Последовала процедура пересчета и проверки. Довольно длительная, надо сказать, процедура. Ведь чтобы перебрать триста монет надо много времени. Но наконец, все закончилось, и Герасимос повел покупателя, так сказать, принимать помещения.
- Ну вот, - сказал Басов. – Мы и обзавелись жилищем на первое время. Теперь нам надо бы как-то стремительно разбогатеть, чтобы прикупить участок на мысу.
- Разбогатеем, шеф, - безапелляционно заявил Серега. – Здесь же целина непаханая с нашими-то товарами. Нам бы только выяснить, что из местного там у нас будет пользоваться спросом.
- Вот это-то и есть самое трудное, - вздохнул Басов. – Ладно, вон уже Никитос идет. Я так понимаю, что процесс передачи закончен.
Герасимос, подойдя, церемонно раскланялся. Следом раскланялся безымянный грек, так и оставшийся безымянным.
- Кто это был? – поинтересовался Басов.
- Это? Ах этот. Это представитель городского самоуправления, - непонятно ответил Никитос.
Басов проводил уходящих подозрительным взглядом. Потом обратился к Никитосу.
- Ну, веди хозяин. Поговорить надо бы.
Никитос оглянулся.
- Да можно и здесь поговорить. Все равно прежние хозяева всю мебель вывезли. И теперь во всех помещениях одинаково голые стены.
- Ну, здесь, так здесь. Вобщем, давай пока сделаем так. Ты переезжаешь сюда со всей семьей. Женщин поселишь в гинекее, все как положено. Мы с Серегой занимаем андрон и таблинум. Ну, столовка, то есть, тьфу ты, триклиний, конечно, остается триклинием. Все остальное там: кухня, кладовые, помещение для привратника тоже остаются при своем прежнем назначении. Теперь, лавку придется слегка переделать. Каким образом. В стене сделаем широкое окно, которое на ночь будем закрывать крепким ставнем. Сразу за окном будет прилавок, потом место для приказчика, это такой человек вроде продавца, и сразу за ним полки с товаром от пола до потолка и во всю ширину помещения. А за ними небольшой склад. Я прикинул, там места должно хватить. Поэтому надо привлекать столяра, а лучше двух – пусть трудятся. Опять же, мебель нам нужна. Так что, для столяров работы хватит.
Басов перевел дух. Продолжил Серега:
- Хозяйством заниматься придется пока твоей жене и дочкам. Как думаешь, потянут, то есть, справятся?
Никитос совсем не древнегреческим жестом поскреб затылок. А потом ответил вопросом на вопрос:
- А что, мы слуг брать не будем?
- Будем, будем, - успокоил его Серега. – Но не завтра. Кстати, сколько у вас стоит приличный раб?
Никитос опять было полез в затылок, но опомнился.
- Я точно не знаю, - сказал он виновато. – По-моему, где-то мин до шести. Но это если квалифицированный раб, ну, то есть, знающий ремесло.
- Ну ни хрена себе! – присвистнул Серега. – Раб стоит как два дома. Шеф, может нам начать сюда рабов поставлять?
- Ага, - сказал Басов. – Безденежного. Он правда неквалифицированный.
Серега жизнерадостно заржал. Потом резко закрыл рот и опять обратился к Никитосу:
- Так ты не ответил, справится твоя жена или нам придется срочно искать раба?
- Наверно, - страдальчески сморщился Никитос. – Только дом очень большой и ей с уборкой не справиться.
- Вон ты о чем, - с видимым облегчением сказал Серега. – Нет, убирать она будет только свои комнаты. Остальные пока подождут. А вот сготовить на два дополнительных рта сможет?
Никитос тоже облегченно вздохнул.
- Конечно сможет.
- Ну и ладушки, - подвел черту Серега.
Никитос отправился перевозить семью, а Басов с Серегой в «отель» подсчитывать свои возможности. Однако перед подсчетом возможностей зашли пообедать. Отведав местного варева, Басов поморщился и попросил Серегу смотаться в комнату за коробочкой с пряностями, а когда тот принес, сыпанул себе перца. Это не укрылось от глаз Алкеона, который старался держать заморских купцов в поле зрения. Он тут же подошел якобы справиться о самочувствии и попутно обратил внимание на коробочку, которую Басов поставил на край стола.
- Какая красивая и аккуратная шкатулка! – фальшиво восхитился он.
Однако Басов уже хорошо успел изучить своего «отельера». Он медленно открыл коробочку и продемонстрировал сразу же сделавшему стойку Алкеону ее содержимое. Тот посмотрел на Басова непонимающе.
- Это пряности, - вмешался Серега, чтобы дать шефу возможность поесть.
Басов, опять обратившись к похлебке, бросил на него благодарный взгляд.
- Вот это перец красный, вот это черный, это молотый мускатный орех. Извини, как это будет по-гречески я не знаю. Это гвоздика, это корица, это карри, это ванилин, а это тмин. Ну, ты, как имеющий отношение к кулинарии, наверняка знаешь назначение всех этих пряностей. Штука это очень дорогая и завозится к нам с Востока. Но тебе, как нашему компаньону мы… - Серега посмотрел на Басова, и тот кивнул, двумя руками ухватив кратер с вином. - Но мы тебе дарим, - и Серега эффектным жестом двинул коробочку к обалдевшему от столь неслыханной щедрости Алкеону
Ну конечно же он знал и о назначении, и о цене пряностей. А вот то, что иноземцы так легко и, можно сказать, небрежно расстались со столь дорогим товаром, наводило на определенные мысли. Но мысли эти Алкеон пока предпочел держать при себе. А пока он схватил подарок, прижал его к груди и расплылся в самой сладчайшей из своих улыбок. Небрежным жестом подозвав девушку, разносившую яства, он велел:
- Сегодня эти купцы вкушают свою пищу бесплатно. Принесешь им все, что они попросят, и денег с них не возьмешь.
Когда он ушел, прижимая к тому месту, где должна была быть грудь, вожделенную коробочку, Басов сказал Сереге:
- Вот она рыночная стоимость наших пряностей – один обед. Правда, обильный. Эй, еще вина!
Лежа после обеда на ложе в своей комнатушке, потому что сидеть было трудно, Басов попытался подсчитать остатки былого могущества.
- Серега, ты должен помнить, что у нас осталось, потому что ты моложе, а меня одолевает Альцгеймер.
- Гипнос тебя одолевает, а не Альцгеймер, - пробормотал Серега со своего ложа.
Некоторое время оба сосредоточенно сопели. Серега очнулся первым.
- Шеф, а ведь надо еще послание нашим написать. У тебя есть мысли на этот счет?
- Кроме десятка коробочек с пряностями, никаких. Зато я придумал, что можно отсюда экспортировать. Век не догадаешься.
Серега приподнялся на локте и изобразил полное внимание.
- Оливковое масло, - сказал Басов и победно глянул на товарища.
Серега на мгновение завис, а потом сел на ложе.
- Так, четырехведерная амфора тянет примерно на пятьдесят драхм. А вот сколько это будет у нас, я понятия не имею. Может ты в курсе.
- Поллитровка, а других расфасовок я не знаю, в рознице тянет долларов двадцать. Я, правда, сам ни разу не брал, но на витрине наблюдал.
- Это что же получается, - Серега выглядел огорошенным. – Несчастные пятьдесят драхм превращаются, превращаются драхмы... Опа, в тысячу шестьсот долларов. Ну, конечно, минус тара, минус этикетки, минус пробки и прочие накладные расходы. Но все равно, полторы штуки как с куста. Шеф, дай я тебя облобызаю.
- Погоди, погоди, - отмахнулся Басов. – Налобызаешься еще. Вот скажи мне, для чего у нас Юрка там сидит? Один раз в двое суток продать пятьдесят килограмм рыбы? Или все-таки еще для чего-то?
- Ну-у, - неопределенно сказал Серега. – Наверно да.
- Тогда пусть отрывает задницу от дивана и ищет оптового покупателя на масло. И отдает амфору, тьфу ты черт, четыре ведра за штуку баксов.
Серега помолчал.
- А что, - сказал он осторожно. – Должно прокатить. Мы вполне можем и по три амфоры в день поставлять. А если там на эти деньги накупить нужного товара, который здесь на ура? Это ж представляешь, какой бузинес можно закрутить.
- Размечтался, - осадил его Басов. – Давай, лучше прикинем, чем мы на сейчас располагаем.
- А чего тут прикидывать? – удивился Серега. – Тысяча листов бумаги, ручки, чернила. Следуя твоей логике – драхм на семьсот потянет. Завтра у гончара еще непроливайки закажем, вообще монополистами станем. Теперь, еще один кусок ткани на двадцатник, четырнадцать ножей на двести восемьдесят, три коробки специй и бусы. Вот две последних позиции я оценить затрудняюсь. То есть, ежели потенциально, то на штуку драхм у нас есть.
- Ну, значит, будет что на первое время разложить на прилавке, - задумчиво сказал Басов. – Надеюсь, что наши завтра все по списку привезут. Кстати, надо очередной список составлять, а у меня пожеланий кроме специй никаких. Пойдем-ка, пройдемся по базару, посмотрим товар и цены. И не вздыхай.
Товарищи поднялись с лож, привели себя в относительный порядок, что заключалось в одергивании хитонов и расчесывании волос пятерней, нацепили новые сандалии и, собравши весь товар, отбыли. Товар они решили отнести в свой новый дом и просто сложить где-нибудь в углу. Подумав, однако, Басов решил взять с собой пару ножей и бусы, надеясь толкнуть их по сходной цене, используя опыт родной толкучки. Все-таки жить на что-то было надо. Опять же, платить столярам, давать деньги на содержание дома, да мало ли, сколько статей расхода наберется, а сотня драхм в кармане всяко не помешают.
На базаре Серега виртуозно развел двоих купцов, один из которых - торговец вином повелся на обстругивание палочки у него перед носом, выскочившим невесть откуда лезвием, а второй – продавец тканей узрел выскочившее лезвие, когда странно выглядевший незнакомец вздумал рядом с ним почистить ногти. Ну а Басов, используя прежние наработки, просто подошел к продавцу украшений и предложил ему купить пригоршню бус за смешные деньги в двадцать драхм. Деньги, видимо, были действительно смешными, потому что продавец заплатил, не торгуясь, и при этом выглядел достаточно озадаченным.
Через час они сошлись у конца площади и подсчитали свой навар.
- Семьдесят драхм, - сказал Серега. – Шеф, здесь можно и без лавки прекрасно жить.
- Можно, - согласился Басов. – Но с лавкой лучше.
До своего дома они добрались буквально минут через пятнадцать не особо и торопясь. Преимущества расположения или компактного города? Спор был начат, но не закончен, потому что в калитке открылось окошко, и Никитосовский пацан важно спросил:
- Вы к кому?
Серега открыл, было, рот, но Басов поспешил его опередить.
- Открывай, Петрос.
Лязгнул засов.
- Отец дома? – спросил Басов.
- В лавке он, - ответил пацан, показывая на боковую дверь. – Столяр там.
- А вот это правильно, - заметил Басов. – Лавка в первую очередь.
Столяр, сильно заросший мужик в хитоне, застегнутом только на левом плече, внимательно выслушивал отчаянно жестикулирующего Никитоса. Увидев входящего Басова, тот неприкрыто обрадовался. И не зря. Басов тут же взял нить разговора в свои руки и несколькими жестами, и словами объяснил столяру суть проблемы. Столяр радостно закивал, мол, все понятно и подозвал стоящего в углу незамеченного ранее мальчугана возрастом примерно, как сын Никитоса. А Басов в сопровождении Сереги вышел и направился в таблинум, где хотел устроить кабинет.
Таблинум был девственно чист и пуст. Стены с затейливыми фресками, два узких окна в перистиль и косая крыша над головой.
- Потолок нужен, - сказал Басов, с сомнением глядя на темные балки стропил. – Интересно, какое здесь отопление? Я что-то никаких следов не вижу. Под полом, что ли проложено?
- Отвечаю, - сказал Серега. – А хрен его знает.
- Непорядок. К зиме надо готовиться заранее. Ладно, шутки в сторону. Дом у нас есть, жить в нем можно, а вот спать не на чем. А подать сюда гражданина Никитоса.
Минут через пять Серега привел Никитоса практически под конвоем. Тот выглядел недоумевающим.
- Никитос, - приступил к допросу Бобров. – У нас один столяр будет заниматься всем в доме? Да ему тут будет на полгода работы. Одной, блин, мебели нужен целый вагон. На базаре же ее не купишь.
Никитос попытался оправдаться, мотивируя тем, что столяр нынче дорог.
- Понимаешь, Александрос, эти ремесленники берут до одной драхмы в день. А вот с этим конкретным столяром я сговорился на три обола.
- Не, - сказал Басов. – Неправ ты дорогой товарищ. Надо не на время сговариваться, а на изделие. Время он будет тянуть, а изделие будет стараться сделать как можно быстрее. Потому что и там, и там сугубо экономический интерес. Так что, пересматривай отношения с тружеником. И найми еще одного. За деньги не беспокойся. Нам сейчас главное не деньги, а время. Серега, выдай партнеру двадцать драхм.
Когда озадаченный и озолоченный Никитос убежал, Басов еще раз оглянулся и сказал:
- Надо у наших заказывать наборы мебели. Пусть местные столяры стараются для Никитоса его жены и, так сказать, общественных помещений, а вот наши комнаты мы обставим более привычной нам мебелью.
- Ну не знаю, - с сомнением сказал Серега. – Ножки, перекладины всякие, ящички – да, согласен. А вот как перевезти столешницу?
- Столешницу, друг мой, - назидательно изрек Басов. – Можно и здесь сделать. И не надо оваций. Даешь местному кадру размер, там, предположим, сто на двести и через день он тебе нужное притаскивает. А уж прикрутить готовое мы и сами сможем. Вот с кроватью проблемы. Матрац сюда протащить сложно, а местные ложа мне совсем не нравятся. Придется извращаться и прогрессировать.
- Ладно, шеф, с этим все ясно. Писать здесь все равно невозможно. На полу – не поймут, подоконник отсутствует, да и окно высоко. Пошли лучше а трактир. Там и кормят и столик имеется.
Пока Басов с Серегой дискутировали, сын Никитоса привел еще одного столяра и, пользуясь случаем, успел свести его с Басовым. Басов на этот раз не стал жестикулировать, вставляя периодически греческие слова. Он просто взял из пачки лист бумаги, карандаш и изобразил несколькими линиями желаемую мебель. Столяр долго вглядывался в незнакомую графику, потом просиял и энергично закивал. Вобщем два ложа, стол и два табурета обошлись чертежнику Басову почти в сорок драхм.
- Все, - сказал он. – Подальше отсюда. Иначе нам не на что будет поесть. Ну и дерут эти ремесленники. Честному спекулянту в таких условиях не выжить.
Однако, он зря жаловался на судьбу. Едва они вошли в свою комнату в «отеле», как тут же явился Алкеон, не иначе предупрежденный привратником. Алкеона было не узнать. Он страдал самым натуральным образом, он потел и даже, спал с лица. Удивленный Басов спросил его:
- Что с тобой, досточтимый?
Алкеон извлек из складок одеяния коробочку с пряностями.
- Ну, - сказал Басов, ничего не понимая. – Не понравился подарок?
- Нет, - проблеял Алкеон. – Я хотел узнать, нет ли у вас еще такого товара. Я заплачу, - заторопился он. – Я очень хорошо заплачу.
- Очень хорошо, это сколько? - тут же прикинулся веником Басов.
Вот тут задумался уже Алкеон. Денег было жалко, и это даже несколько пригасило его начальный порыв. Однако, расчет все-таки сумел победить жадность.
- Семьдесят пять драхм, - сказал он и замер в предчувствии.
Как говориться, предчувствия его не обманули.
- Ну-у, - протянул Басов с великолепной небрежностью. – Да вы, сударь, халявщик, - и добавил на греческом. – Обмануть хочешь?
- Клянусь богами! – Алкеон готов был буквально на колени пасть.
- Ладно, ладно. Я сегодня что-то добрый слишком. Сто.
Алкеон, рассчитывавший, что его попросту разденут, не мог себе поверить, но согласился сразу, боясь, что Басов вдруг да передумает.
- Друг Серега, - обратился Басов к компаньону. – Сбегайте, пожалуйста, если вас не затруднит к Никитосу, и заберите там, в углу все коробки. И помните, что у нас сегодня халявный ужин.
- Ну вот, - сказал Басов. – Мы и обзавелись жилищем на первое время. Теперь нам надо бы как-то стремительно разбогатеть, чтобы прикупить участок на мысу.
- Разбогатеем, шеф, - безапелляционно заявил Серега. – Здесь же целина непаханая с нашими-то товарами. Нам бы только выяснить, что из местного там у нас будет пользоваться спросом.
- Вот это-то и есть самое трудное, - вздохнул Басов. – Ладно, вон уже Никитос идет. Я так понимаю, что процесс передачи закончен.
Герасимос, подойдя, церемонно раскланялся. Следом раскланялся безымянный грек, так и оставшийся безымянным.
- Кто это был? – поинтересовался Басов.
- Это? Ах этот. Это представитель городского самоуправления, - непонятно ответил Никитос.
Басов проводил уходящих подозрительным взглядом. Потом обратился к Никитосу.
- Ну, веди хозяин. Поговорить надо бы.
Никитос оглянулся.
- Да можно и здесь поговорить. Все равно прежние хозяева всю мебель вывезли. И теперь во всех помещениях одинаково голые стены.
- Ну, здесь, так здесь. Вобщем, давай пока сделаем так. Ты переезжаешь сюда со всей семьей. Женщин поселишь в гинекее, все как положено. Мы с Серегой занимаем андрон и таблинум. Ну, столовка, то есть, тьфу ты, триклиний, конечно, остается триклинием. Все остальное там: кухня, кладовые, помещение для привратника тоже остаются при своем прежнем назначении. Теперь, лавку придется слегка переделать. Каким образом. В стене сделаем широкое окно, которое на ночь будем закрывать крепким ставнем. Сразу за окном будет прилавок, потом место для приказчика, это такой человек вроде продавца, и сразу за ним полки с товаром от пола до потолка и во всю ширину помещения. А за ними небольшой склад. Я прикинул, там места должно хватить. Поэтому надо привлекать столяра, а лучше двух – пусть трудятся. Опять же, мебель нам нужна. Так что, для столяров работы хватит.
Басов перевел дух. Продолжил Серега:
- Хозяйством заниматься придется пока твоей жене и дочкам. Как думаешь, потянут, то есть, справятся?
Никитос совсем не древнегреческим жестом поскреб затылок. А потом ответил вопросом на вопрос:
- А что, мы слуг брать не будем?
- Будем, будем, - успокоил его Серега. – Но не завтра. Кстати, сколько у вас стоит приличный раб?
Никитос опять было полез в затылок, но опомнился.
- Я точно не знаю, - сказал он виновато. – По-моему, где-то мин до шести. Но это если квалифицированный раб, ну, то есть, знающий ремесло.
- Ну ни хрена себе! – присвистнул Серега. – Раб стоит как два дома. Шеф, может нам начать сюда рабов поставлять?
- Ага, - сказал Басов. – Безденежного. Он правда неквалифицированный.
Серега жизнерадостно заржал. Потом резко закрыл рот и опять обратился к Никитосу:
- Так ты не ответил, справится твоя жена или нам придется срочно искать раба?
- Наверно, - страдальчески сморщился Никитос. – Только дом очень большой и ей с уборкой не справиться.
- Вон ты о чем, - с видимым облегчением сказал Серега. – Нет, убирать она будет только свои комнаты. Остальные пока подождут. А вот сготовить на два дополнительных рта сможет?
Никитос тоже облегченно вздохнул.
- Конечно сможет.
- Ну и ладушки, - подвел черту Серега.
Никитос отправился перевозить семью, а Басов с Серегой в «отель» подсчитывать свои возможности. Однако перед подсчетом возможностей зашли пообедать. Отведав местного варева, Басов поморщился и попросил Серегу смотаться в комнату за коробочкой с пряностями, а когда тот принес, сыпанул себе перца. Это не укрылось от глаз Алкеона, который старался держать заморских купцов в поле зрения. Он тут же подошел якобы справиться о самочувствии и попутно обратил внимание на коробочку, которую Басов поставил на край стола.
- Какая красивая и аккуратная шкатулка! – фальшиво восхитился он.
Однако Басов уже хорошо успел изучить своего «отельера». Он медленно открыл коробочку и продемонстрировал сразу же сделавшему стойку Алкеону ее содержимое. Тот посмотрел на Басова непонимающе.
- Это пряности, - вмешался Серега, чтобы дать шефу возможность поесть.
Басов, опять обратившись к похлебке, бросил на него благодарный взгляд.
- Вот это перец красный, вот это черный, это молотый мускатный орех. Извини, как это будет по-гречески я не знаю. Это гвоздика, это корица, это карри, это ванилин, а это тмин. Ну, ты, как имеющий отношение к кулинарии, наверняка знаешь назначение всех этих пряностей. Штука это очень дорогая и завозится к нам с Востока. Но тебе, как нашему компаньону мы… - Серега посмотрел на Басова, и тот кивнул, двумя руками ухватив кратер с вином. - Но мы тебе дарим, - и Серега эффектным жестом двинул коробочку к обалдевшему от столь неслыханной щедрости Алкеону
Ну конечно же он знал и о назначении, и о цене пряностей. А вот то, что иноземцы так легко и, можно сказать, небрежно расстались со столь дорогим товаром, наводило на определенные мысли. Но мысли эти Алкеон пока предпочел держать при себе. А пока он схватил подарок, прижал его к груди и расплылся в самой сладчайшей из своих улыбок. Небрежным жестом подозвав девушку, разносившую яства, он велел:
- Сегодня эти купцы вкушают свою пищу бесплатно. Принесешь им все, что они попросят, и денег с них не возьмешь.
Когда он ушел, прижимая к тому месту, где должна была быть грудь, вожделенную коробочку, Басов сказал Сереге:
- Вот она рыночная стоимость наших пряностей – один обед. Правда, обильный. Эй, еще вина!
Лежа после обеда на ложе в своей комнатушке, потому что сидеть было трудно, Басов попытался подсчитать остатки былого могущества.
- Серега, ты должен помнить, что у нас осталось, потому что ты моложе, а меня одолевает Альцгеймер.
- Гипнос тебя одолевает, а не Альцгеймер, - пробормотал Серега со своего ложа.
Некоторое время оба сосредоточенно сопели. Серега очнулся первым.
- Шеф, а ведь надо еще послание нашим написать. У тебя есть мысли на этот счет?
- Кроме десятка коробочек с пряностями, никаких. Зато я придумал, что можно отсюда экспортировать. Век не догадаешься.
Серега приподнялся на локте и изобразил полное внимание.
- Оливковое масло, - сказал Басов и победно глянул на товарища.
Серега на мгновение завис, а потом сел на ложе.
- Так, четырехведерная амфора тянет примерно на пятьдесят драхм. А вот сколько это будет у нас, я понятия не имею. Может ты в курсе.
- Поллитровка, а других расфасовок я не знаю, в рознице тянет долларов двадцать. Я, правда, сам ни разу не брал, но на витрине наблюдал.
- Это что же получается, - Серега выглядел огорошенным. – Несчастные пятьдесят драхм превращаются, превращаются драхмы... Опа, в тысячу шестьсот долларов. Ну, конечно, минус тара, минус этикетки, минус пробки и прочие накладные расходы. Но все равно, полторы штуки как с куста. Шеф, дай я тебя облобызаю.
- Погоди, погоди, - отмахнулся Басов. – Налобызаешься еще. Вот скажи мне, для чего у нас Юрка там сидит? Один раз в двое суток продать пятьдесят килограмм рыбы? Или все-таки еще для чего-то?
- Ну-у, - неопределенно сказал Серега. – Наверно да.
- Тогда пусть отрывает задницу от дивана и ищет оптового покупателя на масло. И отдает амфору, тьфу ты черт, четыре ведра за штуку баксов.
Серега помолчал.
- А что, - сказал он осторожно. – Должно прокатить. Мы вполне можем и по три амфоры в день поставлять. А если там на эти деньги накупить нужного товара, который здесь на ура? Это ж представляешь, какой бузинес можно закрутить.
- Размечтался, - осадил его Басов. – Давай, лучше прикинем, чем мы на сейчас располагаем.
- А чего тут прикидывать? – удивился Серега. – Тысяча листов бумаги, ручки, чернила. Следуя твоей логике – драхм на семьсот потянет. Завтра у гончара еще непроливайки закажем, вообще монополистами станем. Теперь, еще один кусок ткани на двадцатник, четырнадцать ножей на двести восемьдесят, три коробки специй и бусы. Вот две последних позиции я оценить затрудняюсь. То есть, ежели потенциально, то на штуку драхм у нас есть.
- Ну, значит, будет что на первое время разложить на прилавке, - задумчиво сказал Басов. – Надеюсь, что наши завтра все по списку привезут. Кстати, надо очередной список составлять, а у меня пожеланий кроме специй никаких. Пойдем-ка, пройдемся по базару, посмотрим товар и цены. И не вздыхай.
Товарищи поднялись с лож, привели себя в относительный порядок, что заключалось в одергивании хитонов и расчесывании волос пятерней, нацепили новые сандалии и, собравши весь товар, отбыли. Товар они решили отнести в свой новый дом и просто сложить где-нибудь в углу. Подумав, однако, Басов решил взять с собой пару ножей и бусы, надеясь толкнуть их по сходной цене, используя опыт родной толкучки. Все-таки жить на что-то было надо. Опять же, платить столярам, давать деньги на содержание дома, да мало ли, сколько статей расхода наберется, а сотня драхм в кармане всяко не помешают.
На базаре Серега виртуозно развел двоих купцов, один из которых - торговец вином повелся на обстругивание палочки у него перед носом, выскочившим невесть откуда лезвием, а второй – продавец тканей узрел выскочившее лезвие, когда странно выглядевший незнакомец вздумал рядом с ним почистить ногти. Ну а Басов, используя прежние наработки, просто подошел к продавцу украшений и предложил ему купить пригоршню бус за смешные деньги в двадцать драхм. Деньги, видимо, были действительно смешными, потому что продавец заплатил, не торгуясь, и при этом выглядел достаточно озадаченным.
Через час они сошлись у конца площади и подсчитали свой навар.
- Семьдесят драхм, - сказал Серега. – Шеф, здесь можно и без лавки прекрасно жить.
- Можно, - согласился Басов. – Но с лавкой лучше.
До своего дома они добрались буквально минут через пятнадцать не особо и торопясь. Преимущества расположения или компактного города? Спор был начат, но не закончен, потому что в калитке открылось окошко, и Никитосовский пацан важно спросил:
- Вы к кому?
Серега открыл, было, рот, но Басов поспешил его опередить.
- Открывай, Петрос.
Лязгнул засов.
- Отец дома? – спросил Басов.
- В лавке он, - ответил пацан, показывая на боковую дверь. – Столяр там.
- А вот это правильно, - заметил Басов. – Лавка в первую очередь.
Столяр, сильно заросший мужик в хитоне, застегнутом только на левом плече, внимательно выслушивал отчаянно жестикулирующего Никитоса. Увидев входящего Басова, тот неприкрыто обрадовался. И не зря. Басов тут же взял нить разговора в свои руки и несколькими жестами, и словами объяснил столяру суть проблемы. Столяр радостно закивал, мол, все понятно и подозвал стоящего в углу незамеченного ранее мальчугана возрастом примерно, как сын Никитоса. А Басов в сопровождении Сереги вышел и направился в таблинум, где хотел устроить кабинет.
Таблинум был девственно чист и пуст. Стены с затейливыми фресками, два узких окна в перистиль и косая крыша над головой.
- Потолок нужен, - сказал Басов, с сомнением глядя на темные балки стропил. – Интересно, какое здесь отопление? Я что-то никаких следов не вижу. Под полом, что ли проложено?
- Отвечаю, - сказал Серега. – А хрен его знает.
- Непорядок. К зиме надо готовиться заранее. Ладно, шутки в сторону. Дом у нас есть, жить в нем можно, а вот спать не на чем. А подать сюда гражданина Никитоса.
Минут через пять Серега привел Никитоса практически под конвоем. Тот выглядел недоумевающим.
- Никитос, - приступил к допросу Бобров. – У нас один столяр будет заниматься всем в доме? Да ему тут будет на полгода работы. Одной, блин, мебели нужен целый вагон. На базаре же ее не купишь.
Никитос попытался оправдаться, мотивируя тем, что столяр нынче дорог.
- Понимаешь, Александрос, эти ремесленники берут до одной драхмы в день. А вот с этим конкретным столяром я сговорился на три обола.
- Не, - сказал Басов. – Неправ ты дорогой товарищ. Надо не на время сговариваться, а на изделие. Время он будет тянуть, а изделие будет стараться сделать как можно быстрее. Потому что и там, и там сугубо экономический интерес. Так что, пересматривай отношения с тружеником. И найми еще одного. За деньги не беспокойся. Нам сейчас главное не деньги, а время. Серега, выдай партнеру двадцать драхм.
Когда озадаченный и озолоченный Никитос убежал, Басов еще раз оглянулся и сказал:
- Надо у наших заказывать наборы мебели. Пусть местные столяры стараются для Никитоса его жены и, так сказать, общественных помещений, а вот наши комнаты мы обставим более привычной нам мебелью.
- Ну не знаю, - с сомнением сказал Серега. – Ножки, перекладины всякие, ящички – да, согласен. А вот как перевезти столешницу?
- Столешницу, друг мой, - назидательно изрек Басов. – Можно и здесь сделать. И не надо оваций. Даешь местному кадру размер, там, предположим, сто на двести и через день он тебе нужное притаскивает. А уж прикрутить готовое мы и сами сможем. Вот с кроватью проблемы. Матрац сюда протащить сложно, а местные ложа мне совсем не нравятся. Придется извращаться и прогрессировать.
- Ладно, шеф, с этим все ясно. Писать здесь все равно невозможно. На полу – не поймут, подоконник отсутствует, да и окно высоко. Пошли лучше а трактир. Там и кормят и столик имеется.
Пока Басов с Серегой дискутировали, сын Никитоса привел еще одного столяра и, пользуясь случаем, успел свести его с Басовым. Басов на этот раз не стал жестикулировать, вставляя периодически греческие слова. Он просто взял из пачки лист бумаги, карандаш и изобразил несколькими линиями желаемую мебель. Столяр долго вглядывался в незнакомую графику, потом просиял и энергично закивал. Вобщем два ложа, стол и два табурета обошлись чертежнику Басову почти в сорок драхм.
- Все, - сказал он. – Подальше отсюда. Иначе нам не на что будет поесть. Ну и дерут эти ремесленники. Честному спекулянту в таких условиях не выжить.
Однако, он зря жаловался на судьбу. Едва они вошли в свою комнату в «отеле», как тут же явился Алкеон, не иначе предупрежденный привратником. Алкеона было не узнать. Он страдал самым натуральным образом, он потел и даже, спал с лица. Удивленный Басов спросил его:
- Что с тобой, досточтимый?
Алкеон извлек из складок одеяния коробочку с пряностями.
- Ну, - сказал Басов, ничего не понимая. – Не понравился подарок?
- Нет, - проблеял Алкеон. – Я хотел узнать, нет ли у вас еще такого товара. Я заплачу, - заторопился он. – Я очень хорошо заплачу.
- Очень хорошо, это сколько? - тут же прикинулся веником Басов.
Вот тут задумался уже Алкеон. Денег было жалко, и это даже несколько пригасило его начальный порыв. Однако, расчет все-таки сумел победить жадность.
- Семьдесят пять драхм, - сказал он и замер в предчувствии.
Как говориться, предчувствия его не обманули.
- Ну-у, - протянул Басов с великолепной небрежностью. – Да вы, сударь, халявщик, - и добавил на греческом. – Обмануть хочешь?
- Клянусь богами! – Алкеон готов был буквально на колени пасть.
- Ладно, ладно. Я сегодня что-то добрый слишком. Сто.
Алкеон, рассчитывавший, что его попросту разденут, не мог себе поверить, но согласился сразу, боясь, что Басов вдруг да передумает.
- Друг Серега, - обратился Басов к компаньону. – Сбегайте, пожалуйста, если вас не затруднит к Никитосу, и заберите там, в углу все коробки. И помните, что у нас сегодня халявный ужин.
