Он тут же подумал, как будет рада жена и девочки. И только потом, что такие купцы на дороге не валяются, и он был трижды прав, когда согласился принять их предложение. Никитос не знал, как услужить столь щедрым хозяевам. Он сразу же предложил Сереге облегчить его ношу и тот с радостью согласился. Оставшийся за прилавком мальчишка, сын Никитоса, смотрел вслед удаляющейся процессии, разинув рот. Часто подменяя отца, он прекрасно знал цену деньгам, знал, что семья хоть и живет относительно неплохо, но никогда не сможет выбиться в зажиточные, как бы мать не ужималась с тратами. И вдруг такое счастье привалило.
Никитос спешил впереди, часто оглядываясь, словно торопя неспешно идущих следом Басова и Серегу. Он вышел на центральную улицу, прошел по ней налево один квартал, потом повернул направо.
- Смотри, шеф, - вполголоса сказал Серега. – Опять в сторону порта. только с другой стороны от Алкеона. Вот смеху-то будет, когда он узнает, а ведь он узнает непременно.
- Ну и хрен с ним, - мрачно ответил Басов. – Мне сейчас до Алкеона нет никакого дела. Меня больше лавка интересует.
- Дык, и меня интересует. А Алкеона я так упомянул. По ассоциации.
Они так увлеклись разговором, что почти натолкнулись на стоящего Никитоса.
- Все, - сказал он. – Пришли.
Басов оглядел капитальную стену, до края которой можно было дотянуться только подпрыгнув.
- Ну, - спросил он. – И где же здесь лавка?
- А вот здесь, - ответил Никитос и постучал в небольшую калитку в стене.
В калитке традиционно открылось окошко, Никитоса обозрели и, видно, признали, потому что калитка, скрипнув, открылась. Никитос пропустил вперед Басова с Серегой и вошел следом. А навстречу уже спешил очень худой грек. Басов подумал, что таких тощих лавочников быть просто не должно, они не выдержат конкурентной борьбы и разорятся, потому что ни один покупатель не станет у них ничего брать. И оказался прав, это был не купец, а его доверенное лицо. Сам купец, насколько они поняли из рассказа, давно пребывал в Гераклее и теперь просто распродавал имущество, потому что держать лавку в Херсонесе оказалось для него разорительно.
- Странно, - сказал Басов Сереге. – В Херсонесе и разорительно. Может мы их неправильно понимаем? Что же он продавал такое в своей лавке?
Серега выразительно пожал плечами.
А тем временем доверенное лицо попросил потенциальных покупателей пройти в дом и осмотреть его на предмет составления впечатления.
- Ну мы вообще-то не совсем покупатели, - мягко сказал Басов.
- А кто же вы? – непонимающе вытаращился лицо.
- Ну мы, как это будет по-гречески, во – арендаторы. А вот товарищ Никитос у нас самый что ни на есть покупатель, - и Басов показал на обалдевшего торговца.
Никитос, похоже, не ожидал такого, потому что глаза имел вытаращенные, а челюсть отвисшей.
Серега легонько ткнул его в бок и сказал шепотом:
- Соберись, Никитос. Так надо. Я тебе потом все объясню.
Торговец встряхнулся и принял уверенный вид, но все равно ничего не понимал. Однако сказал:
- Да, уважаемый Герасимос, я действительно покупаю ваш дом вместе с лавкой.
Худой грек, которого назвали Герасимосом, посмотрел на него с сомнением, но перечить не стал. Если человек хочет у вас что-то купить, зачем вам интересоваться называется он покупателем или вовсе нет. Главное, чтобы у него были деньги. Герасимос, видимо, подходил именно с этих позиций. Он молча, жестом пригласил следовать за собой.
Сразу за калиткой был недлинный коридор шириной примерно метра полтора. С обеих сторон коридора были легкие двери, открывающиеся одна непосредственно в лавку, а другая, направо в помещение, которое Герасимос назвал адроном. Басова заинтересовала именно лавка и он попросил показать ее. Герасимос охотно провел гостей в дверь. Лавка представляла из себя совершенно пустую комнату прямоугольную в плане, без потолка, сверху была только слегка скошенная крыша, и с глинобитным полом. В правой от входа стене находилась еще одна дверь. Площадь комнаты составляла метров двадцать.
- Да, - сказал Серега. – Здесь не разбежишься.
- Для начала вполне, - не согласился Басов. – Тем более, что у нас и товаров-то пока не густо.
Из лавки они вышли обратно в коридор и по нему дошли до выхода во дворик, который их экскурсовод назвал перистилем. В центре этого самого перистиля находился махонький бассейн немногим больше чем полметра на полметра. Бобров огляделся. Дворик окружали стены с прорезанными в них неширокими окнами. Противоположная от входа во дворик стена была двухэтажной. Герасимос не стал их водить по всем помещениям. Он просто показал со двора, мол, вон там гинекей, там таблинум, там триклиний, а там вовсе кладовые и кухня. Басов кивал на каждое его предложение.
- Ты чего? – спросил его Серега. – Неужели все понимаешь?
- Я, блин, всю ночь нужную книжку читал, - отозвался Басов. – Поэтому в названиях кое-что соображаю.
Дом конечно был совсем не новый. И штукатурка кое-где облупилась, демонстрируя камень с глиняными швами, и черепица местами была побита, а, следовательно, крыша в том месте явно подтекала. Вобщем Басов приготовился строение хаять, надеясь сбить цену. Однако, Герасимос его удивил, назвав для начала триста драхм. Вот тут, приготовившийся плясать от двухсот, Бобров слегка обалдел. Но в дело вступил уже считавший лавку своей Никитос.
- Позволь, уважаемый, но ведь ранее речь шла о двухстах драхмах.
Между ним и Герасимосом завязался оживленный спор, в котором ни Басов ни Серега не могли принять участие в силу плохого владения языком, но отдельные моменты они все-таки улавливали. Так Герасимос упирал на какие-то неведомые обстоятельства, в силу которых он вынужден продавать дом дороже, а Никитос указывал на то, что еще вчера дом стоил совсем другую сумму. Причем Никитос горячился и взывал к богам, а Герасимос наоборот гнул свою линию спокойно, упорно и Басов понял, что рано или поздно он победит. И он решительно вмешался.
- Послушайте, мужики!
Басов не знал, как по-гречески будет «мужики» и сказал это по-русски. Но его поняли и оба спорщика повернулись в его сторону.
- Пусть будет триста, - сказал Басов. – Но через два дня. Годится?
Это уже был вопрос Герасимосу. Тот, слегка обалдев от Басовского греческого, согласно кивнул. Сбитый на взлете Никитос еще по инерции что-то пытался доказать, но его уже никто не слушал. А Басов продолжал распоряжаться:
- Так. Ты, Никитос, проверь здесь все помещения, чтобы потом претензий не было. Особенно целостность запоров, ставен, где они есть, дверей и ворот. И чтобы через два дня здесь никого не было, - это уже к Герасимосу.
Оба грека только успевали кивать.
А Басов подхватил свои узлы, Серегу, и потянул его в сторону постоялого двора.
- Так, Лысый, у тебя хоть какие-то деньги остались, или ты умудрился просадить все?
- Ну, шеф, за кого ты меня держишь? – обиделся Серега.
- Тогда давай прикинем наши возможности, потому что завтра утром у нас встреча с Вованом и Юркой. А нам до послезавтра надо наскрести триста драхм.
- Да как не фиг делать, - нагло заявил Серега.
Они зашли в свою комнату, приперли дверь, так сказать, во избежание и выложили на низкий столик всю наличность. Всей наличности вместе с заработанным сегодня оказалось сто тридцать шесть драхм и три обола.
- Не густо, - сказал Басов. – Не хватает всего сто шестьдесят четыре драхмы. Теперь давай глянем товар.
Серега распотрошил тюки.
- Так. У нас осталось шесть кусков тканей по десять метров, у нас осталось двенадцать ножей и небольшая куча хлама, которую я брал в расчете на папуасов. Там несколько стеклянных бус, десяток зеркалец разного вида и четыре набора пряностей.
- А что за пряности? – заинтересовался Серега.
- Да я в них не разбираюсь, - отмахнулся Басов. – Только и могу что красный перец от черного отличить. По цвету, как ты понимаешь. А так, ящичек такой деревянный и в нем восемь отделений, заполненных разной фигней. С надписями конечно. То есть, что там, понять можно. И таких ящичков целых четыре. Чего я их купил – уже не помню.
- Не забудь еще один кусок ткани и два ножа у Никитоса, - сказал Серега.
- Это пусть пока у него и побудут, - ответил Басов. – Ладно, зови Алкеона. Попробуем ему все это всучить.
Серега кивнул и вышел, а Басов стал быстро собирать все, сворачивать и складывать в аккуратные стопки и кучки.
Серега с Алкеоном явились вскорости. Было ощущение, что Алкеон дожидался, пока его позовут, буквально за углом. Он вошел следом за Серегой не сказать, чтобы робко, но и не нагло, а как человек, знающий себе цену. Басов не стал произносить речей, он просто развернул перед Алкеоном кусок ткани и сказал:
- Двадцать драхм.
Алкеон в лице совершенно не переменился, но Басов на лицо и не смотрел, он смотрел на руки. Вобщем через пятнадцать минут Алкеон умчался за деньгами (Басов проверил по часам), а Серега стал сворачивать ткани.
- Сто тридцать пять, - сказал он. – Не хватает всего каких-то двадцати девяти. Доставай зеркала и бусы, будем из Алкеона папуаса делать.
Басов ухмыльнулся, представив толстого трактирщика в юбке из тростника и с кольцом в носу.
Когда Алкеон вернулся с деньгами, первое, что он увидел, был Серега, который, стоя у окна, норовил разместить солнечного зайчика на носу у Басова. Тот, конечно, отмахивался со словами: «Оставь свое баловство». Поверх хитонов у обоих висели длинные стеклянные бусы. У Сереги бусы висели в два ряда.
Алкеон передал мешочек с драхмами Басову и тот небрежно сунул его себе за спину.
- А что это? – спросил Алкеон, имея в виду Серегину забаву.
- Да зеркало, - небрежно ответил Басов, поправляя свои бусы и тем самым акцентируя на них внимание Алкеона.
Однако Алкеон на бусы не повелся. Вернее, он их оставил на потом. Просто типичный папуас. Он подошел к Сереге и тот показал ему на ладони маленькое зеркальце, которое женщины обычно носят в своих сумочках. Блестящий стеклянный прямоугольник подействовал на прожженного трактирщика как золотое ситечко на Эллочку. Но Алкеон «Двенадцать стульев» явно не читал, поэтому свою реакцию на блестящую безделушку не соизмерял. Он как-то робко протянул руку и Серега, улыбаясь краем губ, вложил в нее зеркальце. Когда Алкеон увидел в нем часть своей физиономии (чтобы влезла вся, ему необходимо было трюмо), восторгу его не было предела.
- Сколько? – спросил он и голос предательски дрогнул.
Но Басов не собирался пользоваться слабостью клиента. Он собирался пользоваться его расположением. Поэтому он вывалил перед Алкеоном все наличные зеркала и заявил:
- Тридцать пять за все.
Алкеон отреагировал практически мгновенно.
- Беру! – чуть ли не закричал он, видимо, боясь, что Басов вдруг передумает, с большим сожалением отдал зеркальце Сереге и рысью убежал за деньгами.
Серега подождал, пока его шаги стихнут в конце коридора и сказал:
- Ну вот, можно сказать, дом у нас в кармане, - подумал и добавил. – И лавка тоже. Жаль, что мы не хозяева.
- Жаль, - согласился Басов. – Ну, надеюсь, Никитос нас кидать не намерен. Но договор аренды или как там у них называется составить все-таки надо. И еще. Очень хорошо, что Алкеон не поинтересовался происхождением тканей. Забыл от жадности наверно. Запомни, если пристанет, то наш корабль затонул недалеко от берега, и мы имеем возможность оттуда потихоньку товар доставать. Где затонул корабль мы, естественно, не скажем. Ну если только под пыткой. А вот то, что ткани сухие – наш прокол. Надеюсь, он не обратит на это внимания.
- Я понял, - сказал Серега. – Шеф, а ведь у нас еще куча ножей осталась, и бусы, и эти, как их – пряности. Да мы же богатые люди.
- Богатые мы по меркам местного охлоса, - сказал Басов. – А вот по меркам местного же олигархата, мы нищеброды и голь перекатная.
- Я не совсем усек, охлос это, простите, кто?
- Ну, бедняки, если по-нашему. Надеюсь, ты не будешь интересоваться, что такое олигархат?
Серега помотал головой и сказал просительно:
-Шеф, мы сегодня только завтракали, а уже скоро солнце сядет…
- Действительно, - спохватился Басов. – А я думаю, что так есть охота. А оно вона что. Пойдем, конечно.
Утром Басов подскочил по мелодичному сигналу будильника, вмонтированного в часы.
- Серега! – крикнул он. – Вставай! У нас сегодня много дел!
Серега оторвал взлохмаченную голову от валика, который здесь был вместо подушки.
- Ни сна, ни отдыха, - проворчал он.
- Вставай, вставай! – поторопил его Басов. – Ловушку пойдем проверять. Ты еще не забыл, что у нас сегодня рандеву?
Серега вскочил как уколотый в задницу. Хорошо, что одевать кроме хитона было нечего. Они по очереди умылись, поливая друг другу из кувшина.
- Блин, опять грести, - с тоской сказал Серега.
- Лодку приличную надо, - вздохнул Басов. – На нашу пирогу парус не поставить. Ты пока запиши наши пожелания. Только не проси слишком много, денег не хватит.
Серега схватился за карандаш.
Сборы заняли от силы пятнадцать минут. Прихватив с собой свернутую сетку для рыбы и завернутое в полиэтилен послание к «потомкам», Басов с Серегой выскочили на улицу и, шлепая сандалиями, поспешили в порт. Там они получили у смотрителя свои весла, причем, наученный опытом прошлых рейсов, Серега прихватил еще и рулевое весло, которое торжественно вручил Басову. Вытащенный на берег челн никуда не делся, и буквально через минуту плавсредство уже двигалось в нужном направлении.
Несмотря на раннее время порт уже проснулся. Или может он и вовсе не засыпал. Стучали сходни, по которым сбегали шустрые грузчики то с амфорами, то с тюками. Запакованные по самые пятки купцы внимательно наблюдали за процессом или, сойдясь в группы, о чем-то вальяжно переговаривались. Один из кораблей, вразнобой шлепая веслами, шел на выход из бухты. Басов, пошевелив рулевым веслом, пристроился ему в кильватер. Однако, долго пользоваться халявой ему не пришлось, за мысом корабль отвалил вправо и поднял прямой парус.
- На Керкинитиду пошел, - со знанием дела сказал Серега, подумал и добавил. – Или на Калос-Лимен.
- Греби, знаток, - одернул его Басов.
Серега вздохнул и снова взялся за весла.
Приближаясь к Стрелецкой бухте, Басов обратил внимание на стену, которая возвышалась на мысу, немного отступя от обрывистого берега. За стеной виднелись красные крыши.
- Надо наводить справки, - подумал он. – Для нас бы было идеальным прикрытием, если бы мы стали владельцем этой хоры.
Серега, заметив взгляд Басова, тоже повернулся.
- Ты тоже обратил внимание? – полувопросительно-полуутвердительно сказал он. – Шесть тысяч.
- Что шесть тысяч? – не понял Басов.
- Вилла стоит шесть тысяч драхм. И владелец готов ее продать. Но торговаться не будет.
- А ты-то откуда знаешь? – поразился Басов.
- Э-э, - самодовольно сказал Серега. – Я этим делом сразу же поинтересовался. Видишь, как полезно держать руку на пульсе.
- М-да, - сказал Басов задумчиво. – Шесть тысяч - это деньги. И где их взять, я пока не представляю.
- Где взять, где взять, - пробубнил Серега, работая веслами. – МММ организовать. Ну или продать что-нибудь ненужное.
- МММ предполагает последующее бегство, - задумчиво сказал Басов. – А вот продать что-нибудь ненужное… Ладно, подумаем. Передай-ка сюда список, - и Басов внес в него еще одну позицию.
- Чего ты там дописал? –поинтересовался Серега
Никитос спешил впереди, часто оглядываясь, словно торопя неспешно идущих следом Басова и Серегу. Он вышел на центральную улицу, прошел по ней налево один квартал, потом повернул направо.
- Смотри, шеф, - вполголоса сказал Серега. – Опять в сторону порта. только с другой стороны от Алкеона. Вот смеху-то будет, когда он узнает, а ведь он узнает непременно.
- Ну и хрен с ним, - мрачно ответил Басов. – Мне сейчас до Алкеона нет никакого дела. Меня больше лавка интересует.
- Дык, и меня интересует. А Алкеона я так упомянул. По ассоциации.
Они так увлеклись разговором, что почти натолкнулись на стоящего Никитоса.
- Все, - сказал он. – Пришли.
Басов оглядел капитальную стену, до края которой можно было дотянуться только подпрыгнув.
- Ну, - спросил он. – И где же здесь лавка?
- А вот здесь, - ответил Никитос и постучал в небольшую калитку в стене.
В калитке традиционно открылось окошко, Никитоса обозрели и, видно, признали, потому что калитка, скрипнув, открылась. Никитос пропустил вперед Басова с Серегой и вошел следом. А навстречу уже спешил очень худой грек. Басов подумал, что таких тощих лавочников быть просто не должно, они не выдержат конкурентной борьбы и разорятся, потому что ни один покупатель не станет у них ничего брать. И оказался прав, это был не купец, а его доверенное лицо. Сам купец, насколько они поняли из рассказа, давно пребывал в Гераклее и теперь просто распродавал имущество, потому что держать лавку в Херсонесе оказалось для него разорительно.
- Странно, - сказал Басов Сереге. – В Херсонесе и разорительно. Может мы их неправильно понимаем? Что же он продавал такое в своей лавке?
Серега выразительно пожал плечами.
А тем временем доверенное лицо попросил потенциальных покупателей пройти в дом и осмотреть его на предмет составления впечатления.
- Ну мы вообще-то не совсем покупатели, - мягко сказал Басов.
- А кто же вы? – непонимающе вытаращился лицо.
- Ну мы, как это будет по-гречески, во – арендаторы. А вот товарищ Никитос у нас самый что ни на есть покупатель, - и Басов показал на обалдевшего торговца.
Никитос, похоже, не ожидал такого, потому что глаза имел вытаращенные, а челюсть отвисшей.
Серега легонько ткнул его в бок и сказал шепотом:
- Соберись, Никитос. Так надо. Я тебе потом все объясню.
Торговец встряхнулся и принял уверенный вид, но все равно ничего не понимал. Однако сказал:
- Да, уважаемый Герасимос, я действительно покупаю ваш дом вместе с лавкой.
Худой грек, которого назвали Герасимосом, посмотрел на него с сомнением, но перечить не стал. Если человек хочет у вас что-то купить, зачем вам интересоваться называется он покупателем или вовсе нет. Главное, чтобы у него были деньги. Герасимос, видимо, подходил именно с этих позиций. Он молча, жестом пригласил следовать за собой.
Сразу за калиткой был недлинный коридор шириной примерно метра полтора. С обеих сторон коридора были легкие двери, открывающиеся одна непосредственно в лавку, а другая, направо в помещение, которое Герасимос назвал адроном. Басова заинтересовала именно лавка и он попросил показать ее. Герасимос охотно провел гостей в дверь. Лавка представляла из себя совершенно пустую комнату прямоугольную в плане, без потолка, сверху была только слегка скошенная крыша, и с глинобитным полом. В правой от входа стене находилась еще одна дверь. Площадь комнаты составляла метров двадцать.
- Да, - сказал Серега. – Здесь не разбежишься.
- Для начала вполне, - не согласился Басов. – Тем более, что у нас и товаров-то пока не густо.
Из лавки они вышли обратно в коридор и по нему дошли до выхода во дворик, который их экскурсовод назвал перистилем. В центре этого самого перистиля находился махонький бассейн немногим больше чем полметра на полметра. Бобров огляделся. Дворик окружали стены с прорезанными в них неширокими окнами. Противоположная от входа во дворик стена была двухэтажной. Герасимос не стал их водить по всем помещениям. Он просто показал со двора, мол, вон там гинекей, там таблинум, там триклиний, а там вовсе кладовые и кухня. Басов кивал на каждое его предложение.
- Ты чего? – спросил его Серега. – Неужели все понимаешь?
- Я, блин, всю ночь нужную книжку читал, - отозвался Басов. – Поэтому в названиях кое-что соображаю.
Дом конечно был совсем не новый. И штукатурка кое-где облупилась, демонстрируя камень с глиняными швами, и черепица местами была побита, а, следовательно, крыша в том месте явно подтекала. Вобщем Басов приготовился строение хаять, надеясь сбить цену. Однако, Герасимос его удивил, назвав для начала триста драхм. Вот тут, приготовившийся плясать от двухсот, Бобров слегка обалдел. Но в дело вступил уже считавший лавку своей Никитос.
- Позволь, уважаемый, но ведь ранее речь шла о двухстах драхмах.
Между ним и Герасимосом завязался оживленный спор, в котором ни Басов ни Серега не могли принять участие в силу плохого владения языком, но отдельные моменты они все-таки улавливали. Так Герасимос упирал на какие-то неведомые обстоятельства, в силу которых он вынужден продавать дом дороже, а Никитос указывал на то, что еще вчера дом стоил совсем другую сумму. Причем Никитос горячился и взывал к богам, а Герасимос наоборот гнул свою линию спокойно, упорно и Басов понял, что рано или поздно он победит. И он решительно вмешался.
- Послушайте, мужики!
Басов не знал, как по-гречески будет «мужики» и сказал это по-русски. Но его поняли и оба спорщика повернулись в его сторону.
- Пусть будет триста, - сказал Басов. – Но через два дня. Годится?
Это уже был вопрос Герасимосу. Тот, слегка обалдев от Басовского греческого, согласно кивнул. Сбитый на взлете Никитос еще по инерции что-то пытался доказать, но его уже никто не слушал. А Басов продолжал распоряжаться:
- Так. Ты, Никитос, проверь здесь все помещения, чтобы потом претензий не было. Особенно целостность запоров, ставен, где они есть, дверей и ворот. И чтобы через два дня здесь никого не было, - это уже к Герасимосу.
Оба грека только успевали кивать.
А Басов подхватил свои узлы, Серегу, и потянул его в сторону постоялого двора.
- Так, Лысый, у тебя хоть какие-то деньги остались, или ты умудрился просадить все?
- Ну, шеф, за кого ты меня держишь? – обиделся Серега.
- Тогда давай прикинем наши возможности, потому что завтра утром у нас встреча с Вованом и Юркой. А нам до послезавтра надо наскрести триста драхм.
- Да как не фиг делать, - нагло заявил Серега.
Они зашли в свою комнату, приперли дверь, так сказать, во избежание и выложили на низкий столик всю наличность. Всей наличности вместе с заработанным сегодня оказалось сто тридцать шесть драхм и три обола.
- Не густо, - сказал Басов. – Не хватает всего сто шестьдесят четыре драхмы. Теперь давай глянем товар.
Серега распотрошил тюки.
- Так. У нас осталось шесть кусков тканей по десять метров, у нас осталось двенадцать ножей и небольшая куча хлама, которую я брал в расчете на папуасов. Там несколько стеклянных бус, десяток зеркалец разного вида и четыре набора пряностей.
- А что за пряности? – заинтересовался Серега.
- Да я в них не разбираюсь, - отмахнулся Басов. – Только и могу что красный перец от черного отличить. По цвету, как ты понимаешь. А так, ящичек такой деревянный и в нем восемь отделений, заполненных разной фигней. С надписями конечно. То есть, что там, понять можно. И таких ящичков целых четыре. Чего я их купил – уже не помню.
- Не забудь еще один кусок ткани и два ножа у Никитоса, - сказал Серега.
- Это пусть пока у него и побудут, - ответил Басов. – Ладно, зови Алкеона. Попробуем ему все это всучить.
Серега кивнул и вышел, а Басов стал быстро собирать все, сворачивать и складывать в аккуратные стопки и кучки.
Серега с Алкеоном явились вскорости. Было ощущение, что Алкеон дожидался, пока его позовут, буквально за углом. Он вошел следом за Серегой не сказать, чтобы робко, но и не нагло, а как человек, знающий себе цену. Басов не стал произносить речей, он просто развернул перед Алкеоном кусок ткани и сказал:
- Двадцать драхм.
Алкеон в лице совершенно не переменился, но Басов на лицо и не смотрел, он смотрел на руки. Вобщем через пятнадцать минут Алкеон умчался за деньгами (Басов проверил по часам), а Серега стал сворачивать ткани.
- Сто тридцать пять, - сказал он. – Не хватает всего каких-то двадцати девяти. Доставай зеркала и бусы, будем из Алкеона папуаса делать.
Басов ухмыльнулся, представив толстого трактирщика в юбке из тростника и с кольцом в носу.
Когда Алкеон вернулся с деньгами, первое, что он увидел, был Серега, который, стоя у окна, норовил разместить солнечного зайчика на носу у Басова. Тот, конечно, отмахивался со словами: «Оставь свое баловство». Поверх хитонов у обоих висели длинные стеклянные бусы. У Сереги бусы висели в два ряда.
Алкеон передал мешочек с драхмами Басову и тот небрежно сунул его себе за спину.
- А что это? – спросил Алкеон, имея в виду Серегину забаву.
- Да зеркало, - небрежно ответил Басов, поправляя свои бусы и тем самым акцентируя на них внимание Алкеона.
Однако Алкеон на бусы не повелся. Вернее, он их оставил на потом. Просто типичный папуас. Он подошел к Сереге и тот показал ему на ладони маленькое зеркальце, которое женщины обычно носят в своих сумочках. Блестящий стеклянный прямоугольник подействовал на прожженного трактирщика как золотое ситечко на Эллочку. Но Алкеон «Двенадцать стульев» явно не читал, поэтому свою реакцию на блестящую безделушку не соизмерял. Он как-то робко протянул руку и Серега, улыбаясь краем губ, вложил в нее зеркальце. Когда Алкеон увидел в нем часть своей физиономии (чтобы влезла вся, ему необходимо было трюмо), восторгу его не было предела.
- Сколько? – спросил он и голос предательски дрогнул.
Но Басов не собирался пользоваться слабостью клиента. Он собирался пользоваться его расположением. Поэтому он вывалил перед Алкеоном все наличные зеркала и заявил:
- Тридцать пять за все.
Алкеон отреагировал практически мгновенно.
- Беру! – чуть ли не закричал он, видимо, боясь, что Басов вдруг передумает, с большим сожалением отдал зеркальце Сереге и рысью убежал за деньгами.
Серега подождал, пока его шаги стихнут в конце коридора и сказал:
- Ну вот, можно сказать, дом у нас в кармане, - подумал и добавил. – И лавка тоже. Жаль, что мы не хозяева.
- Жаль, - согласился Басов. – Ну, надеюсь, Никитос нас кидать не намерен. Но договор аренды или как там у них называется составить все-таки надо. И еще. Очень хорошо, что Алкеон не поинтересовался происхождением тканей. Забыл от жадности наверно. Запомни, если пристанет, то наш корабль затонул недалеко от берега, и мы имеем возможность оттуда потихоньку товар доставать. Где затонул корабль мы, естественно, не скажем. Ну если только под пыткой. А вот то, что ткани сухие – наш прокол. Надеюсь, он не обратит на это внимания.
- Я понял, - сказал Серега. – Шеф, а ведь у нас еще куча ножей осталась, и бусы, и эти, как их – пряности. Да мы же богатые люди.
- Богатые мы по меркам местного охлоса, - сказал Басов. – А вот по меркам местного же олигархата, мы нищеброды и голь перекатная.
- Я не совсем усек, охлос это, простите, кто?
- Ну, бедняки, если по-нашему. Надеюсь, ты не будешь интересоваться, что такое олигархат?
Серега помотал головой и сказал просительно:
-Шеф, мы сегодня только завтракали, а уже скоро солнце сядет…
- Действительно, - спохватился Басов. – А я думаю, что так есть охота. А оно вона что. Пойдем, конечно.
Утром Басов подскочил по мелодичному сигналу будильника, вмонтированного в часы.
- Серега! – крикнул он. – Вставай! У нас сегодня много дел!
Серега оторвал взлохмаченную голову от валика, который здесь был вместо подушки.
- Ни сна, ни отдыха, - проворчал он.
- Вставай, вставай! – поторопил его Басов. – Ловушку пойдем проверять. Ты еще не забыл, что у нас сегодня рандеву?
Серега вскочил как уколотый в задницу. Хорошо, что одевать кроме хитона было нечего. Они по очереди умылись, поливая друг другу из кувшина.
- Блин, опять грести, - с тоской сказал Серега.
- Лодку приличную надо, - вздохнул Басов. – На нашу пирогу парус не поставить. Ты пока запиши наши пожелания. Только не проси слишком много, денег не хватит.
Серега схватился за карандаш.
Сборы заняли от силы пятнадцать минут. Прихватив с собой свернутую сетку для рыбы и завернутое в полиэтилен послание к «потомкам», Басов с Серегой выскочили на улицу и, шлепая сандалиями, поспешили в порт. Там они получили у смотрителя свои весла, причем, наученный опытом прошлых рейсов, Серега прихватил еще и рулевое весло, которое торжественно вручил Басову. Вытащенный на берег челн никуда не делся, и буквально через минуту плавсредство уже двигалось в нужном направлении.
Несмотря на раннее время порт уже проснулся. Или может он и вовсе не засыпал. Стучали сходни, по которым сбегали шустрые грузчики то с амфорами, то с тюками. Запакованные по самые пятки купцы внимательно наблюдали за процессом или, сойдясь в группы, о чем-то вальяжно переговаривались. Один из кораблей, вразнобой шлепая веслами, шел на выход из бухты. Басов, пошевелив рулевым веслом, пристроился ему в кильватер. Однако, долго пользоваться халявой ему не пришлось, за мысом корабль отвалил вправо и поднял прямой парус.
- На Керкинитиду пошел, - со знанием дела сказал Серега, подумал и добавил. – Или на Калос-Лимен.
- Греби, знаток, - одернул его Басов.
Серега вздохнул и снова взялся за весла.
Приближаясь к Стрелецкой бухте, Басов обратил внимание на стену, которая возвышалась на мысу, немного отступя от обрывистого берега. За стеной виднелись красные крыши.
- Надо наводить справки, - подумал он. – Для нас бы было идеальным прикрытием, если бы мы стали владельцем этой хоры.
Серега, заметив взгляд Басова, тоже повернулся.
- Ты тоже обратил внимание? – полувопросительно-полуутвердительно сказал он. – Шесть тысяч.
- Что шесть тысяч? – не понял Басов.
- Вилла стоит шесть тысяч драхм. И владелец готов ее продать. Но торговаться не будет.
- А ты-то откуда знаешь? – поразился Басов.
- Э-э, - самодовольно сказал Серега. – Я этим делом сразу же поинтересовался. Видишь, как полезно держать руку на пульсе.
- М-да, - сказал Басов задумчиво. – Шесть тысяч - это деньги. И где их взять, я пока не представляю.
- Где взять, где взять, - пробубнил Серега, работая веслами. – МММ организовать. Ну или продать что-нибудь ненужное.
- МММ предполагает последующее бегство, - задумчиво сказал Басов. – А вот продать что-нибудь ненужное… Ладно, подумаем. Передай-ка сюда список, - и Басов внес в него еще одну позицию.
- Чего ты там дописал? –поинтересовался Серега
