Вскоре всё стадо стояло, молча глядя на мёртвого оленя.
Их скорбь была беззвучной, но глубокой.
Вдруг Рябинка издала пронзительный стон. Она бросилась к Пню, толкнула его носом, будто пытаясь разбудить.
Когда Пень не ответил, Рябинка припала к его боку и задрожала, её тело сотрясали беззвучные рыдания.
Остальные олени опустили головы, разделяя её горе.
Сородич ушёл, а зима становилась всё страшнее.
ГЛАВА 53
Ущелье Трёх Камней казалось Рогу слишком тихим.
Когда не стало Пня, каждый звук в этом каменном мешке отдавался болезненным эхом.
Рог стоял на выступе, наблюдая за Ясенькой и Ветвем.
Они устроили Цветочка и Нектара в глубокой ложбине, защищённой от ветра.
Оленята выглядели изнурёнными, но их робкие попытки бодаться друг с другом вызывали у Рога слабую улыбку.
Голод всё ещё терзал их, но в стенах Ущелья Трёх Камней он ощущался не так остро, как во время бесконечного бега.
Заря подошла к Рогу и долго стояла рядом, разделяя с ним тяжесть ответственности.
— Рог, — тихо произнесла она. — Ты слишком много берёшь на себя, сын мой. Ты не должен этого делать.
Рог вздохнул, чувствуя, как под её взглядом немного отпускает напряжение в груди.
Слова Зари попали в цель.
Он проводил взглядом Росу, которая пыталась найти под снегом хоть клочок съедобного мха, и на мгновение в Ущелье воцарилось подобие мира.
В стороне от обжитого места, у самого края западного склона, Рог заметил нечто странное.
Он подошёл ближе и замер, не веря своим глазам.
В подтаявшей земле отпечатался след.
Это не было копыто или лапа.
След был плоским и ровным.
Рядом витал едкий, химический запах, который не принадлежал ни одному живому существу в Лесу.
Он пах гарью и чем-то холодным, металлическим.
В горле у Рога запершило.
Он долго смотрел на эту отметину, понимая, что тишина Ущелья Трёх Камней обманчива.
Опасность не исчезла, она просто сменила облик и теперь дышала ему в спину.
Рог решил ничего не говорить стаду.
Это было его первое тайное бремя, которое он унёс с собой обратно к костру из тел своих сородичей, пытаясь сохранить их хрупкий покой.
ГЛАВА 54
Рог старался вести себя как обычно, но внутри него всё дрожало.
Тот плоский след и едкий запах гари преследовали его, даже когда он закрывал глаза.
Он то и дело ловил себя на том, что замирает и принюхивается к ветру, игнорируя тихие разговоры стада.
Роса долго наблюдала за ним со стороны.
Когда Рог в очередной раз резко обернулся на шорох осыпавшегося камня, она не выдержала и подошла вплотную.
— Ты скоро шею себе свернёшь. — резко бросила она. — Что ты там ищешь, Рог?
Он вздрогнул и попытался придать морде спокойное выражение, но Роса лишь сердито фыркнула.
— Не пытайся мне лгать. Ты нашёл что-то там, на западном склоне. С того момента, как ты вернулся, ты сам не свой. Твои уши постоянно повёрнуты к Лесу, а глаза… они полны страха, который ты пытаешься выдать за бдительность.
— Тебе кажется, Роса. — глухо ответил Рог, отводя взгляд. — Пень погиб, и… У меня есть причины быть настороже.
— Пень погиб, но ты не Пень! — её голос сорвался на гневный шёпот. — Мы — стадо. Мы делим одну траву и одну опасность. А ты снова закрываешься, Рог. Ты думаешь, что если промолчишь, то спасёшь нас? Я вижу тебя насквозь. Ты встревожен так, будто смерть уже стоит у нас за спиной.
Роса сделала шаг вперёд, заглядывая ему прямо в зрачки.
В её глазах читалась обида.
Она понимала, что он нашёл что-то, о чём не хочет говорить, и эта тайна жгла её сильнее, чем любой холод.
— Если ты не доверяешь мне, то как ты собираешься доверять стаду? — добавила она тише, и этот вопрос ударил Рога больнее, чем если бы она его боднула.
Он промолчал, чувствуя, как между ними снова вырастает стена.
Рог знал, если он расскажет про тот металлический запах, паника охватит всех.
Но глядя на уходящую Росу, он впервые задумался.
"А не совершаю ли я ошибку, неся это бремя в одиночку?"
ГЛАВА 55
Чувство вины жгло Рога изнутри сильнее, чем самый лютый мороз.
Взгляд Росы, полный обиды, стоял у него перед глазами, мешая дышать.
Он понимал: если он сейчас не докажет ей, что его страх оправдан, стена между ними станет вечной.
— Пошли со мной, — глухо бросил он, подойдя к ней. — Я покажу тебе, почему я так встревожен.
Роса ничего не ответила, лишь молча последовала за ним.
Они вышли из Ущелья Трёх Камней и направились к западному склону.
Рог точно помнил то место.
Он уже представлял, как Роса увидит этот плоский след и поймёт всё без слов.
Но когда они пришли на место, Рог замер.
Его сердце пропустило удар.
Там, где ещё недавно отчётливо виднелась вмятина, теперь была ровная поверхность.
Снег и грязь выглядели так, будто их кто-то специально разровнял и засыпал сухой хвоей.
Не осталось ни запаха гари, ни единого намёка на чужака.
— Ну? — Роса обвела взглядом пустую поляну. — И что я должна здесь увидеть? Рог, здесь ничего нет.
— Он был здесь! — Рог в отчаянии начал рыть копытом землю. — Плоский, неподвижный след… и запах! Роса, он пах металлом!
Роса уже открыла рот, чтобы ответить, но внезапно замерла.
Её уши прижались к голове, а взгляд застыл, устремлённый куда-то за спину Рога.
— Рог… — едва слышно прошептала она. — Смотри. Тихо.
Рог медленно обернулся.
Там, между серыми стволами деревьев, на границе тумана, стояли они.
Три тени.
Они не были похожи на волков — более приземистые, с короткой шерстью и тяжёлыми челюстями.
Один пёс, угольно-чёрный, с рваным ухом, стоял впереди всех.
Его жёлтые глаза светились не животным голодом, а чем-то более расчётливым и злым.
Чуть левее замерла собака с белым пятном на коричневой спине, а справа — третья, рыжая.
Они не лаяли и не пытались напасть.
Они просто стояли и смотрели на оленей, словно оценивали добычу перед началом большого пира.
Росу затрясло.
Она сделала шаг назад, прижимаясь к боку Рога.
Собаки, словно по команде, одновременно развернулись и бесшумно растворились в густом орешнике, будто их никогда и не было.
Только качнувшаяся ветка подтверждала, что это не был сон.
— Ты… ты их видела? — голос Рога дрожал.
— Да, — выдохнула Роса, и её глаза были огромными от ужаса. — Нам нужно идти прямо сейчас и рассказать всё стаду!
— Нет! — крикнул Рог. — Роса! Послушай! Успокойся! Нам нужно вести себя сейчас очень тихо!
"В кого она же такая упрямая!" — гневно подумал Рог, пытаясь успокоить себя.
Роса посмотрела на то место, где должен был быть след, а затем снова на Рога.
Теперь в её взгляде не было жалости или обиды.
В нём был только холодный, липкий страх.
— Тот след, который ты нашёл… — Роса сглотнула. — Рог, нам нельзя здесь оставаться!
Рог смотрел в ту сторону, где исчезли собаки, и чувствовал, как внутри него растёт ледяной ком.
В памяти всплыла Легенда о Четырёх Великих Оленях, Гнев Воды, взгляд Утёса, Мощи и Пня.
"Что же за чертовщина творится в Лесу Древесных Сердец?" — пронеслось в его мыслях.
Пора Белого Снега всегда была тяжёлой, но она была понятной.
Холод, голод и хищники.
Это был закон природы.
Но то, что происходило сейчас, не имело отношения к законам Леса.
Это было что-то новое, тёмное и беспощадное.
Рог почувствовал, что Лес, который раньше был всегда спокоен, теперь превратился в чужое, враждебное место.
Казалось, сама земля под ногами хочет избавиться от них, посылая одно бедствие за другим.
Белый снег больше не казался ему чистым.
Лес пытался скрыть свои новые, жуткие тайны.
— Пошли назад, — тихо сказала Роса, прерывая его мысли.
Рог кивнул.
Они стояли на пустом склоне, прижавшись друг к другу.
Тишина Леса теперь казалась им обоим огромной ловушкой.
ГЛАВА 56
Когда Рог и Роса вошли в Ущелье Трёх Камней, Заря сразу направилась к ним.
Её чуткий нос уловил запах тревоги, исходивший от молодых оленей.
— Где вы были? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого. — Вы выглядите подавленными.
Рог не ответил ей сразу.
Он глубоко вдохнул холодный воздух, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и решимости одновременно.
Вместо того чтобы спрятаться в тени скал, он вышел на самую середину площадки и высоко поднял голову.
— Посмотрите на меня! Все! — Его голос, окрепший и суровый, эхом отразился от каменных стен.
Стадо замерло.
Роса испуганно прижалась к его боку.
— Рог, что ты задумал? Мы же не собирались…
Но Рог промолчал.
Он обвёл взглядом своих сородичей: изнурённую Ясеньку, верного Ветвя, старую Иву.
— Мы с Росой только что видели врага. — громко объявил он. — Это не волки. Это собаки, три тени, которые опасны. Они будто ждут момента, чтобы напасть.
Стадо ахнуло.
По рядам оленей пробежала волна дрожи.
Ясенька в ужасе прижалась ближе к Ветви, закрывая собой Цветочка и Нектара.
Страх, который Рог так долго пытался сдерживать, теперь вырвался наружу, став общим.
— Нам нужно быть осторожней. — продолжал Рог. — Мы должны…
Его слова прервал громкий, утробный звук.
У Копыта, стоящего в первом ряду, резко и болезненно заурчало в животе.
Этот звук, такой будничный и жалкий на фоне новости о собаках, напомнил всем о главной беде.
Рог замолчал, глядя на поникших оленей.
Он понял, что его предупреждение запоздало.
Стадо едва держалось на ногах.
Они не пили уже очень долго — с тех самых пор, как поняли, что вода в Лесу отравлена Гневом Воды.
Жажда и голод были сейчас куда реальнее призрачных собак в тумане и Свирепых Волков, которые всё ещё где-то рядом.
"Что же мне делать?" — лихорадочно думал Рог. — "Если мы останемся здесь, мы умрём от жажды и голода. Если пойдём искать чистую воду — попадём прямо в лапы к Свирепым Волкам и банде собак".
Он посмотрел на Зарю, ища в её глазах ответ, но видел там лишь ожидание.
Он был Королём, и решение принадлежало только ему.
Ему нужно было найти воду, которая не убивает, и сделать это раньше, чем Свирепые Волки решат, что стадо достаточно ослабло для удара.
ГЛАВА 57
Мысли Рога метались, словно испуганные зайцы.
Стадо страдало от жажды, но выход из Ущелья означал встречу со Свирепыми Волками и собаками.
Услышав утробное урчание в животе Копыта, Рог понял: другого выхода нет.
Им нужна вода.
Сейчас.
— Мы идём за водой, — твёрдо произнёс он, глядя на Зарю, которая одобрительно кивнула.
Стадо всколыхнулось.
В их глазах вспыхнул огонёк надежды, смешанный со страхом.
Роса шла рядом с Рогом, её глаза неотрывно следили за Лесом.
Они осторожно двинулись прочь от Ущелья Трёх Камней, стараясь оставаться незамеченными.
Рог вёл их вперёд, постоянно принюхиваясь и вглядываясь в белый Лес.
Каждый шорох заставлял его вздрагивать.
Олени шли уже долго, их горла горели.
Внезапно под копытами Рога земля показалась необычно твёрдой и гладкой.
Он разгрёб снег.
Под ним оказался толстый слой льда.
Под этим льдом, он знал, должна быть вода.
Рог подошёл к самому краю.
Он ударил копытом по льду.
Ничего не получилось.
Снова удар — и снова безрезультатно.
Лёд был слишком толстым.
Отчаяние начало подкрадываться к Рогу.
Он оглянулся на Копыто, который тяжело дышал, с трудом сдерживая желание ринуться вперёд.
Рябинка медленно подошла к Рогу.
После смерти Пня она выглядела совсем грустной.
— Рог, — добро прошептала она. — Копыто может пробить лёд. Сделай это.
Рог медленно кивнул.
Он не знал, что Рябинка посоветует ему позвать Копыто.
— Копыто! — позвал Рог. — Ты сильный. Попробуй.
Глаза Копыта вспыхнули.
Он сделал шаг назад, собрал все свои силы и с громким рёвом резко влетел в лёд.
Удар был такой силы, что задрожали прибрежные деревья.
Лёд не просто треснул — он разлетелся вдребезги огромной паутиной, открывая под собой широкую полосу тёмной, чистой воды.
Ледяная, она обжигала холодом, но была абсолютно прозрачной.
Стадо ринулось вперёд.
Олени жадно пили, забыв на мгновение о страхе, о собаках и о Свирепых Волках.
Роса и Копыто тоже склонились, припадая к живительной влаге.
Рог пил вместе с ними.
Ледяная вода обжигала горло, но дарила неимоверную силу.
— Спасибо, Копыто, — прошептал Рог, толкая его боком. — Спасибо, Рябинка. Вы спасли нас.
— Спасибо тебе, Король, — ответили они в голос, облизывая мокрые носы.
Они нашли воду.
Ценой огромного риска, но нашли.
Но пока олени жадно пили, Рог поднял голову.
Где-то вдали, среди белых просторов Леса, послышался едва уловимый треск ветки.
Слишком громкий для зверя.
Охота продолжалась.
ГЛАВА 58
Тишина в Ущелье Трёх Камней давно перестала быть мирной.
Теперь она была натянутой и пропитанной голодом.
Тонкий, надрывный писк Цветочка заставил Рога вздрогнуть.
Маленький оленёнок ткнулся мордочкой в бок матери-оленихи Ясеньки, но та лишь тяжело вздохнула.
Вслед за ним подал голос Нектар.
Малышам нужно было молоко, но его больше не было.
Ясенька подошла к Рогу, её ноги дрожали.
— Рог, я больше не могу… — прошептала она, и в её голосе слышались слёзы. — Мой желудок будто высох и превратился в камень.
Рог согласно кивнул.
— Ясеньке начинает не хватать еды, а без неё мы не выкормим детей. — Его глаза, обычно ясные, теперь казались затянутыми туманом отчаяния.
Стадо медленно угасало прямо на глазах у молодого Короля.
— Я найду еду. — твёрдо сказал Рог. — Чего бы мне это ни стоило.
— Ты не пойдёшь один. — раздался спокойный голос. Это была Ива. Старая олениха смотрела на него с мудрой решимостью. — Я иду с тобой, Король.
"Как же хорошо, что мудрая Ива рядом…" — подумал Рог, глядя на старую олениху.
Они покинули безопасное Ущелье Трёх Камней и долго не могли найти пищу, пока под заваленным деревом Ива не обнаружила сокровище — горсть мелких, сморщенных от мороза ягод.
Замёрзшие, горькие, но это была жизнь.
Рог шагнул к кустам, но внезапно замер.
Воздух изменился.
В ноздри ударил запах — не волчий, но такой же хищный, пропитанный чем-то старым и гнилым.
И ещё один аромат…
Страшный.
Смертельный.
Рог почувствовал, как шерсть на загривке встала дыбом.
— Ива, ты чувствуешь? — прошептал он, озираясь. — Пахнет… смертью. Этот запах мне не знаком.
— Тебе кажется от голода, Рог. — мягко ответила Ива, потянувшись к заветному кусту.
Раздался резкий, сухой щелчок, а за ним оглушительный хлопок, разорвавший тишину Леса.
Ива дёрнулась.
В её голову что-то вошло с такой силой, что олениху отбросило назад.
Горячая алая кровь брызнула Рогу прямо в глаза, ослепляя, стекая по морде густыми каплями.
Ива рухнула в снег, её копыта один раз ударили по застывшей земле и затихли.
Рог стоял, парализованный ужасом, не в силах пошевелиться.
Из тени кустов медленно вышли трое.
Тощие, костлявые собаки с безумными жёлтыми глазами.
Самый крупный, угольно-чёрный пёс с рваным, будто откушенным ухом, выступил вперёд.
— Сначала мы съедим его ушки… — прошипел чёрный, и его голос был похож на скрежет костей.
— Шрам, не болтай! — огрызнулась коричневая собака с белым пятном на спине, облизываясь. — Ты же знаешь, Хозяин не любит, когда мы портим шкуру. Но я бы съела его копытца…
