сделать и помолвку, после крещения? — спросил я. — Или должно пройти какое-то время?
— Я не могу ответить на твой вопрос, Александр, я не настолько знаю церковные правила, но я обязательно спрошу.
— И ещё, фрау Марта - вспомнил я. - У нас в Союзе церковь контролируется КГБ и очень многие священники доносят на прихожан. Не станет ли известно моим командирам, что я крестился , а потом ещё и помолвлен в церкви?
— Думаю, что нет, Александр, такое в нашей церкви невозможно! Это же великий грех и священники бога боятся больше, чем государства.
Будем надеяться... Всякие бывают священники, хотя действительно католичество в этом дерьме замечено не было, насколько мне известно. Одна польская «Солидарность» чего стоит! Ведь без поддержки католической церкви её существование было бы невозможным.
— Ну что жена, все вопросы обсудили? — спросил Клаус. — Мне кажется молодых давно пора кормить. Удивляюсь, как они ещё держатся?
И я сразу ощутил зверский голод. Посмотрел на Габи:
— И ты тоже?
— Ага!
Прода от 05.06.2026, 18:32
Глава 23
Мы не спеша шли в сторону Югендпаласа. Я решил идти в человеческой одежде. На то, чтобы забежать домой к Габи переодеться, больше десяти минут не надо было, а в «гражданке» ощущения совсем другие! Не говоря уже о том, что по пути мы постоянно останавливались и целовались, как сумасшедшие, ловя на себе улыбчивые взгляды немногочисленных прохожих. Вот знал же, что после того, как у нас начнётся новый этап в любовных отношениях, будет такое вот безумие — когда хочется ежеминутно хотя бы поцелуев и объятий.
— Габи, вот как теперь жить, скажи мне? — возмутился я во время очередной остановки.
— А что? Мне нравится! — закружилась она, раскинув руки.
— Мне тоже нравится. Сейчас. А через час что делать?
— Мечтать обо мне! — засмеялась она и упала на меня, обхватив руками. — А я буду — о тебе!
— Ну да, как говорится: «Мечтать — не вредно!» Но у меня эта мудрость вызывает большие сомнения.
— Почему? Мечтать — это приятно!
— Ага! Минут двадцать-тридцать. А потом? А через день? Неосуществимые мечты приводят к психическим расстройствам!
— Правда? — серьёзно спросила Габи.
— Не знаю. Это я сейчас придумал.
— А ты не придумывай, а скажи лучше, куда мы идём? — вспомнила Габриэль.
— А я разве тебе не сказал? И ты идёшь и страдаешь от неизвестности?
— Ничего я не страдаю! С тобой мне всё равно, куда идти!
— Молодец! Тогда слушай. Твой дядя показал наши песни одной фирме звукозаписи. Они заинтересовались и прислали своего представителя. Он ещё раз нас послушал — да-да, вчера в ГДО! Ему ещё больше понравилось, и он готов обсудить с нами условия контракта на выпуск пластинки в ФРГ. Как тебе подарок на 8 Марта?
— Ого! — Габриэль была поражена. — Пластинка в ФРГ?! А вам можно?
— Вот очень сомневаюсь! — криво улыбнулся я. — Даже наоборот — не сомневаюсь, что нельзя. Нет, вроде как в принципе советские артисты могут чего-то там на Западе выпустить, но под надзором и практически ничего из прибыли от продаж не получат. Грамоту на стенку — пожалуйста, может, даже поцелуй товарища Брежнева, но это уже за выдающиеся достижения! А чтобы солдаты!.. Вот тут уж точно — мечтать вредно!
— Тогда зачем мы идём?
— Этот господин попросил всё-таки прийти, потому как можно что-то придумать. Но вчера, когда он меня поймал, времени абсолютно не было. Да и как бы это выглядело — советский солдат за одним столом с акулой западного бизнеса?! Да за это — расстрелять два раза, повесить, снять и снова расстрелять! В самом крайнем случае, думаю, они могут выпустить пластинку только с твоими песнями.
— А ты?! — распахнула глаза Габи.
— А я буду просить у тебя автограф. Надеюсь, не откажешь — по знакомству.
— Ну, Саш! Я серьёзно спрашиваю! — возмутилась она.
— Всё, моя хорошая, больше не буду! Если серьёзно — он вообще-то хочет нас с тобой двоих. Уровень остальных музыкантов его не устраивает.
— Саша, а это не будет выглядеть как-то не очень хорошо? — засомневалась Габриэль.
— А почему, Габи? Я вот тоже засомневался, поэтому хочу послушать твои аргументы.
— Ну, потому что они все играли на этих записях.
— И всё? Только поэтому?
— Да, только поэтому, — задумалась Габи, пытаясь найти ещё аргументы. — В сочинении песен они не участвовали...
— И в записи тоже участвовать не будут, — закончил я за неё.
— Почему? Записи же уже есть!
— Эти записи для пластинки не годятся — слишком низкое качество, — объяснил я. — Поэтому придётся перезаписывать на профессиональной студийной аппаратуре, а значит, есть возможность заменить и исполнителей. Это, знаешь, как если бы какой-нибудь мальчишка играл в дворовой команде в футбол, и они выиграли первенство района. Там его заметил тренер из профессиональной команды и пригласил к себе. Этот пацан предал своих товарищей по команде?
— Нет, так всегда и бывает! Лучшие игроки постоянно уходят! — повеселела Габи. — Ты хорошо объяснил.
— Я вообще всё хорошо делаю, ты не заметила? — невинно глядя на неё, сказал я.
— У тебя одно на уме! — засмеялась Габи.
— У меня?! — возмутился я. — Я вообще сама невинность, скоро буду новорождённым вообще! А вот ты что там себе думаешь — я не знаю!
— Вот доберусь до тебя — узнаешь, что я думаю!
— Эх, солнце моё, когда теперь ты до меня доберёшься! — вздохнул я.
— Ой, и правда! — поскучнела Габи.
— Солнышко, нам что-то надо с этим делать. Я серьёзно, Габи! Ну представь: я приду к тебе, и мы будем сидеть на диване два часа рядом, как старички? Теперь даже поцеловаться по-настоящему опасно! Я же просто сойду с ума!
— Ну, придётся немного потерпеть... — грустно сказала Габи.
— Что значит «немного»? Ты о чём, радость моя?
— Ну, до помолвки в церкви, — Габи непонимающе посмотрела на меня. — Мы же для этого её делаем?
— Что-то я не очень понимаю, правда, Габи. Я сделал тебе предложение по-настоящему, потому что хочу, чтобы ты была моей женой. Без всякой там выгоды, если это слово сюда подходит! Чтобы мы перед твоими родителями не выглядели как провинившиеся малолетки, которых застукали за чем-то нехорошим. Понимаешь? Может, я плохо объясняю, или я такой старомодный, но я так чувствую. Не хочу, чтобы у твоих родителей даже невольно возникали мысли типа: «Соблазнил нашу дочь, поиграет и бросит». Нет, я не говорю, что они так думают — это у меня такие мысли мелькают, и мне неприятно. Ты понимаешь меня, Габи? Я тебя очень люблю, солнышко моё, и хочу, чтобы всё было правильно. И, честно скажу, я боялся, что и у тебя может невольно появиться такая мысль.
— Ну что ты, Сашулечка! — Габи обняла меня. — Разве я могу думать о тебе плохо? Я же чувствую и вижу, что ты меня любишь, поэтому я тебе полностью доверяю. И когда родители уехали вчера, я сразу решила, что, если ты захочешь, это будет наша первая ночь. Неужели ты думаешь, что если бы я в тебе сомневалась, я бы на это согласилась? Я видела, что ты меня хочешь — и я тебя тоже, поэтому подумала: а почему мы не можем быть вместе?
— А если бы твои родители приехали сегодня поздно и ни о чём бы не узнали — как было бы у нас дальше?
— Я не знаю, — задумалась Габи. — Я об этом не думала. А ты?
