- А как же. Еще они подойдут к гончару и попробуют заказать ему нормальных кирпичей пару сотен, а то местная плинфа мне активно не нравится.
- Печки собираешься делать? – догадался Серега. – Вот это правильно. А то вечно из-за этого очага еда дымом пахнет. Давайте, мужики! – неожиданно крикнул он. – А то мы здесь уже заждались.
Шверт поставили быстро. Рыбаки, хоть и не понимали для чего все это, но помогали, как могли. Да и чего там было ставить: ось продеть и законтрить, да тали из двух мелких блоков закрепить. После этого Серега быстро прицепил на форштаг ракс-карабины стакселя. Лодку столкнули на воду, и фаловый и шкотовый углы он цеплял уже на ходу.
А потом Басов с Серегой дали мастер-класс по бухте, то выбираясь в открытое море, то почти прижимаясь к берегу. Рыбаки, сидя на днище и изображая балласт, только ахали восхищенно. А ведь и ветерок дул всего-то балла в два. А потом пошли выбирать сеть. Не зря Басов в свое время говорил, что ячея маловата будет. И ведь прав оказался. Трудно сказать, сколько крупных экземпляров, постояв недоуменно у сетки, поворачивали восвояси. Однако, и того, кто застрял, хватило с лихвой. В немаленькой лодке рыба заняла целый отсек. Местные товарищи смотрели на нее чуть ли не мистическим ужасом.
- Мужчины, - сказал Басов. – Очнитесь, хватит таращиться. Сегодня Посейдону дани нет, так что сейчас отгружаем несколько штук в усадьбу, штуки три отнесете Никитосу, а остальное ваше. Не надо благодарности, это теперь ваша работа. А теперь, давайте ставить сетку на старое место.
Сетка была длиной всего-то сто метров, и поставили ее на удивление быстро. Даже быстрее чем, в свое время, с бота. Потом Басов посадил Андрея, ставшего теперь Андрэ за руль, а остальных поставил управлять шкотами грота и стакселя. И, развалясь вместе с Серегой на свободном от рыбы днище, отправились в порт, иногда поправляя неуклюжих моряков.
Когда возбужденные рыбаки управились с доставшейся на их долю рыбой и отправились домой, Басов и Серега вытащили из лодки тюки с товаром, распределили между собой чугунное литье и отправились к Никитосу.
Никитос с написанным на лице блаженством торчал по пояс в окне лавки. Перед окном никого не было.
- Перерыв?! – крикнул Басов. – Или товар кончился?!
Никитос оживился и высунулся из окна.
- Почти кончился. А это что? Новый принесли? – он вылез на улицу прямо через прилавок и закрыл ставень. – Все. Сегодня больше не торгую. Сумасшествие какое-то. Идут и идут, - Никитос махнул рукой. – А что принесли?
- Вот это, - Серега брякнул чугуном. – Печку тебе будем делать. На кухне. А ближе к зиме и в доме сложим. Дровами можешь уже сейчас запасаться. А что в тюках еще и сами толком не знаем. Что привезли – то привезли. Куда складывать-то.
Искар, открыв дверь, очень удивился тому, что с улицы вошел хозяин.
- Здорово, - следом Серега втащил громоздкий тюк и мешок, в котором что-то лязгнуло. – Чего встал? Помоги. Видишь, надрываюсь.
Однако, следом Басов внес тоже немаленький тюк и такой же мешок, и Искар бросился помогать ему.
- Ну вот, - горько сказал Серега. – Я знал, что он меня не любит. Теперь бы еще причину определить.
Но его уже никто не слушал. Басов, освободившись от своей ноши, ухватил Серегин мешок и вместе со своим понес его на кухню. Навстречу ему попалась Дригиса, радостно его поприветствовала и умчалась дальше, скорее всего к Сереге.
- Привет. Где у тебя угол посвободнее? – обратился Басов к хозяйничающей на кухне Зиаис.
- Здравствуй, господин, - та поклонилась и споро убрала из дальнего угла какую-то посуду.
- Да брось ты со своим господином, - Басов сложил лязгнувшие мешки и, отвечая на немой вопрос, сказал: - Печку тебе будем делать, когда кирпичи получим. А очаг сломаем или в музей сдадим. Херсонеса.
Идея Басову понравилась, и он ушел в прекрасном расположении духа.
В лавке стоял полумрак. Никитосу было не до светильника, а Дригиса висела на шее у Сереги, и им тоже было не до него. Никитос упоенно терзал принесенные тюки и квохтал над каждой извлекаемой товарной единицей.
- Серега, - строго сказал Басов, входя. – Хватит лобзаться. Сто лет, будто, не виделись. Вот переведем Дригису в усадьбу – намилуетесь.
Девчонка, услышав такое, оставила Серегу, бросилась на шею уже Басову и звонко чмокнула его в нос. Басов, шутя, шлепнул ее по попе и девчонка, делано взвизгнув, умчалась.
- Где у нас список? – спросил Басов. – Я ведь так и не удосужился глянуть. Наверно это склероз или еще что похуже. Так, что тут. Опять сахар, ткани, ого, шелк, сукно, даже лен есть. Смотрю, поставщики разошлись. А это у нас что? Посуда. Стекло, фаянс… Ну ни х… чего себе. Что, керамики мало?
- Это дорогая посуда, - сказал Серега немного обиженно, потому что посуду заказывал именно он.
- Ты бы еще стакан граненый за дорогую посуду выдал, - продолжал бурчать Басов. – Кстати, Никитос, когда у вас тут народные собрания на агоре. Хотелось бы поприсутствовать.
Никитос оторвался на секунду от товара и удивленно посмотрел на Басова.
- Послезавтра, - сообщил он. – А ты чего вдруг?
- Хочу поучаствовать в общественной жизни полиса, - то ли в шутку, то ли всерьез заявил Басов. – И еще, хочу забрать у тебя Дригису. С равноценной заменой конечно. Не возражаешь?
Никитос пожал плечами.
- Ну и ладно, тогда. С ее родителями и с Элиной я вопрос утряс. Серега, ты слышал? Обеспечишь замену.
- Угу, - сказал Серега, демонстрируя абсолютную незаинтересованность.
Отобедали у Никитоса. Дригиса с подносом так и порхала вокруг стола. Видно Серега с ней уже поделился новостью. Он же оделил всех присутствующих красивыми стеклянными стаканами. И теперь вино казалось даже вкуснее. Никитос долгого обеда не выдержал – убежал в лавку. А вот Басов немного растянул удовольствие, все-таки кухня у Элины была побогаче. Но пришла пора собираться, и он без сожаления покинул гостеприимный дом.
У лодки в порту стояла толпа. Соответственно, и гомон был неимоверный. Даже Серега протолкался с трудом. Басов, протолкавшись следом, заметил, что обсуждают не лодку, а вооружение. Конечно, уходя, они паруса свернули, но знающему человеку, чтобы рассмотреть, что к чему много и не надо. А знатоков тут было полпорта. Собственно, Басов с Серегой пришли уже, когда толпа выработала общее мнение, традиционно изложенное самыми горластыми, которые мнили себя самыми что ни на есть знатоками. И общая точка зрения несколько не совпадала с реальностью.
Басов не стал уверять собравшихся в обратном. Он просто залез в лодку и сел за руль. Серега лодку оттолкнул и парой взмахов весел вывел ее на чистую воду. Толпа на берегу замерла, изредка перешептываясь. Несильный ветер дул из-за мыса и для любого судна являлся встречным.
- Вот, небось, злорадствуют, - насмешливо подумал Басов.
А Серега, между тем, поднял тут же заполоскавшие паруса и рывком выбрал шкоты. Басов повернул руль, и лодку немного боком понесло к другому берегу бухты.
- Шверт опусти, мать твою! – рявкнул Басов.
- Ё-о! - отозвался Серега и, дотянувшись, распустил конец талей.
Лодка словно наткнулась на что-то, боковой дрейф сразу прекратился и Басов, дожав румпель, заставил ее идти, наконец, нужным курсом. Добравшись почти до противоположного берега, он переложил руль. Серега еле успел увернуться от гика, и лодка пошла на выход из бухты. С берега едва слышно донесся то ли стон, то ли вопль. А Басов, пройдя впритирку к мысу, чуть-чуть увалился и направил суденышко прямо к своему пляжу.
А там уже околачивался вездесущий Прошка, который помогая вытащить лодку на гальку, тут же доложил, что их с управляющим поход завершился полным успехом и обратно они уже не пришли, а приехали. А для второго мула даже седло приобрели.
- Ишь ты, - сказал Басов. – И кто же у нас теперь всадником будет?
Сам он никакой склонности к верховой езде не испытывал и совершенно справедливо подозревал, что выглядеть будет на том муле еще хуже, чем собака на заборе.
- Как кто? – удивился Прошка. – Ну, сам Андрей и будет. У нас же вон территория какая.
Басов порадовался, что Прошка, сам того не замечая, назвал усадьбу нашей территорией. Значит пацан уже связывает свою жизнь с усадьбой и, косвенно, с ее обитателями. Это радовало. А еще радовало осознание того, что усадьба действительно занимает очень большое пространство. Басов прикинул, что она распространяется примерно до нынешнего спуска к ОВРу от конечной троллейбуса шестерки. А это я вам скажу… Что сказать, Басов придумать не успел. Они как раз поднялись наверх, и он увидел, что над берегом метрах в двухстах уже возвышается решетчатая башня спуска к пристани.
- Серега, - сказал он. – А давай-ка сложим все здесь и сходим, посмотрим.
Серега посмотрел в указанном направлении и согласился.
Вблизи спуск выглядел еще грандиознее. Ну, для местных реалий грандиознее. Прямо из воды поднимались шесть мощных бревен, соединенных толстыми брусьями раскосов. Внутри, приметно на половине высоты берега располагалась промежуточная легкая площадка, а внизу, на полметра от уровня воды в обе стороны простирался широкий решетчатый настил из брусьев – та самая пристань. Настил соединялся с промежуточной площадкой наклонным трапом, а она, в свою очередь, таким же трапом с верхней площадкой, находящейся уже на уровне берега. Вся башня крепилась толстыми брусьями к вкопанным в землю бревнам. Плотники, когда узнали про вкопанные бревна, поначалу вроде как заартачились, мол, мы не землекопы, а вовсе даже плотники. Но, когда Басов пообещал двойную плату, тут же умолкли и даже ломы где-то раздобыли совершенно самостоятельно. А Басов лишний раз убедился, что и здесь деньги решают все.
Сейчас бригада наносила последние штрихи и старший в предвкушении оплаты весело орал на древнегреческом. Увидев заказчика, он поспешил навстречу с целью лишний раз обратить его внимание на качество и скорость исполнения. Басов от похвалы не удержался и успел заметить, как радостно вспыхнули глаза бригадира.
- Не миновать, пару лишних драхм платить, - покорно подумал Басов, что внешне, однако, никак на его лице не отразилось.
Сереге пристань тоже сильно понравилась. Он даже захотел тут же перевести на нее лодку.
- Не торопись, - сказал Басов. – Еще трапы недоделаны. Может быть завтра.
- Завтра точно, - вмешался бригадир.
На следующий день Басов решил встать попозже, прикинув, что почти все основные дела сделаны, и он имеет полное право немного поваляться. И хотя древнегреческая постель не особенно располагала к приятному безделью, или, может быть, просто люди за два с половиной тысячелетия отвыкли от спартанской простоты предков, Басов все равно слегка потянулся и, немного изменив позу, опять закрыл глаза. Но заснуть снова ему не дали.
Дверь спальни распахнулась настежь, и вместе с потоком света в нее ворвалось светловолосое чудо. С победным воплем чудо с разбега плюхнулось на ложе. Басов едва успел, выпростав руки из-под покрывала, смягчить удар. Пойманная Златка забарахталась, радостно визжа, обцеловала Басова, вскочила с ложа и была такова. А Басов остался, улыбаясь по-идиотски, и, спрашивая себя – что это было. Но сна уже не стало, и вновь призывать его было бы бессмысленно. Пришлось вставать.
Басов, поселившись в усадьбе, решительно отверг почти все древнегреческие элементы одежды, поэтому натянул поверх трусов свободные полотняные штаны, хрен знает чьего производства, и, взяв полотенце (настоящее, махровое), отправился на личный пляж. Идти на пляж было ближе, чем до пристани, хотя пристань, по части купаться, была, безусловно, удобней. Но сегодня Басову было лень. Пока он разминал члены, мимо прокатилась повозка, на передке которой восседал серьезный Прошка, а остальное место занимал разлегшийся Серега. Они обменялись приветственными жестами, и повозка покатила к городу – Серега поехал покупать замену Дригисе. Ну и за самой Дригисой. Басов подумал, как уживутся две совершенно разные девчонки на одной территории и вздохнул. Проблемы, однако, следовало решать по мере их возникновения, и Басов, погрузившись в лазурные воды по подбородок, не спеша поплыл на другой берег.
Когда он вернулся назад, рядом с его брошенными на гальку штанами и полотенцем восседала Злата в одних трусиках. Трусики Басов ее носить приучил, это было несложно, а вот бюстгальтер она отвергла категорически. И теперь, при виде ее обнаженной груди, Басова, несмотря на теплейшую воду, продрал озноб. Зрелище было феерическое.
Басов уже и раньше заметил, что Злата пропорциями своего тела отличается от эллинских канонов, а уж лицом тем более. А с другой стороны, она отличалась и от навязываемых ныне стандартов типа 90-60-90. У нее и грудь была больше чем 90, и бедра, а талия, наоборот, меньше 60. Вобщем она была уникальной девушкой, и Басов испытывал законную гордость обладателя, сопряженную, правда, со страхом того, что девушка может не испытывать того же по отношению к нему. Но, как говорится, насильно мил не будешь, и Басов делал все, чтобы быть милым не насильно. Кажется, ему это удавалось. Во всяком случае, эта взбалмошная девчонка, очень явно выделяла его среди окружающих. И это заключалось вовсе не в том, что она делила с ним ложе, но и в тех многочисленных, мелких, на первый взгляд, поступках, взглядах, словах, обращенных в его сторону.
- Иди сюда, - позвал Басов, стоя по грудь в воде и не рискуя выходить как раз по причине Златкиной обнаженности.
Девчонка встала и быстрым движением сбросила трусики. Басов едва не погрузился, потому что ноги его держать как-то сразу отказались, и он только чудовищным усилием воли выпрямился и даже изобразил на лице какую-то приличествующую случаю гримасу. А Златка, грациозно балансируя на гальке и тихонько повизгивая, направилась к Басову. Плавать она совершенно не умела, но шла смело, твердо зная, что ее Саша не позволит, чтобы с ней что-нибудь случилось. Немного не дойдя, она бросилась вперед, прямо Басову на шею, обняла и прижалась грудью и животом.
Какое тут купанье и плаванье. Басов подхватил ее под коленки и поднял легкое в воде тело. Златка смотрела весело, доверчиво, и, наверно, немного лукаво. И такая она была красивая, такая вся солнечная со своей роскошной льняной гривой, наполовину потемневшей от воды, что Басов не выдержал.
- Люблю тебя, - сказал он, совершенно не погрешив против истины. – Вот люблю и все тут.
Девушка как-то сразу перестала улыбаться, но не нахмурилась, просто стала серьезной. Она потянулась к нему и после нежного поцелуя сказала, чуть задыхаясь:
- Я все равно люблю тебя больше, - и опять улыбнулась.
Когда Серега где-то через час ехал обратно в обнимку сразу с двумя амфорами, и Прошка точно так же с сознанием собственного достоинства восседал на передке, а в повозке кроме них находилась еще и весело болтающая Дригиса, они обратили внимание на странную картину. На пляжике, на большом камне восседал Басов, на коленях которого пристроилась Златка. Вся эта композиция была замотана в большое полотенце, из которого торчали только головы. Головы, кстати, не обратили никакого внимания на проезжающую повозку, потому что были заняты. И когда Дригиса попыталась что-то крикнуть в их сторону, Серега, на мгновение выпустив амфору, прежде чем она покачнулась, успел прижать пальцы к Дригисиным губам. Девчонка глянула недоуменно, но что-то, видимо, заметив в его глазах, понятливо кивнула.
- Печки собираешься делать? – догадался Серега. – Вот это правильно. А то вечно из-за этого очага еда дымом пахнет. Давайте, мужики! – неожиданно крикнул он. – А то мы здесь уже заждались.
Шверт поставили быстро. Рыбаки, хоть и не понимали для чего все это, но помогали, как могли. Да и чего там было ставить: ось продеть и законтрить, да тали из двух мелких блоков закрепить. После этого Серега быстро прицепил на форштаг ракс-карабины стакселя. Лодку столкнули на воду, и фаловый и шкотовый углы он цеплял уже на ходу.
А потом Басов с Серегой дали мастер-класс по бухте, то выбираясь в открытое море, то почти прижимаясь к берегу. Рыбаки, сидя на днище и изображая балласт, только ахали восхищенно. А ведь и ветерок дул всего-то балла в два. А потом пошли выбирать сеть. Не зря Басов в свое время говорил, что ячея маловата будет. И ведь прав оказался. Трудно сказать, сколько крупных экземпляров, постояв недоуменно у сетки, поворачивали восвояси. Однако, и того, кто застрял, хватило с лихвой. В немаленькой лодке рыба заняла целый отсек. Местные товарищи смотрели на нее чуть ли не мистическим ужасом.
- Мужчины, - сказал Басов. – Очнитесь, хватит таращиться. Сегодня Посейдону дани нет, так что сейчас отгружаем несколько штук в усадьбу, штуки три отнесете Никитосу, а остальное ваше. Не надо благодарности, это теперь ваша работа. А теперь, давайте ставить сетку на старое место.
Сетка была длиной всего-то сто метров, и поставили ее на удивление быстро. Даже быстрее чем, в свое время, с бота. Потом Басов посадил Андрея, ставшего теперь Андрэ за руль, а остальных поставил управлять шкотами грота и стакселя. И, развалясь вместе с Серегой на свободном от рыбы днище, отправились в порт, иногда поправляя неуклюжих моряков.
Когда возбужденные рыбаки управились с доставшейся на их долю рыбой и отправились домой, Басов и Серега вытащили из лодки тюки с товаром, распределили между собой чугунное литье и отправились к Никитосу.
Никитос с написанным на лице блаженством торчал по пояс в окне лавки. Перед окном никого не было.
- Перерыв?! – крикнул Басов. – Или товар кончился?!
Никитос оживился и высунулся из окна.
- Почти кончился. А это что? Новый принесли? – он вылез на улицу прямо через прилавок и закрыл ставень. – Все. Сегодня больше не торгую. Сумасшествие какое-то. Идут и идут, - Никитос махнул рукой. – А что принесли?
- Вот это, - Серега брякнул чугуном. – Печку тебе будем делать. На кухне. А ближе к зиме и в доме сложим. Дровами можешь уже сейчас запасаться. А что в тюках еще и сами толком не знаем. Что привезли – то привезли. Куда складывать-то.
Искар, открыв дверь, очень удивился тому, что с улицы вошел хозяин.
- Здорово, - следом Серега втащил громоздкий тюк и мешок, в котором что-то лязгнуло. – Чего встал? Помоги. Видишь, надрываюсь.
Однако, следом Басов внес тоже немаленький тюк и такой же мешок, и Искар бросился помогать ему.
- Ну вот, - горько сказал Серега. – Я знал, что он меня не любит. Теперь бы еще причину определить.
Но его уже никто не слушал. Басов, освободившись от своей ноши, ухватил Серегин мешок и вместе со своим понес его на кухню. Навстречу ему попалась Дригиса, радостно его поприветствовала и умчалась дальше, скорее всего к Сереге.
- Привет. Где у тебя угол посвободнее? – обратился Басов к хозяйничающей на кухне Зиаис.
- Здравствуй, господин, - та поклонилась и споро убрала из дальнего угла какую-то посуду.
- Да брось ты со своим господином, - Басов сложил лязгнувшие мешки и, отвечая на немой вопрос, сказал: - Печку тебе будем делать, когда кирпичи получим. А очаг сломаем или в музей сдадим. Херсонеса.
Идея Басову понравилась, и он ушел в прекрасном расположении духа.
В лавке стоял полумрак. Никитосу было не до светильника, а Дригиса висела на шее у Сереги, и им тоже было не до него. Никитос упоенно терзал принесенные тюки и квохтал над каждой извлекаемой товарной единицей.
- Серега, - строго сказал Басов, входя. – Хватит лобзаться. Сто лет, будто, не виделись. Вот переведем Дригису в усадьбу – намилуетесь.
Девчонка, услышав такое, оставила Серегу, бросилась на шею уже Басову и звонко чмокнула его в нос. Басов, шутя, шлепнул ее по попе и девчонка, делано взвизгнув, умчалась.
- Где у нас список? – спросил Басов. – Я ведь так и не удосужился глянуть. Наверно это склероз или еще что похуже. Так, что тут. Опять сахар, ткани, ого, шелк, сукно, даже лен есть. Смотрю, поставщики разошлись. А это у нас что? Посуда. Стекло, фаянс… Ну ни х… чего себе. Что, керамики мало?
- Это дорогая посуда, - сказал Серега немного обиженно, потому что посуду заказывал именно он.
- Ты бы еще стакан граненый за дорогую посуду выдал, - продолжал бурчать Басов. – Кстати, Никитос, когда у вас тут народные собрания на агоре. Хотелось бы поприсутствовать.
Никитос оторвался на секунду от товара и удивленно посмотрел на Басова.
- Послезавтра, - сообщил он. – А ты чего вдруг?
- Хочу поучаствовать в общественной жизни полиса, - то ли в шутку, то ли всерьез заявил Басов. – И еще, хочу забрать у тебя Дригису. С равноценной заменой конечно. Не возражаешь?
Никитос пожал плечами.
- Ну и ладно, тогда. С ее родителями и с Элиной я вопрос утряс. Серега, ты слышал? Обеспечишь замену.
- Угу, - сказал Серега, демонстрируя абсолютную незаинтересованность.
Отобедали у Никитоса. Дригиса с подносом так и порхала вокруг стола. Видно Серега с ней уже поделился новостью. Он же оделил всех присутствующих красивыми стеклянными стаканами. И теперь вино казалось даже вкуснее. Никитос долгого обеда не выдержал – убежал в лавку. А вот Басов немного растянул удовольствие, все-таки кухня у Элины была побогаче. Но пришла пора собираться, и он без сожаления покинул гостеприимный дом.
У лодки в порту стояла толпа. Соответственно, и гомон был неимоверный. Даже Серега протолкался с трудом. Басов, протолкавшись следом, заметил, что обсуждают не лодку, а вооружение. Конечно, уходя, они паруса свернули, но знающему человеку, чтобы рассмотреть, что к чему много и не надо. А знатоков тут было полпорта. Собственно, Басов с Серегой пришли уже, когда толпа выработала общее мнение, традиционно изложенное самыми горластыми, которые мнили себя самыми что ни на есть знатоками. И общая точка зрения несколько не совпадала с реальностью.
Басов не стал уверять собравшихся в обратном. Он просто залез в лодку и сел за руль. Серега лодку оттолкнул и парой взмахов весел вывел ее на чистую воду. Толпа на берегу замерла, изредка перешептываясь. Несильный ветер дул из-за мыса и для любого судна являлся встречным.
- Вот, небось, злорадствуют, - насмешливо подумал Басов.
А Серега, между тем, поднял тут же заполоскавшие паруса и рывком выбрал шкоты. Басов повернул руль, и лодку немного боком понесло к другому берегу бухты.
- Шверт опусти, мать твою! – рявкнул Басов.
- Ё-о! - отозвался Серега и, дотянувшись, распустил конец талей.
Лодка словно наткнулась на что-то, боковой дрейф сразу прекратился и Басов, дожав румпель, заставил ее идти, наконец, нужным курсом. Добравшись почти до противоположного берега, он переложил руль. Серега еле успел увернуться от гика, и лодка пошла на выход из бухты. С берега едва слышно донесся то ли стон, то ли вопль. А Басов, пройдя впритирку к мысу, чуть-чуть увалился и направил суденышко прямо к своему пляжу.
А там уже околачивался вездесущий Прошка, который помогая вытащить лодку на гальку, тут же доложил, что их с управляющим поход завершился полным успехом и обратно они уже не пришли, а приехали. А для второго мула даже седло приобрели.
- Ишь ты, - сказал Басов. – И кто же у нас теперь всадником будет?
Сам он никакой склонности к верховой езде не испытывал и совершенно справедливо подозревал, что выглядеть будет на том муле еще хуже, чем собака на заборе.
- Как кто? – удивился Прошка. – Ну, сам Андрей и будет. У нас же вон территория какая.
Басов порадовался, что Прошка, сам того не замечая, назвал усадьбу нашей территорией. Значит пацан уже связывает свою жизнь с усадьбой и, косвенно, с ее обитателями. Это радовало. А еще радовало осознание того, что усадьба действительно занимает очень большое пространство. Басов прикинул, что она распространяется примерно до нынешнего спуска к ОВРу от конечной троллейбуса шестерки. А это я вам скажу… Что сказать, Басов придумать не успел. Они как раз поднялись наверх, и он увидел, что над берегом метрах в двухстах уже возвышается решетчатая башня спуска к пристани.
- Серега, - сказал он. – А давай-ка сложим все здесь и сходим, посмотрим.
Серега посмотрел в указанном направлении и согласился.
Вблизи спуск выглядел еще грандиознее. Ну, для местных реалий грандиознее. Прямо из воды поднимались шесть мощных бревен, соединенных толстыми брусьями раскосов. Внутри, приметно на половине высоты берега располагалась промежуточная легкая площадка, а внизу, на полметра от уровня воды в обе стороны простирался широкий решетчатый настил из брусьев – та самая пристань. Настил соединялся с промежуточной площадкой наклонным трапом, а она, в свою очередь, таким же трапом с верхней площадкой, находящейся уже на уровне берега. Вся башня крепилась толстыми брусьями к вкопанным в землю бревнам. Плотники, когда узнали про вкопанные бревна, поначалу вроде как заартачились, мол, мы не землекопы, а вовсе даже плотники. Но, когда Басов пообещал двойную плату, тут же умолкли и даже ломы где-то раздобыли совершенно самостоятельно. А Басов лишний раз убедился, что и здесь деньги решают все.
Сейчас бригада наносила последние штрихи и старший в предвкушении оплаты весело орал на древнегреческом. Увидев заказчика, он поспешил навстречу с целью лишний раз обратить его внимание на качество и скорость исполнения. Басов от похвалы не удержался и успел заметить, как радостно вспыхнули глаза бригадира.
- Не миновать, пару лишних драхм платить, - покорно подумал Басов, что внешне, однако, никак на его лице не отразилось.
Сереге пристань тоже сильно понравилась. Он даже захотел тут же перевести на нее лодку.
- Не торопись, - сказал Басов. – Еще трапы недоделаны. Может быть завтра.
- Завтра точно, - вмешался бригадир.
На следующий день Басов решил встать попозже, прикинув, что почти все основные дела сделаны, и он имеет полное право немного поваляться. И хотя древнегреческая постель не особенно располагала к приятному безделью, или, может быть, просто люди за два с половиной тысячелетия отвыкли от спартанской простоты предков, Басов все равно слегка потянулся и, немного изменив позу, опять закрыл глаза. Но заснуть снова ему не дали.
Дверь спальни распахнулась настежь, и вместе с потоком света в нее ворвалось светловолосое чудо. С победным воплем чудо с разбега плюхнулось на ложе. Басов едва успел, выпростав руки из-под покрывала, смягчить удар. Пойманная Златка забарахталась, радостно визжа, обцеловала Басова, вскочила с ложа и была такова. А Басов остался, улыбаясь по-идиотски, и, спрашивая себя – что это было. Но сна уже не стало, и вновь призывать его было бы бессмысленно. Пришлось вставать.
Басов, поселившись в усадьбе, решительно отверг почти все древнегреческие элементы одежды, поэтому натянул поверх трусов свободные полотняные штаны, хрен знает чьего производства, и, взяв полотенце (настоящее, махровое), отправился на личный пляж. Идти на пляж было ближе, чем до пристани, хотя пристань, по части купаться, была, безусловно, удобней. Но сегодня Басову было лень. Пока он разминал члены, мимо прокатилась повозка, на передке которой восседал серьезный Прошка, а остальное место занимал разлегшийся Серега. Они обменялись приветственными жестами, и повозка покатила к городу – Серега поехал покупать замену Дригисе. Ну и за самой Дригисой. Басов подумал, как уживутся две совершенно разные девчонки на одной территории и вздохнул. Проблемы, однако, следовало решать по мере их возникновения, и Басов, погрузившись в лазурные воды по подбородок, не спеша поплыл на другой берег.
Когда он вернулся назад, рядом с его брошенными на гальку штанами и полотенцем восседала Злата в одних трусиках. Трусики Басов ее носить приучил, это было несложно, а вот бюстгальтер она отвергла категорически. И теперь, при виде ее обнаженной груди, Басова, несмотря на теплейшую воду, продрал озноб. Зрелище было феерическое.
Басов уже и раньше заметил, что Злата пропорциями своего тела отличается от эллинских канонов, а уж лицом тем более. А с другой стороны, она отличалась и от навязываемых ныне стандартов типа 90-60-90. У нее и грудь была больше чем 90, и бедра, а талия, наоборот, меньше 60. Вобщем она была уникальной девушкой, и Басов испытывал законную гордость обладателя, сопряженную, правда, со страхом того, что девушка может не испытывать того же по отношению к нему. Но, как говорится, насильно мил не будешь, и Басов делал все, чтобы быть милым не насильно. Кажется, ему это удавалось. Во всяком случае, эта взбалмошная девчонка, очень явно выделяла его среди окружающих. И это заключалось вовсе не в том, что она делила с ним ложе, но и в тех многочисленных, мелких, на первый взгляд, поступках, взглядах, словах, обращенных в его сторону.
- Иди сюда, - позвал Басов, стоя по грудь в воде и не рискуя выходить как раз по причине Златкиной обнаженности.
Девчонка встала и быстрым движением сбросила трусики. Басов едва не погрузился, потому что ноги его держать как-то сразу отказались, и он только чудовищным усилием воли выпрямился и даже изобразил на лице какую-то приличествующую случаю гримасу. А Златка, грациозно балансируя на гальке и тихонько повизгивая, направилась к Басову. Плавать она совершенно не умела, но шла смело, твердо зная, что ее Саша не позволит, чтобы с ней что-нибудь случилось. Немного не дойдя, она бросилась вперед, прямо Басову на шею, обняла и прижалась грудью и животом.
Какое тут купанье и плаванье. Басов подхватил ее под коленки и поднял легкое в воде тело. Златка смотрела весело, доверчиво, и, наверно, немного лукаво. И такая она была красивая, такая вся солнечная со своей роскошной льняной гривой, наполовину потемневшей от воды, что Басов не выдержал.
- Люблю тебя, - сказал он, совершенно не погрешив против истины. – Вот люблю и все тут.
Девушка как-то сразу перестала улыбаться, но не нахмурилась, просто стала серьезной. Она потянулась к нему и после нежного поцелуя сказала, чуть задыхаясь:
- Я все равно люблю тебя больше, - и опять улыбнулась.
Когда Серега где-то через час ехал обратно в обнимку сразу с двумя амфорами, и Прошка точно так же с сознанием собственного достоинства восседал на передке, а в повозке кроме них находилась еще и весело болтающая Дригиса, они обратили внимание на странную картину. На пляжике, на большом камне восседал Басов, на коленях которого пристроилась Златка. Вся эта композиция была замотана в большое полотенце, из которого торчали только головы. Головы, кстати, не обратили никакого внимания на проезжающую повозку, потому что были заняты. И когда Дригиса попыталась что-то крикнуть в их сторону, Серега, на мгновение выпустив амфору, прежде чем она покачнулась, успел прижать пальцы к Дригисиным губам. Девчонка глянула недоуменно, но что-то, видимо, заметив в его глазах, понятливо кивнула.
