Разбор всего этого кошмара отложили до полного выяснения всех обстоятельств. Я проинструктировал её настолько тщательно, насколько это было возможно. Она будет придерживаться той же версии, что и раньше: некомпетентность с одной стороны и необычно высокая активность вируса, — с другой.По моим ощущениям, её это очень даже устраивает. Пока никого никуда не вызывали и опросов среди персонала не проводили. Что довольно странно, но если взять за основу вашу, Степан Афанасьевич гипотезу о дальнейшей судьбе этих террористов-гастролёров, то всё как раз очень логично: зачем привлекать внимание общества?
— Мою гипотезу? — усмехнулся Громов. — Я разве её выдвигал? По-моему, это твои домыслы!
— Ага, — внимательно посмотрев на него, кивнул я. — Хорошо, я согласен на должность Главного аналитика вашего отдела. Где расписаться в ведомости о получении премии?
— А ты быстро отошёл! — Громов удивлённо смотрел на меня. — Никак не могу отделаться от ощущения, что передо мной сидит не восемнадцатилетний станичник, а и правда, аналитик! Ну, не главный, конечно, но начинающий, точно!
— А у начинающего оклад намного меньше?
— Что-то ты слишком меркантильный...
— Ха, " слишком"! — продолжал я освобождаться от нервного напряжения откровенным валянием дурака. — Пока даже пфеннига не видел от вашей конторы, наоборот, вон ужин ресторанный пробегал, пока мои друзья чавкали мою порцию.
— Ну, извини! И не такие бывают накладки в нашей "конторе", как ты говоришь! — развел руками Громов. — Попробую что-нибудь с ужином придумать. Хотя уже поздно. — он посмотрел на часы. — Вы во сколько обычно заканчиваете?
— Да так, чтобы до отбоя успеть дотопать. Максимум до половины десятого.
— Ну, бутерброды с собой возьмёшь. — решил Громов. — Сейчас попросим Павла Васильевича. А как мама Габриэль объясняла коллегам выздоровление своей дочери ? Единственное и к тому же такое быстрое?
— А её особенно и не расспрашивали, опять же, на наше счастье. Все настолько были потрясены, что услышав, что с дочерью всё в порядке, порадовались и — забыли! Посчитали, что у неё как раз был типичный случай, в отличие от остальных. Тем более, что о намеренном заражении сирийцами пациентов никто не говорил. Даже если у кого-то и были такие мысли, просто побоялись, что могут за распространение паники вызвать кое-куда.
— Ты говорил, что тебя там видел какой-то врач вызванный фрау Мартой?
— Видеть-то он меня видел, но только мельком и ничего не понял — усмехнулся я. — Поэтому он предпочел помалкивать. Тем более, что ушёл он рано и никаких наших разговоров не слышал.
— Удивительно, но пока всё складывается наилучшим для нас образом. — откинулся на спинку дивана Громов. — Редко бывает такое везение. Но есть одно "но".
Я навострил уши, догадываясь о чём пойдёт речь.
— Если Габриэль получила такую же дозу, что и остальные , как ей удалось выжить? Ты ведь был там с самого начала и практически до утра. И ушёл, как я понимаю, когда кризис миновал. Кто и как её лечил? Ну и повторю вопрос: как ты понял, что Ахмед — террорист?
Ну вот что ему говорить? Пойдя на сотрудничество с Громовым, я, насколько удалось, вытянул информацию о нём. По моим ощущениям он был подходящей кандидатурой для дальнейшей работы с ним. Но пока полной уверенности не было. Я, как обычно сомневался в своих ощущениях и выводах и рассчитывал постепенно накапливать знания, перепроверять их и уже потом идти на полный контакт. Но события последних суток сломали весь мой сценарий . Что я сейчас могу ему сказать? Всё, как было на самом деле? Ха-ха, три раза!
— Почему ты молчишь? — не дождался моего ответа Громов.
— Да потому, что не знаю как вам всё объяснить, чтобы вы не подумали, что я дурачусь!
— А ты попробуй сказать без своих опасений. Изложи одни факты, а там посмотрим.
— Так факты я уже изложил: Габи была инфицирована, или как там правильно говорить? Когда я пришёл она была уже в тяжёлом состоянии, не могла даже подняться с кровати без посторонней помощи. Мне удалось остановить развитие процесса, а потом и повернуть его вспять.
— Что значит "удалось остановить"? — перебил Громов. — Чем ты его остановил? У тебя был антидот?
— А что, хорошая идея! — согласился я. — Если она вас устраивает, давайте так и запишем:"Я ввёл ей антидот"!
— Александр!
— Понял. Не устраивает. — кивнул я. — Но это вы её предложили.
— Перестань! — Громов начал закипать.— Есть же какие-то пределы юродству!
— Да не знаю я, как вам объяснить! — теперь уже я повысил голос. — И потому что это слишком невероятно для вас и потому, что я не знаю насколько могу вам доверять! Я ещё не понял вас до конца. Не получается вот так сразу. Хорошо вашей Линде: подошла ко мне, мы с ней поиграли в гляделки тридцать секунд и для неё всё ясно — свой человек! Теперь даже вы не сможете её переубедить. Потому что она доверяет своим инстинктам. А мы свои погубили. Почти... Нам нужны факты, доказательства, алиби, иначе — не поверим! Словам — грош цена. Клятвам — тем более! Вот как я могу быть уверен, что после моего рассказа вы не закроете меня в клетку и не побежите докладывать вышестоящему начальству, что поймали «синюю птицу»?
— Ты о чём? — вид у Громова был совершенно ошарашенный.
— Степан Афанасьевич, — пришла мне в голову идея. — Помните сказку, в которой Иван-царевич лягушку из болота себе в жёны заполучил? Она там скинула лягушачью кожу и приехала на бал. И была она такой красивой, что невтерпёж стало Ивану от длительного воздержания — он прибежал раньше её и сжёг кожу, мечтая заполучить красавицу в постель той же ночью. А она улетела, сказав: «Поторопился ты, Иванушка! Чуток подождал бы — и была бы я твоей навек. А сейчас — ариведерчи!»
Громов смотрел на меня слегка обалдевшим взглядом:
— И к чему ты это всё мне рассказал?
— Да вот я — как та лягушка! — пожал я плечами.
— А я, значит, нетерпеливый Иван-царевич? — усмехнулся полковник.
— Заметьте, не я это сказал! — почти процитировал я фразу из будущего фильма.
— Но Иван-то отправился на поиски своей лягушки и нашёл её! Так что нормальный хэппи-энд получился! - удивил меня полковник такими знаниями.
— А почему бы и нам с вами, такой хэппи-энд не организовать, Степан Афанасьевич? — подхватил я его идею. — Давайте считать, что вы отправились в поход за лягушкой. Но пока не нашли, согласны? А я пока продумаю варианты как вам это всё преподнести и объяснить. И, думаю, с вами одними словами не обойтись, поэтому я должен найти какие-то реальные доказательства, которые вы смогли бы проверить, пощупать, ну и дальше в том же духе. Договорились?
— Значит просто взять и сказать нельзя? — Громов уже пошёл на попятную, но пытался ещё добиться своего.
— Честное слово, Степан Афанасьевич! — я прижал руку к сердцу. — Я, правда — не выпендриваюсь. На бегу этот вопрос не прояснить. Но, я вам обещаю . Тем более, что вы ничего не теряете и ничем не рискуете. Ничего криминального я не совершил, думаю вы это понимаете.
— Хорошо, — сдался Громов. — Как ты вылечил или как ты говоришь, — «остановил процесс» — я пока спрашивать не стану. А как ты узнал, что это дело рук Ахмеда? Не может ли тебе повредить это знание? Не смогут заинтересованные, скажем так, лица выйти на тебя через твой источник этого знания?
— Вот тут вы можете быть абсолютно спокойны! — уверенно сказал я. — До этого источника им не дотянуться.
— Хорошо, — ещё раз повторил полковник, сдаваясь окончательно. — Я согласен подождать. Не пытать же тебя, в самом деле!
— А вы умеете? — быстро спросил я. — Научите?
— Саша... — покачал головой Громов. — Никак не привыкну к твоим поворотам мысли. Ладно, балабол, иди к своим. Завтра можешь не приходить в парк. Я буду держать это дело на постоянном контроле и если ты понадобишься, найду способ встретиться. Сейчас попрошу выделить тебе провиант.
— Да, вы уж не забудьте, а то умру голодной смертью, а вы так и не узнаете ничего! — вздохнул я с облегчением, что удалось отбиться.
* * *
—Виталь, нам нужен органист. — заявил я , когда мы, как обычно расставили аппаратуру в студии для послеобеденной репетиции.
— Зачем? — услышал я ожидаемый мной вопрос.
— Ты через пару месяцев уходишь на дембель, и мы лишаемся соло-гитариста и вокалиста.
— Будете петь вдвоем с Брусковым, — пожал плечами Виталий — Он же и на соло-гитаре будет.
— Не, я соло не потяну! — неожиданно пришёл на помощь Лёха, хотя в прошлом варианте он как раз и играл на соло -гитаре. Но тогда мы делали простенькие, непритязательные вещи, которых для ГДО хватало. На ритм-гитару пришёл Иван Переверзев, белорус, хороший парень, новый — не более. — Пусть лучше Шурик играет, а я останусь на ритм и подпевках.
— Видишь? — сказал я. — Лёха понимает! Тем более, что даже сейчас у нас есть вакантное место после ухода Малова и появится ещё одно — после тебя.
— Ну это так, — не стал спорить Виталий. — А где мы возьмём твоего органиста? Тем более сейчас? Вот придёт весенний призыв — будете среди них искать, но это уже без меня!
— Да вон Жека говорит , что парень из роты химзащиты классно на пианино в клубе играл! — сказал я и наступил Жеке на ногу. Тот собрался было возразить, но вовремя понял и промолчал.
— Можно послушать. — согласился Виталий. — Главное, чтобы его из роты отпустили. Химзащита это всё-таки не пехота, куда любого возьмут и без проблем отпустят. А химики все через учебку проходят, их там готовят.
Но я помнил, что Юру Богдановича дирижёр перевёл в оркестр без проблем и без нашей просьбы, а Юра уже был целый сержант! У нас в оркестре срочники максимум получали младшего сержанта и только те, кого назначали на должность командира отделения.
— Давай сначала найдём его и если он нас устроит будем думать как его забрать! — предложил я . — А то мы думаем о проблеме, которой может и не быть.
— Тогда давай прямо сейчас и сходим. — предложил Виталий, снимая ремень гитары. — Жека, ты его видел?
— Не, я только слышал, — Женька посмотрел на меня. Спокуха, земляк, сам разберусь.
— Виталь, пусть тогда парни пока без нас погоняют партии ритм-секции, а мы с тобой быстренько сходим в роту и просто спросим. Нет — так нет! А если есть такой — сразу возьмём с собой и послушаем.
До казармы первого танкового батальона, где одно крыло занимала рота химической защиты идти было всего метров двести. Пройдя по коридору мы подошли к «Красному уголку» роты откуда слышались голоса . Время самоподготовки к политзанятиям, практически то же самое, что и отдых. В отсутствии ротного замполита парни просто трепались о том о сём , кто-то писал письма домой. У окна столпилась группа весело скалящихся воинов. Ясно — травят анекдоты. Из середины послышался голос, который я сразу вспомнил:
— Леонид Ильич, а почему в магазинах нет мяса? — спрашивают из толпы.
А Брежнев отвечает: — Дорогие товарищи, вы знаете, что Советский Союз идёт к коммунизму семимильными шагами, вот скотинка за нами и не поспевает!
Вся толпа дружно заржала !
Узнаю Юру — он постоянно в оркестре травил анекдоты и знал их огромное множество. Сказывалось то, что до армии он долгое время играл в ресторанном оркестре, откуда и притащил с собой целую энциклопедию анекдотов. Там же он освоил и клавишные на слух, поэтому подобрать любую мелодию для него было плёвым делом.
— Привет, мужики! — дождавшись тишины, поздоровались мы с Виталием.
Все сразу повернулись к нам и в просветах между телами я увидел сидящего на стуле Юру Богдановича с сержантскими погонами на плечах.
— Мы слышали, у вас есть парень, хорошо играющий на пианино, — сказал Виталий, оглядывая всех.
— Да вон сержант наш классно играет! — сразу двое показали на Богдановича. — А вам зачем?
Виталий, игнорируя вопрос — «деду» не пристало отвечать салабонам, — раздвинув плечом воинов, подошёл к Юре:
— Ты играешь?
Юра, хоть и был старше по званию, сразу понял по поведению, что перед ним «дед», а значит количество лычек на погонах роли не играет. Он поднялся и просто сказал:
— Да, я играю.
— Учился где-то? — приступил к главному Виталий.
— Да не, я так, на слух...
Виталий разочарованно повернулся ко мне:
— Думаешь он нам подходит? Он же даже нот не знает, наверное! — и повернувшись к Юре спросил. — Ноты хоть чуть-чуть знаешь?
— Да они мне не нужны были! — пожал плечами Юра. — Я в ресторане играл, а там какие ноты? Какой-нибудь посетитель напоёт мелодию я и подбираю.
— И что, любую мелодию сразу подбираешь?
— Жизнь заставила! — улыбнулся Юра.
— Ну, пойдём к нам покажешь. — решился Виталий.
— А зачем? — неожиданно спросил Богданович.
— Если нормально играешь, попросим дирижёра перевести тебя в оркестр, будешь с нами играть. — ответил Виталя. — Мы каждую неделю играем в ГДО, бывает и к немцам "на дружбу" выезжаем, — всё лучше, чем в полку сидеть.
— Ну это да! — Юра заметно оживился. — А переведут?
— Как покажешь себя. — пожал плечами Виталя. — Тебя зовут-то как?
— Юра...
— Меня Виталий , — протянул руку наш гитарист. — А это —Саня! Он вообще на всех инструментах играет и песни нам пишет.
— Класс! — уважительно посмотрел на меня Юра пожимая руку.
Когда мы вернулись в студию, парни рубили "Крутой поворот", добиваясь четкого и слаженного ритма, чего я постоянно от них требовал. Завидев нас они закончили куплет и остановились.
— Хороший ритм, а мелодия — просто класс! — восхищённо сказал Юра. — Никогда не слышал!
— Это Саня написал. — ответил Виталий беря в руки гитару. — У нас её на концертах Габриэль поёт, ну а на простых танцах — сами справляемся.
— Габриэль? — удивился Юра. — Девка, что ли? А откуда она взялась?
— Э, чтобы это было первый и последний раз! — Виталий поднял палец. — Вот Габриэль точно не это слово! Это девушка с большой буквы! Увидишь — сам извиняться полезешь!
— Чо, правда что ли? — стушевался Юра.
— Я тебе отвечаю! — серьёзно сказал Виталий. — Ну и чтобы совсем закрыть этот вопрос: она девушка Сани. Так что имей ввиду!
Юра удивлённо посмотрел на меня. В его взгляде явственно читалось: «Ну, молодой даёт!»
— Садись за орган, попробуем! — Виталий тронул струны. — Саня, что сыграем?
Я прикинул, что можно взять, чтобы я не просто стоял и слушал
— А давай «Мадонну»! — предложил я. — Я на саксофоне как раз вступление и соло сыграю, а Юра пусть попробует подобрать аккорды на органе.
— Давай! — согласился Виталий и пока я доставал сакс, наиграл и напел Юре мелодию, чтобы тот определился с тональностью. Я ещё не успел нацепить саксофон и попробовать звук , а Юра уже нащупывал мелодию. Мы переглянулись с Виталием — быстро он.
— Готов? — спросил я. — Ничего страшного, по ходу дела подберешь остальное. Поехали!
С тремя гитарами, органом и саксофоном песня зазвучала сочнее. Отыграв вступление, я запел куплет. Реверберация создавала объем голосу, а из-за небольших размеров студии мощности аппаратуры было даже в избытке. Спев пару куплетов и припев я взглядом предложил Юре, сыграть соло. Он уверенно кивнул и выдал очень даже приличную импровизацию! За ним вступил Виталий . Он ограничился простым повторением мелодии. Я прокричал на ухо Юре:
— Давай по полной отрыв от мелодии. Ты же умеешь!
Я помнил, как Юра мог в своих соло уходить в такие дебри импровизации, что любо-дорого было послушать.
— Мою гипотезу? — усмехнулся Громов. — Я разве её выдвигал? По-моему, это твои домыслы!
— Ага, — внимательно посмотрев на него, кивнул я. — Хорошо, я согласен на должность Главного аналитика вашего отдела. Где расписаться в ведомости о получении премии?
— А ты быстро отошёл! — Громов удивлённо смотрел на меня. — Никак не могу отделаться от ощущения, что передо мной сидит не восемнадцатилетний станичник, а и правда, аналитик! Ну, не главный, конечно, но начинающий, точно!
— А у начинающего оклад намного меньше?
— Что-то ты слишком меркантильный...
— Ха, " слишком"! — продолжал я освобождаться от нервного напряжения откровенным валянием дурака. — Пока даже пфеннига не видел от вашей конторы, наоборот, вон ужин ресторанный пробегал, пока мои друзья чавкали мою порцию.
— Ну, извини! И не такие бывают накладки в нашей "конторе", как ты говоришь! — развел руками Громов. — Попробую что-нибудь с ужином придумать. Хотя уже поздно. — он посмотрел на часы. — Вы во сколько обычно заканчиваете?
— Да так, чтобы до отбоя успеть дотопать. Максимум до половины десятого.
— Ну, бутерброды с собой возьмёшь. — решил Громов. — Сейчас попросим Павла Васильевича. А как мама Габриэль объясняла коллегам выздоровление своей дочери ? Единственное и к тому же такое быстрое?
— А её особенно и не расспрашивали, опять же, на наше счастье. Все настолько были потрясены, что услышав, что с дочерью всё в порядке, порадовались и — забыли! Посчитали, что у неё как раз был типичный случай, в отличие от остальных. Тем более, что о намеренном заражении сирийцами пациентов никто не говорил. Даже если у кого-то и были такие мысли, просто побоялись, что могут за распространение паники вызвать кое-куда.
— Ты говорил, что тебя там видел какой-то врач вызванный фрау Мартой?
— Видеть-то он меня видел, но только мельком и ничего не понял — усмехнулся я. — Поэтому он предпочел помалкивать. Тем более, что ушёл он рано и никаких наших разговоров не слышал.
— Удивительно, но пока всё складывается наилучшим для нас образом. — откинулся на спинку дивана Громов. — Редко бывает такое везение. Но есть одно "но".
Я навострил уши, догадываясь о чём пойдёт речь.
— Если Габриэль получила такую же дозу, что и остальные , как ей удалось выжить? Ты ведь был там с самого начала и практически до утра. И ушёл, как я понимаю, когда кризис миновал. Кто и как её лечил? Ну и повторю вопрос: как ты понял, что Ахмед — террорист?
Ну вот что ему говорить? Пойдя на сотрудничество с Громовым, я, насколько удалось, вытянул информацию о нём. По моим ощущениям он был подходящей кандидатурой для дальнейшей работы с ним. Но пока полной уверенности не было. Я, как обычно сомневался в своих ощущениях и выводах и рассчитывал постепенно накапливать знания, перепроверять их и уже потом идти на полный контакт. Но события последних суток сломали весь мой сценарий . Что я сейчас могу ему сказать? Всё, как было на самом деле? Ха-ха, три раза!
— Почему ты молчишь? — не дождался моего ответа Громов.
— Да потому, что не знаю как вам всё объяснить, чтобы вы не подумали, что я дурачусь!
— А ты попробуй сказать без своих опасений. Изложи одни факты, а там посмотрим.
— Так факты я уже изложил: Габи была инфицирована, или как там правильно говорить? Когда я пришёл она была уже в тяжёлом состоянии, не могла даже подняться с кровати без посторонней помощи. Мне удалось остановить развитие процесса, а потом и повернуть его вспять.
— Что значит "удалось остановить"? — перебил Громов. — Чем ты его остановил? У тебя был антидот?
— А что, хорошая идея! — согласился я. — Если она вас устраивает, давайте так и запишем:"Я ввёл ей антидот"!
— Александр!
— Понял. Не устраивает. — кивнул я. — Но это вы её предложили.
— Перестань! — Громов начал закипать.— Есть же какие-то пределы юродству!
— Да не знаю я, как вам объяснить! — теперь уже я повысил голос. — И потому что это слишком невероятно для вас и потому, что я не знаю насколько могу вам доверять! Я ещё не понял вас до конца. Не получается вот так сразу. Хорошо вашей Линде: подошла ко мне, мы с ней поиграли в гляделки тридцать секунд и для неё всё ясно — свой человек! Теперь даже вы не сможете её переубедить. Потому что она доверяет своим инстинктам. А мы свои погубили. Почти... Нам нужны факты, доказательства, алиби, иначе — не поверим! Словам — грош цена. Клятвам — тем более! Вот как я могу быть уверен, что после моего рассказа вы не закроете меня в клетку и не побежите докладывать вышестоящему начальству, что поймали «синюю птицу»?
— Ты о чём? — вид у Громова был совершенно ошарашенный.
— Степан Афанасьевич, — пришла мне в голову идея. — Помните сказку, в которой Иван-царевич лягушку из болота себе в жёны заполучил? Она там скинула лягушачью кожу и приехала на бал. И была она такой красивой, что невтерпёж стало Ивану от длительного воздержания — он прибежал раньше её и сжёг кожу, мечтая заполучить красавицу в постель той же ночью. А она улетела, сказав: «Поторопился ты, Иванушка! Чуток подождал бы — и была бы я твоей навек. А сейчас — ариведерчи!»
Громов смотрел на меня слегка обалдевшим взглядом:
— И к чему ты это всё мне рассказал?
— Да вот я — как та лягушка! — пожал я плечами.
— А я, значит, нетерпеливый Иван-царевич? — усмехнулся полковник.
— Заметьте, не я это сказал! — почти процитировал я фразу из будущего фильма.
— Но Иван-то отправился на поиски своей лягушки и нашёл её! Так что нормальный хэппи-энд получился! - удивил меня полковник такими знаниями.
— А почему бы и нам с вами, такой хэппи-энд не организовать, Степан Афанасьевич? — подхватил я его идею. — Давайте считать, что вы отправились в поход за лягушкой. Но пока не нашли, согласны? А я пока продумаю варианты как вам это всё преподнести и объяснить. И, думаю, с вами одними словами не обойтись, поэтому я должен найти какие-то реальные доказательства, которые вы смогли бы проверить, пощупать, ну и дальше в том же духе. Договорились?
— Значит просто взять и сказать нельзя? — Громов уже пошёл на попятную, но пытался ещё добиться своего.
— Честное слово, Степан Афанасьевич! — я прижал руку к сердцу. — Я, правда — не выпендриваюсь. На бегу этот вопрос не прояснить. Но, я вам обещаю . Тем более, что вы ничего не теряете и ничем не рискуете. Ничего криминального я не совершил, думаю вы это понимаете.
— Хорошо, — сдался Громов. — Как ты вылечил или как ты говоришь, — «остановил процесс» — я пока спрашивать не стану. А как ты узнал, что это дело рук Ахмеда? Не может ли тебе повредить это знание? Не смогут заинтересованные, скажем так, лица выйти на тебя через твой источник этого знания?
— Вот тут вы можете быть абсолютно спокойны! — уверенно сказал я. — До этого источника им не дотянуться.
— Хорошо, — ещё раз повторил полковник, сдаваясь окончательно. — Я согласен подождать. Не пытать же тебя, в самом деле!
— А вы умеете? — быстро спросил я. — Научите?
— Саша... — покачал головой Громов. — Никак не привыкну к твоим поворотам мысли. Ладно, балабол, иди к своим. Завтра можешь не приходить в парк. Я буду держать это дело на постоянном контроле и если ты понадобишься, найду способ встретиться. Сейчас попрошу выделить тебе провиант.
— Да, вы уж не забудьте, а то умру голодной смертью, а вы так и не узнаете ничего! — вздохнул я с облегчением, что удалось отбиться.
* * *
—Виталь, нам нужен органист. — заявил я , когда мы, как обычно расставили аппаратуру в студии для послеобеденной репетиции.
— Зачем? — услышал я ожидаемый мной вопрос.
— Ты через пару месяцев уходишь на дембель, и мы лишаемся соло-гитариста и вокалиста.
— Будете петь вдвоем с Брусковым, — пожал плечами Виталий — Он же и на соло-гитаре будет.
— Не, я соло не потяну! — неожиданно пришёл на помощь Лёха, хотя в прошлом варианте он как раз и играл на соло -гитаре. Но тогда мы делали простенькие, непритязательные вещи, которых для ГДО хватало. На ритм-гитару пришёл Иван Переверзев, белорус, хороший парень, новый — не более. — Пусть лучше Шурик играет, а я останусь на ритм и подпевках.
— Видишь? — сказал я. — Лёха понимает! Тем более, что даже сейчас у нас есть вакантное место после ухода Малова и появится ещё одно — после тебя.
— Ну это так, — не стал спорить Виталий. — А где мы возьмём твоего органиста? Тем более сейчас? Вот придёт весенний призыв — будете среди них искать, но это уже без меня!
— Да вон Жека говорит , что парень из роты химзащиты классно на пианино в клубе играл! — сказал я и наступил Жеке на ногу. Тот собрался было возразить, но вовремя понял и промолчал.
— Можно послушать. — согласился Виталий. — Главное, чтобы его из роты отпустили. Химзащита это всё-таки не пехота, куда любого возьмут и без проблем отпустят. А химики все через учебку проходят, их там готовят.
Но я помнил, что Юру Богдановича дирижёр перевёл в оркестр без проблем и без нашей просьбы, а Юра уже был целый сержант! У нас в оркестре срочники максимум получали младшего сержанта и только те, кого назначали на должность командира отделения.
— Давай сначала найдём его и если он нас устроит будем думать как его забрать! — предложил я . — А то мы думаем о проблеме, которой может и не быть.
— Тогда давай прямо сейчас и сходим. — предложил Виталий, снимая ремень гитары. — Жека, ты его видел?
— Не, я только слышал, — Женька посмотрел на меня. Спокуха, земляк, сам разберусь.
— Виталь, пусть тогда парни пока без нас погоняют партии ритм-секции, а мы с тобой быстренько сходим в роту и просто спросим. Нет — так нет! А если есть такой — сразу возьмём с собой и послушаем.
До казармы первого танкового батальона, где одно крыло занимала рота химической защиты идти было всего метров двести. Пройдя по коридору мы подошли к «Красному уголку» роты откуда слышались голоса . Время самоподготовки к политзанятиям, практически то же самое, что и отдых. В отсутствии ротного замполита парни просто трепались о том о сём , кто-то писал письма домой. У окна столпилась группа весело скалящихся воинов. Ясно — травят анекдоты. Из середины послышался голос, который я сразу вспомнил:
— Леонид Ильич, а почему в магазинах нет мяса? — спрашивают из толпы.
А Брежнев отвечает: — Дорогие товарищи, вы знаете, что Советский Союз идёт к коммунизму семимильными шагами, вот скотинка за нами и не поспевает!
Вся толпа дружно заржала !
Узнаю Юру — он постоянно в оркестре травил анекдоты и знал их огромное множество. Сказывалось то, что до армии он долгое время играл в ресторанном оркестре, откуда и притащил с собой целую энциклопедию анекдотов. Там же он освоил и клавишные на слух, поэтому подобрать любую мелодию для него было плёвым делом.
— Привет, мужики! — дождавшись тишины, поздоровались мы с Виталием.
Все сразу повернулись к нам и в просветах между телами я увидел сидящего на стуле Юру Богдановича с сержантскими погонами на плечах.
— Мы слышали, у вас есть парень, хорошо играющий на пианино, — сказал Виталий, оглядывая всех.
— Да вон сержант наш классно играет! — сразу двое показали на Богдановича. — А вам зачем?
Виталий, игнорируя вопрос — «деду» не пристало отвечать салабонам, — раздвинув плечом воинов, подошёл к Юре:
— Ты играешь?
Юра, хоть и был старше по званию, сразу понял по поведению, что перед ним «дед», а значит количество лычек на погонах роли не играет. Он поднялся и просто сказал:
— Да, я играю.
— Учился где-то? — приступил к главному Виталий.
— Да не, я так, на слух...
Виталий разочарованно повернулся ко мне:
— Думаешь он нам подходит? Он же даже нот не знает, наверное! — и повернувшись к Юре спросил. — Ноты хоть чуть-чуть знаешь?
— Да они мне не нужны были! — пожал плечами Юра. — Я в ресторане играл, а там какие ноты? Какой-нибудь посетитель напоёт мелодию я и подбираю.
— И что, любую мелодию сразу подбираешь?
— Жизнь заставила! — улыбнулся Юра.
— Ну, пойдём к нам покажешь. — решился Виталий.
— А зачем? — неожиданно спросил Богданович.
— Если нормально играешь, попросим дирижёра перевести тебя в оркестр, будешь с нами играть. — ответил Виталя. — Мы каждую неделю играем в ГДО, бывает и к немцам "на дружбу" выезжаем, — всё лучше, чем в полку сидеть.
— Ну это да! — Юра заметно оживился. — А переведут?
— Как покажешь себя. — пожал плечами Виталя. — Тебя зовут-то как?
— Юра...
— Меня Виталий , — протянул руку наш гитарист. — А это —Саня! Он вообще на всех инструментах играет и песни нам пишет.
— Класс! — уважительно посмотрел на меня Юра пожимая руку.
Когда мы вернулись в студию, парни рубили "Крутой поворот", добиваясь четкого и слаженного ритма, чего я постоянно от них требовал. Завидев нас они закончили куплет и остановились.
— Хороший ритм, а мелодия — просто класс! — восхищённо сказал Юра. — Никогда не слышал!
— Это Саня написал. — ответил Виталий беря в руки гитару. — У нас её на концертах Габриэль поёт, ну а на простых танцах — сами справляемся.
— Габриэль? — удивился Юра. — Девка, что ли? А откуда она взялась?
— Э, чтобы это было первый и последний раз! — Виталий поднял палец. — Вот Габриэль точно не это слово! Это девушка с большой буквы! Увидишь — сам извиняться полезешь!
— Чо, правда что ли? — стушевался Юра.
— Я тебе отвечаю! — серьёзно сказал Виталий. — Ну и чтобы совсем закрыть этот вопрос: она девушка Сани. Так что имей ввиду!
Юра удивлённо посмотрел на меня. В его взгляде явственно читалось: «Ну, молодой даёт!»
— Садись за орган, попробуем! — Виталий тронул струны. — Саня, что сыграем?
Я прикинул, что можно взять, чтобы я не просто стоял и слушал
— А давай «Мадонну»! — предложил я. — Я на саксофоне как раз вступление и соло сыграю, а Юра пусть попробует подобрать аккорды на органе.
— Давай! — согласился Виталий и пока я доставал сакс, наиграл и напел Юре мелодию, чтобы тот определился с тональностью. Я ещё не успел нацепить саксофон и попробовать звук , а Юра уже нащупывал мелодию. Мы переглянулись с Виталием — быстро он.
— Готов? — спросил я. — Ничего страшного, по ходу дела подберешь остальное. Поехали!
С тремя гитарами, органом и саксофоном песня зазвучала сочнее. Отыграв вступление, я запел куплет. Реверберация создавала объем голосу, а из-за небольших размеров студии мощности аппаратуры было даже в избытке. Спев пару куплетов и припев я взглядом предложил Юре, сыграть соло. Он уверенно кивнул и выдал очень даже приличную импровизацию! За ним вступил Виталий . Он ограничился простым повторением мелодии. Я прокричал на ухо Юре:
— Давай по полной отрыв от мелодии. Ты же умеешь!
Я помнил, как Юра мог в своих соло уходить в такие дебри импровизации, что любо-дорого было послушать.
