— Сильно устала, сокровище моё? — дождавшись, когда солдатики пройдут, спросил я.
— Чуть-чуть... — ответила Габи и потянулась губами.
Да чёрт с ними, даже если и увидят! Я бережно взял её лицо в ладони и с наслаждением поцеловал.
— Господи, какое же это наслаждение, ты себе не представляешь, Габи! — сказал я, отрываясь от неё. — Как много ты теряешь!
— Почему это я теряю? — засмеялась Габи, и весёлые искорки в глазах растопили усталость.
— Потому что у тебя нет таких сладких губ, как у меня!
— Это ты о каких губах сейчас говоришь? — склонила головку Габи.
— А вот об этих! — и я снова её поцеловал.
— Вообще-то это мои губы! — Габи оживала на глазах.
— Ага, твои! Были когда-то твои, а теперь они только мои. Я тебе их даю — на попользоваться!
Мои нежные глупости подняли настроение Габи, и она заметно приободрилась.
Мы забрали куртку Габи и мою шинель и вышли на улицу. Дождя не было, и на небо высыпали звёзды.
— Хорошо как! — вздохнула полной грудью Габи, беря меня под руку. Мы не спеша двинулись по направлению к её дому. Он действительно был совсем рядом — на соседней улице.
И что мы будем делать, когда дойдём до подъезда? Целоваться на улице? В этой толстой, неприспособленной для объятий шинели? У нас, конечно, есть опыт, но остаётся куртка Габи. Конечно, обниматься в одежде лучше, чем не обниматься совсем... но хочется ведь по-другому.
— О чём ты думаешь? — спросила Габи.
Да, стоит только на секунду отвлечься, как она сразу чувствует.
— Честно? — уточнил я.
— Конечно! — на губах Габи появляется лукавая улыбка.
— Да вот ломаю голову, как до тебя добраться через эту шинель и твою куртку! — говорю откровенно.
— А тебе только они мешают? — серьёзно спрашивает она, но в глазах пляшут бесёнки. — А мне — и всё остальное!
— Ну, мы же не будем прямо здесь... — говорю и жду реакции.
— А чего ж мы тогда так медленно идём? — делает большие глаза Габи, прекрасно зная, как они на меня действуют.
— Бежим? — предлагаю я, и она смеётся.
— Мы уже и так почти дошли! — отвечает она, и последние метры мы идём быстрее, глядя друг на друга с улыбками до ушей.
Габи открывает подъезд, и мы быстренько поднимаемся в квартиру. Я сбрасываю шинель на пол, стаскиваю с неё куртку, и мои руки начинают восхитительное путешествие...
— А я кушать хочу! — шепчет мне в ухо Габи, и мы, смеясь, протискиваемся на кухню.
Габи достаёт из холодильника наш излюбленный набор: масло, сыр, сервелат. Я из хлебницы беру батон пахучего свежего хлеба, наливаю воду в чайник и ставлю на плиту.
Габи, окинув всё это изобилие хозяйским взором, говорит:
— Я — в душ! Хочу смыть с себя все липкие взгляды из вашего ГДО!
Однако! Как ей удаётся всё замечать и не реагировать, оставаясь абсолютно спокойной и на вид безмятежной?
— Зёрна кофе — там! — показывает она на полку. — Кофемолка — ты знаешь где. Я выйду из душа и сварю кофе.
Кофе? Почти в полночь?
Габи скрывается в ванной, и вскоре оттуда слышен шум воды. Я достаю пакет с зёрнами кофе, ручную кофемолку, засыпаю двойную порцию и старательно кручу ручку.
А что будет после кофе?..
В дверях появляется Габриэль — лицо посвежевшее и отдохнувшее. На ней лёгкий халатик, оставляющий открытыми ноги почти на всю длину бёдер.
— Явление богини! — откровенно любуюсь я. — Какая же ты всё-таки чудесная, Габи! — вздыхаю. — Я, наверное, никогда к этому не привыкну...
— А почему ты вздыхаешь? И зачем к этому привыкать? — кокетливо спрашивает Габи. — Беги в душ, дальше я сама.
Упрашивать меня не надо — выхожу из кухни.
— Халат возьми тот, что на полке! — несётся мне вслед. — Это папин, но он свежий.
Своевременная информация — а то я уже думал в тесные джинсы облачаться.
Быстро принимаю душ, нахожу аккуратно сложенный халат и задумываюсь: его как надевать — прямо на голое тело? Почему-то у наших станичников не принято было разгуливать дома в одном халате после душа. Может, потому что душа не было? Впрочем, халата — тоже...
А, надену так! Не идти же в комнату к Габи искать труселя.
— У меня всё готово! — слышу голос Габи из кухни.
Распахиваю дверь ванной — и в нос ударяет восхитительный запах свежесваренного кофе. Эх, как мало нужно для счастья! Хотя нет — сегодня мне для счастья одного кофе мало. Душа требует большего. А уж о теле и говорить нечего!
Я захожу на кухню и встречаю взгляд Габи. Тут же проверяю волосы на затылке — не встали ли они там дыбом?
— Садись, — Габи пододвигает чашку кофе. Большая тарелка с бутербродами стоит на середине стола.
Я присаживаюсь на стул, Габи — на свой, и мы начинаем полуночный перекус. Мы впервые одни в это время — ещё и в таком провокационном виде.
Я абсолютно не замечаю ни вкуса кофе, ни бутерброда с сервелатом — только помню, что он был всегда вкусным.
— Бери ещё, — говорит Габи, и я недоумённо смотрю на свою пустую руку — куда пропал бутерброд? И тут же глаза возвращаются на место — на Габи.
На ощупь беру ещё один бутерброд — такой же безвкусный и мгновенно пропадающий неизвестно куда.
— А кофе? — напоминает Габи.
Тут ещё и кофе? Вот так сюрприз!
— А я тогда смогу уснуть? — спрашивает мой второй я, сохранивший способность хоть что-то соображать.
— А ты собрался спать? — Габи уже не шутит и не улыбается. Её глаза подёрнуты какой-то дымкой, и в голосе слышно напряжение.
Чувствую, что и у меня внутри поднимается нечто такое, от чего сердце начинает биться чаще, сбиваясь с ритма. Я ставлю кофейную чашку на блюдце — и она при этом выбивает мелкую резкую дробь.
Мы одновременно встаём с мест, Габи делает ко мне движение, но я резко наклоняюсь и подхватываю её на руки. Тут же её руки обнимают меня за шею, а губы впиваются в мои. Не видя ничего перед собой я, чудом не споткнувшись и не зацепившись ни за что, несу Габи в её комнату и бережно опускаю на кровать. Тут же мои губы соскальзывают вниз, я целую точёную шею, ямочку между ключицами, руки находят пояс халата...
Слышу дыхание Габи, её руки лохматят мне волосы, опускаются ниже, прижимают меня к ней. Приникаю к маленькой упругой груди и лёгкий стон срывается с её губ. Она стягивает с меня халат, я выдергиваю её халат из-под неё и наши тела соприкасаются. То, первое касание, когда я спасал Габриэль было совершено другим, это же даёт просто умопомрачительные ощущения!
Я опускаюсь ещё ниже. Целую её плоский живот с трогательным маленьким пупком. Ещё ниже. Габи учащенно дышит. Я провожу рукой по бёдрам, животу, ласкаю грудь...
— Иди ко мне! - шепчет она и тянет меня руками на верх. Мягкие, горячие губы покрывают моё лицо быстрыми поцелуями и находят, наконец губы.
— Иди ко мне! - снова шепчет она, вжимаясь в меня всем телом.
— А тебе можно сегодня? - шепчу в ответ, я ведь не подумал о предохранительных средствах.
— Да, да! Иди же скорее!
И я подчиняюсь...
Чуть слышный крик, скорее громкий вздох, она замирает на мгновение и начинает медленно двигаться подо мной. Каждое движение она сопровождает лёгким стоном, который возбуждает меня всё сильнее.
Вершину любви мы достигаем одновременно, хотя ещё чуть-чуть и я бы её не дождался. Протяжный сладкий стон от которого у меня кружиться голова и тут же её губы снова находят мои! Поцелуи, сначала неистовые, постепенно становятся нежнее, легче и вот её голова падает набок и она шепчет:
— Сашенька, как же это хорошо! Я тебя люблю!
— А я тебя обожаю, сокровище ты моё! — целую её в закрытые глаза, носик, губы.
— А это всегда так? - тихонько спрашивает она и открывает глаза. Они переполнены блаженством.
— У нас с тобой — да! - уверенно говорю я. — И будет ещё лучше!
— А разве может быть лучше? - так же тихо говорит она и улыбается немного устало.
— А вот увидишь! - обещаю я.
— Когда?
— Когда захочешь.
— Мне кажется я скоро захочу! Неужели я такая ненасытная? А это не плохо? — она встревоженно смотрит на меня. — Не стыдно?
— Глупенькая! — смеюсь я. — Это просто замечательно! Было бы гораздо хуже, если бы ты не хотела или была бы сытой с одного раза целый месяц.
— Ну тогда хорошо! - облегчённо выдыхает Габи. — А он сможет? — и она пытается посмотреть вниз.
— А это и от тебя зависит, любовь, моя! - смеясь говорю ей. — Если найдёшь с ним общий язык.
— А он умеет говорить? - смеётся Габриэль.
— Он может чувствовать, ему слова не нужны.
— Мне теперь с тобой тоже часто слова не нужны, - соглашается Габи. — Я тебя чувствую.
— Ну значит вы найдете общий язык. А я найду — с твоей малышкой! — я быстро наклоняюсь и целую.
— Ой, а туда разве можно?! - вскидывается Габи.
— Нужно, любовь моя! Тебя можно везде, потому что везде — это ты. А я люблю каждую твою клеточку!
— А я как-то не верила, что туда целуют. — задумчиво сказала Габи.
— Ты хочешь проверить? — смотрю с улыбкой.
— Только не сейчас! — Габи резко поднимается. — Мне нужно в душ!
— Тебе помочь?
— Сейчас нет, а потом — я не против!
Габи голышом убегает в ванную. На простыне замечаю небольшое розовое пятно. Ну вот и первая моя девушка. За обе жизни...
Габи возвращается быстро и пытается лечь в кровать, но я ловлю её за талию и целую в самом низу живота:
— С днём рождения, новая женщина!
Габи смущённо смеётся и пытается завалить меня на кровать.
— Подожди, радость моя, я тоже сбегаю, а то вы вон какие чистенькие, да соблазнительные, я тоже хочу!
Вернувшись через пару минут, замечаю, что простынь уже застелена свежая. Габи лежит вытянувшись, ничем не укрывшись. Я начинаю целовать её маленькие пальчики на ногах, поднимаюсь медленно-медленно вверх и дохожу до коленок.
— Ой, щекотно! — смеётся она.
А я продолжаю неспешный путь наверх. Тут уже начинаются такие места, что не посмеешься. Дыхание её учащается, остановится резким, каждый выдох превращается в еле слышимый стон. А вот и заветное место... Её тело напрягается и устремляется навстречу мне. Я ласкаю руками её живот и она даже всхлипывает при каждом вздохе.
— Иди ко мне! - Голосом идущим изнутри, наполненным такой страстью, что я сам не могу больше ждать, зовёт она меня и через мгновение мы уже единое целое , плывущее в мир наслаждения. На этот раз всё происходит гораздо сильнее не только у меня, но и у Габи. Она стонет уже почти в полный голос и я, на сколько это возможно, пытаюсь поцелуями приглушить эти полные страсти стоны. Не знаю какова звукоизоляция в немецких домах, вроде никогда никаких звуков от соседей не прилетало, но сейчас глубокая ночь и слышимость намного сильнее, тем более в спящем доме.
Теперь мне легче дождаться Габи, а её стоны помогают мне правильно выбрать момент. На этот раз и я не сумел сдержать рвущийся наружу победный крик и замерев на миг мы облегчённо рассмеялись.
— Вот это мы с тобой творим чудеса, сладость моя! — выдохнул я упав на спину. Габи сразу же легла мне на грудь обнимая.
— И правда, сейчас было ещё лучше! - с горящими глазами прошептала она. — А следующий раз будет ещё лучше?
Я не выдержал и засмеялся, но тут же посмотрел на Габи — вдруг обидится? И наткнулся на смеющиеся глаза. Так это она меня разыгрывает?! И мы расхохотались вместе!
Мы лежали прижавшись друг к другу, голова Габи была у меня на плече, она обнимала меня одной рукой, а я — двумя. В комнате было тепло и мы даже не укрылись ничем. Маленький ночник создавал интимную обстановку, а любовь, только что случившаяся между нами, наполняла душу блаженством.
— Вот из-за таких мгновений и стоит жить! — сказал я целуя её волосы. — Какое счастье, что ты есть на свете, малышка моя! И то, что ты моя — это действительно божественный подарок!
— Я тебя сильно-сильно люблю, Сашик! - прошептала Габи. — Это ты — мой подарок! Я когда в детстве читала книжки о всяких принцах и принцессах всегда мечтала, что у меня будет такая волшебная любовь. И потом, когда я подросла, я всё время её ждала. Я видела, как мои подруги начали встречаться с мальчиками, какие они ходили гордые, что у них есть парень, но почему-то они быстро расставались и почти сразу начинали встречаться с другим мальчиком. И уже он был для них самый-самый. А потом третий... И я не понимала, как так может быть? Ведь любовь должна быть, как в книгах — одна и на всю жизнь! И я стала думать, что книги обманывают. Но мама объяснила, что любовь и правда одна и на всю жизнь, просто мои подруги торопились, хотели быстрее найти любовь, не слушали своё сердце, поэтому получали пустышку. Только тот, кто умеет ждать и слышать, что ему говорит его сердце — получает награду! Так мне сказала мама. И я ждала. Мне предлагали дружбу многие мальчики из нашего класса и старшеклассники, но я слушала себя и не чувствовала любви, поэтому я и не встречалась.
— Какая правильная у тебя мама! - искренне сказал. — А что тебе сказало твоё сердце про меня?
— Когда я первый раз тебя увидела, я сначала даже испугалась! — Габи подняла голову с моего плеча и посмотрела мне в глаза. — Ты был так странно одет и говорил непонятные вещи, но потом, в какой-то момент, когда наши глаза встретились у меня так сильно заболело сердце... Нет не так заболело, как когда у человека больное сердце, по-другому, — я не знаю как сказать! Оно как будто сжалось и мне стало тебя жалко-жалко, что я чуть не заплакала. И я не понимала почему это? Ты ведь не жаловался или что-то такое. Ты просил только, чтобы мама организовала концерт, но в твоих глазах было совсем другое. Я не могу объяснить. И потом твои глаза снились мне каждую ночь и ты мне снился. Как будто ты хочешь сказать мне что-то важное-важное, но не можешь. И я просто не могла ни о чём думать. Я так сильно хотела тебя увидеть, чтобы... даже не знаю зачем. Просто я чувствовала что мне это обязательно нужно. И я так ждала Рождества, как никогда его не ждала, потому что я знала, что увижу тебя. А когда увидела, то...
— Что, моя хорошая?
— Я даже испугалась тебя!
— Опять?! Я был такой страшный?
— Не смейся! Я правда испугалась, но не тебя, я не правильно сказала. Я испугалась того, что во мне появилось. У меня такого никогда не было. И мне об этом никто не рассказывал, поэтому я не знала, что мне делать.
— А что это было, Габи? Почему ты этого боялась?
— Потому что хотела, чтобы ты всегда был рядом, понимаешь? И когда тебя нет мне плохо-плохо и я ничего не могу делать и ни о чём думать. Но так же нельзя жить! И когда дядя Арнольд сказал, что это и есть любовь, я испугалась ещё больше. Ведь я думала, что любовь — это радость и наслаждение! А я чувствовала боль и мне не хотелось жить... Может это какая-то неправильная любовь, думала я? Но когда ты пришёл второй раз и мы поцеловались, мне стало так хорошо и легко, что я поняла, что это самая настоящая и правильная любовь. Просто нужно всегда быть вместе и тогда не будет больно.
— Габи, но мы ведь с тобой не всё время вместе! Я даже не каждый день прихожу, хотя хотел бы вообще не расставаться ни на минуту. Сейчас тебе не больно, когда меня нет рядом?
— Конечно я очень скучаю, без тебя! — вздохнула Габриэль. — Но сейчас я знаю, что ты меня любишь и обязательно придёшь, как только сможешь и я могу ждать. А тогда я не знала и ничего не понимала.
— Какая же ты у меня замечательная, малышка моя! — вздохнул я счастливо и поцеловал её в макушку.
— Чуть-чуть... — ответила Габи и потянулась губами.
Да чёрт с ними, даже если и увидят! Я бережно взял её лицо в ладони и с наслаждением поцеловал.
— Господи, какое же это наслаждение, ты себе не представляешь, Габи! — сказал я, отрываясь от неё. — Как много ты теряешь!
— Почему это я теряю? — засмеялась Габи, и весёлые искорки в глазах растопили усталость.
— Потому что у тебя нет таких сладких губ, как у меня!
— Это ты о каких губах сейчас говоришь? — склонила головку Габи.
— А вот об этих! — и я снова её поцеловал.
— Вообще-то это мои губы! — Габи оживала на глазах.
— Ага, твои! Были когда-то твои, а теперь они только мои. Я тебе их даю — на попользоваться!
Мои нежные глупости подняли настроение Габи, и она заметно приободрилась.
Мы забрали куртку Габи и мою шинель и вышли на улицу. Дождя не было, и на небо высыпали звёзды.
— Хорошо как! — вздохнула полной грудью Габи, беря меня под руку. Мы не спеша двинулись по направлению к её дому. Он действительно был совсем рядом — на соседней улице.
И что мы будем делать, когда дойдём до подъезда? Целоваться на улице? В этой толстой, неприспособленной для объятий шинели? У нас, конечно, есть опыт, но остаётся куртка Габи. Конечно, обниматься в одежде лучше, чем не обниматься совсем... но хочется ведь по-другому.
— О чём ты думаешь? — спросила Габи.
Да, стоит только на секунду отвлечься, как она сразу чувствует.
— Честно? — уточнил я.
— Конечно! — на губах Габи появляется лукавая улыбка.
— Да вот ломаю голову, как до тебя добраться через эту шинель и твою куртку! — говорю откровенно.
— А тебе только они мешают? — серьёзно спрашивает она, но в глазах пляшут бесёнки. — А мне — и всё остальное!
— Ну, мы же не будем прямо здесь... — говорю и жду реакции.
— А чего ж мы тогда так медленно идём? — делает большие глаза Габи, прекрасно зная, как они на меня действуют.
— Бежим? — предлагаю я, и она смеётся.
— Мы уже и так почти дошли! — отвечает она, и последние метры мы идём быстрее, глядя друг на друга с улыбками до ушей.
Габи открывает подъезд, и мы быстренько поднимаемся в квартиру. Я сбрасываю шинель на пол, стаскиваю с неё куртку, и мои руки начинают восхитительное путешествие...
— А я кушать хочу! — шепчет мне в ухо Габи, и мы, смеясь, протискиваемся на кухню.
Габи достаёт из холодильника наш излюбленный набор: масло, сыр, сервелат. Я из хлебницы беру батон пахучего свежего хлеба, наливаю воду в чайник и ставлю на плиту.
Габи, окинув всё это изобилие хозяйским взором, говорит:
— Я — в душ! Хочу смыть с себя все липкие взгляды из вашего ГДО!
Однако! Как ей удаётся всё замечать и не реагировать, оставаясь абсолютно спокойной и на вид безмятежной?
— Зёрна кофе — там! — показывает она на полку. — Кофемолка — ты знаешь где. Я выйду из душа и сварю кофе.
Кофе? Почти в полночь?
Габи скрывается в ванной, и вскоре оттуда слышен шум воды. Я достаю пакет с зёрнами кофе, ручную кофемолку, засыпаю двойную порцию и старательно кручу ручку.
А что будет после кофе?..
В дверях появляется Габриэль — лицо посвежевшее и отдохнувшее. На ней лёгкий халатик, оставляющий открытыми ноги почти на всю длину бёдер.
— Явление богини! — откровенно любуюсь я. — Какая же ты всё-таки чудесная, Габи! — вздыхаю. — Я, наверное, никогда к этому не привыкну...
— А почему ты вздыхаешь? И зачем к этому привыкать? — кокетливо спрашивает Габи. — Беги в душ, дальше я сама.
Упрашивать меня не надо — выхожу из кухни.
— Халат возьми тот, что на полке! — несётся мне вслед. — Это папин, но он свежий.
Своевременная информация — а то я уже думал в тесные джинсы облачаться.
Быстро принимаю душ, нахожу аккуратно сложенный халат и задумываюсь: его как надевать — прямо на голое тело? Почему-то у наших станичников не принято было разгуливать дома в одном халате после душа. Может, потому что душа не было? Впрочем, халата — тоже...
А, надену так! Не идти же в комнату к Габи искать труселя.
— У меня всё готово! — слышу голос Габи из кухни.
Распахиваю дверь ванной — и в нос ударяет восхитительный запах свежесваренного кофе. Эх, как мало нужно для счастья! Хотя нет — сегодня мне для счастья одного кофе мало. Душа требует большего. А уж о теле и говорить нечего!
Я захожу на кухню и встречаю взгляд Габи. Тут же проверяю волосы на затылке — не встали ли они там дыбом?
— Садись, — Габи пододвигает чашку кофе. Большая тарелка с бутербродами стоит на середине стола.
Я присаживаюсь на стул, Габи — на свой, и мы начинаем полуночный перекус. Мы впервые одни в это время — ещё и в таком провокационном виде.
Я абсолютно не замечаю ни вкуса кофе, ни бутерброда с сервелатом — только помню, что он был всегда вкусным.
— Бери ещё, — говорит Габи, и я недоумённо смотрю на свою пустую руку — куда пропал бутерброд? И тут же глаза возвращаются на место — на Габи.
На ощупь беру ещё один бутерброд — такой же безвкусный и мгновенно пропадающий неизвестно куда.
— А кофе? — напоминает Габи.
Тут ещё и кофе? Вот так сюрприз!
— А я тогда смогу уснуть? — спрашивает мой второй я, сохранивший способность хоть что-то соображать.
— А ты собрался спать? — Габи уже не шутит и не улыбается. Её глаза подёрнуты какой-то дымкой, и в голосе слышно напряжение.
Чувствую, что и у меня внутри поднимается нечто такое, от чего сердце начинает биться чаще, сбиваясь с ритма. Я ставлю кофейную чашку на блюдце — и она при этом выбивает мелкую резкую дробь.
Мы одновременно встаём с мест, Габи делает ко мне движение, но я резко наклоняюсь и подхватываю её на руки. Тут же её руки обнимают меня за шею, а губы впиваются в мои. Не видя ничего перед собой я, чудом не споткнувшись и не зацепившись ни за что, несу Габи в её комнату и бережно опускаю на кровать. Тут же мои губы соскальзывают вниз, я целую точёную шею, ямочку между ключицами, руки находят пояс халата...
Слышу дыхание Габи, её руки лохматят мне волосы, опускаются ниже, прижимают меня к ней. Приникаю к маленькой упругой груди и лёгкий стон срывается с её губ. Она стягивает с меня халат, я выдергиваю её халат из-под неё и наши тела соприкасаются. То, первое касание, когда я спасал Габриэль было совершено другим, это же даёт просто умопомрачительные ощущения!
Я опускаюсь ещё ниже. Целую её плоский живот с трогательным маленьким пупком. Ещё ниже. Габи учащенно дышит. Я провожу рукой по бёдрам, животу, ласкаю грудь...
— Иди ко мне! - шепчет она и тянет меня руками на верх. Мягкие, горячие губы покрывают моё лицо быстрыми поцелуями и находят, наконец губы.
— Иди ко мне! - снова шепчет она, вжимаясь в меня всем телом.
— А тебе можно сегодня? - шепчу в ответ, я ведь не подумал о предохранительных средствах.
— Да, да! Иди же скорее!
И я подчиняюсь...
Чуть слышный крик, скорее громкий вздох, она замирает на мгновение и начинает медленно двигаться подо мной. Каждое движение она сопровождает лёгким стоном, который возбуждает меня всё сильнее.
Вершину любви мы достигаем одновременно, хотя ещё чуть-чуть и я бы её не дождался. Протяжный сладкий стон от которого у меня кружиться голова и тут же её губы снова находят мои! Поцелуи, сначала неистовые, постепенно становятся нежнее, легче и вот её голова падает набок и она шепчет:
— Сашенька, как же это хорошо! Я тебя люблю!
— А я тебя обожаю, сокровище ты моё! — целую её в закрытые глаза, носик, губы.
— А это всегда так? - тихонько спрашивает она и открывает глаза. Они переполнены блаженством.
— У нас с тобой — да! - уверенно говорю я. — И будет ещё лучше!
— А разве может быть лучше? - так же тихо говорит она и улыбается немного устало.
— А вот увидишь! - обещаю я.
— Когда?
— Когда захочешь.
— Мне кажется я скоро захочу! Неужели я такая ненасытная? А это не плохо? — она встревоженно смотрит на меня. — Не стыдно?
— Глупенькая! — смеюсь я. — Это просто замечательно! Было бы гораздо хуже, если бы ты не хотела или была бы сытой с одного раза целый месяц.
— Ну тогда хорошо! - облегчённо выдыхает Габи. — А он сможет? — и она пытается посмотреть вниз.
— А это и от тебя зависит, любовь, моя! - смеясь говорю ей. — Если найдёшь с ним общий язык.
— А он умеет говорить? - смеётся Габриэль.
— Он может чувствовать, ему слова не нужны.
— Мне теперь с тобой тоже часто слова не нужны, - соглашается Габи. — Я тебя чувствую.
— Ну значит вы найдете общий язык. А я найду — с твоей малышкой! — я быстро наклоняюсь и целую.
— Ой, а туда разве можно?! - вскидывается Габи.
— Нужно, любовь моя! Тебя можно везде, потому что везде — это ты. А я люблю каждую твою клеточку!
— А я как-то не верила, что туда целуют. — задумчиво сказала Габи.
— Ты хочешь проверить? — смотрю с улыбкой.
— Только не сейчас! — Габи резко поднимается. — Мне нужно в душ!
— Тебе помочь?
— Сейчас нет, а потом — я не против!
Габи голышом убегает в ванную. На простыне замечаю небольшое розовое пятно. Ну вот и первая моя девушка. За обе жизни...
Габи возвращается быстро и пытается лечь в кровать, но я ловлю её за талию и целую в самом низу живота:
— С днём рождения, новая женщина!
Габи смущённо смеётся и пытается завалить меня на кровать.
— Подожди, радость моя, я тоже сбегаю, а то вы вон какие чистенькие, да соблазнительные, я тоже хочу!
Вернувшись через пару минут, замечаю, что простынь уже застелена свежая. Габи лежит вытянувшись, ничем не укрывшись. Я начинаю целовать её маленькие пальчики на ногах, поднимаюсь медленно-медленно вверх и дохожу до коленок.
— Ой, щекотно! — смеётся она.
А я продолжаю неспешный путь наверх. Тут уже начинаются такие места, что не посмеешься. Дыхание её учащается, остановится резким, каждый выдох превращается в еле слышимый стон. А вот и заветное место... Её тело напрягается и устремляется навстречу мне. Я ласкаю руками её живот и она даже всхлипывает при каждом вздохе.
— Иди ко мне! - Голосом идущим изнутри, наполненным такой страстью, что я сам не могу больше ждать, зовёт она меня и через мгновение мы уже единое целое , плывущее в мир наслаждения. На этот раз всё происходит гораздо сильнее не только у меня, но и у Габи. Она стонет уже почти в полный голос и я, на сколько это возможно, пытаюсь поцелуями приглушить эти полные страсти стоны. Не знаю какова звукоизоляция в немецких домах, вроде никогда никаких звуков от соседей не прилетало, но сейчас глубокая ночь и слышимость намного сильнее, тем более в спящем доме.
Теперь мне легче дождаться Габи, а её стоны помогают мне правильно выбрать момент. На этот раз и я не сумел сдержать рвущийся наружу победный крик и замерев на миг мы облегчённо рассмеялись.
— Вот это мы с тобой творим чудеса, сладость моя! — выдохнул я упав на спину. Габи сразу же легла мне на грудь обнимая.
— И правда, сейчас было ещё лучше! - с горящими глазами прошептала она. — А следующий раз будет ещё лучше?
Я не выдержал и засмеялся, но тут же посмотрел на Габи — вдруг обидится? И наткнулся на смеющиеся глаза. Так это она меня разыгрывает?! И мы расхохотались вместе!
Мы лежали прижавшись друг к другу, голова Габи была у меня на плече, она обнимала меня одной рукой, а я — двумя. В комнате было тепло и мы даже не укрылись ничем. Маленький ночник создавал интимную обстановку, а любовь, только что случившаяся между нами, наполняла душу блаженством.
— Вот из-за таких мгновений и стоит жить! — сказал я целуя её волосы. — Какое счастье, что ты есть на свете, малышка моя! И то, что ты моя — это действительно божественный подарок!
— Я тебя сильно-сильно люблю, Сашик! - прошептала Габи. — Это ты — мой подарок! Я когда в детстве читала книжки о всяких принцах и принцессах всегда мечтала, что у меня будет такая волшебная любовь. И потом, когда я подросла, я всё время её ждала. Я видела, как мои подруги начали встречаться с мальчиками, какие они ходили гордые, что у них есть парень, но почему-то они быстро расставались и почти сразу начинали встречаться с другим мальчиком. И уже он был для них самый-самый. А потом третий... И я не понимала, как так может быть? Ведь любовь должна быть, как в книгах — одна и на всю жизнь! И я стала думать, что книги обманывают. Но мама объяснила, что любовь и правда одна и на всю жизнь, просто мои подруги торопились, хотели быстрее найти любовь, не слушали своё сердце, поэтому получали пустышку. Только тот, кто умеет ждать и слышать, что ему говорит его сердце — получает награду! Так мне сказала мама. И я ждала. Мне предлагали дружбу многие мальчики из нашего класса и старшеклассники, но я слушала себя и не чувствовала любви, поэтому я и не встречалась.
— Какая правильная у тебя мама! - искренне сказал. — А что тебе сказало твоё сердце про меня?
— Когда я первый раз тебя увидела, я сначала даже испугалась! — Габи подняла голову с моего плеча и посмотрела мне в глаза. — Ты был так странно одет и говорил непонятные вещи, но потом, в какой-то момент, когда наши глаза встретились у меня так сильно заболело сердце... Нет не так заболело, как когда у человека больное сердце, по-другому, — я не знаю как сказать! Оно как будто сжалось и мне стало тебя жалко-жалко, что я чуть не заплакала. И я не понимала почему это? Ты ведь не жаловался или что-то такое. Ты просил только, чтобы мама организовала концерт, но в твоих глазах было совсем другое. Я не могу объяснить. И потом твои глаза снились мне каждую ночь и ты мне снился. Как будто ты хочешь сказать мне что-то важное-важное, но не можешь. И я просто не могла ни о чём думать. Я так сильно хотела тебя увидеть, чтобы... даже не знаю зачем. Просто я чувствовала что мне это обязательно нужно. И я так ждала Рождества, как никогда его не ждала, потому что я знала, что увижу тебя. А когда увидела, то...
— Что, моя хорошая?
— Я даже испугалась тебя!
— Опять?! Я был такой страшный?
— Не смейся! Я правда испугалась, но не тебя, я не правильно сказала. Я испугалась того, что во мне появилось. У меня такого никогда не было. И мне об этом никто не рассказывал, поэтому я не знала, что мне делать.
— А что это было, Габи? Почему ты этого боялась?
— Потому что хотела, чтобы ты всегда был рядом, понимаешь? И когда тебя нет мне плохо-плохо и я ничего не могу делать и ни о чём думать. Но так же нельзя жить! И когда дядя Арнольд сказал, что это и есть любовь, я испугалась ещё больше. Ведь я думала, что любовь — это радость и наслаждение! А я чувствовала боль и мне не хотелось жить... Может это какая-то неправильная любовь, думала я? Но когда ты пришёл второй раз и мы поцеловались, мне стало так хорошо и легко, что я поняла, что это самая настоящая и правильная любовь. Просто нужно всегда быть вместе и тогда не будет больно.
— Габи, но мы ведь с тобой не всё время вместе! Я даже не каждый день прихожу, хотя хотел бы вообще не расставаться ни на минуту. Сейчас тебе не больно, когда меня нет рядом?
— Конечно я очень скучаю, без тебя! — вздохнула Габриэль. — Но сейчас я знаю, что ты меня любишь и обязательно придёшь, как только сможешь и я могу ждать. А тогда я не знала и ничего не понимала.
— Какая же ты у меня замечательная, малышка моя! — вздохнул я счастливо и поцеловал её в макушку.
