— Она сказала, что Макар хранит мою фотографию. С того форума год назад.
Тишина в трубке. Долгая. Слишком долгая.
— Дарья?
— Я здесь, — её голос звучит странно. — Кир, а это... возможно?
— Не знаю, — признаюсь я. — Может, она врёт. Скорее всего, врёт.
— А может, и не врёт, — тихо говорит Дарья. — Послушай, я же говорила тебе. Он на тебя смотрит не как на врага.
— Да прекрати ты, — я раздражаюсь. — Он меня ненавидит. Я его ненавижу. Всё просто.
— Ничего не просто, — возражает она. — Кира, ненависть и... другое... они ходят рука об руку. Ты же сама знаешь.
Знаю. Конечно, знаю. Но признавать это страшно.
— Забудь, — говорю я резко. — Ева просто играет. Хочет меня запутать.
— Хорошо, — соглашается Дарья, но я слышу, что она не верит. — Но будь осторожна, ладно? Эта женщина опасна.
— Буду.
Я бросаю трубку и снова смотрю в окно.
Фотография.
Не могу выкинуть это из головы.
На следующий день я просыпаюсь с головной болью и чувством, что не спала вообще. Сны были странные, обрывочные — Макар, Ева, фотография, которая горит в моих руках.
На работу приезжаю злая как чёрт. Помощница смотрит на меня с опаской и не задаёт лишних вопросов — умница.
Пытаюсь сосредоточиться на документах, но мысли разбегаются. Я представляю, как открываю ящик его стола. Как нахожу там фотографию. Свою фотографию. Что я делаю? Улыбаюсь? Смеюсь? Или смотрю в камеру серьёзно, как обычно на деловых мероприятиях?
Господи, Кира, прекрати.
Он не хранит твою фотографию. Ева придумала это, чтобы тебя разозлить. Или запутать. Или... чёрт знает зачем.
Но...
Что если хранит?
Мой мозг задыхается.
В обед я не могу проглотить ни куска. Сижу в кафе напротив офиса, мешаю ложечкой кофе и тупо смотрю в окно.
Телефон вибрирует. Сообщение.
От Макара.
"Слышал, Ева была у тебя. Что она хотела?"
Я смотрю на экран. Как он узнал? Она ему рассказала? Или у него есть шпионы в моём офисе?
Не отвечаю. Блокирую телефон.
Через минуту новое сообщение.
"Кира, это важно. Ответь».
Я набираю: "Предлагала мне информацию на тебя за долю в бизнесе».
Ответ приходит мгновенно: "И что ты сказала?"
"Послала её».
Пауза. Потом: "Почему?"
Я смотрю на этот вопрос и не знаю, что ответить. Почему? Потому что я не предательница? Потому что, несмотря на всю нашу войну, идея объединиться с Евой против него вызвала у меня отвращение? Потому что...
Потому что что?
Печатаю: "Не твоё дело».
Телефон молчит несколько минут. Я уже думаю, что разговор закончен, но приходит ещё одно сообщение.
"Спасибо».
Всё. Больше ничего.
Я смотрю на это слово и чувствую, как сердце бьётся чаще.
Господи, что происходит?
Вечером я снова задерживаюсь на работе. Не хочу ехать домой, где буду одна со своими мыслями. Здесь хотя бы можно делать вид, что занята важными делами.
В девять вечера в кабинет заглядывает Дарья. Она держит в руках пакет с едой.
— Ты не ела сегодня, — говорит она без предисловий. — Не спорь, я знаю. Вот, принесла.
— Дарь, я не...
— Заткнись и ешь, — она ставит пакет на стол. — Иначе я буду кормить тебя насильно, как маленького ребёнка.
Я улыбаюсь. Первый раз за день.
— Ты невыносима.
— Знаю. Поэтому ты меня и любишь.
Мы едим вместе, и Дарья рассказывает про своих детей, про новый проект, про мужа, который снова забыл купить молоко. Обычные, простые вещи. Они возвращают меня в реальность.
Но потом она спрашивает:
— Ты всё ещё думаешь о фотографии?
Я кладу вилку.
— Не могу не думать.
— Хочешь узнать правду?
— Как? — я смотрю на неё. — Мне что, прийти к нему и спросить: "Слушай, Макар, ты случайно не хранишь мою фотографию в ящике стола?"
— Почему бы и нет? — Дарья пожимает плечами.
— Потому что это идиотизм, — отвечаю я. — Если хранит — он соврёт. Если не хранит — подумает, что я свихнулась.
— Тогда проверь сама.
Я смотрю на неё как на сумасшедшую.
— Что?
— Проверь сама, — повторяет она спокойно. — У тебя же есть доступ к его офису через общие проекты. Найди предлог, зайди, да посмотри.
— Дарья, это... это же...
— Шпионаж? — она усмехается. — Кир, вы с ним уже столько воюете. Думаешь, он не проверял тебя?
Она права. Конечно, права.
Но идея зайти в его кабинет, открыть ящик стола...
— Я подумаю, — говорю я неуверенно.
Дарья кивает и больше не настаивает.
Но мысль уже посеяна.
Следующие два дня я хожу как в тумане. Работаю, встречаюсь с клиентами, подписываю договора. Всё на автомате.
А в голове один вопрос: хранит ли он мою фотографию?
И если да — зачем?
В пятницу вечером я принимаю решение.
Иду в его офис.
У нас есть общий проект с одним из инвесторов, документы по которому хранятся у Макара. Вполне легальный повод зайти. Звоню ему.
— Мне нужны документы по проекту Волкова, — говорю я без приветствия.
— Сейчас? — в его голосе удивление. — Девять вечера.
— Мне нужно подготовить презентацию к понедельнику.
Пауза.
— Хорошо, — говорит он, наконец. — Приезжай. Я на месте.
Сердце колотится как бешеное, когда я еду по городу. Что я делаю? Это же абсурд. Я еду проверять, хранит ли мой враг мою фотографию. Как в плохом сериале.
Но остановиться не могу.
Его офис находится на двадцать восьмом этаже небоскрёба в центре. Панорамные окна, вид на весь город. Я поднимаюсь на лифте, и каждый этаж — это удар сердца.
Двадцать восьмой.
Двери открываются.
Он стоит у окна спиной ко мне, руки в карманах, силуэт чёткий на фоне ночного города. Оборачивается, когда слышит мои шаги.
— Кира.
— Макар.
Мы смотрим друг на друга. Между нами десять метров пустого пространства и целая вселенная невысказанного.
— Документы на столе, — говорит он, кивая на свой рабочий стол.
Я иду к столу, беру папку. Открываю, делаю вид, что проверяю содержимое. А сама краем глаза смотрю на ящики.
Справа. Внизу.
— Всё в порядке? — спрашивает он.
— Да, — отвечаю я, закрывая папку. — Спасибо.
Поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Кира, — его голос останавливает меня у двери.
Я оборачиваюсь.
— Что Ева ещё тебе сказала?
Смотрю на него. Его лицо непроницаемо, но в глазах... в глазах что-то есть. Напряжение. Или страх?
— Ничего важного, — говорю я. — Просто пыталась манипулировать.
Он кивает.
— Она опасна, — говорит он тихо. — Будь осторожна.
— Я всегда осторожна.
Ухожу, не оглядываясь.
В лифте прижимаю папку к груди и закрываю глаза.
Я не проверила ящик.
Не смогла.
Потому что боюсь узнать правду.
Всю субботу я хожу по квартире как привидение. Пытаюсь работать — не получается. Пытаюсь читать — буквы сливаются. Пытаюсь смотреть сериал — не понимаю, о чём там вообще.
В голове только одна мысль: я трусиха.
Приехала туда, стояла в двух метрах от его стола, и не смогла просто открыть чёртов ящик. Но как? Как открыть, если он всё увидит?
Мысли сгорают, а вместо них остаётся только растерянность.
К вечеру не выдерживаю. Звоню Дарье.
— Ну? — спрашивает она вместо приветствия. — Проверила?
— Нет.
— Почему?
— Потому что он был там, — выпаливаю я. — Стоял прямо в кабинете. Я не могла просто открыть ящик у него на глазах.
— Кир, ты могла попросить его выйти. Придумать какую-нибудь причину.
— Я не смогла, хорошо? — срываюсь я. — Просто не смогла.
Тишина в трубке.
— Ты боишься, — говорит Дарья тихо. — Боишься узнать правду.
— Да! — кричу я. — Да, боюсь! Потому что если это правда, то... то всё меняется. А если ложь — то я идиотка, которая поверила манипуляциям Евы. В любом случае я проигрываю.
— Нет, — возражает Дарья. — В любом случае ты узнаешь правду. А правда всегда лучше неизвестности.
Я молчу, потому что не знаю, что ответить.
— Послушай, — продолжает она, — ты можешь продолжать мучиться. Или можешь просто спросить его.
— Спросить? — я смеюсь, но без веселья. — Серьёзно?
— Почему бы и нет? Вы и так воюете. Что тебе терять?
Гордость, думаю я. Остатки самоуважения. Последние крохи контроля над ситуацией.
Но вслух говорю:
— Я подумаю.
В воскресенье утром просыпаюсь от звонка. Незнакомый номер.
— Да? — отвечаю я хрипло.
— Кира Ростовцева? — женский голос, деловой, холодный.
— Да, это я.
— Вам звонят из агентства «Контекст». Мы хотели бы обсудить возможное сотрудничество.
Я сажусь в кровати, пытаясь проснуться окончательно.
— «Контекст»? Это крупное агентство. Зачем вам сотрудничество со мной?
— Мы ищем партнёров для нового проекта, — объясняет женщина. — Ваше агентство рекомендовал нам Макар Вересов.
Мир останавливается.
— Что?
— Господин Вересов сказал, что вы лучший специалист в городе по цифровому маркетингу, — продолжает она спокойно. — Мы хотели бы встретиться и обсудить детали.
Я не слышу, что она говорит дальше. В ушах звенит.
Макар рекомендовал меня? Макар, который уничтожает мой бизнес? Который переманивает моих клиентов и сотрудников? Который ведёт со мной войну уже год?
— Простите, — перебиваю я её, — вы уверены, что это был Макар Вересов?
— Абсолютно, — в её голосе удивление. — Он лично позвонил нашему директору три дня назад. Сказал, что если мы ищем профессионалов, то должны обратить внимание на ваше агентство.
Мой мозг задыхается от шока.
— Я... спасибо, — говорю я машинально. — Вышлите мне детали на почту, я изучу.
— Конечно. Хорошего дня.
Она вешает трубку.
А я сижу посреди кровати и пытаюсь понять, что блин только что произошло.
Он рекомендовал меня.
Три дня назад. После того, как я отказалась от предложения Евы. После того, как послала её.
Он рекомендовал меня крупному агентству.
Зачем?
Хватаю телефон, набираю его номер. Он отвечает после первого гудка.
— Кира?
— Что это было? — выпаливаю я без предисловий.
— О чём ты?
— «Контекст». Ты рекомендовал меня им.
Пауза.
— Да, — говорит он спокойно. — Рекомендовал.
— Зачем?
— Потому что ты лучшая.
Я молчу. Слова застревают в горле.
— Кира, — продолжает он, и в его голосе что-то меняется, — ты отказалась от предложения Евы. Могла бы получить на меня компромат, но не стала. Могла бы уничтожить меня, но выбрала честность.
— Я просто не работаю с предателями, — огрызаюсь я.
— Знаю, — говорит он тихо. — Именно поэтому я и рекомендовал тебя. Ты честная. В нашем мире это редкость.
Моё сердце колотится так сильно, что я слышу его стук в ушах.
— Макар...
— Это не значит, что война закончена, — перебивает он. — Мы всё ещё враги, Кира. Но даже враги могут уважать друг друга.
Он вешает трубку.
А я сижу и смотрю в стену.
Уважение.
Он уважает меня.
Моя голова наполняется замешательством от этих мыслей.
В понедельник утром я прихожу на работу с твёрдым решением. Достаточно. Хватит мучиться. Надо узнать правду.
Звоню Макару.
— Мне нужно ещё раз посмотреть документы по проекту Волкова, — говорю я. — Там, кажется, есть ошибка в расчётах.
— Сейчас я на встрече, — отвечает он. — Вернусь через час. Можешь подождать?
— Нет, мне нужно срочно, — настаиваю я. — Можно я сама зайду? У меня же есть доступ к вашему этажу.
Пауза.
— Хорошо, — говорит он, наконец. — Ключ от кабинета у секретаря. Документы в верхнем ящике слева.
— Спасибо.
Вешаю трубку.
Сердце бьётся как бешеное.
Еду через весь город и повторяю себе: это просто проверка. Просто нужно узнать правду. И всё.
Поднимаюсь на его этаж. Секретарша смотрит на меня с любопытством, но молчит. Даёт ключ.
Я захожу в его кабинет.
Тишина. Запах его одеколона. Панорамные окна, за которыми город. Его стол — тёмное дерево, идеальный порядок.
Подхожу.
Беру документы из верхнего ящика. Кладу на стол.
И смотрю на нижний правый ящик.
Моя голова перегружена, а сердце бьётся как сумасшедшее.
Делаю это быстро, пока не передумала. Наклоняюсь. Открываю ящик.
Деловые бумаги. Договора. Какие-то отчёты.
Ничего.
Облегчение накрывает волной. Значит, Ева врала. Конечно, врала. Я так и знала.
Уже закрываю ящик, когда замечаю.
Под стопкой документов — край чего-то белого.
Рука тянется сама.
Отодвигаю бумаги.
И замираю.
Фотография.
Моя фотография.
Я стою на сцене того форума, год назад. Светлая блузка, тёмные брюки, волосы собраны в пучок. Говорю что-то, жестикулирую рукой. Фотография профессиональная — видно, снимал кто-то с хорошей камерой.
Я беру её дрожащими пальцами.
Переворачиваю.
На обороте — дата. 12 августа 2024 года. И слова, написанные его почерком — я узнаю его, видела в документах: «Она».
Просто «Она».
От напряжения мозг будто наполняется туманом.
Ева не врала.
Он хранит мою фотографию.
Год.
Целый год он хранит мою фотографию в ящике стола.
Почему?
Зачем?
Мы ведь тогда даже не разговаривали толком. Просто короткая встреча в кулуарах. Пара фраз о маркетинге. Ничего особенного.
Или...
Я вспоминаю тот день. Вспоминаю, как он смотрел на меня. Внимательно. Долго. Я тогда подумала, что он оценивает потенциального конкурента.
А что если нет?
Что если он...
Нет.
Не может быть.
Макар Вересов не может... он не...
Но фотография в моих руках. Реальная. С датой. С его почерком.
Слышу шаги в коридоре.
Быстро кладу фотографию обратно, задвигаю бумаги, закрываю ящик. Хватаю документы со стола.
Дверь открывается.
Макар.
Он останавливается на пороге. Смотрит на меня. Потом на стол. Потом снова на меня.
— Нашла что искала? — спрашивает он, и в его голосе... напряжение?
Я смотрю ему в глаза и вижу там что-то. Страх? Надежду? Что-то, что заставляет моё сердце биться ещё быстрее.
— Да, — говорю я, сжимая папку. — Спасибо.
Прохожу мимо него к выходу.
У двери оборачиваюсь.
Он стоит у стола, смотрит на меня.
— Макар, — говорю я, и мой голос звучит странно даже для меня, — почему ты рекомендовал меня «Контексту»?
Он молчит, долго.
Потом:
— Потому что могу.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который я могу дать, — говорит он тихо.
Мы смотрим друг на друга.
Между нами метры пустого пространства и пропасть невысказанного.
— Ева сказала мне кое-что, — произношу я, не отводя взгляда. — В тот день, когда приходила с предложением.
Его лицо каменеет.
— Что именно?
— Что ты хранишь мою фотографию. С форума. Год назад.
Тишина.
Долгая.
Мучительная.
— И ты ей поверила? — спрашивает он, наконец, и в его голосе... что? Ирония? Боль?
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Должна была?
Он делает шаг ко мне.
Ещё один.
Останавливается в метре.
— Ева — опасная женщина, — говорит он медленно. — Она говорит правду только когда это ей выгодно. И ложь тоже.
— Так что это было? Правда или ложь?
Он смотрит на меня так, будто видит впервые. Или в последний раз.
— Уходи, Кира, — говорит он тихо. — Пожалуйста.
— Почему?
— Потому что если ты останешься, я скажу то, что не должен говорить.
Сердце бешено колотится.
— Макар...
— Уходи, — повторяет он, и в его голосе отчаяние. — Сейчас. Пока я не... просто уходи.
Я поворачиваюсь и ухожу.
На дрожащих ногах спускаюсь в лифте.
Выхожу на улицу.
Иду к машине.
Сажусь за руль.
И только тогда понимаю, что плачу.
Дома сижу на диване, обнимаю колени.
Фотография существует.
Он хранит мою фотографию.
Год.
Несмотря на войну, ненависть, взаимные удары — он хранит мою фотографию.
Зачем?
Телефон вибрирует.
Сообщение от Дарьи: «Ну что? Проверила?»
Набираю: «Да. Ева не врала».
Ответ приходит мгновенно: «Серьёзно? И что теперь?»
Смотрю на этот вопрос и не знаю, что ответить.
Что теперь?
Всё изменилось?
Или нет?
Может, ничего не изменилось?
Может, он просто хранит фотографию как напоминание о первом враге? Как трофей. Как...
Тишина в трубке. Долгая. Слишком долгая.
— Дарья?
— Я здесь, — её голос звучит странно. — Кир, а это... возможно?
— Не знаю, — признаюсь я. — Может, она врёт. Скорее всего, врёт.
— А может, и не врёт, — тихо говорит Дарья. — Послушай, я же говорила тебе. Он на тебя смотрит не как на врага.
— Да прекрати ты, — я раздражаюсь. — Он меня ненавидит. Я его ненавижу. Всё просто.
— Ничего не просто, — возражает она. — Кира, ненависть и... другое... они ходят рука об руку. Ты же сама знаешь.
Знаю. Конечно, знаю. Но признавать это страшно.
— Забудь, — говорю я резко. — Ева просто играет. Хочет меня запутать.
— Хорошо, — соглашается Дарья, но я слышу, что она не верит. — Но будь осторожна, ладно? Эта женщина опасна.
— Буду.
Я бросаю трубку и снова смотрю в окно.
Фотография.
Не могу выкинуть это из головы.
На следующий день я просыпаюсь с головной болью и чувством, что не спала вообще. Сны были странные, обрывочные — Макар, Ева, фотография, которая горит в моих руках.
На работу приезжаю злая как чёрт. Помощница смотрит на меня с опаской и не задаёт лишних вопросов — умница.
Пытаюсь сосредоточиться на документах, но мысли разбегаются. Я представляю, как открываю ящик его стола. Как нахожу там фотографию. Свою фотографию. Что я делаю? Улыбаюсь? Смеюсь? Или смотрю в камеру серьёзно, как обычно на деловых мероприятиях?
Господи, Кира, прекрати.
Он не хранит твою фотографию. Ева придумала это, чтобы тебя разозлить. Или запутать. Или... чёрт знает зачем.
Но...
Что если хранит?
Мой мозг задыхается.
В обед я не могу проглотить ни куска. Сижу в кафе напротив офиса, мешаю ложечкой кофе и тупо смотрю в окно.
Телефон вибрирует. Сообщение.
От Макара.
"Слышал, Ева была у тебя. Что она хотела?"
Я смотрю на экран. Как он узнал? Она ему рассказала? Или у него есть шпионы в моём офисе?
Не отвечаю. Блокирую телефон.
Через минуту новое сообщение.
"Кира, это важно. Ответь».
Я набираю: "Предлагала мне информацию на тебя за долю в бизнесе».
Ответ приходит мгновенно: "И что ты сказала?"
"Послала её».
Пауза. Потом: "Почему?"
Я смотрю на этот вопрос и не знаю, что ответить. Почему? Потому что я не предательница? Потому что, несмотря на всю нашу войну, идея объединиться с Евой против него вызвала у меня отвращение? Потому что...
Потому что что?
Печатаю: "Не твоё дело».
Телефон молчит несколько минут. Я уже думаю, что разговор закончен, но приходит ещё одно сообщение.
"Спасибо».
Всё. Больше ничего.
Я смотрю на это слово и чувствую, как сердце бьётся чаще.
Господи, что происходит?
Вечером я снова задерживаюсь на работе. Не хочу ехать домой, где буду одна со своими мыслями. Здесь хотя бы можно делать вид, что занята важными делами.
В девять вечера в кабинет заглядывает Дарья. Она держит в руках пакет с едой.
— Ты не ела сегодня, — говорит она без предисловий. — Не спорь, я знаю. Вот, принесла.
— Дарь, я не...
— Заткнись и ешь, — она ставит пакет на стол. — Иначе я буду кормить тебя насильно, как маленького ребёнка.
Я улыбаюсь. Первый раз за день.
— Ты невыносима.
— Знаю. Поэтому ты меня и любишь.
Мы едим вместе, и Дарья рассказывает про своих детей, про новый проект, про мужа, который снова забыл купить молоко. Обычные, простые вещи. Они возвращают меня в реальность.
Но потом она спрашивает:
— Ты всё ещё думаешь о фотографии?
Я кладу вилку.
— Не могу не думать.
— Хочешь узнать правду?
— Как? — я смотрю на неё. — Мне что, прийти к нему и спросить: "Слушай, Макар, ты случайно не хранишь мою фотографию в ящике стола?"
— Почему бы и нет? — Дарья пожимает плечами.
— Потому что это идиотизм, — отвечаю я. — Если хранит — он соврёт. Если не хранит — подумает, что я свихнулась.
— Тогда проверь сама.
Я смотрю на неё как на сумасшедшую.
— Что?
— Проверь сама, — повторяет она спокойно. — У тебя же есть доступ к его офису через общие проекты. Найди предлог, зайди, да посмотри.
— Дарья, это... это же...
— Шпионаж? — она усмехается. — Кир, вы с ним уже столько воюете. Думаешь, он не проверял тебя?
Она права. Конечно, права.
Но идея зайти в его кабинет, открыть ящик стола...
— Я подумаю, — говорю я неуверенно.
Дарья кивает и больше не настаивает.
Но мысль уже посеяна.
Следующие два дня я хожу как в тумане. Работаю, встречаюсь с клиентами, подписываю договора. Всё на автомате.
А в голове один вопрос: хранит ли он мою фотографию?
И если да — зачем?
В пятницу вечером я принимаю решение.
Иду в его офис.
У нас есть общий проект с одним из инвесторов, документы по которому хранятся у Макара. Вполне легальный повод зайти. Звоню ему.
— Мне нужны документы по проекту Волкова, — говорю я без приветствия.
— Сейчас? — в его голосе удивление. — Девять вечера.
— Мне нужно подготовить презентацию к понедельнику.
Пауза.
— Хорошо, — говорит он, наконец. — Приезжай. Я на месте.
Сердце колотится как бешеное, когда я еду по городу. Что я делаю? Это же абсурд. Я еду проверять, хранит ли мой враг мою фотографию. Как в плохом сериале.
Но остановиться не могу.
Его офис находится на двадцать восьмом этаже небоскрёба в центре. Панорамные окна, вид на весь город. Я поднимаюсь на лифте, и каждый этаж — это удар сердца.
Двадцать восьмой.
Двери открываются.
Он стоит у окна спиной ко мне, руки в карманах, силуэт чёткий на фоне ночного города. Оборачивается, когда слышит мои шаги.
— Кира.
— Макар.
Мы смотрим друг на друга. Между нами десять метров пустого пространства и целая вселенная невысказанного.
— Документы на столе, — говорит он, кивая на свой рабочий стол.
Я иду к столу, беру папку. Открываю, делаю вид, что проверяю содержимое. А сама краем глаза смотрю на ящики.
Справа. Внизу.
— Всё в порядке? — спрашивает он.
— Да, — отвечаю я, закрывая папку. — Спасибо.
Поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Кира, — его голос останавливает меня у двери.
Я оборачиваюсь.
— Что Ева ещё тебе сказала?
Смотрю на него. Его лицо непроницаемо, но в глазах... в глазах что-то есть. Напряжение. Или страх?
— Ничего важного, — говорю я. — Просто пыталась манипулировать.
Он кивает.
— Она опасна, — говорит он тихо. — Будь осторожна.
— Я всегда осторожна.
Ухожу, не оглядываясь.
В лифте прижимаю папку к груди и закрываю глаза.
Я не проверила ящик.
Не смогла.
Потому что боюсь узнать правду.
Всю субботу я хожу по квартире как привидение. Пытаюсь работать — не получается. Пытаюсь читать — буквы сливаются. Пытаюсь смотреть сериал — не понимаю, о чём там вообще.
В голове только одна мысль: я трусиха.
Приехала туда, стояла в двух метрах от его стола, и не смогла просто открыть чёртов ящик. Но как? Как открыть, если он всё увидит?
Мысли сгорают, а вместо них остаётся только растерянность.
К вечеру не выдерживаю. Звоню Дарье.
— Ну? — спрашивает она вместо приветствия. — Проверила?
— Нет.
— Почему?
— Потому что он был там, — выпаливаю я. — Стоял прямо в кабинете. Я не могла просто открыть ящик у него на глазах.
— Кир, ты могла попросить его выйти. Придумать какую-нибудь причину.
— Я не смогла, хорошо? — срываюсь я. — Просто не смогла.
Тишина в трубке.
— Ты боишься, — говорит Дарья тихо. — Боишься узнать правду.
— Да! — кричу я. — Да, боюсь! Потому что если это правда, то... то всё меняется. А если ложь — то я идиотка, которая поверила манипуляциям Евы. В любом случае я проигрываю.
— Нет, — возражает Дарья. — В любом случае ты узнаешь правду. А правда всегда лучше неизвестности.
Я молчу, потому что не знаю, что ответить.
— Послушай, — продолжает она, — ты можешь продолжать мучиться. Или можешь просто спросить его.
— Спросить? — я смеюсь, но без веселья. — Серьёзно?
— Почему бы и нет? Вы и так воюете. Что тебе терять?
Гордость, думаю я. Остатки самоуважения. Последние крохи контроля над ситуацией.
Но вслух говорю:
— Я подумаю.
В воскресенье утром просыпаюсь от звонка. Незнакомый номер.
— Да? — отвечаю я хрипло.
— Кира Ростовцева? — женский голос, деловой, холодный.
— Да, это я.
— Вам звонят из агентства «Контекст». Мы хотели бы обсудить возможное сотрудничество.
Я сажусь в кровати, пытаясь проснуться окончательно.
— «Контекст»? Это крупное агентство. Зачем вам сотрудничество со мной?
— Мы ищем партнёров для нового проекта, — объясняет женщина. — Ваше агентство рекомендовал нам Макар Вересов.
Мир останавливается.
— Что?
— Господин Вересов сказал, что вы лучший специалист в городе по цифровому маркетингу, — продолжает она спокойно. — Мы хотели бы встретиться и обсудить детали.
Я не слышу, что она говорит дальше. В ушах звенит.
Макар рекомендовал меня? Макар, который уничтожает мой бизнес? Который переманивает моих клиентов и сотрудников? Который ведёт со мной войну уже год?
— Простите, — перебиваю я её, — вы уверены, что это был Макар Вересов?
— Абсолютно, — в её голосе удивление. — Он лично позвонил нашему директору три дня назад. Сказал, что если мы ищем профессионалов, то должны обратить внимание на ваше агентство.
Мой мозг задыхается от шока.
— Я... спасибо, — говорю я машинально. — Вышлите мне детали на почту, я изучу.
— Конечно. Хорошего дня.
Она вешает трубку.
А я сижу посреди кровати и пытаюсь понять, что блин только что произошло.
Он рекомендовал меня.
Три дня назад. После того, как я отказалась от предложения Евы. После того, как послала её.
Он рекомендовал меня крупному агентству.
Зачем?
Хватаю телефон, набираю его номер. Он отвечает после первого гудка.
— Кира?
— Что это было? — выпаливаю я без предисловий.
— О чём ты?
— «Контекст». Ты рекомендовал меня им.
Пауза.
— Да, — говорит он спокойно. — Рекомендовал.
— Зачем?
— Потому что ты лучшая.
Я молчу. Слова застревают в горле.
— Кира, — продолжает он, и в его голосе что-то меняется, — ты отказалась от предложения Евы. Могла бы получить на меня компромат, но не стала. Могла бы уничтожить меня, но выбрала честность.
— Я просто не работаю с предателями, — огрызаюсь я.
— Знаю, — говорит он тихо. — Именно поэтому я и рекомендовал тебя. Ты честная. В нашем мире это редкость.
Моё сердце колотится так сильно, что я слышу его стук в ушах.
— Макар...
— Это не значит, что война закончена, — перебивает он. — Мы всё ещё враги, Кира. Но даже враги могут уважать друг друга.
Он вешает трубку.
А я сижу и смотрю в стену.
Уважение.
Он уважает меня.
Моя голова наполняется замешательством от этих мыслей.
В понедельник утром я прихожу на работу с твёрдым решением. Достаточно. Хватит мучиться. Надо узнать правду.
Звоню Макару.
— Мне нужно ещё раз посмотреть документы по проекту Волкова, — говорю я. — Там, кажется, есть ошибка в расчётах.
— Сейчас я на встрече, — отвечает он. — Вернусь через час. Можешь подождать?
— Нет, мне нужно срочно, — настаиваю я. — Можно я сама зайду? У меня же есть доступ к вашему этажу.
Пауза.
— Хорошо, — говорит он, наконец. — Ключ от кабинета у секретаря. Документы в верхнем ящике слева.
— Спасибо.
Вешаю трубку.
Сердце бьётся как бешеное.
Еду через весь город и повторяю себе: это просто проверка. Просто нужно узнать правду. И всё.
Поднимаюсь на его этаж. Секретарша смотрит на меня с любопытством, но молчит. Даёт ключ.
Я захожу в его кабинет.
Тишина. Запах его одеколона. Панорамные окна, за которыми город. Его стол — тёмное дерево, идеальный порядок.
Подхожу.
Беру документы из верхнего ящика. Кладу на стол.
И смотрю на нижний правый ящик.
Моя голова перегружена, а сердце бьётся как сумасшедшее.
Делаю это быстро, пока не передумала. Наклоняюсь. Открываю ящик.
Деловые бумаги. Договора. Какие-то отчёты.
Ничего.
Облегчение накрывает волной. Значит, Ева врала. Конечно, врала. Я так и знала.
Уже закрываю ящик, когда замечаю.
Под стопкой документов — край чего-то белого.
Рука тянется сама.
Отодвигаю бумаги.
И замираю.
Фотография.
Моя фотография.
Я стою на сцене того форума, год назад. Светлая блузка, тёмные брюки, волосы собраны в пучок. Говорю что-то, жестикулирую рукой. Фотография профессиональная — видно, снимал кто-то с хорошей камерой.
Я беру её дрожащими пальцами.
Переворачиваю.
На обороте — дата. 12 августа 2024 года. И слова, написанные его почерком — я узнаю его, видела в документах: «Она».
Просто «Она».
От напряжения мозг будто наполняется туманом.
Ева не врала.
Он хранит мою фотографию.
Год.
Целый год он хранит мою фотографию в ящике стола.
Почему?
Зачем?
Мы ведь тогда даже не разговаривали толком. Просто короткая встреча в кулуарах. Пара фраз о маркетинге. Ничего особенного.
Или...
Я вспоминаю тот день. Вспоминаю, как он смотрел на меня. Внимательно. Долго. Я тогда подумала, что он оценивает потенциального конкурента.
А что если нет?
Что если он...
Нет.
Не может быть.
Макар Вересов не может... он не...
Но фотография в моих руках. Реальная. С датой. С его почерком.
Слышу шаги в коридоре.
Быстро кладу фотографию обратно, задвигаю бумаги, закрываю ящик. Хватаю документы со стола.
Дверь открывается.
Макар.
Он останавливается на пороге. Смотрит на меня. Потом на стол. Потом снова на меня.
— Нашла что искала? — спрашивает он, и в его голосе... напряжение?
Я смотрю ему в глаза и вижу там что-то. Страх? Надежду? Что-то, что заставляет моё сердце биться ещё быстрее.
— Да, — говорю я, сжимая папку. — Спасибо.
Прохожу мимо него к выходу.
У двери оборачиваюсь.
Он стоит у стола, смотрит на меня.
— Макар, — говорю я, и мой голос звучит странно даже для меня, — почему ты рекомендовал меня «Контексту»?
Он молчит, долго.
Потом:
— Потому что могу.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который я могу дать, — говорит он тихо.
Мы смотрим друг на друга.
Между нами метры пустого пространства и пропасть невысказанного.
— Ева сказала мне кое-что, — произношу я, не отводя взгляда. — В тот день, когда приходила с предложением.
Его лицо каменеет.
— Что именно?
— Что ты хранишь мою фотографию. С форума. Год назад.
Тишина.
Долгая.
Мучительная.
— И ты ей поверила? — спрашивает он, наконец, и в его голосе... что? Ирония? Боль?
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Должна была?
Он делает шаг ко мне.
Ещё один.
Останавливается в метре.
— Ева — опасная женщина, — говорит он медленно. — Она говорит правду только когда это ей выгодно. И ложь тоже.
— Так что это было? Правда или ложь?
Он смотрит на меня так, будто видит впервые. Или в последний раз.
— Уходи, Кира, — говорит он тихо. — Пожалуйста.
— Почему?
— Потому что если ты останешься, я скажу то, что не должен говорить.
Сердце бешено колотится.
— Макар...
— Уходи, — повторяет он, и в его голосе отчаяние. — Сейчас. Пока я не... просто уходи.
Я поворачиваюсь и ухожу.
На дрожащих ногах спускаюсь в лифте.
Выхожу на улицу.
Иду к машине.
Сажусь за руль.
И только тогда понимаю, что плачу.
Дома сижу на диване, обнимаю колени.
Фотография существует.
Он хранит мою фотографию.
Год.
Несмотря на войну, ненависть, взаимные удары — он хранит мою фотографию.
Зачем?
Телефон вибрирует.
Сообщение от Дарьи: «Ну что? Проверила?»
Набираю: «Да. Ева не врала».
Ответ приходит мгновенно: «Серьёзно? И что теперь?»
Смотрю на этот вопрос и не знаю, что ответить.
Что теперь?
Всё изменилось?
Или нет?
Может, ничего не изменилось?
Может, он просто хранит фотографию как напоминание о первом враге? Как трофей. Как...
