В ГСВГ, как называлась эта самая огромная военная группировка в Европе, даже увольнительные солдатам были запрещены. Им редко удавалось выбраться в город — обычно только перед своим возвращением на родину и под бдительным надзором командиров. За эти краткие вылазки в цивилизацию они успевали купить дешевенькие сувениры родным и друзьям — вот и всё их знакомство с заграницей.
У Александра степень свободы была гораздо выше, чем у других несчастных. Он, хотя бы редко, но выезжал выступать перед учениками немецких школ и рабочими заводов. Но даже этого было явно недостаточно, чтобы за это короткое время могли возникнуть хоть сколько-нибудь серьёзные отношения.
И вдруг родной брат, безумно любящий свою дочь, заявляет, что она уже не принадлежит ему, — а он не только не противится этому, а даже рад!
— Я смотрю, вы стали слушать музыку! — после некоторого молчания кивнул на магнитофон Арнольд. — А раньше стоял накрытый салфеткой, в роли мебели.
— Да, слушаем, — загадочно улыбнулся Клаус. — Очень даже неплохая музыка. Послушай!
Арнольд хотел остановить брата: для музыки не совсем подходящее время, но Клаус уже нажал клавишу, и в комнате раздался нежный женский голос, поющий очаровательную мелодию без слов.
— Это моя любимая, — сказал Клаус. — Но и остальные весьма неплохи.
— Замечательная мелодия и прекрасное исполнение! — после некоторого времени согласился брат. — Кто это?
— Наша новая группа, — уклончиво ответил Клаус. — Слушай дальше.
В динамике отзвучали аплодисменты, и два голоса запели в унисон:
Our love is alive, and so we begin
Чем дальше слушал Арнольд, тем более удивлённый становился у него вид.
— Песня прямо про то, что ты рассказал о Габриэль и Александре! — с удивлением сказал он. — Это настоящий хит! Тем более ребята правильно делают, что поют на английском — у них есть шанс, что их заметят на Западе.
— Они не только на английском поют, — всё так же загадочно улыбаясь, ответил Клаус. — На немецком тоже и даже... — он сделал паузу. — На русском!
И, перемотав ленту по счётчику, включил нужную песню.
После вступления в комнате зазвучал нежный голос:
Звёзды поднимаются выше,
Свет уже не сводит с ума...
Ещё большее удивление отразилось на лице Арнольда.
— Я не понимаю ни слова, и группу эту я никогда не слышал, но голос мне кажется знакомым!
Голос — тихий, таинственный, где ты,
Милый, единственный, сон мой!
Вдруг кто-то запел за его спиной в унисон с магнитофоном.
Арнольд быстро оглянулся и встретил смеющиеся глаза племянницы.
— Габи, это ты?! — изумлённо сказал Арнольд.
— Вот это она постоянно поёт, но не говорит, что эти слова означают, — вставил отец.
— Эти слова не для вас! — лукаво улыбнулась Габи и, крутнувшись на каблуках, убежала на кухню.
— Так это поёт Габриэль? — так и не придя в себя, спросил Арнольд.
— Ну ты сам слышал! Тут целый альбом. Песни на немецком, английском и русском. Что-то она поёт одна, что-то — с Александром.
— А откуда запись?
— Это они давали концерт в Югендпалас на юбилее Народного фронта — там их и записали. И не только. Вот, полюбуйся! — с этими словами Клаус встал и, взяв с полки книжного шкафа газету, протянул её брату.
— Ох, проказница, что вытворяет! — восхитился Арнольд, разглядывая фотографию. — И наряд какой провокационный! Наверняка и песня соответствует?
— А вот послушай, — Клаус снова перемотал ленту. — Текст писала она сама.
— Ну, удивила племянница, так удивила! — не мог успокоиться Арнольд, когда Клаус выключил магнитофон. — И ведь как профессионально сделаны все песни, несмотря на живое исполнение и любительскую запись.
— Да, для нас это тоже было большим сюрпризом, — кивнул Клаус. — Они ведь нам ничего не говорили, готовились в тайне — и вдруг по радио рассказывают о новой группе и «звезде немецкой эстрады». Да-да, так корреспондент и сказал. А потом ещё этот репортаж в газете!
— Ты не об этом ли событии говорил? — неуверенно спросил Арнольд.
— Что? — удивился брат. — О чём ты? А, ты думаешь, из-за музыки она так привязалась к нему? Нет, что ты! — Клаус даже засмеялся. — Это совсем другое!
В прихожей раздался короткий звонок.
— Вот и Александр пришёл, он всегда так звонит.
Тут же хлопнула входная дверь, и по лестнице застучали, затухая, каблучки Габриэль.
— Ну что, пойдём встречать гостя? — попытался было подняться Арнольд, но брат его остановил:
— О-о-о, не спеши! Они так быстро не поднимутся — там же целый ритуал!
— А что ж они на лестнице-то его исполняют? — усмехнулся Арнольд. — Разве нельзя в квартире? Или вы не разрешаете?
— Скажешь тоже! — махнул рукой Клаус. — Это они до квартиры дотерпеть не могут! Прямо завидую иногда! — добавил он, и оба брата засмеялись.
В гостиную зашла Марта, неся большое блюдо с бутербродами.
— А Габи с Александром ещё не поднялись? — удивилась она.
— А то ты не знаешь, как они поднимаются! — улыбнулся Клаус. — Даже мы в молодости быстрее были, а они совсем не торопятся!
— Может, они как раз и торопятся? — со значением посмотрела Марта на мужа и добавила: — Жить...
В этот момент в прихожей наконец послышался тихий голос Габи, и через мгновение молодая пара, держась за руки, вошла в гостиную. В свободной руке Габи держала бутон розы.
— Гутен абенд, — поздоровался Александр.
Арнольд поднялся и шагнул ему навстречу.
— Габи, ну отпусти уже руку Александра! — шутливо сказал он племяннице. — Теперь уже он точно никуда не денется! А если попытается скрыться — мы поможем тебе его задержать.
— Нет уж, лучше я его сама всё-таки подержу — так мне спокойнее будет! — принимая шутливый тон дяди, подыграла Габи.
Александр развёл руками:
— Куда ж я от неё денусь? В нашей семье будет матриархат — так что я заранее приучаю себя!
Все засмеялись, а Габриэль слегка покраснела.
— Хм, а Габи эта идея понравилась! — добавил Арнольд, и смех вспыхнул с новой силой.
— А вы уже и о семье думаете? — как бы шутливо спросила мама, но смотрела она серьёзно.
— Нет, я уже не думаю, — спокойно ответил Александр. — Для себя я уже всё решил. Фрау Марта, ну куда я теперь от моего сокровища денусь? Вы же сами знаете!
Марта вздохнула, вспомнив что-то, а Габи заулыбалась ещё радостнее и прижалась к плечу парня.
— Да, удивил ты меня, Александр, честно скажу! — покачал головой Арнольд. — Не ожидал я, что ты так быстро завоюешь сердце нашей неприступной Габи.
— Уж какие парни вились... — вставила Марта.
— Именно, что вились! — хмыкнул Клаус. — Как мухи! Суеты много, а в итоге — одно жужжание!
Все засмеялись, рассаживаясь возле стола.
Габи посадила Александра на диван и села рядом, сразу же прижавшись к нему. Тот опустил руку под стол, и Габи вскинула на него глаза, слегка покраснев.
Перехватив взгляд дяди, сморщила носик и улыбнулась.
После застолья Арнольд многозначительно посмотрел на меня. Я вздохнул и покосился на Габи, которая весь вечер прижималась ко мне плечом. Ну как её оставить? Арнольд слегка поджал губы, показывая, что всё понимает, но дело есть дело. Да и я понимал: он приехал только из-за меня — никогда ранее он таких бурных родственных чувств не проявлял. Приезжал пару раз в год, да редкие телефонные звонки — этим всё и ограничивалось. И всё равно я не мог заставить себя вот так запросто отодвинуть Габриэль в сторону и идти разговаривать о серьёзных вещах.
— Габи, ты позволишь нам посекретничать с Александром? — видя мои муки, взял инициативу на себя Арнольд. Я с благодарностью посмотрел на него.
Габи оторвалась от моего плеча, немного тревожно посмотрела на меня, перевела взгляд на дядю и спросила:
— А вы долго?
Арнольд не смог сдержать улыбки и покачал головой.
— А как вы вообще расстаетесь? Страшно представить!
— А вот и не смешно, дядя! — обиженно протянула Габи. — Я виновата, что скучаю? Он так редко приходит!
Это была неправда, но поправлять её я не стал — и самому было страшно мало наших свиданий.
— Я больше не буду, Габи, обещаю! — прижал руку к сердцу Арнольд. И непонятно было, насколько он серьёзен. — Только сегодня украду его у тебя, хорошо?
— Ну ладно, — вздохнула Габриэль. — Только недолго!
— Габи, а ты пока разучи новую песню, — вспомнил я. — Тебе понравится. Я специально для тебя её написал.
— Ой, давай! — оживилась Габи.
Слава богу, удалось отвлечь.
Я достал из кармана листок с нотами и словами и тихонько напел ей припев:
«Свет в твоём окне — как он нужен мне!»
— Мне уже нравится! — заулыбалась Габи, чмокнула меня в щёку и убежала с нотами к себе в комнату.
Арнольд снова покачал головой, а я только пожал плечами:
— Сам такой!
Все засмеялись.
Мы быстро оделись и вышли на улицу.
— Ну, раз Габи не дала нам много времени, не будем медлить! — усмехнулся Арнольд и приступил к главному. — Вся информация, которую ты мне дал, подтвердилась! Думаю, для тебя это не сюрприз.
Я кивнул.
— А вот для меня, моего начальства и особенно канцлера — это было почти шоком! Да-да, канцлер Западной Германии знает о тебе и просил передать самые искренние благодарности. И не только на словах. Но об этом потом. Сейчас о деле. Гийома и всю его сеть взяли с поличным — они даже не запирались, а сразу признались во всём. Катастрофы произошли в тех местах и в то время, какие ты указал. Поэтому мы готовы сотрудничать и ждём новых данных.
Хм, коротко и по-деловому.
— Что ж, очень рад вашим успехам, и спасибо за тёплые слова. Информации много, я даже теряюсь в её изобилии и не знаю, с чего начать. Но тут у нас произошли некоторые события, о которых вы должны узнать в первую очередь.
— Слушаю! — Арнольд превратился весь во внимание.
— До вас дошли какие-нибудь новости о странной эпидемии, которая затронула только Ризу?
— Честно говоря, ничего странного я не слышал, — отрицательно качнул головой Арнольд.
— И ни Марта, ни Клаус тоже ничего не говорили? — уточнил я.
— Нет, — Арнольд удивлённо посмотрел на меня. — Клаус только туманно намекал на какие-то события в их семье, но сказал, что ты сам решишь, что именно скажешь мне о них. Это меня очень удивило, должен признаться!
— Да, это коснулось и семьи Хеттвер. Но всё обошлось.
— Да в чём дело? — внимательно посмотрел на меня Арнольд.
— Буквально неделю назад в Ризе погибли четырнадцать человек за одни сутки.
— О, боже! — выдохнул Арнольд.
— Это был террористический акт.
— Что?! — глаза Арнольда округлились. — Но кто?
— Сирийцы. Они под видом врачей посещали больных, у которых была обычная простуда, и кололи им компоненты биологического оружия.
— Никого, конечно, спасти не удалось? — скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Арнольд.
— Они посетили пятнадцать человек.
— Пятнадцать? — вскинул голову Арнольд. — Значит, одного успели всё-таки спасти? Но как?
— Не одного, а одну. Это была Габриэль…
Арнольд, поражённый, смотрел на меня, не моргая.
— Так вот о чём говорил брат! — наконец произнёс он. — Но как? И при чём здесь ты?
— Мне удалось её спасти. Хотя был момент, когда я страшно испугался за неё.
— Ты? Но как?
— Извини, сейчас не это важно. Ты же не думаешь, что я рассказал о теракте только для того, чтобы похвастаться спасением Габи? Дело в том, что мне удалось сразу же передать информацию о террористах штази, и их задержали в ту же ночь.
— Штази? — перебил Арнольд. — Ты работаешь и с ними?
— Нет. Информацию я передал через Особый отдел нашей дивизии — по существу, это КГБ.
— Час от часу не легче! — Арнольд вытер пот со лба. — Так ты всё-таки состоишь на связи с КГБ?
— И да, и нет. Так получилось, что я познакомился с одним высокопоставленным чином в этой организации. Это долгая история, и я не готов сейчас раскрывать все подробности, но у меня есть надежда, что этот человек будет полезен, и с ним можно будет сотрудничать. Когда я в этом окончательно уверюсь, я свяжу его с вами. — И, видя изумление Арнольда (он ещё способен на это?), объяснил: — Я с самого начала говорил вам, что мне нужны будут контакты со всеми разведками. Именно для этого я и просил вас дать знать обо мне МИ-6. Кстати, от них так никто и не появился.
— Я послал сообщение только после ликвидации сети Гийома и тех двух авиакатастроф, — словно оправдываясь, объяснил Арнольд. — Ты же понимаешь, я контактирую только напрямую с шефом МИ-6 и не мог послать информацию, в которой не уверен на все сто процентов!
— Хорошо. Надеюсь, сейчас дело пойдёт живее, — согласился я и продолжил: — Итак, штази взяли сирийцев — и они пропали.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Никто ничего о них не знает, даже мой высокопоставленный контакт в КГБ, который и дал штази возможность их задержать. Уж ему могли бы сказать, но… Естественно, никаких сообщений в средствах массовой информации о теракте тоже не было. В городской газете появились только некрологи на погибших, где причиной смерти указан грипп.
— Может, просто не хотят до конца расследования тревожить общественность? — предположил Арнольд.
— Я тоже на это надеялся, — кивнул я. — Хотя меня удивляло, что пропаганда упускает возможность обвинить Запад в подрывной деятельности против стран социалистического лагеря, как это обычно делается по любому поводу и без него. Но потом я получил достоверную информацию, что дело обстоит иначе. Не скажу, что она на сто процентов верна, как остальные мои прогнозы, но в данном случае лучше перестраховаться. Тем более что мы ничем не рискуем. А вот если ничего не делать — можем допустить страшные события.
Арнольд внимательно слушал, не перебивая.
— Есть высокая вероятность того, что штази перевербовала сирийцев и готовит их отправку в ФРГ для продолжения той деятельности, к которой их и готовили. Думаю, особо уговаривать никого не пришлось. Скорее всего, их изначально готовили для заброски в ФРГ — отсюда знание немецкого языка. Но при отправке слегка напутали. Я мог бы сообщить вам имена этих сирийцев, но сами понимаете — смысла в этом никакого нет. Всё равно поедут они по другим документам, внешность тоже могут изменить. Проверить всех въезжающих в страну — нереально. Поэтому я предлагаю такой вариант действий: вы сообщите всё это лично канцлеру. У него скоро встреча с Брежневым, генсеком КПСС. Леонид Ильич приедет в ФРГ 18 мая и будет до 21-го.
— Визит ещё не согласован, — вставил Арнольд.
— Значит, скоро согласуют, — усмехнулся я. — Вот и можете канцлера немного удивить. Так вот, пусть при встрече один на один Вилли Брандт надавит на генсека. Он знает как. Необходимо, мол, приструнить спецслужбы, которые вставляют палки в колёса процессу разрядки, мешают налаживанию взаимовыгодного сотрудничества, посылая шпионов в самые высшие эшелоны власти и даже идут на прямые преступления, забрасывая террористов. Ну, вы знаете, что посоветовать. Брежнев уже устроил разнос шефу КГБ за Гийома, а тут такое! Думаю, нам удастся остановить хотя бы засылку Ахмеда и его друзей, а потом начнём громить и «Красную армию», которая существует на деньги штази. Кстати, Арнольд, как вы можете объяснить, что западные спецслужбы не организовывают в социалистическом лагере подобные террористические организации? Ну там, «Чёрный бундесвер» или «Факел свободы», которые бы похищали партийных функционеров или травили колхозный скот?
Арнольд обалдело уставился на меня.
У Александра степень свободы была гораздо выше, чем у других несчастных. Он, хотя бы редко, но выезжал выступать перед учениками немецких школ и рабочими заводов. Но даже этого было явно недостаточно, чтобы за это короткое время могли возникнуть хоть сколько-нибудь серьёзные отношения.
И вдруг родной брат, безумно любящий свою дочь, заявляет, что она уже не принадлежит ему, — а он не только не противится этому, а даже рад!
— Я смотрю, вы стали слушать музыку! — после некоторого молчания кивнул на магнитофон Арнольд. — А раньше стоял накрытый салфеткой, в роли мебели.
— Да, слушаем, — загадочно улыбнулся Клаус. — Очень даже неплохая музыка. Послушай!
Арнольд хотел остановить брата: для музыки не совсем подходящее время, но Клаус уже нажал клавишу, и в комнате раздался нежный женский голос, поющий очаровательную мелодию без слов.
— Это моя любимая, — сказал Клаус. — Но и остальные весьма неплохи.
— Замечательная мелодия и прекрасное исполнение! — после некоторого времени согласился брат. — Кто это?
— Наша новая группа, — уклончиво ответил Клаус. — Слушай дальше.
В динамике отзвучали аплодисменты, и два голоса запели в унисон:
Our love is alive, and so we begin
Чем дальше слушал Арнольд, тем более удивлённый становился у него вид.
— Песня прямо про то, что ты рассказал о Габриэль и Александре! — с удивлением сказал он. — Это настоящий хит! Тем более ребята правильно делают, что поют на английском — у них есть шанс, что их заметят на Западе.
— Они не только на английском поют, — всё так же загадочно улыбаясь, ответил Клаус. — На немецком тоже и даже... — он сделал паузу. — На русском!
И, перемотав ленту по счётчику, включил нужную песню.
После вступления в комнате зазвучал нежный голос:
Звёзды поднимаются выше,
Свет уже не сводит с ума...
Ещё большее удивление отразилось на лице Арнольда.
— Я не понимаю ни слова, и группу эту я никогда не слышал, но голос мне кажется знакомым!
Голос — тихий, таинственный, где ты,
Милый, единственный, сон мой!
Вдруг кто-то запел за его спиной в унисон с магнитофоном.
Арнольд быстро оглянулся и встретил смеющиеся глаза племянницы.
— Габи, это ты?! — изумлённо сказал Арнольд.
— Вот это она постоянно поёт, но не говорит, что эти слова означают, — вставил отец.
— Эти слова не для вас! — лукаво улыбнулась Габи и, крутнувшись на каблуках, убежала на кухню.
— Так это поёт Габриэль? — так и не придя в себя, спросил Арнольд.
— Ну ты сам слышал! Тут целый альбом. Песни на немецком, английском и русском. Что-то она поёт одна, что-то — с Александром.
— А откуда запись?
— Это они давали концерт в Югендпалас на юбилее Народного фронта — там их и записали. И не только. Вот, полюбуйся! — с этими словами Клаус встал и, взяв с полки книжного шкафа газету, протянул её брату.
— Ох, проказница, что вытворяет! — восхитился Арнольд, разглядывая фотографию. — И наряд какой провокационный! Наверняка и песня соответствует?
— А вот послушай, — Клаус снова перемотал ленту. — Текст писала она сама.
— Ну, удивила племянница, так удивила! — не мог успокоиться Арнольд, когда Клаус выключил магнитофон. — И ведь как профессионально сделаны все песни, несмотря на живое исполнение и любительскую запись.
— Да, для нас это тоже было большим сюрпризом, — кивнул Клаус. — Они ведь нам ничего не говорили, готовились в тайне — и вдруг по радио рассказывают о новой группе и «звезде немецкой эстрады». Да-да, так корреспондент и сказал. А потом ещё этот репортаж в газете!
— Ты не об этом ли событии говорил? — неуверенно спросил Арнольд.
— Что? — удивился брат. — О чём ты? А, ты думаешь, из-за музыки она так привязалась к нему? Нет, что ты! — Клаус даже засмеялся. — Это совсем другое!
В прихожей раздался короткий звонок.
— Вот и Александр пришёл, он всегда так звонит.
Тут же хлопнула входная дверь, и по лестнице застучали, затухая, каблучки Габриэль.
— Ну что, пойдём встречать гостя? — попытался было подняться Арнольд, но брат его остановил:
— О-о-о, не спеши! Они так быстро не поднимутся — там же целый ритуал!
— А что ж они на лестнице-то его исполняют? — усмехнулся Арнольд. — Разве нельзя в квартире? Или вы не разрешаете?
— Скажешь тоже! — махнул рукой Клаус. — Это они до квартиры дотерпеть не могут! Прямо завидую иногда! — добавил он, и оба брата засмеялись.
В гостиную зашла Марта, неся большое блюдо с бутербродами.
— А Габи с Александром ещё не поднялись? — удивилась она.
— А то ты не знаешь, как они поднимаются! — улыбнулся Клаус. — Даже мы в молодости быстрее были, а они совсем не торопятся!
— Может, они как раз и торопятся? — со значением посмотрела Марта на мужа и добавила: — Жить...
В этот момент в прихожей наконец послышался тихий голос Габи, и через мгновение молодая пара, держась за руки, вошла в гостиную. В свободной руке Габи держала бутон розы.
— Гутен абенд, — поздоровался Александр.
Арнольд поднялся и шагнул ему навстречу.
— Габи, ну отпусти уже руку Александра! — шутливо сказал он племяннице. — Теперь уже он точно никуда не денется! А если попытается скрыться — мы поможем тебе его задержать.
— Нет уж, лучше я его сама всё-таки подержу — так мне спокойнее будет! — принимая шутливый тон дяди, подыграла Габи.
Александр развёл руками:
— Куда ж я от неё денусь? В нашей семье будет матриархат — так что я заранее приучаю себя!
Все засмеялись, а Габриэль слегка покраснела.
— Хм, а Габи эта идея понравилась! — добавил Арнольд, и смех вспыхнул с новой силой.
— А вы уже и о семье думаете? — как бы шутливо спросила мама, но смотрела она серьёзно.
— Нет, я уже не думаю, — спокойно ответил Александр. — Для себя я уже всё решил. Фрау Марта, ну куда я теперь от моего сокровища денусь? Вы же сами знаете!
Марта вздохнула, вспомнив что-то, а Габи заулыбалась ещё радостнее и прижалась к плечу парня.
— Да, удивил ты меня, Александр, честно скажу! — покачал головой Арнольд. — Не ожидал я, что ты так быстро завоюешь сердце нашей неприступной Габи.
— Уж какие парни вились... — вставила Марта.
— Именно, что вились! — хмыкнул Клаус. — Как мухи! Суеты много, а в итоге — одно жужжание!
Все засмеялись, рассаживаясь возле стола.
Габи посадила Александра на диван и села рядом, сразу же прижавшись к нему. Тот опустил руку под стол, и Габи вскинула на него глаза, слегка покраснев.
Перехватив взгляд дяди, сморщила носик и улыбнулась.
Прода от 29.05.2026, 20:26
Глава 18
После застолья Арнольд многозначительно посмотрел на меня. Я вздохнул и покосился на Габи, которая весь вечер прижималась ко мне плечом. Ну как её оставить? Арнольд слегка поджал губы, показывая, что всё понимает, но дело есть дело. Да и я понимал: он приехал только из-за меня — никогда ранее он таких бурных родственных чувств не проявлял. Приезжал пару раз в год, да редкие телефонные звонки — этим всё и ограничивалось. И всё равно я не мог заставить себя вот так запросто отодвинуть Габриэль в сторону и идти разговаривать о серьёзных вещах.
— Габи, ты позволишь нам посекретничать с Александром? — видя мои муки, взял инициативу на себя Арнольд. Я с благодарностью посмотрел на него.
Габи оторвалась от моего плеча, немного тревожно посмотрела на меня, перевела взгляд на дядю и спросила:
— А вы долго?
Арнольд не смог сдержать улыбки и покачал головой.
— А как вы вообще расстаетесь? Страшно представить!
— А вот и не смешно, дядя! — обиженно протянула Габи. — Я виновата, что скучаю? Он так редко приходит!
Это была неправда, но поправлять её я не стал — и самому было страшно мало наших свиданий.
— Я больше не буду, Габи, обещаю! — прижал руку к сердцу Арнольд. И непонятно было, насколько он серьёзен. — Только сегодня украду его у тебя, хорошо?
— Ну ладно, — вздохнула Габриэль. — Только недолго!
— Габи, а ты пока разучи новую песню, — вспомнил я. — Тебе понравится. Я специально для тебя её написал.
— Ой, давай! — оживилась Габи.
Слава богу, удалось отвлечь.
Я достал из кармана листок с нотами и словами и тихонько напел ей припев:
«Свет в твоём окне — как он нужен мне!»
— Мне уже нравится! — заулыбалась Габи, чмокнула меня в щёку и убежала с нотами к себе в комнату.
Арнольд снова покачал головой, а я только пожал плечами:
— Сам такой!
Все засмеялись.
Мы быстро оделись и вышли на улицу.
— Ну, раз Габи не дала нам много времени, не будем медлить! — усмехнулся Арнольд и приступил к главному. — Вся информация, которую ты мне дал, подтвердилась! Думаю, для тебя это не сюрприз.
Я кивнул.
— А вот для меня, моего начальства и особенно канцлера — это было почти шоком! Да-да, канцлер Западной Германии знает о тебе и просил передать самые искренние благодарности. И не только на словах. Но об этом потом. Сейчас о деле. Гийома и всю его сеть взяли с поличным — они даже не запирались, а сразу признались во всём. Катастрофы произошли в тех местах и в то время, какие ты указал. Поэтому мы готовы сотрудничать и ждём новых данных.
Хм, коротко и по-деловому.
— Что ж, очень рад вашим успехам, и спасибо за тёплые слова. Информации много, я даже теряюсь в её изобилии и не знаю, с чего начать. Но тут у нас произошли некоторые события, о которых вы должны узнать в первую очередь.
— Слушаю! — Арнольд превратился весь во внимание.
— До вас дошли какие-нибудь новости о странной эпидемии, которая затронула только Ризу?
— Честно говоря, ничего странного я не слышал, — отрицательно качнул головой Арнольд.
— И ни Марта, ни Клаус тоже ничего не говорили? — уточнил я.
— Нет, — Арнольд удивлённо посмотрел на меня. — Клаус только туманно намекал на какие-то события в их семье, но сказал, что ты сам решишь, что именно скажешь мне о них. Это меня очень удивило, должен признаться!
— Да, это коснулось и семьи Хеттвер. Но всё обошлось.
— Да в чём дело? — внимательно посмотрел на меня Арнольд.
— Буквально неделю назад в Ризе погибли четырнадцать человек за одни сутки.
— О, боже! — выдохнул Арнольд.
— Это был террористический акт.
— Что?! — глаза Арнольда округлились. — Но кто?
— Сирийцы. Они под видом врачей посещали больных, у которых была обычная простуда, и кололи им компоненты биологического оружия.
— Никого, конечно, спасти не удалось? — скорее утверждая, чем спрашивая, сказал Арнольд.
— Они посетили пятнадцать человек.
— Пятнадцать? — вскинул голову Арнольд. — Значит, одного успели всё-таки спасти? Но как?
— Не одного, а одну. Это была Габриэль…
Арнольд, поражённый, смотрел на меня, не моргая.
— Так вот о чём говорил брат! — наконец произнёс он. — Но как? И при чём здесь ты?
— Мне удалось её спасти. Хотя был момент, когда я страшно испугался за неё.
— Ты? Но как?
— Извини, сейчас не это важно. Ты же не думаешь, что я рассказал о теракте только для того, чтобы похвастаться спасением Габи? Дело в том, что мне удалось сразу же передать информацию о террористах штази, и их задержали в ту же ночь.
— Штази? — перебил Арнольд. — Ты работаешь и с ними?
— Нет. Информацию я передал через Особый отдел нашей дивизии — по существу, это КГБ.
— Час от часу не легче! — Арнольд вытер пот со лба. — Так ты всё-таки состоишь на связи с КГБ?
— И да, и нет. Так получилось, что я познакомился с одним высокопоставленным чином в этой организации. Это долгая история, и я не готов сейчас раскрывать все подробности, но у меня есть надежда, что этот человек будет полезен, и с ним можно будет сотрудничать. Когда я в этом окончательно уверюсь, я свяжу его с вами. — И, видя изумление Арнольда (он ещё способен на это?), объяснил: — Я с самого начала говорил вам, что мне нужны будут контакты со всеми разведками. Именно для этого я и просил вас дать знать обо мне МИ-6. Кстати, от них так никто и не появился.
— Я послал сообщение только после ликвидации сети Гийома и тех двух авиакатастроф, — словно оправдываясь, объяснил Арнольд. — Ты же понимаешь, я контактирую только напрямую с шефом МИ-6 и не мог послать информацию, в которой не уверен на все сто процентов!
— Хорошо. Надеюсь, сейчас дело пойдёт живее, — согласился я и продолжил: — Итак, штази взяли сирийцев — и они пропали.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Никто ничего о них не знает, даже мой высокопоставленный контакт в КГБ, который и дал штази возможность их задержать. Уж ему могли бы сказать, но… Естественно, никаких сообщений в средствах массовой информации о теракте тоже не было. В городской газете появились только некрологи на погибших, где причиной смерти указан грипп.
— Может, просто не хотят до конца расследования тревожить общественность? — предположил Арнольд.
— Я тоже на это надеялся, — кивнул я. — Хотя меня удивляло, что пропаганда упускает возможность обвинить Запад в подрывной деятельности против стран социалистического лагеря, как это обычно делается по любому поводу и без него. Но потом я получил достоверную информацию, что дело обстоит иначе. Не скажу, что она на сто процентов верна, как остальные мои прогнозы, но в данном случае лучше перестраховаться. Тем более что мы ничем не рискуем. А вот если ничего не делать — можем допустить страшные события.
Арнольд внимательно слушал, не перебивая.
— Есть высокая вероятность того, что штази перевербовала сирийцев и готовит их отправку в ФРГ для продолжения той деятельности, к которой их и готовили. Думаю, особо уговаривать никого не пришлось. Скорее всего, их изначально готовили для заброски в ФРГ — отсюда знание немецкого языка. Но при отправке слегка напутали. Я мог бы сообщить вам имена этих сирийцев, но сами понимаете — смысла в этом никакого нет. Всё равно поедут они по другим документам, внешность тоже могут изменить. Проверить всех въезжающих в страну — нереально. Поэтому я предлагаю такой вариант действий: вы сообщите всё это лично канцлеру. У него скоро встреча с Брежневым, генсеком КПСС. Леонид Ильич приедет в ФРГ 18 мая и будет до 21-го.
— Визит ещё не согласован, — вставил Арнольд.
— Значит, скоро согласуют, — усмехнулся я. — Вот и можете канцлера немного удивить. Так вот, пусть при встрече один на один Вилли Брандт надавит на генсека. Он знает как. Необходимо, мол, приструнить спецслужбы, которые вставляют палки в колёса процессу разрядки, мешают налаживанию взаимовыгодного сотрудничества, посылая шпионов в самые высшие эшелоны власти и даже идут на прямые преступления, забрасывая террористов. Ну, вы знаете, что посоветовать. Брежнев уже устроил разнос шефу КГБ за Гийома, а тут такое! Думаю, нам удастся остановить хотя бы засылку Ахмеда и его друзей, а потом начнём громить и «Красную армию», которая существует на деньги штази. Кстати, Арнольд, как вы можете объяснить, что западные спецслужбы не организовывают в социалистическом лагере подобные террористические организации? Ну там, «Чёрный бундесвер» или «Факел свободы», которые бы похищали партийных функционеров или травили колхозный скот?
Арнольд обалдело уставился на меня.
