Аппарат, ты прав, сделать не вопрос. И перегонкой заняться тоже. Я конечно не практик, но методом тыка мы сделаем. Тем более, что знатоков-гурманов здесь нет. Теперь по бочкам. Да, придется организовывать бондарное производство. Сначала сами научимся, потом других учить будем. А ты как хотел. Это конечно не вино хлестать, да Дригису валять…
- Да ну, шеф, - обиженно сказал Серега. – Все ж в меру.
- Не злись. Это я в запале. Так вот, пора бы местным товарищам переходить на другую тару. А то амфоры, амфоры. Бьются же эти амфоры. А попробуй, разбей бочку. И леса стоят еще не выведенные. Тут их еще на миллионы бочек хватит.
- Насчет этого я не думал, - признался Серега. – Ну полосовую сталь для обручей, понятно, где взять. Но ты не учел самого главного фактора – здесь и вообще по всей Греции к крепким напиткам отношение неоднозначное. Их вообще не употребляют. Куда сбывать наши гектолитры?
- Ага. Насчет Греции ты категорически прав. А вот у нас есть такие соседи. Буквально за забором. Скифы прозываются. И на днях я посредством Алкеона отправляю туда на пробу как раз такие напитки. По слухам, они большие любители крепкого.
- Блин! – Серега даже вскочил. – А ведь верно! Когда мы в первые дни в том кабаке потребляли, на нас косились отдельные личности и еще скифами называли. Я-то думал они просто из вредности…
Прошка Басовское поручение рационализировал. Чем бежать поутру в поисках людей, как сказал шеф, попавших в стесненные жизненные обстоятельства, он для начала привел к Басову своих пацанов. Пацаны смотрелись весьма живописно. Это были настоящие, без подделки древнегреческие гавроши. Однако их внешний вид вселял надежду на то, что для этих пацанов не все еще потеряно. Одежонка их носила следы починки и чистки, физиономии были не полностью, но умыты и, несмотря на все жизненные перипетии, глаза смотрели задорно и были полны живым блеском. Басов такие глаза очень уважал.
Прошка выстроил их в ряд перед Басовым и отошел чуть назад, словно командир, представляющий воинство. Басов встал с кресла, чувствуя, что сидеть перед этими мальчишками нельзя. Беглый опрос выявил стандартную ситуацию: родители бедные, детей куча, работа с малых лет, типа подай, принеси, ну и украсть, если плохо лежит. А самый мелкий рос вообще без отца и у матери их было трое. Кстати, самый мелкий Басова заинтересовал больше всех, потому что робко заявил, что хотел бы стать учителем. Остальные двое хотели быть моряками (ну кто же в Херсонесе не мечтает стать моряком). Родители, вернее отцы тех, кто повзрослее, Басова тоже заинтересовали. Один, как выяснилось, был каменотесом, а второй плотником.
- Немедленно, - сказал Басов. – Немедленно отцов сюда. А сами поступаете в распоряжение Прошки. Слушать его как меня. А ты, малец, присядь вот здесь. С тобой отдельный разговор будет.
Здание верфи Басов все-таки достроил. И обошлось оно ему даже дешевле нежели с профессиональным архитектором. И конструкцию он применил какую сам хотел, а не какую ему тут рекомендовали. Вобщем Прошкина идея привести сначала мальцов, а потом, используя их, заняться вербовкой нужных людей себя полностью оправдала. Благодаря его шустрым пацанам, знающим в городе ну почти все и всех, Басов буквально за неделю набрал нужное количество рабочих. Моряков для своего судна он набрал еще раньше.
Прошка был щедро вознагражден. Юрка купил ему роскошный блочный арбалет и долго стирал с него ненужные надписи. Пацан шатался потом по пространству усадьбы и палил во все, что подвернется. Правда, после жалобы Андрея, когда Прошка едва не подстрелил какую-то поденщицу, Басов определил ему нечто вроде полигона. Прошка слегка обиделся, но просьбе внял. Тем более, что Басов нашел, наконец, в городе образованного человека, который согласился обучать огольцов и у Прошки стало значительно меньше времени для забав.
Пока новонабранная команда осваивала управление судном под руководством то Басова, то Сереги, на верфи был торжественно заложен первый корабль, спроектированный лично Басовым по мотивам одновременно греческих торговых кораблей и небезызвестной биремы. Кораблик получался небольшой – всего-то метров шестнадцать, но имеющий вместительные трюмы и уже две мачты с вооружением гафельной шхуны. На закладке присутствовали все обитатели усадьбы и те, которые имели место жительства в городе, разнесли весть об этом потом по всему Херсонесу. Через день примерно вездесущая Прошкина агентура донесла, что владелец херсонесской верфи пренебрежительно отозвался о начинаниях Басова, обозвав их неосуществимым прожектом.
Прошка рассказал это за обедом, вызвав хохот Сереги, улыбки девчонок и осторожную реакцию Андрея, который никак не мог понять принцип действия спускового устройства. Ему обещали объяснить все позже с показом на натуре.
За обедом же Басов послал Серегу, которого сделал ответственным, как самого крупного знатока, к Алкеону с образцами спиртных напитков. Напитки были преимущественно крепкие: водки, коньяки, настойки. Серега все проклял, пока разыскал на базаре соответствующие амфоры, перелил все содержимое бутылок, напробовавшись по дороге, и едва не перепутал этикетки. Но теперь весь десяток амфор был наготове, аккуратно упакован в ящик и Серега воссев на передок повозки, отправился в странствие. По дороге он должен был еще заехать к лесоторговцу, чтобы поторопить того с поставкой леса как для корабля, так и для поднимающего голову бондарного производства.
Для корабля поставленного леса хватило пока только на набор. В связи с невозможностью изготовить шпангоуты из кокор, представляющих из себя деревья с естественной кривизной, пришлось набирать их из нескольких отрезков-футоксов. Отходы при таком способе были больше и Басов с трудом растянул имеемый лес еще и на стрингера. А лесоторговец с выполнением заказа запаздывал, нарываясь или на штраф, или на мордобой. Поэтому два судовых плотника, набранных по наводке Прошкиных пацанов, маялись пока вынужденным бездельем, получая, тем не менее, оговоренную плату, потому что простой был не по их вине. Серега, будучи физически одаренным, и должен был проблему с лесоторговцем разрулить.
Вован с Юркой на той стороне придумали способ автономного общения миров и очень этим гордились. Они купили небольшую резиновую лодку и маленький подвесной мотор. Лодка должна была доходить до портала, там ее сдували и вместе с мотором протаскивали на ту сторону. А в обратном направлении, соответственно, надували. Чтобы не возиться с компрессором или с ручным насосом, в районе портала притопили пару баллонов от акваланга с редуктором. И теперь в любой момент можно было пользоваться этим мини транспортом.
Вован подчищал концы на той стороне, готовясь перейти в усадьбу и возглавить первую морскую экспедицию до Гераклеи на отремонтированном судне. А Юрка пока оставался на подстраховке.
Вернувшийся Серега доложил, развалившись в кресле, потому что, по его словам, не присел за все время, что напитки (при этом слове он облизнулся) Алкеону переданы, и он прямо при нем дал поручение своему слуге отправляться завтра с утра в Неаполь. При этом Серега уточнил, что Неаполь - скифский и расположен на месте будущего Симферополя. Теперь стоит ждать результатов, а пока лесоторговец, получив втык как экономический, так и физический (Серега при этих словах задумчиво посмотрел на свой кулак), уже к вечеру обещал доставить все необходимое и покрыть задолженность.
- Сушилку надо делать, - сказал Серега напоследок. – Не верю я этому торговцу. Не поставит он нам сухой лес. Чего он там в бревнах под открытым небом насушит?
- Надо – сделаем, - успокоил его Басов.
… Верфь пока отнимала у Басова все силы и время. Взвалив все дела по усадьбе на Андрея, внешние сношения (имея в виду выход через портал) на Серегу, а город пока на неоперившегося еще, но уже проявляющего способности Прошку, обещающего в будущем стать большим специалистом внутренней и внешней разведки, Басов просиживал в таблинуме над чертежами, на коленях ползал по плазу и лично пилил и строгал на стапеле. Двое плотников, его помощники, а в будущем местные корабелы, подстегиваемые хозяином и высокой платой, каковой не было на городских верфях от слова вообще, тоже старались вовсю. Тем более, что на верфи интенсивно применялись средства малой механизации из двадцатого века. Не говоря уже о ручной дисковой пиле, дрели, шуруповерте, электролобзике и пневмопистолете большое подспорье в обшивке корпуса оказывал ручной фрезер. Доску обшивки накладывали на корпус на некотором расстоянии от предыдущей и временно крепили к набору, потом упирали фрезер специальным упором в ребро предыдущей доски, и он аккуратно вырезал на последующей профиль нужной кромки. И доску можно было сразу крепить к набору без последующей подгонки. Двое мужиков за рабочий день запросто накладывали три-четыре пояса обшивки с обоих бортов. Немного сложнее было с потеряйными поясьями, но и на них нашлись свои технологические хитрости.
Мужики довольно быстро освоили малую механизацию и с пониманием отнеслись к требованию Басова сохранить все это в строгой тайне. Лишаться престижной и высокооплачиваемой работы очень не хотелось, а окружающие все равно ведь не поверят в самопильную пилу, в самострогальный рубанок и самокрутящееся сверло. Мало того, сочтут рассказчика сумасшедшим и ославят на весь город. А там и до изгнания недалеко. А Басов, как практически олигарх, естественно отмажется: жертвы богам, взятки архонтам и все. Басов все их предположения авторитетно подтвердил, добавив от себя, что к изгнанию он лично присовокупит нечто совершенно уж неприятное.
Привезенные запуганным лесоторговцем бревна были как раз кстати. Дубы раскатали на доски под бочки и отправили досушиваться под наспех сооруженный навес, а сосну Басов вдумчиво распилил на доски и брусья для своего корабля. Все отходы в виде опилок, стружек и никому не нужных обрезков складывались отдельно. Была у Басова пока нереализованная мысль изготавливать из этого хлама топливные брикеты. Потому что близилась зима, и отапливать помещения чем-то было надо.
Отсталые херсонеситы использовали для этих целей переносные жаровни, которые рационального Басова ни в коей мере не устраивали. Печки на своей кухне и в доме Никитоса он уже сложил, и кухарки первое время (пока не привыкли) смотрели на них как на чудо. Теперь надо было придумывать для жилых помещений что-то отопительное. Юрка по просьбе Басова курировал техбиблиотеку. Процесс там шел в нужном направлении и первые килограммы отобранной и скопированной литературы уже пополнили собрание таблинума. Среди поступившей литературы Басов без труда нашел старинное руководство по кладке печей (было, оказывается, и такое), но пока руки не доходили, а поручить было некому. Златка, видя мучения своего мужчины, предложила, было, себя в качестве печника, но Басов почему-то только усмехнулся.
А вот положение дел на верфи его сейчас только радовало. Старательные мужики выгладили последние детали корпуса и отрапортовали о готовности. Спрятав все инструменты и уничтожив следы деятельности, Басов пригласил некоторых из особо неверующих гостей на торжественный спуск.
Гости охотно сошлись, рассчитывая на халяву выпить и закусить. Крыша верфи была заранее сдвинута на нужный размер. Корпус судна обмотан широкими полотнищами, способными выдержать и не такой вес, и прикреплен через пару трехшкивных блоков устрашающих размеров к поднятой П-образной стреле.
Все собрались вокруг, переговариваясь и пересмеиваясь. Басов дал команду. Внутри верфи, невидимые снаружи, несколько человек ухватились за ходовые концы. Все сооружение протяжно заскрипело, посыпалась какая-то труха, и корабль стал медленно подниматься. Вот он поднялся над зданием верфи и снаружи донесся протяжный вздох. Наступил самый ответственный момент – удерживаемая оттяжками стрела, стала медленно склоняться над бухтой и висящий под ней корабль, проплыв по воздуху над верфью оказался над водой в тот самый момент, когда стрела легла на предназначенные для нее опоры. Ходовые концы талей отдали и корабль медленно опустился на воду совсем рядом с обрывом.
- Ура! – тихо сказал Басов и стиснул взвизгнувшую Златку, а Серега от полноты чувств хлопнул его по плечу тяжелой дланью.
Спущенный же корпус подтащили к устроенной тут же достроечной набережной, представлявшей из себя обычный деревянный настил на вбитых в дно сваях. Сверху спустили и сразу установили на место две мачты. Оснащать судно Басов решил сам, наняв себе посредством Прошки и его малолетних агентов двух помощников. А мужики, которые корабельные плотники на верфи, сразу же приступили ко второму корпусу, потому что намерения у Басова были серьезными, и он сразу начал создавать свой флот.
Нужные синтетические тросы для стоячего и бегучего такелажа Басов притащил через портал. Не доверял он местным веревкам. А использовать в качестве вант и штагов стальные тросы не позволяла совесть – все-таки предполагались международные рейсы. Блоки сделали на месте. И хотя местное судостроение еще не доросло до применения шкивов, здесь Басовская совесть была спокойна.
Шхуна получалась на загляденье. Басов рассчитывал, что и на ходу она будет хороша. Рекордов от нее не ждали, но зато устойчивости на курсе, мореходности, вместимости и, наконец, возможности идти круто к ветру - обязательно.
Команду для нее сняли с имеемого судна. Басов посчитал, что она, в смысле, команда, уже достаточно овладела навыками управления и надо ее только немного подучить, потому что все-таки шлюп немного отличается от шхуны. А шлюп он решил сделать учебным судном и решил заново набрать на него команду.
Вечером, после всех трудов, он поделился с Златкой грандиозностью своих планов, думая получить в ответ обычное женское воркование, мол, какой ты умный, сильный и смелый. А получил совершенно нетривиальный вопрос:
- А чего ты, Басов этим хочешь добиться, в конце концов?
А вот тут Басов, усадив на колени Златку и крепко ее обняв, задумался.
А действительно, чего он хочет добиться?
В городе и окрестностях царила поздняя осень. Если брать исчисление двадцатого века, то это был конец ноября. То есть самое мерзкое время года. Постоянные ветры северных румбов, промозглая сырость, слякоть на немощёных дорогах. Древнегреческая одежонка плохо подходила для условий северного Причерноморья. Как народ не заматывался в гиматии и прочие пеплосы, ветер все равно находил щели, и голым ногам в сандалиях было крайне неуютно.
Очаги и жаровни тоже в доме добавляли не столько тепла, сколько угарного газа и дыма. А ведь еще предстояла зима с небольшими, но холодами.
- Да ну, шеф, - обиженно сказал Серега. – Все ж в меру.
- Не злись. Это я в запале. Так вот, пора бы местным товарищам переходить на другую тару. А то амфоры, амфоры. Бьются же эти амфоры. А попробуй, разбей бочку. И леса стоят еще не выведенные. Тут их еще на миллионы бочек хватит.
- Насчет этого я не думал, - признался Серега. – Ну полосовую сталь для обручей, понятно, где взять. Но ты не учел самого главного фактора – здесь и вообще по всей Греции к крепким напиткам отношение неоднозначное. Их вообще не употребляют. Куда сбывать наши гектолитры?
- Ага. Насчет Греции ты категорически прав. А вот у нас есть такие соседи. Буквально за забором. Скифы прозываются. И на днях я посредством Алкеона отправляю туда на пробу как раз такие напитки. По слухам, они большие любители крепкого.
- Блин! – Серега даже вскочил. – А ведь верно! Когда мы в первые дни в том кабаке потребляли, на нас косились отдельные личности и еще скифами называли. Я-то думал они просто из вредности…
Прошка Басовское поручение рационализировал. Чем бежать поутру в поисках людей, как сказал шеф, попавших в стесненные жизненные обстоятельства, он для начала привел к Басову своих пацанов. Пацаны смотрелись весьма живописно. Это были настоящие, без подделки древнегреческие гавроши. Однако их внешний вид вселял надежду на то, что для этих пацанов не все еще потеряно. Одежонка их носила следы починки и чистки, физиономии были не полностью, но умыты и, несмотря на все жизненные перипетии, глаза смотрели задорно и были полны живым блеском. Басов такие глаза очень уважал.
Прошка выстроил их в ряд перед Басовым и отошел чуть назад, словно командир, представляющий воинство. Басов встал с кресла, чувствуя, что сидеть перед этими мальчишками нельзя. Беглый опрос выявил стандартную ситуацию: родители бедные, детей куча, работа с малых лет, типа подай, принеси, ну и украсть, если плохо лежит. А самый мелкий рос вообще без отца и у матери их было трое. Кстати, самый мелкий Басова заинтересовал больше всех, потому что робко заявил, что хотел бы стать учителем. Остальные двое хотели быть моряками (ну кто же в Херсонесе не мечтает стать моряком). Родители, вернее отцы тех, кто повзрослее, Басова тоже заинтересовали. Один, как выяснилось, был каменотесом, а второй плотником.
- Немедленно, - сказал Басов. – Немедленно отцов сюда. А сами поступаете в распоряжение Прошки. Слушать его как меня. А ты, малец, присядь вот здесь. С тобой отдельный разговор будет.
Здание верфи Басов все-таки достроил. И обошлось оно ему даже дешевле нежели с профессиональным архитектором. И конструкцию он применил какую сам хотел, а не какую ему тут рекомендовали. Вобщем Прошкина идея привести сначала мальцов, а потом, используя их, заняться вербовкой нужных людей себя полностью оправдала. Благодаря его шустрым пацанам, знающим в городе ну почти все и всех, Басов буквально за неделю набрал нужное количество рабочих. Моряков для своего судна он набрал еще раньше.
Прошка был щедро вознагражден. Юрка купил ему роскошный блочный арбалет и долго стирал с него ненужные надписи. Пацан шатался потом по пространству усадьбы и палил во все, что подвернется. Правда, после жалобы Андрея, когда Прошка едва не подстрелил какую-то поденщицу, Басов определил ему нечто вроде полигона. Прошка слегка обиделся, но просьбе внял. Тем более, что Басов нашел, наконец, в городе образованного человека, который согласился обучать огольцов и у Прошки стало значительно меньше времени для забав.
Пока новонабранная команда осваивала управление судном под руководством то Басова, то Сереги, на верфи был торжественно заложен первый корабль, спроектированный лично Басовым по мотивам одновременно греческих торговых кораблей и небезызвестной биремы. Кораблик получался небольшой – всего-то метров шестнадцать, но имеющий вместительные трюмы и уже две мачты с вооружением гафельной шхуны. На закладке присутствовали все обитатели усадьбы и те, которые имели место жительства в городе, разнесли весть об этом потом по всему Херсонесу. Через день примерно вездесущая Прошкина агентура донесла, что владелец херсонесской верфи пренебрежительно отозвался о начинаниях Басова, обозвав их неосуществимым прожектом.
Прошка рассказал это за обедом, вызвав хохот Сереги, улыбки девчонок и осторожную реакцию Андрея, который никак не мог понять принцип действия спускового устройства. Ему обещали объяснить все позже с показом на натуре.
За обедом же Басов послал Серегу, которого сделал ответственным, как самого крупного знатока, к Алкеону с образцами спиртных напитков. Напитки были преимущественно крепкие: водки, коньяки, настойки. Серега все проклял, пока разыскал на базаре соответствующие амфоры, перелил все содержимое бутылок, напробовавшись по дороге, и едва не перепутал этикетки. Но теперь весь десяток амфор был наготове, аккуратно упакован в ящик и Серега воссев на передок повозки, отправился в странствие. По дороге он должен был еще заехать к лесоторговцу, чтобы поторопить того с поставкой леса как для корабля, так и для поднимающего голову бондарного производства.
Для корабля поставленного леса хватило пока только на набор. В связи с невозможностью изготовить шпангоуты из кокор, представляющих из себя деревья с естественной кривизной, пришлось набирать их из нескольких отрезков-футоксов. Отходы при таком способе были больше и Басов с трудом растянул имеемый лес еще и на стрингера. А лесоторговец с выполнением заказа запаздывал, нарываясь или на штраф, или на мордобой. Поэтому два судовых плотника, набранных по наводке Прошкиных пацанов, маялись пока вынужденным бездельем, получая, тем не менее, оговоренную плату, потому что простой был не по их вине. Серега, будучи физически одаренным, и должен был проблему с лесоторговцем разрулить.
Вован с Юркой на той стороне придумали способ автономного общения миров и очень этим гордились. Они купили небольшую резиновую лодку и маленький подвесной мотор. Лодка должна была доходить до портала, там ее сдували и вместе с мотором протаскивали на ту сторону. А в обратном направлении, соответственно, надували. Чтобы не возиться с компрессором или с ручным насосом, в районе портала притопили пару баллонов от акваланга с редуктором. И теперь в любой момент можно было пользоваться этим мини транспортом.
Вован подчищал концы на той стороне, готовясь перейти в усадьбу и возглавить первую морскую экспедицию до Гераклеи на отремонтированном судне. А Юрка пока оставался на подстраховке.
Вернувшийся Серега доложил, развалившись в кресле, потому что, по его словам, не присел за все время, что напитки (при этом слове он облизнулся) Алкеону переданы, и он прямо при нем дал поручение своему слуге отправляться завтра с утра в Неаполь. При этом Серега уточнил, что Неаполь - скифский и расположен на месте будущего Симферополя. Теперь стоит ждать результатов, а пока лесоторговец, получив втык как экономический, так и физический (Серега при этих словах задумчиво посмотрел на свой кулак), уже к вечеру обещал доставить все необходимое и покрыть задолженность.
- Сушилку надо делать, - сказал Серега напоследок. – Не верю я этому торговцу. Не поставит он нам сухой лес. Чего он там в бревнах под открытым небом насушит?
- Надо – сделаем, - успокоил его Басов.
… Верфь пока отнимала у Басова все силы и время. Взвалив все дела по усадьбе на Андрея, внешние сношения (имея в виду выход через портал) на Серегу, а город пока на неоперившегося еще, но уже проявляющего способности Прошку, обещающего в будущем стать большим специалистом внутренней и внешней разведки, Басов просиживал в таблинуме над чертежами, на коленях ползал по плазу и лично пилил и строгал на стапеле. Двое плотников, его помощники, а в будущем местные корабелы, подстегиваемые хозяином и высокой платой, каковой не было на городских верфях от слова вообще, тоже старались вовсю. Тем более, что на верфи интенсивно применялись средства малой механизации из двадцатого века. Не говоря уже о ручной дисковой пиле, дрели, шуруповерте, электролобзике и пневмопистолете большое подспорье в обшивке корпуса оказывал ручной фрезер. Доску обшивки накладывали на корпус на некотором расстоянии от предыдущей и временно крепили к набору, потом упирали фрезер специальным упором в ребро предыдущей доски, и он аккуратно вырезал на последующей профиль нужной кромки. И доску можно было сразу крепить к набору без последующей подгонки. Двое мужиков за рабочий день запросто накладывали три-четыре пояса обшивки с обоих бортов. Немного сложнее было с потеряйными поясьями, но и на них нашлись свои технологические хитрости.
Мужики довольно быстро освоили малую механизацию и с пониманием отнеслись к требованию Басова сохранить все это в строгой тайне. Лишаться престижной и высокооплачиваемой работы очень не хотелось, а окружающие все равно ведь не поверят в самопильную пилу, в самострогальный рубанок и самокрутящееся сверло. Мало того, сочтут рассказчика сумасшедшим и ославят на весь город. А там и до изгнания недалеко. А Басов, как практически олигарх, естественно отмажется: жертвы богам, взятки архонтам и все. Басов все их предположения авторитетно подтвердил, добавив от себя, что к изгнанию он лично присовокупит нечто совершенно уж неприятное.
Привезенные запуганным лесоторговцем бревна были как раз кстати. Дубы раскатали на доски под бочки и отправили досушиваться под наспех сооруженный навес, а сосну Басов вдумчиво распилил на доски и брусья для своего корабля. Все отходы в виде опилок, стружек и никому не нужных обрезков складывались отдельно. Была у Басова пока нереализованная мысль изготавливать из этого хлама топливные брикеты. Потому что близилась зима, и отапливать помещения чем-то было надо.
Отсталые херсонеситы использовали для этих целей переносные жаровни, которые рационального Басова ни в коей мере не устраивали. Печки на своей кухне и в доме Никитоса он уже сложил, и кухарки первое время (пока не привыкли) смотрели на них как на чудо. Теперь надо было придумывать для жилых помещений что-то отопительное. Юрка по просьбе Басова курировал техбиблиотеку. Процесс там шел в нужном направлении и первые килограммы отобранной и скопированной литературы уже пополнили собрание таблинума. Среди поступившей литературы Басов без труда нашел старинное руководство по кладке печей (было, оказывается, и такое), но пока руки не доходили, а поручить было некому. Златка, видя мучения своего мужчины, предложила, было, себя в качестве печника, но Басов почему-то только усмехнулся.
А вот положение дел на верфи его сейчас только радовало. Старательные мужики выгладили последние детали корпуса и отрапортовали о готовности. Спрятав все инструменты и уничтожив следы деятельности, Басов пригласил некоторых из особо неверующих гостей на торжественный спуск.
Гости охотно сошлись, рассчитывая на халяву выпить и закусить. Крыша верфи была заранее сдвинута на нужный размер. Корпус судна обмотан широкими полотнищами, способными выдержать и не такой вес, и прикреплен через пару трехшкивных блоков устрашающих размеров к поднятой П-образной стреле.
Все собрались вокруг, переговариваясь и пересмеиваясь. Басов дал команду. Внутри верфи, невидимые снаружи, несколько человек ухватились за ходовые концы. Все сооружение протяжно заскрипело, посыпалась какая-то труха, и корабль стал медленно подниматься. Вот он поднялся над зданием верфи и снаружи донесся протяжный вздох. Наступил самый ответственный момент – удерживаемая оттяжками стрела, стала медленно склоняться над бухтой и висящий под ней корабль, проплыв по воздуху над верфью оказался над водой в тот самый момент, когда стрела легла на предназначенные для нее опоры. Ходовые концы талей отдали и корабль медленно опустился на воду совсем рядом с обрывом.
- Ура! – тихо сказал Басов и стиснул взвизгнувшую Златку, а Серега от полноты чувств хлопнул его по плечу тяжелой дланью.
Часть гостей радовалась, часть грустила и понятно почему. Но все они воспользовались приглашением хозяина и, толкаясь, прошествовали к столам. Вино у Басова оказалось крепким и несмотря на то, что греки, как привыкли, разбавляли его водой, градусов двадцать оно сохранило. Не зря же Серега создавал этот купаж, используя водку и коньяк. Вобщем, и хорошая закуска не помогла. Гостей с непривычки развезло, и хозяева вынуждены были грузить их не вяжущих лыка в их повозки, у кого были, а приехавших верхом отправлять в своей пролетке, привязав лошадь или мула к заднему бамперу.
Спущенный же корпус подтащили к устроенной тут же достроечной набережной, представлявшей из себя обычный деревянный настил на вбитых в дно сваях. Сверху спустили и сразу установили на место две мачты. Оснащать судно Басов решил сам, наняв себе посредством Прошки и его малолетних агентов двух помощников. А мужики, которые корабельные плотники на верфи, сразу же приступили ко второму корпусу, потому что намерения у Басова были серьезными, и он сразу начал создавать свой флот.
Нужные синтетические тросы для стоячего и бегучего такелажа Басов притащил через портал. Не доверял он местным веревкам. А использовать в качестве вант и штагов стальные тросы не позволяла совесть – все-таки предполагались международные рейсы. Блоки сделали на месте. И хотя местное судостроение еще не доросло до применения шкивов, здесь Басовская совесть была спокойна.
Шхуна получалась на загляденье. Басов рассчитывал, что и на ходу она будет хороша. Рекордов от нее не ждали, но зато устойчивости на курсе, мореходности, вместимости и, наконец, возможности идти круто к ветру - обязательно.
Команду для нее сняли с имеемого судна. Басов посчитал, что она, в смысле, команда, уже достаточно овладела навыками управления и надо ее только немного подучить, потому что все-таки шлюп немного отличается от шхуны. А шлюп он решил сделать учебным судном и решил заново набрать на него команду.
Вечером, после всех трудов, он поделился с Златкой грандиозностью своих планов, думая получить в ответ обычное женское воркование, мол, какой ты умный, сильный и смелый. А получил совершенно нетривиальный вопрос:
- А чего ты, Басов этим хочешь добиться, в конце концов?
А вот тут Басов, усадив на колени Златку и крепко ее обняв, задумался.
А действительно, чего он хочет добиться?
ГЛАВА 12 - Осень
В городе и окрестностях царила поздняя осень. Если брать исчисление двадцатого века, то это был конец ноября. То есть самое мерзкое время года. Постоянные ветры северных румбов, промозглая сырость, слякоть на немощёных дорогах. Древнегреческая одежонка плохо подходила для условий северного Причерноморья. Как народ не заматывался в гиматии и прочие пеплосы, ветер все равно находил щели, и голым ногам в сандалиях было крайне неуютно.
Очаги и жаровни тоже в доме добавляли не столько тепла, сколько угарного газа и дыма. А ведь еще предстояла зима с небольшими, но холодами.
