Смотрю на телефон. Нет сообщений. Нет звонков. Только тишина. Громкая, оглушительная тишина.
Я закрываю глаза. Вспоминаю его взгляд. Его голос. Его руки. Как он смотрел на меня той ночью. Как шептал моё имя.
И думаю: ну конечно, Кира, почему бы тебе не добавить ещё немного мазохизма в свою и без того счастливую жизнь? Может, Ева права — как всегда, чёрт возьми. Может, он действительно никогда не выберет меня.
Потому что кто в здравом уме выберет разбитую, истеричную, вечно сомневающуюся женщину, когда можно остаться с идеальной, холодной, как ледышка, Евой?
Может, я для него просто тень, за которой он прячется от своих демонов, пока не найдёт в себе силы снова надеть маску безразличия. А может, любовь — это действительно слишком страшно для нас обоих. Страшно, как прыжок с обрыва без парашюта, зная, что внизу не мягкая трава, а острые камни.
Но что поделать, если эти камни — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой?
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Апрель начинается с пятницы. В девять утра я стою перед зеркалом в ванной, пытаясь застегнуть серьги. Руки дрожат так сильно, что золотая застёжка выскальзывает из пальцев в третий раз. Не от холода — от того, что сегодня мне предстоит сидеть за одним столом с Макаром Вересовым. На бизнес-конференции. В панельной дискуссии об этике в современном бизнесе.
Об этике! Господи, если бы организаторы знали, какая ирония кроется в этом выборе темы.
Я смотрю на своё отражение: идеально уложенные волосы, безупречный макияж, строгое платье цвета морской волны, которое Глеб называет моим "оружием победительницы". Снаружи я выгляжу как успешная бизнес-леди, готовая покорять аудиторию. Внутри я — развалина, едва держащаяся на честном слове и кофеине.
— Ты выглядишь потрясающе, — говорит Глеб, заходя в ванную.
Он в костюме, с галстуком, который он купил на прошлой неделе — тёмно-синим с тонкими серебряными полосками. Он старался подобрать его к моему платью. Потому что он всегда старается. Потому что он идеален. Потому что он совершенно не заслуживает того, что я с ним делаю.
— Но почему ты так нервничаешь? — продолжает он, склоняя голову набок. — У тебя были сотни таких выступлений.
Я поворачиваюсь к нему, пытаясь улыбнуться. Губы натянуто растягиваются, но я знаю, что глаза меня выдают. Они всегда меня выдают.
— Просто важное мероприятие, — бормочу я, отводя взгляд. — Много людей. Много глаз. Камеры. Прямой эфир в социальных сетях.
— И Макар Вересов, — добавляет Глеб тихо.
Я застываю. Серьга наконец защёлкивается, но я не чувствую облегчения.
— Что?
— Кира, я не слепой, — вздыхает он, подходя ближе. — Ты проверяла список спикеров раз пятнадцать вчера вечером. И каждый раз, когда видела его имя, твоё лицо... менялось.
— Глеб, я...
— Не надо, — он обнимает меня сзади, целует в шею. Его губы тёплые, знакомые, безопасные. Но я чувствую только холод внутри. Как будто меня затягивает в ледяную пучину, и я не могу сопротивляться. Как будто я тону, а он пытается спасти кого-то, кого уже нет.
— Я просто хочу, чтобы ты знала: всё будет хорошо, — шепчет он мне в волосы. — Ты сильная. Ты справишься. Ты всегда справляешься.
Я закрываю глаза, позволяя себе на секунду прислониться к нему. Впитать его тепло, его уверенность, его слепую веру в меня.
— А если нет? — шепчу я. — А если я не справлюсь?
— Тогда я буду рядом, — отвечает он просто. — Как всегда.
И это разбивает мне сердце сильнее, чем любые слова Макара.
Мы приезжаем в конгресс-холл на Центральной площади в половину десятого. Здание из стекла и бетона возвышается над площадью, отражая серое апрельское небо. Облачное, холодное, безжалостно красивое. Как и моё сердце в последнее время. Как и всё, что связано с Макаром.
— Ого, — присвистывает Глеб, паркуя машину. — Они не поскупились на место проведения.
— Спонсоры постарались, — механически отвечаю я, проверяя макияж в зеркальце. — Три крупнейшие корпорации города. Они хотят показать, как заботятся об этике в бизнесе.
— Ирония, — усмехается Глеб.
— Какая именно?
— То, что половина из них сейчас под следствием за коррупцию.
Я хмыкаю, пряча зеркальце в сумочку. Даже в такой момент Глеб умудряется меня рассмешить. Почему, почему я не могу его полюбить так, как он заслуживает?
Глеб берёт меня за руку, и мы направляемся к входу. Апрельский ветер хлещет по лицу, но я почти не чувствую холода. Всё моё внимание сосредоточено на стеклянных дверях впереди. За ними — Макар. Я знаю это с абсолютной уверенностью, словно между нами натянута невидимая нить.
Регистрация проходит как в тумане. Я механически улыбаюсь девушке за стойкой, получаю бейджик с моим именем, слушаю её щебетание о том, как она восхищается моей работой. Где-то на заднем плане играет нейтральная музыка, официанты разносят шампанское и канапе, люди перешёптываются, обмениваются визитками.
И вот я вижу его.
Макар стоит у панорамного окна, разговаривает с седым мужчиной в дорогом костюме — кажется, это один из организаторов. Чёрный костюм сидит на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и узкие бедра. Волосы слегка взъерошены, как будто он только что провел рукой по голове — привычка, которую я знаю слишком хорошо. Он делает это, когда нервничает. Или раздражён. Или возбуждён.
Его профиль резкий, как лезвие. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Он смеётся над чем-то, что говорит седой мужчина, и у меня сжимается сердце.
— Кира? — голос Глеба доносится откуда-то издалека. — Кира, ты меня слушаешь?
Я с трудом отрываю взгляд от Макара, поворачиваюсь к Глебу. Он смотрит на меня с беспокойством.
— Что? Извини, да, конечно, — бормочу я.
— Я спросил, хочешь ли ты шампанского.
— Нет. Да. Не знаю. — Я провожу рукой по волосам. — Мне нужно в дамскую комнату.
— Сейчас? Через десять минут начало.
— Именно поэтому, — говорю я и, не дожидаясь ответа, направляюсь к указателю "Туалет".
В дамской комнате я опираюсь о раковину, стараясь дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Но я не слышу своего дыхания. Я слышу только свой пульс, который бьётся в висках, как барабан. Бум. Бум. Бум.
Дверь открывается, и входит женщина в красном костюме. Она бросает на меня взгляд, и я вижу узнавание в её глазах. Чёрт. Она знает, кто я. Сейчас начнётся светская беседа, и я просто не выдержу.
— Вы Кира Ростовцева, верно? — спрашивает она, подходя к зеркалу. — Я видела вашу презентацию на прошлой конференции. Впечатляюще.
— Спасибо, — выдавливаю я, включая кран.
— Говорят, сегодня будет жарко, — продолжает она, поправляя помаду. — Макар Вересов в спикерах. Он же знаменит своей прямотой. Не церемонится с оппонентами.
— Да, слышала, — бормочу я, ополаскивая руки.
— Вам повезло, что вы не в прямой конфронтации с ним, — смеётся она. — Хотя, зная его репутацию, он может устроить спектакль даже из обычной дискуссии.
Если бы ты только знала правду, думаю я.
Начинается панельная дискуссия. Зал большой, рассчитан на триста человек, и все места заняты. В воздухе витает смесь дорогих духов, кофе и предвкушения скандала — люди чувствуют, когда в воздухе электричество.
Мы сидим за длинным столом, покрытым чёрной скатертью. Нас пятеро: я, Макар, ещё двое бизнесменов средних лет, один в очках, другой с залысинами, и модератор — женщина лет пятидесяти, с идеальной причёской цвета пепельный блонд и холодной профессиональной улыбкой.
— Добрый день, уважаемые гости! — начинает она, и её голос разносится по залу через громкоговорители. — Сегодня мы поговорим о теме, которая волнует каждого: этика в современном бизнесе. Возможен ли бизнес без компромиссов? Где проходит грань между амбициями и принципами?
Я слышу аплодисменты, но всё это как будто доносится из-под воды. Макар сидит через два стула от меня — между нами мужчина в очках, который нервно теребит ручку. Я чувствую взгляд Макара на себе, как физическое прикосновение. Тяжёлый. Настойчивый. Обжигающий.
Я не поднимаю глаза. Не могу. Если я посмотрю на него, всё рухнет. Вся тщательно выстроенная броня, все стены, которые я возводила последние недели — всё разлетится в прах.
— Итак, первый вопрос, — модератор смотрит на нас поочерёдно. — Как вы считаете, что важнее в бизнесе: прибыль или этика? Господин Петренко, начнём с вас?
Мужчина в очках откашливается, начинает монотонно вещать о балансе интересов и корпоративной ответственности. Я не слушаю. Всё моё внимание сосредоточено на том, чтобы не смотреть налево, где сидит Макар.
Но я чувствую его. Боже, как я его чувствую. Каждой клеточкой тела, каждым нервом. Словно воздух между нами наэлектризован, словно один неверный вдох — и мы загоримся.
— Госпожа Ростовцева? — голос модератора заставляет меня вздрогнуть. — Поделитесь вашим мнением?
Я поднимаю глаза. И встречаюсь с взглядом Макара.
Время останавливается.
Его глаза — тёмные, почти чёрные в этом освещении — смотрят на меня с такой интенсивностью, что у меня перехватывает дыхание. В них что-то опасное, хищное. Как будто он знает каждую мою мысль. Как будто он видит меня насквозь, сквозь все слои лжи и притворства, которыми я себя окружила.
Я вижу, как его челюсть напрягается. Как пальцы сжимаются на краю стола.
— Этику нельзя отделять от прибыли, — говорю я, и удивляюсь, насколько твёрдо звучит мой голос. — Если бизнес неэтичен, он обречён на провал. Доверие клиентов — это основа всего. Без доверия нет лояльности. Без лояльности нет стабильности. А без стабильности...
— Красивые слова, — перебивает меня Макар.
Модератор поворачивается к нему:
— Господин Вересов, пожалуйста, дождитесь своей очереди...
— Нет, пусть говорит, — перебиваю я, и в моём голосе появляются стальные нотки. — Мне интересно услышать альтернативное мнение.
Макар усмехается. Негромко, но так, что я слышу этот звук, несмотря на шум в зале. Этот звук пробирает меня до костей.
— Интересная точка зрения, — говорит он медленно, смакуя каждое слово. — Особенно от человека, который живёт во лжи.
В зале начинается движение — люди переглядываются, кто-то достаёт телефон. Модератор напрягается.
— Господин Вересов, я прошу вас придерживаться темы дискуссии...
— Я и придерживаюсь, — обрывает он её, не сводя с меня глаз. — Мы же говорим об этике, верно? О правде и лжи? О том, где проходит грань?
— Вы хотите поделиться своими мыслями на эту тему? — спрашиваю я холодно, хотя внутри у меня всё горит.
— Хочу, — Макар наклоняется вперёд, опираясь локтями о стол. — Я хочу сказать, что легко говорить об этике, когда сама носишь кольцо человека, которого не любишь.
В зале воцаряется абсолютная тишина. Как будто кто-то выключил звук. Триста человек затаили дыхание одновременно.
Я чувствую, как кровь отхлынула от лица. Руки немеют. Сердце бешено колотится — уже не барабан, а целый оркестр литавр в моей груди.
Где-то в первом ряду сидит Глеб. Я не вижу его, но знаю, что он там. И он всё слышит.
— Что... — мой голос ломается, и я прокашливаюсь. — Что вы хотели сказать?
— Я думаю, я выразился предельно ясно, — отвечает Макар. Его голос спокоен, даже холоден, но глаза горят. — Или мне повторить для тех, кто в последних рядах?
Модератор бледнеет:
— Господин Вересов, это совершенно неуместно! Я требую...
— Вы требуете? — Макар поворачивается к ней, и в его взгляде такое презрение, что она замолкает на полуслове. — Вы требуете, чтобы я молчал о правде? На конференции, посвящённой этике? Как иронично.
Он встаёт. Медленно, почти лениво. Застёгивает пиджак. И весь зал словно подаётся вперёд — всем хочется не пропустить ни секунды этого спектакля.
— Послушайте, — его голос звучит громко, ясно, безжалостно. — Вы хотите знать, что такое настоящая неэтичность в бизнесе? Это не взятки. Не манипуляции с отчётами. Это ложь самому себе. Это предательство собственных чувств ради удобства.
Он показывает на меня:
— Вот вам пример. Кира Ростовцева. Успешная бизнес-леди. Помолвлена с Глебом Морозовым — хорошим, добрым, скучным человеком. Идеальная пара на фотографиях в глянце. Только вот...
— Замолчи, — шиплю я, и наконец, тоже встаю. Ноги дрожат, но я заставляю себя стоять прямо. — Замолчи немедленно.
— Только вот она любит меня, — заканчивает Макар, игнорируя мои слова. — А я люблю её. И все в этом зале знают, что происходит, когда два человека любят друг друга, но один из них слишком труслив, чтобы это признать.
Зал взрывается. Кто-то смеётся — нервно, неуверенно. Кто-то ахает. Кто-то кричит "Скандал!" Камеры щёлкают, как бешеные. Где-то справа слышу: "Это точно снимают?" "Да, конечно, прямой эфир!"
Я вижу, как в первом ряду встаёт Глеб. Его лицо белое как мел.
— А вы, господин Вересов, — мой голос звучит чуждо, но твёрдо, — эксперт по любви?
— Возможно, нет, — соглашается он. — Но я хотя бы не лицемер.
— Лицемер? — я чувствую, как внутри меня что-то рвётся. Все сдерживаемые неделями эмоции выплёскиваются наружу. — Вы, кто использует людей и выбрасывает их, как мусор? Вы, кто разрушает карьеры ради собственного тщеславия? Вы, кто...
— Кто любит тебя, — обрывает он. — Да, Кира. Я тот, кто тебя любит. И ненавидит за то, что ты делаешь с собой. С нами.
Макар обходит стол. Модератор пытается его остановить, но он просто проходит мимо неё. Теперь между нами всего метр. Он выше меня на голову, и я чувствую, как он нависает надо мной, как тень.
— Я хотя бы честен в своей жестокости, — говорит он тихо, но микрофоны ловят каждое слово. — А ты прячешься за фальшивой улыбкой и обещаниями, которые не собираешься держать.
— Ты бездушный тиран! — кричу я, и мне плевать, что это записывают. Плевать, что завтра это будет во всех новостях. — Ты разрушаешь жизни людей ради собственной выгоды! Ты манипулируешь, ты лжёшь, ты...
— А ты расчётливая карьеристка, — бросает он мне в лицо, и его слова режут, как нож. — Которая выбрала удобство вместо чувств. Стабильность вместо страсти. Безопасность вместо любви.
— У меня есть право на выбор!
— Конечно, есть, — соглашается он. — Но не притворяйся, что это был правильный выбор.
Я замахиваюсь, чтобы дать ему пощёчину. Не думая. Просто реагируя на боль, которую он причиняет своими словами.
Он ловит мою руку. Его пальцы сжимают моё запястье — не больно, но крепко.
— Вот она, — шепчет он, и только я слышу эти слова. — Настоящая Кира. Не та, что играет роль идеальной невесты. А та, что хочет разбить всё к чёртовой матери и сбежать.
— Ты не имеешь права судить меня, — шипят мои губы.
— Я имею право, — отвечает он. — Потому что знаю тебя лучше, чем ты сама себя. Потому что видел тебя без маски. Потому что знаю, как ты плачешь, как смеёшься, как кричишь моё имя, когда...
— Стоп! — модератор, наконец, приходит в себя и хватает микрофон. — Господин Вересов, госпожа Ростовцева, я объявляю перерыв! Немедленно!
Я закрываю глаза. Вспоминаю его взгляд. Его голос. Его руки. Как он смотрел на меня той ночью. Как шептал моё имя.
И думаю: ну конечно, Кира, почему бы тебе не добавить ещё немного мазохизма в свою и без того счастливую жизнь? Может, Ева права — как всегда, чёрт возьми. Может, он действительно никогда не выберет меня.
Потому что кто в здравом уме выберет разбитую, истеричную, вечно сомневающуюся женщину, когда можно остаться с идеальной, холодной, как ледышка, Евой?
Может, я для него просто тень, за которой он прячется от своих демонов, пока не найдёт в себе силы снова надеть маску безразличия. А может, любовь — это действительно слишком страшно для нас обоих. Страшно, как прыжок с обрыва без парашюта, зная, что внизу не мягкая трава, а острые камни.
Но что поделать, если эти камни — единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой?
«Дорогие читатели! Погрузились в историю "Западня для сердца" и не можете оторваться? Тогда дайте знать, что она вам нравится, ведь ваша оценка вдохновляет меня, как автора продолжать писать! Обязательно добавьте книгу в свою библиотеку, чтобы не потерять, и подпишитесь — так вы первыми узнаете о продолжении и моих новых произведениях! А если история задела вас за живое, то сделайте репост в соцсетях — пусть друзья тоже погрузятся в этот мир эмоций, интриг и страсти! Ваша поддержка — это самое лучшее топливо для моего творчества! Спасибо, что вы здесь со мной!»
Апрель начинается с пятницы. В девять утра я стою перед зеркалом в ванной, пытаясь застегнуть серьги. Руки дрожат так сильно, что золотая застёжка выскальзывает из пальцев в третий раз. Не от холода — от того, что сегодня мне предстоит сидеть за одним столом с Макаром Вересовым. На бизнес-конференции. В панельной дискуссии об этике в современном бизнесе.
Об этике! Господи, если бы организаторы знали, какая ирония кроется в этом выборе темы.
Я смотрю на своё отражение: идеально уложенные волосы, безупречный макияж, строгое платье цвета морской волны, которое Глеб называет моим "оружием победительницы". Снаружи я выгляжу как успешная бизнес-леди, готовая покорять аудиторию. Внутри я — развалина, едва держащаяся на честном слове и кофеине.
— Ты выглядишь потрясающе, — говорит Глеб, заходя в ванную.
Он в костюме, с галстуком, который он купил на прошлой неделе — тёмно-синим с тонкими серебряными полосками. Он старался подобрать его к моему платью. Потому что он всегда старается. Потому что он идеален. Потому что он совершенно не заслуживает того, что я с ним делаю.
— Но почему ты так нервничаешь? — продолжает он, склоняя голову набок. — У тебя были сотни таких выступлений.
Я поворачиваюсь к нему, пытаясь улыбнуться. Губы натянуто растягиваются, но я знаю, что глаза меня выдают. Они всегда меня выдают.
— Просто важное мероприятие, — бормочу я, отводя взгляд. — Много людей. Много глаз. Камеры. Прямой эфир в социальных сетях.
— И Макар Вересов, — добавляет Глеб тихо.
Я застываю. Серьга наконец защёлкивается, но я не чувствую облегчения.
— Что?
— Кира, я не слепой, — вздыхает он, подходя ближе. — Ты проверяла список спикеров раз пятнадцать вчера вечером. И каждый раз, когда видела его имя, твоё лицо... менялось.
— Глеб, я...
— Не надо, — он обнимает меня сзади, целует в шею. Его губы тёплые, знакомые, безопасные. Но я чувствую только холод внутри. Как будто меня затягивает в ледяную пучину, и я не могу сопротивляться. Как будто я тону, а он пытается спасти кого-то, кого уже нет.
— Я просто хочу, чтобы ты знала: всё будет хорошо, — шепчет он мне в волосы. — Ты сильная. Ты справишься. Ты всегда справляешься.
Я закрываю глаза, позволяя себе на секунду прислониться к нему. Впитать его тепло, его уверенность, его слепую веру в меня.
— А если нет? — шепчу я. — А если я не справлюсь?
— Тогда я буду рядом, — отвечает он просто. — Как всегда.
И это разбивает мне сердце сильнее, чем любые слова Макара.
Мы приезжаем в конгресс-холл на Центральной площади в половину десятого. Здание из стекла и бетона возвышается над площадью, отражая серое апрельское небо. Облачное, холодное, безжалостно красивое. Как и моё сердце в последнее время. Как и всё, что связано с Макаром.
— Ого, — присвистывает Глеб, паркуя машину. — Они не поскупились на место проведения.
— Спонсоры постарались, — механически отвечаю я, проверяя макияж в зеркальце. — Три крупнейшие корпорации города. Они хотят показать, как заботятся об этике в бизнесе.
— Ирония, — усмехается Глеб.
— Какая именно?
— То, что половина из них сейчас под следствием за коррупцию.
Я хмыкаю, пряча зеркальце в сумочку. Даже в такой момент Глеб умудряется меня рассмешить. Почему, почему я не могу его полюбить так, как он заслуживает?
Глеб берёт меня за руку, и мы направляемся к входу. Апрельский ветер хлещет по лицу, но я почти не чувствую холода. Всё моё внимание сосредоточено на стеклянных дверях впереди. За ними — Макар. Я знаю это с абсолютной уверенностью, словно между нами натянута невидимая нить.
Регистрация проходит как в тумане. Я механически улыбаюсь девушке за стойкой, получаю бейджик с моим именем, слушаю её щебетание о том, как она восхищается моей работой. Где-то на заднем плане играет нейтральная музыка, официанты разносят шампанское и канапе, люди перешёптываются, обмениваются визитками.
И вот я вижу его.
Макар стоит у панорамного окна, разговаривает с седым мужчиной в дорогом костюме — кажется, это один из организаторов. Чёрный костюм сидит на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и узкие бедра. Волосы слегка взъерошены, как будто он только что провел рукой по голове — привычка, которую я знаю слишком хорошо. Он делает это, когда нервничает. Или раздражён. Или возбуждён.
Его профиль резкий, как лезвие. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. Он смеётся над чем-то, что говорит седой мужчина, и у меня сжимается сердце.
— Кира? — голос Глеба доносится откуда-то издалека. — Кира, ты меня слушаешь?
Я с трудом отрываю взгляд от Макара, поворачиваюсь к Глебу. Он смотрит на меня с беспокойством.
— Что? Извини, да, конечно, — бормочу я.
— Я спросил, хочешь ли ты шампанского.
— Нет. Да. Не знаю. — Я провожу рукой по волосам. — Мне нужно в дамскую комнату.
— Сейчас? Через десять минут начало.
— Именно поэтому, — говорю я и, не дожидаясь ответа, направляюсь к указателю "Туалет".
В дамской комнате я опираюсь о раковину, стараясь дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Но я не слышу своего дыхания. Я слышу только свой пульс, который бьётся в висках, как барабан. Бум. Бум. Бум.
Дверь открывается, и входит женщина в красном костюме. Она бросает на меня взгляд, и я вижу узнавание в её глазах. Чёрт. Она знает, кто я. Сейчас начнётся светская беседа, и я просто не выдержу.
— Вы Кира Ростовцева, верно? — спрашивает она, подходя к зеркалу. — Я видела вашу презентацию на прошлой конференции. Впечатляюще.
— Спасибо, — выдавливаю я, включая кран.
— Говорят, сегодня будет жарко, — продолжает она, поправляя помаду. — Макар Вересов в спикерах. Он же знаменит своей прямотой. Не церемонится с оппонентами.
— Да, слышала, — бормочу я, ополаскивая руки.
— Вам повезло, что вы не в прямой конфронтации с ним, — смеётся она. — Хотя, зная его репутацию, он может устроить спектакль даже из обычной дискуссии.
Если бы ты только знала правду, думаю я.
Начинается панельная дискуссия. Зал большой, рассчитан на триста человек, и все места заняты. В воздухе витает смесь дорогих духов, кофе и предвкушения скандала — люди чувствуют, когда в воздухе электричество.
Мы сидим за длинным столом, покрытым чёрной скатертью. Нас пятеро: я, Макар, ещё двое бизнесменов средних лет, один в очках, другой с залысинами, и модератор — женщина лет пятидесяти, с идеальной причёской цвета пепельный блонд и холодной профессиональной улыбкой.
— Добрый день, уважаемые гости! — начинает она, и её голос разносится по залу через громкоговорители. — Сегодня мы поговорим о теме, которая волнует каждого: этика в современном бизнесе. Возможен ли бизнес без компромиссов? Где проходит грань между амбициями и принципами?
Я слышу аплодисменты, но всё это как будто доносится из-под воды. Макар сидит через два стула от меня — между нами мужчина в очках, который нервно теребит ручку. Я чувствую взгляд Макара на себе, как физическое прикосновение. Тяжёлый. Настойчивый. Обжигающий.
Я не поднимаю глаза. Не могу. Если я посмотрю на него, всё рухнет. Вся тщательно выстроенная броня, все стены, которые я возводила последние недели — всё разлетится в прах.
— Итак, первый вопрос, — модератор смотрит на нас поочерёдно. — Как вы считаете, что важнее в бизнесе: прибыль или этика? Господин Петренко, начнём с вас?
Мужчина в очках откашливается, начинает монотонно вещать о балансе интересов и корпоративной ответственности. Я не слушаю. Всё моё внимание сосредоточено на том, чтобы не смотреть налево, где сидит Макар.
Но я чувствую его. Боже, как я его чувствую. Каждой клеточкой тела, каждым нервом. Словно воздух между нами наэлектризован, словно один неверный вдох — и мы загоримся.
— Госпожа Ростовцева? — голос модератора заставляет меня вздрогнуть. — Поделитесь вашим мнением?
Я поднимаю глаза. И встречаюсь с взглядом Макара.
Время останавливается.
Его глаза — тёмные, почти чёрные в этом освещении — смотрят на меня с такой интенсивностью, что у меня перехватывает дыхание. В них что-то опасное, хищное. Как будто он знает каждую мою мысль. Как будто он видит меня насквозь, сквозь все слои лжи и притворства, которыми я себя окружила.
Я вижу, как его челюсть напрягается. Как пальцы сжимаются на краю стола.
— Этику нельзя отделять от прибыли, — говорю я, и удивляюсь, насколько твёрдо звучит мой голос. — Если бизнес неэтичен, он обречён на провал. Доверие клиентов — это основа всего. Без доверия нет лояльности. Без лояльности нет стабильности. А без стабильности...
— Красивые слова, — перебивает меня Макар.
Модератор поворачивается к нему:
— Господин Вересов, пожалуйста, дождитесь своей очереди...
— Нет, пусть говорит, — перебиваю я, и в моём голосе появляются стальные нотки. — Мне интересно услышать альтернативное мнение.
Макар усмехается. Негромко, но так, что я слышу этот звук, несмотря на шум в зале. Этот звук пробирает меня до костей.
— Интересная точка зрения, — говорит он медленно, смакуя каждое слово. — Особенно от человека, который живёт во лжи.
В зале начинается движение — люди переглядываются, кто-то достаёт телефон. Модератор напрягается.
— Господин Вересов, я прошу вас придерживаться темы дискуссии...
— Я и придерживаюсь, — обрывает он её, не сводя с меня глаз. — Мы же говорим об этике, верно? О правде и лжи? О том, где проходит грань?
— Вы хотите поделиться своими мыслями на эту тему? — спрашиваю я холодно, хотя внутри у меня всё горит.
— Хочу, — Макар наклоняется вперёд, опираясь локтями о стол. — Я хочу сказать, что легко говорить об этике, когда сама носишь кольцо человека, которого не любишь.
В зале воцаряется абсолютная тишина. Как будто кто-то выключил звук. Триста человек затаили дыхание одновременно.
Я чувствую, как кровь отхлынула от лица. Руки немеют. Сердце бешено колотится — уже не барабан, а целый оркестр литавр в моей груди.
Где-то в первом ряду сидит Глеб. Я не вижу его, но знаю, что он там. И он всё слышит.
— Что... — мой голос ломается, и я прокашливаюсь. — Что вы хотели сказать?
— Я думаю, я выразился предельно ясно, — отвечает Макар. Его голос спокоен, даже холоден, но глаза горят. — Или мне повторить для тех, кто в последних рядах?
Модератор бледнеет:
— Господин Вересов, это совершенно неуместно! Я требую...
— Вы требуете? — Макар поворачивается к ней, и в его взгляде такое презрение, что она замолкает на полуслове. — Вы требуете, чтобы я молчал о правде? На конференции, посвящённой этике? Как иронично.
Он встаёт. Медленно, почти лениво. Застёгивает пиджак. И весь зал словно подаётся вперёд — всем хочется не пропустить ни секунды этого спектакля.
— Послушайте, — его голос звучит громко, ясно, безжалостно. — Вы хотите знать, что такое настоящая неэтичность в бизнесе? Это не взятки. Не манипуляции с отчётами. Это ложь самому себе. Это предательство собственных чувств ради удобства.
Он показывает на меня:
— Вот вам пример. Кира Ростовцева. Успешная бизнес-леди. Помолвлена с Глебом Морозовым — хорошим, добрым, скучным человеком. Идеальная пара на фотографиях в глянце. Только вот...
— Замолчи, — шиплю я, и наконец, тоже встаю. Ноги дрожат, но я заставляю себя стоять прямо. — Замолчи немедленно.
— Только вот она любит меня, — заканчивает Макар, игнорируя мои слова. — А я люблю её. И все в этом зале знают, что происходит, когда два человека любят друг друга, но один из них слишком труслив, чтобы это признать.
Зал взрывается. Кто-то смеётся — нервно, неуверенно. Кто-то ахает. Кто-то кричит "Скандал!" Камеры щёлкают, как бешеные. Где-то справа слышу: "Это точно снимают?" "Да, конечно, прямой эфир!"
Я вижу, как в первом ряду встаёт Глеб. Его лицо белое как мел.
— А вы, господин Вересов, — мой голос звучит чуждо, но твёрдо, — эксперт по любви?
— Возможно, нет, — соглашается он. — Но я хотя бы не лицемер.
— Лицемер? — я чувствую, как внутри меня что-то рвётся. Все сдерживаемые неделями эмоции выплёскиваются наружу. — Вы, кто использует людей и выбрасывает их, как мусор? Вы, кто разрушает карьеры ради собственного тщеславия? Вы, кто...
— Кто любит тебя, — обрывает он. — Да, Кира. Я тот, кто тебя любит. И ненавидит за то, что ты делаешь с собой. С нами.
Макар обходит стол. Модератор пытается его остановить, но он просто проходит мимо неё. Теперь между нами всего метр. Он выше меня на голову, и я чувствую, как он нависает надо мной, как тень.
— Я хотя бы честен в своей жестокости, — говорит он тихо, но микрофоны ловят каждое слово. — А ты прячешься за фальшивой улыбкой и обещаниями, которые не собираешься держать.
— Ты бездушный тиран! — кричу я, и мне плевать, что это записывают. Плевать, что завтра это будет во всех новостях. — Ты разрушаешь жизни людей ради собственной выгоды! Ты манипулируешь, ты лжёшь, ты...
— А ты расчётливая карьеристка, — бросает он мне в лицо, и его слова режут, как нож. — Которая выбрала удобство вместо чувств. Стабильность вместо страсти. Безопасность вместо любви.
— У меня есть право на выбор!
— Конечно, есть, — соглашается он. — Но не притворяйся, что это был правильный выбор.
Я замахиваюсь, чтобы дать ему пощёчину. Не думая. Просто реагируя на боль, которую он причиняет своими словами.
Он ловит мою руку. Его пальцы сжимают моё запястье — не больно, но крепко.
— Вот она, — шепчет он, и только я слышу эти слова. — Настоящая Кира. Не та, что играет роль идеальной невесты. А та, что хочет разбить всё к чёртовой матери и сбежать.
— Ты не имеешь права судить меня, — шипят мои губы.
— Я имею право, — отвечает он. — Потому что знаю тебя лучше, чем ты сама себя. Потому что видел тебя без маски. Потому что знаю, как ты плачешь, как смеёшься, как кричишь моё имя, когда...
— Стоп! — модератор, наконец, приходит в себя и хватает микрофон. — Господин Вересов, госпожа Ростовцева, я объявляю перерыв! Немедленно!
