А это ведь и есть базовый принцип научного подхода — повторяемость. Если можешь многократно воспроизвести результат — это реальность. А если сегодня помог, а завтра нет — значит, ты шарлатан.
Я постепенно забросил это занятие. Хотя твёрдо знал: оно реально. Наверное, всё зависело и от личности пациента, и от моего собственного состояния. Когда я всем сердцем хотел помочь и буквально выжимал из себя всё, на что способен, а пациент доверял мне полностью — всё получалось. Но нельзя всё время гнать автомобиль на скорости 250 км в час: рано или поздно приходится сбавлять ход или притормозить.
В этой реальности я ни разу не использовал рейки. Не считая случая с Линдой. Но с животными это работает иначе — они открыты изначально. С людьми всё сложнее. Поэтому я не знал, пойдёт ли энергия рейки через меня здесь, ведь в этой реальности я не проходил инициацию, канал мне никто не открывал.
И вот сейчас я явно ощущал, как поток энергии, всё более нарастая, буквально пронизывает меня — входя в макушку и растекаясь по всему телу. Мощный столб проходил по позвоночнику, разделяясь по пути на две ветви, уходящие в руки, и выходил из ладоней. Многочисленные ручейки разбегались от позвоночника по всем органам, наполняя их и заставляя работать в сверхрежиме.
Руки нестерпимо горели.
«Слишком узкие каналы выхода», — мелькнуло в сознании.
Это мои мысли?
«Потоки, проходящие по ним, недостаточны для исцеления».
Нет, это не я...
Я будто слышал чей-то бесстрастный голос, наблюдающий за процессом.
«Есть варианты?» — спросил кто-то.
Так он не один?
Я вспомнил, что только однажды слышал голос в своей голове так ясно — когда он помогал мне поставить диагноз. Обычно я просто видел больной орган, который выделялся ярким цветом, а остальные, не затронутые болезнью, проявлялись слабо, лишь контурами. Иногда приходилось догадываться: почему, например, печень почернела или покрылась ядовито-жёлтыми пятнами. Иногда просто приходило знание — цирроз. Откуда оно — не ясно, приходилось проверять.
И лишь однажды, когда подруга жены попросила «посмотреть» её, я ничего не увидел, но отчётливо услышал:
«У неё рак печени».
Я тогда растерялся. Передо мной сидела молодая, цветущая женщина — и этот диагноз! Как ей это скажешь? А вдруг ошибка? Вдруг просто моя фантазия? Я осторожно расспросил её о жизни, семье, работе. Оказалось, работает в дочерней компании «Газпрома» в Москве, их регулярно обследуют. И я решил, что, наверное, это всё-таки мои выдумки. Но на всякий случай посоветовал по возвращении сдать анализы.
Подруга уехала и забыла мой совет. А я вдруг, среди бела дня, снова услышал тот же голос:
«У неё рак печени». Меня как будто кто-то торопил, напоминал...
По моему настоянию жена позвонила и уговорила подругу пройти обследование.
Московские врачи посмеялись: «Вы абсолютно здоровы. Не слушайте шарлатанов!»
Это был август.
А в декабре подруга позвонила и убитым голосом рассказала, что у неё действительно рак. Я стоял рядом и слышал разговор. Женщина говорила что врачи почти гарантируют лечение. И тут в голове вновь раздалось:
«Пусть приезжает. Ты ей поможешь».
Но она отказалась — у них договор с Кремлёвской больницей, а при необходимости отправляют в Германию: «там любую заразу победят».
«Ей не помогут», — ответил голос.
Я растерялся. Как я, дилетант, возьмусь лечить рак? А если ошибусь? Если она умрёт у нас в квартире? Может, это шизофрения? Мои фантазии ?.. Когда она отказалась, я даже почувствовал облегчение: я ведь предложил, она отказалась.
А в апреле позвонил её сын: мать умерла.
От этого удара я оправился не сразу.
И вот теперь — снова эти голоса. Такие ясные, отчётливые.
«Есть другие варианты?»
Мои невидимые наблюдатели общались между собой.
«Открывать ему широкий канал слишком поздно, он не выдержит потока. Между ступенями посвящения должно пройти время для адаптации».
Кому это он говорит? Я и так это знаю!
«И что, совсем ничего нельзя сделать?»
Э, вы это о чём?!
«Можно попробовать полный контакт».
«Грелка на всё тело?»
«Вечно ты со своими пошлыми шуточками!»
«А я при чём? Это люди придумали».
«Ну да, а тебе нравится».
«А есть лучше?»
«Для меня — есть. Кстати, это он и придумал».
«Ну-ка, ну-ка, интересно!»
«Ручки».
«Ручки? В каком смысле?»
«В прямом. При полном контакте нужно, чтобы как можно больше клеток обоих тел установили связь на всех уровнях: тактильном, энергетическом, информационном».
«И при чём тут ручки?»
«Чтобы проще было настроиться и осуществить этот полный контакт, он придумал образ: каждая клеточка тел, участвующих в процессе, протягивает руки навстречу другой клетке. Когда они обнимаются — происходит полный контакт».
«Да он романтик и фантазёр в одном лице. Пожалуй, признаю: “ручки” лучше, чем “грелка”».
«Значит, даём добро?»
«Конечно. Нужно же спасать эксперимент. А то он, чего доброго, натворит дел, если она уйдёт».
В смысле “уйдёт”? Вы там что, совсем офонарели?!
«Он нас слышит? Я вроде не активировал контакт».
«Значит, контакт активировался с его стороны. Энергией-то он накачан выше лимита».
«Прекрасно. Тогда должно получиться. Действуй!»
Я понял: последнее было сказано мне.
Но для полного контакта, как они это называли, ничто не должно мешать.
— Клаус, выйдите, пожалуйста, — повернулся я к отцу Габи. — И не входите, пока не разрешу. Проследите, чтобы никто не шумел. Мне нужна полная тишина. Быстрее, пожалуйста!
Клаус кивнул, не задавая вопросов. Я закрыл за ним дверь, выключил свет, оставив лишь ночник. Быстро сбросил одежду и осторожно снял с Габи влажную ночную рубашку.
Она лежала на спине — худенькая, беззащитная. Сердце сжалось. Я лег рядом повернул Габи на бок и попытался прижать её к себе. Нет, так ничего не выйдет! В таком положении я не мог расслабиться и сосредоточиться на лечении, приходилось всё время удерживать её обеими руками, чтобы она не упала обратно на спину. Лечь сверху? Но она такая слабая!..
«Ещё ни один мужчина не раздавил женщину, даже при более энергичных действиях».
Они там забавляются, что ли?
Я осторожно положил Габи на спину, расправил под ней простыню и накрыл своим телом. Подтянул одеяло на себя повыше и, постепенно расслабляясь, опустился полностью.
Волна тонкой, нежной энергии пошла от неё ко мне. Господи, у тебя ещё есть силы?..
Я сосредоточился — и увидел, как из меня потянулись десятки, сотни крошечных ручек. Навстречу им — другие, слабые, робкие. Вот они встретились: пальчики касаются друг друга, потом руки обнимаются — и тела сливаются воедино.
Энергия рейки, копившаяся во мне, хлынула в её опустошённое болезнью тело. Я видел, как оживают органы Габриэль, наполняясь живительным светом, как светлые сгустки несутся, растворяя чёрные пятна заразы.
В меня сверху шла новая волна рейки, восполняя потери. Я чувствовал, как по телу текут ручейки пота.
А потом — отключился.
Очнулся я от лёгкого прикосновения к шее — что-то нежное скользнуло по коже. Волна тепла растеклась по всему телу. Вновь вернулись ощущения, и я почувствовал под собой мокрое тело Габриэль. Поднял голову и встретил её взгляд.
— Как легко… — прошептала она, снова коснувшись губами моей шеи.
— Легко? — попытался улыбнуться я. — А я боялся раздавить тебя.
— Я совсем тебя не чувствую, — шептала она. — Как будто это просто тёплое одеяло… и оно колется.
«Вставай! Нужно быстро смыть с неё и с тебя весь негатив. Постель в стирку, комнату очистить.»
— Солнышко, нам нельзя лежать, нужно в душ! — я, наконец почувствовал вернувшиеся силы и смог подняться.
Габи попыталась сесть, но даже голову не смогла оторвать от подушки.
— Не могу… — словно извиняясь, сказала она.
«Быстрее! Каждую секунду негативная энергия с потом всасывается обратно. Повторный курс лечения она может не выдержать.»
Я, не размышляя больше ни секунды, подскочил к двери, открыл замок, сбросил одеяло на пол и легко поднял Габи. Боже, она же почти ничего не весит! Ногой открыл дверь в коридор, оставляя мокрые следы, словно только что вышел из душа.
Привлечённые шумом, из гостиной выбежали Клаус, Марта и какой-то мужчина в белом халате — наконец-то медицина прибыла? Последним высунулся Тоби. Не думая о том, как выгляжу, я почти крикнул:
— Включите душ!
Клаус не раздумывал ни секунды ! Он метнулся в ванную и уже через мгновение зашумела вода. Я прошлепал по коридору босыми пятками, бережно неся Габи, которая буквально повисла у меня на руках, стараясь, чтобы голова её оставалась у меня на плече.
— Может врач посмотрит? — расслышал я испуганный голос Марты за спиной и не отвечая протиснулся в душевую, коротко бросил Клаусу:
— Закрой!
Он молча подчинился, а я с Габи на руках шагнул под мощные струи. И сразу же ощутил облегчение. Как будто тонны грязи смывались с меня. Габи тоже зашевелилась, подставляя лицо под тугие струи воды. Я прижимал её мокрую к себе и пытался дать ей энергии даже сейчас. В какой-то момент я почувствовал, что держу в руках не полностью обессиленное тело, а просто обнажённую девушку, которая к тому же сама прижимается ко мне. Её руки сильнее сжали меня и когда я повернул голову проверить её самочувствие, наткнулся на её губы. А ведь верно, через поцелуй гораздо легче передавать энергию! Это знают все влюбленные... Я осторожно прижался к её губам своими, почти не получив ответ в начале, но с каждым моим движением её губы всё больше оживали. Я представил поток исходящий из меня и вливающийся прямо в нежные полураскрытые губы. Габи ответила. Потом ещё сильнее. Я ощутил её язычок, который стал играть с моим, как бы приглашая последовать за ним. Габи сползла с моих рук, стала на ноги и с силой прижалась ко мне. Мои руки, получив свободу начали путешествие по её обнажённому телу и тут же я почувствовал её ладони у себя на спине. Мы продолжали стоять под душем. Потоки воды продолжали смывать с наших, уже чистых тел, остатки черной энергии и Габи оживала на глазах. Её поцелуи становились всё энергичнее и вот уже глаза горят желанием! Почти пик эмоционального и энергетического состояния. На сегодня хватит. Опасность миновала, теперь нужно ввести её в нормальное состояние. Я начинаю замедлять ласки и они постепенно превращаются из возбуждающих в успокаивающие. Габи начинает дышать ровнее и вскоре замирает тесно прижавшись ко мне. Я медленно-медленно глажу её по плечам, спине, но больше не опускаюсь ниже. А потом и совсем мои руки замирают.
— А я кушать хочу. — тихо говорит она и поднимает лицо щурясь от летящих брызг.
— И это замечательно! — улыбаюсь я ей, внимательно вглядываясь в лицо. Это уже лицо не больного изможденного человека, а просто сильно уставшего. Я кручу вентили, перекрывая воду. Шум стихает и только капли воды сбегая с наших обнаженных тел шлепаются о кафель пола. Я ищу глазами полотенца. Их тут целая стопка. Беру верхнее, махровое и начинаю вытирать Габи. Она тихонько смеётся и я облегчённо вздыхаю. Приседаю и вытираю живот, талию, опускаюсь ниже.
— Я стесняюсь.— чуть слышно шепчет Габи.
— Ты? Стесняешься? — притворно удивляюсь я. — Как можно стесняться такой красоты!?
И я целую её в пупок. Она вздрагивает и смеётся. Очень хочется опуститься ниже, но я, пересилив себя поднимаюсь. Габи внимательно смотрит на меня. Я киваю:
— И мне хочется!
Её глаза вспыхивают и она смеётся уже громче!
— А откуда ты знаешь, чего я хочу?
— Солнце моё, теперь мы с тобой одно целое на всю жизнь. Хочешь ты этого или нет! И я всегда буду знать о чём ты думаешь!
— Хочу! — энергично кивает Габриэль.— Хочу на всю жизнь!
— Договорились! — пожимаю я плечами, а она сочно целует меня в губы.
Я вытираю её волосы, взбивая их и путая.
— Как же ты мне нравишься вот такая!
— Только нравлюсь? — кокетливо спрашивает Габи.
— Ну,ты практически здорова! — удовлетворённо говорю я. — Пойдем, а то твои родители там умирают от беспокойства.
— А они там? — удивляется Габи.
— Здравствуй, моя дорогая! — смеюсь я. — А где же им быть? Там не только они, там ещё и целая бригада медиков.
— Да? — округляет глаза Габи. — А как же мы выйдем? У нас же нет одежды.
— А так же как и зашли! Вернее, как я тебя принёс. Ты думаешь сюда мы попали в одежде?
— И они всё видели?
— Ну тебя вряд ли они рассмотрели, а вот меня — во всей красе!
Габи смеётся и опускает глаза.
— И правда, красиво.
— Это ещё не лучшее состояние, а вот потом я тебе покажу!...
И мы оба хохочем. Да, нервное напряжение всегда выходит причудливыми путями.
В дверь осторожно стучат, очевидно услышав наш хохот.
— Габи, ты знаешь такое выражение: застукали? — спрашиваю я. — Вот это оно и есть!
Габи прикрываясь ладошкой смеётся.
— Момент! — говорю я в дверь и выбрав сухое полотенце старательно обматываю Габи. Получается не очень. Мне всегда было удивительно, когда видел в разных фильмах, как женщины элегантно обмотавшись полотенцем могут ходить в нём хоть пол-дня. У меня, как бы я ни старался, оно падает максимум, через две минуты.
— Габи проверь сама, а то в самый ответственный момент рискуешь оказаться голышом перед незнакомым мужиком. И не делай такие мечтательные глаза — я не разрешаю!
Габи притворно вздыхает:
— Слушаюсь и повинуюсь,мой господин!
— Вот это мне нравится! — говорю и пытаюсь замотаться сам.
— Иди сюда, ты не правильно делаешь! Давай я! — машет рукой Габи.
— Только ничего не трогай! — строго говорю я и Габи смеётся, слегка покраснев. — Во-во, знаю я тебя...
Понимаю, что наше поведение не совсем адекватное для постороннего человека, но, к счастью, его нет — мы одни. Нервы, получив такой энергетический удар, и не так шалить могут.
Наконец мы более-менее прикрываемся, и я открываю дверь душа. За ней стоит Клаус, и я даже вздрагиваю — такое беспокойство написано у него на лице. Ещё бы! Дочь, почти при смерти, голый русский солдат тащит её зачем-то в душ, они там занимаются непонятно чем целую вечность, и как финальный аккорд — почти безумный смех! Тут любой испугается!
За спиной столпилась та же компания в полном составе.
— Привет, — тихонько сказала Габи, переступая порог. Шла она вполне уверенно, но я крепко держал её за руку — для подстраховки. На лице Клауса испуг сменился изумлением, а из-за его спины, со слезами на глазах, выскочила фрау Марта и обняла дочь.
— Приготовьте, пожалуйста, побольше чаю, хорошо бы с лимоном и мёдом, и какой-нибудь калорийный бутерброд. Сыр, масло, колбаса... Ну, вы знаете.
— Ой, не знаю, есть ли у нас мёд! — на секунду оторвавшись от дочери, сказала Марта.
— Ну, пусть Тоби сбегает в магазин, — пожал я плечами. — Что? — спросил я, заметив странный взгляд Клауса.
— Сейчас почти час ночи, — как бы извиняясь, ответил он. — Всё закрыто.
— Как? — не поверил я. — Я же пришёл около четырёх дня!
— Да, вы очень долго спали с Габи.
Теперь понятно было его волнение и почти истерика матери, с которой она обнимала дочь. Это мы пролежали часов семь или восемь!? Как она подо мной не задохнулась? Какой-никакой, а вес у меня есть, и я ведь лежал полностью расслабленный на её груди, в которой больные, ещё и прижатые таким весом лёгкие должны были работать...
Клаус поспешил на кухню, а Марта повела Габи в комнату.
Я постепенно забросил это занятие. Хотя твёрдо знал: оно реально. Наверное, всё зависело и от личности пациента, и от моего собственного состояния. Когда я всем сердцем хотел помочь и буквально выжимал из себя всё, на что способен, а пациент доверял мне полностью — всё получалось. Но нельзя всё время гнать автомобиль на скорости 250 км в час: рано или поздно приходится сбавлять ход или притормозить.
В этой реальности я ни разу не использовал рейки. Не считая случая с Линдой. Но с животными это работает иначе — они открыты изначально. С людьми всё сложнее. Поэтому я не знал, пойдёт ли энергия рейки через меня здесь, ведь в этой реальности я не проходил инициацию, канал мне никто не открывал.
И вот сейчас я явно ощущал, как поток энергии, всё более нарастая, буквально пронизывает меня — входя в макушку и растекаясь по всему телу. Мощный столб проходил по позвоночнику, разделяясь по пути на две ветви, уходящие в руки, и выходил из ладоней. Многочисленные ручейки разбегались от позвоночника по всем органам, наполняя их и заставляя работать в сверхрежиме.
Руки нестерпимо горели.
«Слишком узкие каналы выхода», — мелькнуло в сознании.
Это мои мысли?
«Потоки, проходящие по ним, недостаточны для исцеления».
Нет, это не я...
Я будто слышал чей-то бесстрастный голос, наблюдающий за процессом.
«Есть варианты?» — спросил кто-то.
Так он не один?
Я вспомнил, что только однажды слышал голос в своей голове так ясно — когда он помогал мне поставить диагноз. Обычно я просто видел больной орган, который выделялся ярким цветом, а остальные, не затронутые болезнью, проявлялись слабо, лишь контурами. Иногда приходилось догадываться: почему, например, печень почернела или покрылась ядовито-жёлтыми пятнами. Иногда просто приходило знание — цирроз. Откуда оно — не ясно, приходилось проверять.
И лишь однажды, когда подруга жены попросила «посмотреть» её, я ничего не увидел, но отчётливо услышал:
«У неё рак печени».
Я тогда растерялся. Передо мной сидела молодая, цветущая женщина — и этот диагноз! Как ей это скажешь? А вдруг ошибка? Вдруг просто моя фантазия? Я осторожно расспросил её о жизни, семье, работе. Оказалось, работает в дочерней компании «Газпрома» в Москве, их регулярно обследуют. И я решил, что, наверное, это всё-таки мои выдумки. Но на всякий случай посоветовал по возвращении сдать анализы.
Подруга уехала и забыла мой совет. А я вдруг, среди бела дня, снова услышал тот же голос:
«У неё рак печени». Меня как будто кто-то торопил, напоминал...
По моему настоянию жена позвонила и уговорила подругу пройти обследование.
Московские врачи посмеялись: «Вы абсолютно здоровы. Не слушайте шарлатанов!»
Это был август.
А в декабре подруга позвонила и убитым голосом рассказала, что у неё действительно рак. Я стоял рядом и слышал разговор. Женщина говорила что врачи почти гарантируют лечение. И тут в голове вновь раздалось:
«Пусть приезжает. Ты ей поможешь».
Но она отказалась — у них договор с Кремлёвской больницей, а при необходимости отправляют в Германию: «там любую заразу победят».
«Ей не помогут», — ответил голос.
Я растерялся. Как я, дилетант, возьмусь лечить рак? А если ошибусь? Если она умрёт у нас в квартире? Может, это шизофрения? Мои фантазии ?.. Когда она отказалась, я даже почувствовал облегчение: я ведь предложил, она отказалась.
А в апреле позвонил её сын: мать умерла.
От этого удара я оправился не сразу.
И вот теперь — снова эти голоса. Такие ясные, отчётливые.
«Есть другие варианты?»
Мои невидимые наблюдатели общались между собой.
«Открывать ему широкий канал слишком поздно, он не выдержит потока. Между ступенями посвящения должно пройти время для адаптации».
Кому это он говорит? Я и так это знаю!
«И что, совсем ничего нельзя сделать?»
Э, вы это о чём?!
«Можно попробовать полный контакт».
«Грелка на всё тело?»
«Вечно ты со своими пошлыми шуточками!»
«А я при чём? Это люди придумали».
«Ну да, а тебе нравится».
«А есть лучше?»
«Для меня — есть. Кстати, это он и придумал».
«Ну-ка, ну-ка, интересно!»
«Ручки».
«Ручки? В каком смысле?»
«В прямом. При полном контакте нужно, чтобы как можно больше клеток обоих тел установили связь на всех уровнях: тактильном, энергетическом, информационном».
«И при чём тут ручки?»
«Чтобы проще было настроиться и осуществить этот полный контакт, он придумал образ: каждая клеточка тел, участвующих в процессе, протягивает руки навстречу другой клетке. Когда они обнимаются — происходит полный контакт».
«Да он романтик и фантазёр в одном лице. Пожалуй, признаю: “ручки” лучше, чем “грелка”».
«Значит, даём добро?»
«Конечно. Нужно же спасать эксперимент. А то он, чего доброго, натворит дел, если она уйдёт».
В смысле “уйдёт”? Вы там что, совсем офонарели?!
«Он нас слышит? Я вроде не активировал контакт».
«Значит, контакт активировался с его стороны. Энергией-то он накачан выше лимита».
«Прекрасно. Тогда должно получиться. Действуй!»
Я понял: последнее было сказано мне.
Но для полного контакта, как они это называли, ничто не должно мешать.
— Клаус, выйдите, пожалуйста, — повернулся я к отцу Габи. — И не входите, пока не разрешу. Проследите, чтобы никто не шумел. Мне нужна полная тишина. Быстрее, пожалуйста!
Клаус кивнул, не задавая вопросов. Я закрыл за ним дверь, выключил свет, оставив лишь ночник. Быстро сбросил одежду и осторожно снял с Габи влажную ночную рубашку.
Она лежала на спине — худенькая, беззащитная. Сердце сжалось. Я лег рядом повернул Габи на бок и попытался прижать её к себе. Нет, так ничего не выйдет! В таком положении я не мог расслабиться и сосредоточиться на лечении, приходилось всё время удерживать её обеими руками, чтобы она не упала обратно на спину. Лечь сверху? Но она такая слабая!..
«Ещё ни один мужчина не раздавил женщину, даже при более энергичных действиях».
Они там забавляются, что ли?
Я осторожно положил Габи на спину, расправил под ней простыню и накрыл своим телом. Подтянул одеяло на себя повыше и, постепенно расслабляясь, опустился полностью.
Волна тонкой, нежной энергии пошла от неё ко мне. Господи, у тебя ещё есть силы?..
Я сосредоточился — и увидел, как из меня потянулись десятки, сотни крошечных ручек. Навстречу им — другие, слабые, робкие. Вот они встретились: пальчики касаются друг друга, потом руки обнимаются — и тела сливаются воедино.
Энергия рейки, копившаяся во мне, хлынула в её опустошённое болезнью тело. Я видел, как оживают органы Габриэль, наполняясь живительным светом, как светлые сгустки несутся, растворяя чёрные пятна заразы.
В меня сверху шла новая волна рейки, восполняя потери. Я чувствовал, как по телу текут ручейки пота.
А потом — отключился.
Очнулся я от лёгкого прикосновения к шее — что-то нежное скользнуло по коже. Волна тепла растеклась по всему телу. Вновь вернулись ощущения, и я почувствовал под собой мокрое тело Габриэль. Поднял голову и встретил её взгляд.
— Как легко… — прошептала она, снова коснувшись губами моей шеи.
— Легко? — попытался улыбнуться я. — А я боялся раздавить тебя.
— Я совсем тебя не чувствую, — шептала она. — Как будто это просто тёплое одеяло… и оно колется.
«Вставай! Нужно быстро смыть с неё и с тебя весь негатив. Постель в стирку, комнату очистить.»
— Солнышко, нам нельзя лежать, нужно в душ! — я, наконец почувствовал вернувшиеся силы и смог подняться.
Габи попыталась сесть, но даже голову не смогла оторвать от подушки.
— Не могу… — словно извиняясь, сказала она.
«Быстрее! Каждую секунду негативная энергия с потом всасывается обратно. Повторный курс лечения она может не выдержать.»
Я, не размышляя больше ни секунды, подскочил к двери, открыл замок, сбросил одеяло на пол и легко поднял Габи. Боже, она же почти ничего не весит! Ногой открыл дверь в коридор, оставляя мокрые следы, словно только что вышел из душа.
Привлечённые шумом, из гостиной выбежали Клаус, Марта и какой-то мужчина в белом халате — наконец-то медицина прибыла? Последним высунулся Тоби. Не думая о том, как выгляжу, я почти крикнул:
— Включите душ!
Клаус не раздумывал ни секунды ! Он метнулся в ванную и уже через мгновение зашумела вода. Я прошлепал по коридору босыми пятками, бережно неся Габи, которая буквально повисла у меня на руках, стараясь, чтобы голова её оставалась у меня на плече.
— Может врач посмотрит? — расслышал я испуганный голос Марты за спиной и не отвечая протиснулся в душевую, коротко бросил Клаусу:
— Закрой!
Он молча подчинился, а я с Габи на руках шагнул под мощные струи. И сразу же ощутил облегчение. Как будто тонны грязи смывались с меня. Габи тоже зашевелилась, подставляя лицо под тугие струи воды. Я прижимал её мокрую к себе и пытался дать ей энергии даже сейчас. В какой-то момент я почувствовал, что держу в руках не полностью обессиленное тело, а просто обнажённую девушку, которая к тому же сама прижимается ко мне. Её руки сильнее сжали меня и когда я повернул голову проверить её самочувствие, наткнулся на её губы. А ведь верно, через поцелуй гораздо легче передавать энергию! Это знают все влюбленные... Я осторожно прижался к её губам своими, почти не получив ответ в начале, но с каждым моим движением её губы всё больше оживали. Я представил поток исходящий из меня и вливающийся прямо в нежные полураскрытые губы. Габи ответила. Потом ещё сильнее. Я ощутил её язычок, который стал играть с моим, как бы приглашая последовать за ним. Габи сползла с моих рук, стала на ноги и с силой прижалась ко мне. Мои руки, получив свободу начали путешествие по её обнажённому телу и тут же я почувствовал её ладони у себя на спине. Мы продолжали стоять под душем. Потоки воды продолжали смывать с наших, уже чистых тел, остатки черной энергии и Габи оживала на глазах. Её поцелуи становились всё энергичнее и вот уже глаза горят желанием! Почти пик эмоционального и энергетического состояния. На сегодня хватит. Опасность миновала, теперь нужно ввести её в нормальное состояние. Я начинаю замедлять ласки и они постепенно превращаются из возбуждающих в успокаивающие. Габи начинает дышать ровнее и вскоре замирает тесно прижавшись ко мне. Я медленно-медленно глажу её по плечам, спине, но больше не опускаюсь ниже. А потом и совсем мои руки замирают.
— А я кушать хочу. — тихо говорит она и поднимает лицо щурясь от летящих брызг.
— И это замечательно! — улыбаюсь я ей, внимательно вглядываясь в лицо. Это уже лицо не больного изможденного человека, а просто сильно уставшего. Я кручу вентили, перекрывая воду. Шум стихает и только капли воды сбегая с наших обнаженных тел шлепаются о кафель пола. Я ищу глазами полотенца. Их тут целая стопка. Беру верхнее, махровое и начинаю вытирать Габи. Она тихонько смеётся и я облегчённо вздыхаю. Приседаю и вытираю живот, талию, опускаюсь ниже.
— Я стесняюсь.— чуть слышно шепчет Габи.
— Ты? Стесняешься? — притворно удивляюсь я. — Как можно стесняться такой красоты!?
И я целую её в пупок. Она вздрагивает и смеётся. Очень хочется опуститься ниже, но я, пересилив себя поднимаюсь. Габи внимательно смотрит на меня. Я киваю:
— И мне хочется!
Её глаза вспыхивают и она смеётся уже громче!
— А откуда ты знаешь, чего я хочу?
— Солнце моё, теперь мы с тобой одно целое на всю жизнь. Хочешь ты этого или нет! И я всегда буду знать о чём ты думаешь!
— Хочу! — энергично кивает Габриэль.— Хочу на всю жизнь!
— Договорились! — пожимаю я плечами, а она сочно целует меня в губы.
Я вытираю её волосы, взбивая их и путая.
— Как же ты мне нравишься вот такая!
— Только нравлюсь? — кокетливо спрашивает Габи.
— Ну,ты практически здорова! — удовлетворённо говорю я. — Пойдем, а то твои родители там умирают от беспокойства.
— А они там? — удивляется Габи.
— Здравствуй, моя дорогая! — смеюсь я. — А где же им быть? Там не только они, там ещё и целая бригада медиков.
— Да? — округляет глаза Габи. — А как же мы выйдем? У нас же нет одежды.
— А так же как и зашли! Вернее, как я тебя принёс. Ты думаешь сюда мы попали в одежде?
— И они всё видели?
— Ну тебя вряд ли они рассмотрели, а вот меня — во всей красе!
Габи смеётся и опускает глаза.
— И правда, красиво.
— Это ещё не лучшее состояние, а вот потом я тебе покажу!...
И мы оба хохочем. Да, нервное напряжение всегда выходит причудливыми путями.
В дверь осторожно стучат, очевидно услышав наш хохот.
— Габи, ты знаешь такое выражение: застукали? — спрашиваю я. — Вот это оно и есть!
Габи прикрываясь ладошкой смеётся.
— Момент! — говорю я в дверь и выбрав сухое полотенце старательно обматываю Габи. Получается не очень. Мне всегда было удивительно, когда видел в разных фильмах, как женщины элегантно обмотавшись полотенцем могут ходить в нём хоть пол-дня. У меня, как бы я ни старался, оно падает максимум, через две минуты.
— Габи проверь сама, а то в самый ответственный момент рискуешь оказаться голышом перед незнакомым мужиком. И не делай такие мечтательные глаза — я не разрешаю!
Габи притворно вздыхает:
— Слушаюсь и повинуюсь,мой господин!
— Вот это мне нравится! — говорю и пытаюсь замотаться сам.
— Иди сюда, ты не правильно делаешь! Давай я! — машет рукой Габи.
— Только ничего не трогай! — строго говорю я и Габи смеётся, слегка покраснев. — Во-во, знаю я тебя...
Прода от 25.05.2026, 13:21
Глава 13
Понимаю, что наше поведение не совсем адекватное для постороннего человека, но, к счастью, его нет — мы одни. Нервы, получив такой энергетический удар, и не так шалить могут.
Наконец мы более-менее прикрываемся, и я открываю дверь душа. За ней стоит Клаус, и я даже вздрагиваю — такое беспокойство написано у него на лице. Ещё бы! Дочь, почти при смерти, голый русский солдат тащит её зачем-то в душ, они там занимаются непонятно чем целую вечность, и как финальный аккорд — почти безумный смех! Тут любой испугается!
За спиной столпилась та же компания в полном составе.
— Привет, — тихонько сказала Габи, переступая порог. Шла она вполне уверенно, но я крепко держал её за руку — для подстраховки. На лице Клауса испуг сменился изумлением, а из-за его спины, со слезами на глазах, выскочила фрау Марта и обняла дочь.
— Приготовьте, пожалуйста, побольше чаю, хорошо бы с лимоном и мёдом, и какой-нибудь калорийный бутерброд. Сыр, масло, колбаса... Ну, вы знаете.
— Ой, не знаю, есть ли у нас мёд! — на секунду оторвавшись от дочери, сказала Марта.
— Ну, пусть Тоби сбегает в магазин, — пожал я плечами. — Что? — спросил я, заметив странный взгляд Клауса.
— Сейчас почти час ночи, — как бы извиняясь, ответил он. — Всё закрыто.
— Как? — не поверил я. — Я же пришёл около четырёх дня!
— Да, вы очень долго спали с Габи.
Теперь понятно было его волнение и почти истерика матери, с которой она обнимала дочь. Это мы пролежали часов семь или восемь!? Как она подо мной не задохнулась? Какой-никакой, а вес у меня есть, и я ведь лежал полностью расслабленный на её груди, в которой больные, ещё и прижатые таким весом лёгкие должны были работать...
Клаус поспешил на кухню, а Марта повела Габи в комнату.
