Поле — тоже наше место. Там мы носились, дурачились, падали в траву и смеялись до слёз. Там было много пространства и мало людей. Только мы.
Теперь я прохожу мимо и стараюсь не смотреть. Потому что если посмотрю — начну вспоминать. А воспоминания всё ещё болят.
Еда
Она любила простые вещи. Шоколадки, чипсы, газировку, мороженое. Когда мы гуляли, почти всегда заходили в магазин и брали одно и то же. Чипсы со вкусом сметаны и лука, колу, какое-нибудь мороженое в стаканчике.
Сейчас я вижу эти чипсы на полке и на секунду замираю. Рука тянется взять, но я одёргиваю себя. Потому что это не просто еда. Это ритуал. Который больше не повторится.
Фотографии
У меня было две её фотографии. Я долго хранил их, смотрел иногда, когда становилось совсем невмоготу. А потом взял и выкинул.
Не потому что разлюбил. А потому что слишком больно. Слишком тяжело каждый раз видеть её лицо и понимать, что его больше нет в моей жизни. Что та улыбка, тот взгляд — они остались только на снимках.
Я пожалел потом. Но было поздно.
Её запах
От неё всегда пахло цветами. Лавандой, наверное. Такой нежный, спокойный аромат. Когда мы обнимались, я вдыхал этот запах и чувствовал себя в безопасности. Как будто всё хорошо, как будто я дома.
Сейчас, если где-то пахнет лавандой, я оборачиваюсь. Глупо, конечно. Но вдруг? Вдруг это она? Вдруг судьба даёт ещё один шанс?
Не даёт.
Лето
Лето — это отдельный триггер.
Потому что летом она улыбалась чаще. Летом мы гуляли дольше. Летом её глаза становились ярче, а волосы светлее. Летом мы были счастливы.
Теперь, когда наступает июнь, я чувствую какую-то тоску. Как будто природа радуется, а я не могу. Как будто солнце светит не для меня. Оно, наверное, и не для меня.
Фильмы
Мы хотели посмотреть вместе «Чебурашку». Нового, который вышел недавно. Договаривались, планировали, но так и не собрались.
А вот «Милые кости» посмотрели. Фильм тяжёлый, грустный, но мы сидели и смотрели вместе. Я помню, как она прижалась ко мне в самый страшный момент. Как я гладил её по голове и говорил, что всё хорошо.
Хорошо не было. Ни тогда, ни сейчас.
Время вместе
Мы любили носиться. Просто бегать друг за другом, дурачиться, падать, вставать и снова бежать. Как дети. Нам не надо было ничего особенного — лишь бы быть вместе.
Потому что когда мы были вместе, всё проходило хорошо. Даже ссоры заканчивались миром. Даже обиды таяли. Даже время летело незаметно.
А теперь его нет.
Этого времени.
Этой лёгкости.
Этой радости.
Остались только триггеры. Места, песни, запахи, еда — всё то, что напоминает и не даёт забыть.
Иногда я думаю: может, лучше забыть? Выкинуть всё из головы, как те фотографии, и жить дальше?
Но не получается.
Потому что 16 лет не выкинешь. Потому что она везде. В каждом чипсе, в каждой ноте песни, в каждом солнечном дне.
Она стала частью меня.
И даже сейчас, когда её нет, эта часть никуда не делась. Она просто болит.
Знаешь, есть такая пытка — когда человек, которого ты любишь, есть у тебя в телефоне. Ты видишь его аватарку, его последний визит, его «онлайн». Ты знаешь, что он жив, что он где-то там, в нескольких сантиметрах от экрана. Но написать нельзя. Подойти нельзя. Сказать ничего нельзя.
Это как стоять перед стеклянной стеной. Ты видишь всё, но не можешь дотронуться.
После того как она меня заблокировала, я не мог просто взять и перестать смотреть. Я заходил на её страницы. В ВК, в Telegram, везде, где можно было хоть что-то увидеть. Это было как наркотик. Ты знаешь, что будет больно, но всё равно заходишь.
Она постила немного. В основном цветы. Фотографии цветов, иногда свои фото. И музыку. Часто добавляла новую музыку в плейлисты. Я заходил, смотрел, слушал, пытался угадать, о чём она думает, что чувствует, кому посвящает эти песни.
Цветы. Странно, да? Раньше она не особо увлекалась цветами. А тут вдруг начала постить. Может, это он её научил? Может, они вместе сажали что-то? Я не знал. Я только смотрел на эти фотографии и думал: «А раньше мы вместе гуляли, а теперь ты цветы фоткаешь».
Онлайн
Самое страшное — это зелёная точка.
Когда ты видишь, что она была в сети 5 минут назад, внутри всё переворачивается. Рука сама тянется к клавиатуре. Хочется написать. Позвонить. Спросить: «Как ты? Где ты? Что ты делаешь? Давай встретимся, поговорим, помиримся».
Но ты не пишешь. Потому что знаешь: бесполезно. Она либо не ответит, либо ответит так, что станет ещё больнее. Либо просто отправит в чёрный список, если ты ещё не там.
И ты сидишь и смотришь на эту точку. Минуту, две, десять. А потом она гаснет. И ты остаёшься один с телефоном в руках и с мыслью: «Она была здесь. Совсем рядом. И я ничего не могу сделать».
Что ранило больше всего
Не фотографии. Не музыка. Не цветы.
Больнее всего было понимание.
Понимание того, что мы никогда больше не будем вместе. Не в смысле любви, а в смысле дружбы. Никогда не пойдём гулять. Никогда не сядем на траве у пруда. Никогда не будем смеяться до слёз над какой-то ерундой.
Это понимание приходило не сразу. Сначала была надежда. Иллюзия, что всё ещё можно вернуть. Что она одумается, напишет, позвонит, скажет: «Даня, прости, я была дура».
Но шли дни, недели, месяцы. Иллюзия таяла. А потом я понял: всё, что я придумываю в голове — это только в моей голове. Это не реальность. Это картинка, которую я сам себе рисую, чтобы не сойти с ума.
Она не вернётся. Не напишет. Не позвонит.
И с этим надо было как-то жить.
Удалить нельзя оставить
Я удалил её из друзей.
Не знаю, зачем. Может, думал, что так будет легче. Может, надеялся, что она заметит и спросит: «Ты чего меня удалил?»
Она не спросила.
Но я всё равно заходил. Просто теперь через поиск, через общих знакомых, через сохранённые ссылки. Технически это ничего не меняло. Я всё так же видел её страницу, всё так же смотрел на цветы и слушал музыку.
Удалить из друзей — легко. Удалить из головы — невозможно.
Я сравнивал
Не её жизнь со своей. Я сравнивал другое.
Я пытался снова и снова объяснить ей, что Вася — не тот человек, которому можно доверять. Я напоминал ей, как он себя вёл. Как от него ушла девушка, которую он просто довёл до состояния, когда она не могла быть рядом. Как он притворялся, врал, манипулировал.
— Ему нет веры, — говорил я. — Он может бросить в любой момент. И ты потом ничего не сделаешь, потому что уже будешь любить его. Ты будешь страдать. Ты будешь плакать. Я не хочу, чтобы ты через это проходила.
Она не слушала.
Или слушала, но не слышала. Или слышала, но не верила.
А я всё писал. Снова и снова. Как дурак, который надеется, что его услышат.
Сообщения
Я не удалял свои сообщения. Никогда.
Если я писал — я писал. И ждал. Ждал ответа. Ждал, что она прочитает и что-то ответит. Ждал, что окажусь в чёрном списке — это хотя бы была бы какая-то реакция.
Чаще всего было ничего. Тишина. Пустота.
Она не следила за мной. Не заходила на мою страницу. Не проявляла интереса. Для неё меня просто не существовало.
А я существовал. И каждый день заходил и смотрел на зелёную точку.
Сейчас
Сейчас я реже захожу. Не каждый день, не каждую ночь. Но иногда рука сама тянется к телефону, и я ловлю себя на том, что снова смотрю на её страницу.
Там всё те же цветы. Та же музыка. Та же тишина.
И зелёная точка, которая зажигается и гаснет, зажигается и гаснет.
Как маяк, на который нельзя плыть.
Знаешь, говорят, что злость — это вторичное чувство. Что сначала идёт боль, а потом уже она переплавляется в гнев. Наверное, это правда. Но когда боль длится слишком долго, злость становится твоим вторым дыханием. Твоей броней. Твоим способом не сдохнуть.
Я злился. Сильно. Очень сильно.
Я злился на неё. На Веронику. Материл её, посылал мысленно, а иногда и вслух, когда оставался один. Как можно? Как можно после 16 лет дружбы — даже с учётом тех шести лет, когда мы почти не общались, — как можно взять и всё разрушить?
Я пытался сохранить. Цеплялся зубами за каждую ниточку. Уговаривал, объяснял, доказывал, просил. А она взяла и растоптала всё это ногами. С помощью Васи. Конечно, с его помощью. Он помог ей очень хорошо в этом плане. Профессионально просто.
И знаешь, что обиднее всего? Что она не видела. Не понимала. Или не хотела видеть. Что человек, с которым ты прошёл огонь и воду, просто берёт и выбрасывает тебя на помойку. Как старую, ненужную вещь.
Ты не живёшь после этого. Ты существуешь. Ты встаёшь по утрам, ешь, работаешь, говоришь с людьми. Но внутри — пустота. Потому что ты не знаешь, как жить без неё. Тебя этому не учили. 16 лет она была частью тебя. А теперь этой части нет, и на её месте кровоточащая рана.
Я злюсь на неё до сих пор.
Он
Но больше всего я злюсь на него. На Васю.
На этого человека с куриным мозгом, который своими действиями, своим тупым эгоизмом отобрал у меня самое ценное, что у меня было.
Он врал. Всем. Мне, ей, маме, бабушке, дедушке. Он врал и продолжает врать до сих пор. Они уже встречаются, и он её запрограммировал. Как робота. Она смотрит на него и видит то, чего нет. Она как глупая девчонка, которая никогда не узнает правду. Которая никогда не поймёт, что он её обманывает. Что он будет обманывать её всегда. Высасывать из неё все соки, все жизненные силы, пока не насытится. А потом бросит. Как обглоданную кость. Пустую, без души, без наполнения, без внешней оболочки.
Я это вижу. Я это знаю. И ничего не могу сделать.
Он настроил против меня всех. Маму, бабушку, дедушку, её. Он манипулировал так искусно, что никто не заметил. Все до сих пор думают, что он молодец. А я — эгоист, который всех бросил, всех послал и никого не хочет видеть.
Если бы они знали… Если бы они хоть на секунду представили, что происходит на самом деле… Но они не хотят. Им удобно так думать.
Я злюсь на него до сих пор. И эта злость не проходит.
Я
На себя я тоже злюсь. Но по-другому.
Я злюсь, что познакомил их. Тот вечер на кухне, когда он сидел и ныл, что ему одиноко, что его бросила девушка, что ему не с кем гулять. Я пожалел его. Сказал: «Пошли с нами».
Идиот.
Надо было послать его. Сказать: «Это твои проблемы, решай сам». И всё. Ничего бы этого не было. Ни этих прогулок в секрете, ни обсуждений за моей спиной, ни 16 лет, превратившихся в пыль.
Я жалею об этом. Сильно жалею.
А про фотографии, которые выкинул, — не жалею. Может, где-то в глубине души есть обида на себя, но она маленькая. Незначительная. По сравнению с тем, что сделали они, это капля в море.
Мама, бабушка, дедушка
Я до сих пор безумно злюсь на них.
На маму. На бабушку с дедушкой.
Они выставили меня так, будто я эгоист. Будто я человек, который не достоин дружбы. Не достоин права голоса. Который должен молчать и глотать это дерьмо до конца своих дней.
Они не спросили меня. Не попытались понять. Просто поверили ему. Потому что так удобно. Потому что он умеет убеждать. Потому что я всегда был для них неудобным, а он — свой. Чувство несправедливости — оно до сих пор во мне. Я не понимаю, почему люди выбирают не тех, кто искренний. Не тех, кто готов помочь, выслушать, защитить. Почему они выбирают подлых? Тех, кто ради своей выгоды сделает всё, чтобы на них посмотрели, чтобы им похлопали, чтобы отметили, какие они молодцы?
А по факту они не добились ничего. Они просто отобрали. Отобрали у тех, кто строил сам. Своими силами, своим поведением, своей душой.
Отомстить
Хотелось ли отомстить?
Да. Хотелось.
Я пытался объяснить ей. Говорил: «Ты разве не видишь, как он себя ведёт? Ты разве не понимаешь?» И однажды она мне написала. Помню это сообщение. Короткое, всего несколько слов:
«Данил, мне кажется, ты был прав насчёт Васи».
У меня сердце остановилось. Я подумал: «Всё. Дошло. Поняла. Сейчас всё наладится».
А на следующий день она меня заблокировала.
Я не знаю, что он ей сказал. Не знаю, как он её переубедил. Но факт остаётся фактом: она выбрала его. Снова. И заблокировала меня.
Наверное, это была самая большая месть с его стороны. Не явная, не грубая. А такая, после которой уже ничего не исправить.
Сейчас
Злость не уходит полностью.
Она становится менее сильной, да. Ты привыкаешь жить с ней. Она уже не бьёт током каждую секунду, не застилает глаза, не заставляет кричать по ночам.
Но она есть. Она будет всегда.
Потому что такие вещи не проходят бесследно. 16 лет дружбы, предательство, манипуляции, потеря семьи, потеря её — это не выкинуть из себя. Это становится частью тебя. Как шрам, который уже не болит, но ты его чувствуешь, когда проводишь рукой.
Я не знаю, прощу ли я их когда-нибудь. Наверное, нет. Не потому что я злопамятный. А потому что они не заслужили прощения. Они не сделали ничего, чтобы его заслужить.
Они просто живут свою жизнь. Счастливо, наверное. А я живу свою. Со злостью внутри. Которая стала тише, но никуда не делась.
И знаешь что? Пусть будет.
Эта злость — единственное, что напоминает мне: я был прав. Я не сошёл с ума. Это всё было на самом деле.
И я имею право злиться.
Она не придёт. Я это знаю. Но иногда, особенно ночью, когда в комнате тихо и только свет от фонаря падает на стену, я сажусь и представляю, что она напротив. Что мы снова разговариваем. Что я могу сказать ей всё, что накопилось.
Я не знаю, с чего бы начал. Наверное, с самого простого.
— Ты совершила самую огромную ошибку в своей жизни.
Да, так бы и сказал. Без злости, без крика. Просто констатация факта.
Тебе восемнадцать лет. Всего восемнадцать. И ты до сих пор не умеешь выбирать людей. Не умеешь квалифицировать их. Делить на тех, на кого можно положиться, кто тебя уважает, любит, ценит, — и на тех, кто только создаёт видимость. Кто носит маску, а под ней пустота.
Ты выбрала его. Человека, который носит маску. Который умеет быть милым ровно до тех пор, пока ему что-то нужно. А когда получит своё — сбросит её и покажет, какой он на самом деле.
И ты держишься за него. А такие, как он, специально держатся за таких, как ты. Знаешь зачем? Чтобы социализироваться. Чтобы быть не одним. Чтобы было кем похвастаться: «Смотрите, у меня есть девушка, я могу больше, чем вы». Им плевать на тебя. Им важно только то, как ты выглядишь в их руках.
Вопрос, который мучает
Если бы ты сидела напротив, я бы спросил. Обязательно спросил бы.
— Почему он? Почему ты выбрала его, а не меня?
Не в смысле любви. Не в смысле «будь моей девушкой». А в смысле — почему ему ты веришь, а мне нет? Почему его слова для тебя важнее? Почему его присутствие в твоей жизни ценнее, чем 16 лет нашей дружбы?
Он что, лучше относится к тебе? Он что, добрее? Честнее? Надёжнее?
Или я где-то ошибся? Сделал что-то не так, из-за чего ты перестала мне верить? Из-за чего ты сейчас молчишь и не хочешь даже слышать мой голос?
Я не понимаю. И это непонимание жжёт меня изнутри каждый день.
О нём
Я бы сказал тебе про него. Всё, что думаю.
— Ты выбираешь моральных уродов. Тех, кто морально убит. Кто не умеет общаться. Кто не даст тебе ничего, кроме психологических травм.
Теперь я прохожу мимо и стараюсь не смотреть. Потому что если посмотрю — начну вспоминать. А воспоминания всё ещё болят.
Еда
Она любила простые вещи. Шоколадки, чипсы, газировку, мороженое. Когда мы гуляли, почти всегда заходили в магазин и брали одно и то же. Чипсы со вкусом сметаны и лука, колу, какое-нибудь мороженое в стаканчике.
Сейчас я вижу эти чипсы на полке и на секунду замираю. Рука тянется взять, но я одёргиваю себя. Потому что это не просто еда. Это ритуал. Который больше не повторится.
Фотографии
У меня было две её фотографии. Я долго хранил их, смотрел иногда, когда становилось совсем невмоготу. А потом взял и выкинул.
Не потому что разлюбил. А потому что слишком больно. Слишком тяжело каждый раз видеть её лицо и понимать, что его больше нет в моей жизни. Что та улыбка, тот взгляд — они остались только на снимках.
Я пожалел потом. Но было поздно.
Её запах
От неё всегда пахло цветами. Лавандой, наверное. Такой нежный, спокойный аромат. Когда мы обнимались, я вдыхал этот запах и чувствовал себя в безопасности. Как будто всё хорошо, как будто я дома.
Сейчас, если где-то пахнет лавандой, я оборачиваюсь. Глупо, конечно. Но вдруг? Вдруг это она? Вдруг судьба даёт ещё один шанс?
Не даёт.
Лето
Лето — это отдельный триггер.
Потому что летом она улыбалась чаще. Летом мы гуляли дольше. Летом её глаза становились ярче, а волосы светлее. Летом мы были счастливы.
Теперь, когда наступает июнь, я чувствую какую-то тоску. Как будто природа радуется, а я не могу. Как будто солнце светит не для меня. Оно, наверное, и не для меня.
Фильмы
Мы хотели посмотреть вместе «Чебурашку». Нового, который вышел недавно. Договаривались, планировали, но так и не собрались.
А вот «Милые кости» посмотрели. Фильм тяжёлый, грустный, но мы сидели и смотрели вместе. Я помню, как она прижалась ко мне в самый страшный момент. Как я гладил её по голове и говорил, что всё хорошо.
Хорошо не было. Ни тогда, ни сейчас.
Время вместе
Мы любили носиться. Просто бегать друг за другом, дурачиться, падать, вставать и снова бежать. Как дети. Нам не надо было ничего особенного — лишь бы быть вместе.
Потому что когда мы были вместе, всё проходило хорошо. Даже ссоры заканчивались миром. Даже обиды таяли. Даже время летело незаметно.
А теперь его нет.
Этого времени.
Этой лёгкости.
Этой радости.
Остались только триггеры. Места, песни, запахи, еда — всё то, что напоминает и не даёт забыть.
Иногда я думаю: может, лучше забыть? Выкинуть всё из головы, как те фотографии, и жить дальше?
Но не получается.
Потому что 16 лет не выкинешь. Потому что она везде. В каждом чипсе, в каждой ноте песни, в каждом солнечном дне.
Она стала частью меня.
И даже сейчас, когда её нет, эта часть никуда не делась. Она просто болит.
Глава 13. Социальные сети как пытка
Знаешь, есть такая пытка — когда человек, которого ты любишь, есть у тебя в телефоне. Ты видишь его аватарку, его последний визит, его «онлайн». Ты знаешь, что он жив, что он где-то там, в нескольких сантиметрах от экрана. Но написать нельзя. Подойти нельзя. Сказать ничего нельзя.
Это как стоять перед стеклянной стеной. Ты видишь всё, но не можешь дотронуться.
После того как она меня заблокировала, я не мог просто взять и перестать смотреть. Я заходил на её страницы. В ВК, в Telegram, везде, где можно было хоть что-то увидеть. Это было как наркотик. Ты знаешь, что будет больно, но всё равно заходишь.
Она постила немного. В основном цветы. Фотографии цветов, иногда свои фото. И музыку. Часто добавляла новую музыку в плейлисты. Я заходил, смотрел, слушал, пытался угадать, о чём она думает, что чувствует, кому посвящает эти песни.
Цветы. Странно, да? Раньше она не особо увлекалась цветами. А тут вдруг начала постить. Может, это он её научил? Может, они вместе сажали что-то? Я не знал. Я только смотрел на эти фотографии и думал: «А раньше мы вместе гуляли, а теперь ты цветы фоткаешь».
Онлайн
Самое страшное — это зелёная точка.
Когда ты видишь, что она была в сети 5 минут назад, внутри всё переворачивается. Рука сама тянется к клавиатуре. Хочется написать. Позвонить. Спросить: «Как ты? Где ты? Что ты делаешь? Давай встретимся, поговорим, помиримся».
Но ты не пишешь. Потому что знаешь: бесполезно. Она либо не ответит, либо ответит так, что станет ещё больнее. Либо просто отправит в чёрный список, если ты ещё не там.
И ты сидишь и смотришь на эту точку. Минуту, две, десять. А потом она гаснет. И ты остаёшься один с телефоном в руках и с мыслью: «Она была здесь. Совсем рядом. И я ничего не могу сделать».
Что ранило больше всего
Не фотографии. Не музыка. Не цветы.
Больнее всего было понимание.
Понимание того, что мы никогда больше не будем вместе. Не в смысле любви, а в смысле дружбы. Никогда не пойдём гулять. Никогда не сядем на траве у пруда. Никогда не будем смеяться до слёз над какой-то ерундой.
Это понимание приходило не сразу. Сначала была надежда. Иллюзия, что всё ещё можно вернуть. Что она одумается, напишет, позвонит, скажет: «Даня, прости, я была дура».
Но шли дни, недели, месяцы. Иллюзия таяла. А потом я понял: всё, что я придумываю в голове — это только в моей голове. Это не реальность. Это картинка, которую я сам себе рисую, чтобы не сойти с ума.
Она не вернётся. Не напишет. Не позвонит.
И с этим надо было как-то жить.
Удалить нельзя оставить
Я удалил её из друзей.
Не знаю, зачем. Может, думал, что так будет легче. Может, надеялся, что она заметит и спросит: «Ты чего меня удалил?»
Она не спросила.
Но я всё равно заходил. Просто теперь через поиск, через общих знакомых, через сохранённые ссылки. Технически это ничего не меняло. Я всё так же видел её страницу, всё так же смотрел на цветы и слушал музыку.
Удалить из друзей — легко. Удалить из головы — невозможно.
Я сравнивал
Не её жизнь со своей. Я сравнивал другое.
Я пытался снова и снова объяснить ей, что Вася — не тот человек, которому можно доверять. Я напоминал ей, как он себя вёл. Как от него ушла девушка, которую он просто довёл до состояния, когда она не могла быть рядом. Как он притворялся, врал, манипулировал.
— Ему нет веры, — говорил я. — Он может бросить в любой момент. И ты потом ничего не сделаешь, потому что уже будешь любить его. Ты будешь страдать. Ты будешь плакать. Я не хочу, чтобы ты через это проходила.
Она не слушала.
Или слушала, но не слышала. Или слышала, но не верила.
А я всё писал. Снова и снова. Как дурак, который надеется, что его услышат.
Сообщения
Я не удалял свои сообщения. Никогда.
Если я писал — я писал. И ждал. Ждал ответа. Ждал, что она прочитает и что-то ответит. Ждал, что окажусь в чёрном списке — это хотя бы была бы какая-то реакция.
Чаще всего было ничего. Тишина. Пустота.
Она не следила за мной. Не заходила на мою страницу. Не проявляла интереса. Для неё меня просто не существовало.
А я существовал. И каждый день заходил и смотрел на зелёную точку.
Сейчас
Сейчас я реже захожу. Не каждый день, не каждую ночь. Но иногда рука сама тянется к телефону, и я ловлю себя на том, что снова смотрю на её страницу.
Там всё те же цветы. Та же музыка. Та же тишина.
И зелёная точка, которая зажигается и гаснет, зажигается и гаснет.
Как маяк, на который нельзя плыть.
Глава 14. Злость
Знаешь, говорят, что злость — это вторичное чувство. Что сначала идёт боль, а потом уже она переплавляется в гнев. Наверное, это правда. Но когда боль длится слишком долго, злость становится твоим вторым дыханием. Твоей броней. Твоим способом не сдохнуть.
Я злился. Сильно. Очень сильно.
Я злился на неё. На Веронику. Материл её, посылал мысленно, а иногда и вслух, когда оставался один. Как можно? Как можно после 16 лет дружбы — даже с учётом тех шести лет, когда мы почти не общались, — как можно взять и всё разрушить?
Я пытался сохранить. Цеплялся зубами за каждую ниточку. Уговаривал, объяснял, доказывал, просил. А она взяла и растоптала всё это ногами. С помощью Васи. Конечно, с его помощью. Он помог ей очень хорошо в этом плане. Профессионально просто.
И знаешь, что обиднее всего? Что она не видела. Не понимала. Или не хотела видеть. Что человек, с которым ты прошёл огонь и воду, просто берёт и выбрасывает тебя на помойку. Как старую, ненужную вещь.
Ты не живёшь после этого. Ты существуешь. Ты встаёшь по утрам, ешь, работаешь, говоришь с людьми. Но внутри — пустота. Потому что ты не знаешь, как жить без неё. Тебя этому не учили. 16 лет она была частью тебя. А теперь этой части нет, и на её месте кровоточащая рана.
Я злюсь на неё до сих пор.
Он
Но больше всего я злюсь на него. На Васю.
На этого человека с куриным мозгом, который своими действиями, своим тупым эгоизмом отобрал у меня самое ценное, что у меня было.
Он врал. Всем. Мне, ей, маме, бабушке, дедушке. Он врал и продолжает врать до сих пор. Они уже встречаются, и он её запрограммировал. Как робота. Она смотрит на него и видит то, чего нет. Она как глупая девчонка, которая никогда не узнает правду. Которая никогда не поймёт, что он её обманывает. Что он будет обманывать её всегда. Высасывать из неё все соки, все жизненные силы, пока не насытится. А потом бросит. Как обглоданную кость. Пустую, без души, без наполнения, без внешней оболочки.
Я это вижу. Я это знаю. И ничего не могу сделать.
Он настроил против меня всех. Маму, бабушку, дедушку, её. Он манипулировал так искусно, что никто не заметил. Все до сих пор думают, что он молодец. А я — эгоист, который всех бросил, всех послал и никого не хочет видеть.
Если бы они знали… Если бы они хоть на секунду представили, что происходит на самом деле… Но они не хотят. Им удобно так думать.
Я злюсь на него до сих пор. И эта злость не проходит.
Я
На себя я тоже злюсь. Но по-другому.
Я злюсь, что познакомил их. Тот вечер на кухне, когда он сидел и ныл, что ему одиноко, что его бросила девушка, что ему не с кем гулять. Я пожалел его. Сказал: «Пошли с нами».
Идиот.
Надо было послать его. Сказать: «Это твои проблемы, решай сам». И всё. Ничего бы этого не было. Ни этих прогулок в секрете, ни обсуждений за моей спиной, ни 16 лет, превратившихся в пыль.
Я жалею об этом. Сильно жалею.
А про фотографии, которые выкинул, — не жалею. Может, где-то в глубине души есть обида на себя, но она маленькая. Незначительная. По сравнению с тем, что сделали они, это капля в море.
Мама, бабушка, дедушка
Я до сих пор безумно злюсь на них.
На маму. На бабушку с дедушкой.
Они выставили меня так, будто я эгоист. Будто я человек, который не достоин дружбы. Не достоин права голоса. Который должен молчать и глотать это дерьмо до конца своих дней.
Они не спросили меня. Не попытались понять. Просто поверили ему. Потому что так удобно. Потому что он умеет убеждать. Потому что я всегда был для них неудобным, а он — свой. Чувство несправедливости — оно до сих пор во мне. Я не понимаю, почему люди выбирают не тех, кто искренний. Не тех, кто готов помочь, выслушать, защитить. Почему они выбирают подлых? Тех, кто ради своей выгоды сделает всё, чтобы на них посмотрели, чтобы им похлопали, чтобы отметили, какие они молодцы?
А по факту они не добились ничего. Они просто отобрали. Отобрали у тех, кто строил сам. Своими силами, своим поведением, своей душой.
Отомстить
Хотелось ли отомстить?
Да. Хотелось.
Я пытался объяснить ей. Говорил: «Ты разве не видишь, как он себя ведёт? Ты разве не понимаешь?» И однажды она мне написала. Помню это сообщение. Короткое, всего несколько слов:
«Данил, мне кажется, ты был прав насчёт Васи».
У меня сердце остановилось. Я подумал: «Всё. Дошло. Поняла. Сейчас всё наладится».
А на следующий день она меня заблокировала.
Я не знаю, что он ей сказал. Не знаю, как он её переубедил. Но факт остаётся фактом: она выбрала его. Снова. И заблокировала меня.
Наверное, это была самая большая месть с его стороны. Не явная, не грубая. А такая, после которой уже ничего не исправить.
Сейчас
Злость не уходит полностью.
Она становится менее сильной, да. Ты привыкаешь жить с ней. Она уже не бьёт током каждую секунду, не застилает глаза, не заставляет кричать по ночам.
Но она есть. Она будет всегда.
Потому что такие вещи не проходят бесследно. 16 лет дружбы, предательство, манипуляции, потеря семьи, потеря её — это не выкинуть из себя. Это становится частью тебя. Как шрам, который уже не болит, но ты его чувствуешь, когда проводишь рукой.
Я не знаю, прощу ли я их когда-нибудь. Наверное, нет. Не потому что я злопамятный. А потому что они не заслужили прощения. Они не сделали ничего, чтобы его заслужить.
Они просто живут свою жизнь. Счастливо, наверное. А я живу свою. Со злостью внутри. Которая стала тише, но никуда не делась.
И знаешь что? Пусть будет.
Эта злость — единственное, что напоминает мне: я был прав. Я не сошёл с ума. Это всё было на самом деле.
И я имею право злиться.
Глава 15. Диалоги с ней в пустоту
Она не придёт. Я это знаю. Но иногда, особенно ночью, когда в комнате тихо и только свет от фонаря падает на стену, я сажусь и представляю, что она напротив. Что мы снова разговариваем. Что я могу сказать ей всё, что накопилось.
Я не знаю, с чего бы начал. Наверное, с самого простого.
— Ты совершила самую огромную ошибку в своей жизни.
Да, так бы и сказал. Без злости, без крика. Просто констатация факта.
Тебе восемнадцать лет. Всего восемнадцать. И ты до сих пор не умеешь выбирать людей. Не умеешь квалифицировать их. Делить на тех, на кого можно положиться, кто тебя уважает, любит, ценит, — и на тех, кто только создаёт видимость. Кто носит маску, а под ней пустота.
Ты выбрала его. Человека, который носит маску. Который умеет быть милым ровно до тех пор, пока ему что-то нужно. А когда получит своё — сбросит её и покажет, какой он на самом деле.
И ты держишься за него. А такие, как он, специально держатся за таких, как ты. Знаешь зачем? Чтобы социализироваться. Чтобы быть не одним. Чтобы было кем похвастаться: «Смотрите, у меня есть девушка, я могу больше, чем вы». Им плевать на тебя. Им важно только то, как ты выглядишь в их руках.
Вопрос, который мучает
Если бы ты сидела напротив, я бы спросил. Обязательно спросил бы.
— Почему он? Почему ты выбрала его, а не меня?
Не в смысле любви. Не в смысле «будь моей девушкой». А в смысле — почему ему ты веришь, а мне нет? Почему его слова для тебя важнее? Почему его присутствие в твоей жизни ценнее, чем 16 лет нашей дружбы?
Он что, лучше относится к тебе? Он что, добрее? Честнее? Надёжнее?
Или я где-то ошибся? Сделал что-то не так, из-за чего ты перестала мне верить? Из-за чего ты сейчас молчишь и не хочешь даже слышать мой голос?
Я не понимаю. И это непонимание жжёт меня изнутри каждый день.
О нём
Я бы сказал тебе про него. Всё, что думаю.
— Ты выбираешь моральных уродов. Тех, кто морально убит. Кто не умеет общаться. Кто не даст тебе ничего, кроме психологических травм.
