Несмотря на то, что тётя Фая была близка к обмороку, она успела шепнуть Кате, когда медперсонал отходил в сторону, что произошло с ней в действительности. Вовсе не внезапный острый токсикоз, не спазм, не падение с табуретки. Это была направленная акция, нематериальная, но оттого не менее жуткая. Колдовство, пришедшее через интернет, рассчитанное на уничтожение двух жизней. Судя по всему – её и Фёдора. Но заклятие отобрало те жизни, которые подвернулись под удар, которые слабее всего держались в телах.
Неудивительно, что под впечатлением узнанного Катя была сама не своя. Шла, как на автопилоте, не слишком представляя себе, куда ставит ногу. Хорошо, что Фёдор встретил её… Нет, это был не Фёдор. К ней подошёл какой-то парень, и… Что было потом? Она не помнила.
И где она находится? Она никогда в жизни не бывала в этом странном, незнакомом доме. Катя рассматривала вычурные золотые обои, инкрустацию на кровати, изображающую льва и львицу в момент любовной страсти, неуютно-контрастные цветочные узоры на коврах. Куда её занесло?
Открылась дверь, и в комнату вошёл красивый, атлетически сложенный парень в просторной чёрной футболке навыпуск и в узких синих джинсах. То ли хорошо загорелый, то ли смуглый от природы. Длинные чёрные волосы вились по футболке, сливаясь с ней, так что она не могла бы сказать, где кончается одно и начинается другое. Над губами чернели усы, ещё ни разу не стриженые, мягкие на вид.
– Кто вы? – недоумённо спросила Катя.
– Ты что-нибудь помнишь? – ответил он вопросом на вопрос.
Он был её ровесником или около того, но держал себя как старший.
– Почти ничего. – Катя провела рукой по лбу. Голова болела, будто с похмелья. Лекарствами, что ли, в роддоме надышалась? Да нет, вроде там не пахло. – Я, должно быть, упала в обморок. Вы… вы находились рядом, верно? Вы принесли меня сюда, чтобы я пришла в себя?
Он взял персик из вазы, стоящей на низком столике, разрезал пополам и любезно предложил ей половину.
– Ты пришла в себя, – утвердительно произнёс он. – Но я хочу, чтобы ты погостила здесь подольше.
– Спасибо. – Катя встала, пошатнувшись от головокружения, но решительно. – Спасибо, но я тороплюсь. Благодарю вас за заботу и внимание, однако меня ждут дела.
– У меня тоже есть к тебе дело. – Юноша встал прямо у дверей, так что выйти она не могла. – Сядь, поговорим.
Она бросила взгляд на дверь и села на краешек стула рядом с задёрнутой гардиной.
– Что вам нужно? – нервно осведомилась она. – Думаете, я беззащитная девушка? Я колдунья!
Он неожиданно улыбнулся:
– Так поколдуй.
Катя огляделась. Зажечь огонь в камине – проще простого, зато эффектно. От снисходительности этого типа, наверняка считающего колдовство глупой сказкой, не останется и следа! Она простёрла особым образом сложенную руку и быстро пробормотала короткое заклинание.
Огонь не вспыхнул, хотя это заклинание было одним из самых надёжных, подвластных ей с детства. И подвела её не ошибка в колдовстве. В момент фокусировки заклинания она ничего не почувствовала, не ощутила потока незримой силы, пронизывающего её, словно линзу. Будто бы и не существовало в природе магии, а всё, что Катя помнила о ней, было лишь вычурным сном, от которого она только что очнулась.
Парень следил за ней с лёгкой полуулыбкой. Сейчас высмеет её: колдунья, как же! Но он не стал смеяться и развенчивать пустые сказочки о магии. Он сделал неуловимый жест, и в камине загудело пламя. Новый жест – к нему подлетел кувшин, подобострастно подождал, пока хозяин соизволит взять в руку. Он налил тягучую жидкость в стакан тёмного стекла, протянул Кате. Она машинально отпила сладкий напиток, от потрясения даже не подумав проверить его на наличие отравы. Нет, вопреки её невольным опасениям, волшебство – не прервавшийся сон, и то, что до сих пор она была не самой слабой волшебницей – правда. Но её вчерашняя сила выглядела перед мощью этого юноши, как лампочка перед Солнцем.
– Теперь ты знаешь, кто я, – утвердительно кивнул он.
– Маг, – выдавила она.
– Покамест. – Он взглянул на неё свысока. – В скором времени я намереваюсь стать богом.
Она задрожала. Сумасшедший! Сумасшедший колдун, обладающий, на беду, огромным потенциалом.
– Что вы хотите от меня? – прошептала она вновь. Её «спаситель» неожиданно обернулся маньяком. – Собираетесь принести человеческую жертву?
Он рассмеялся.
– Человеческие жертвы, согласно пакту Чёрного Круга, объявлены вне закона. А жаль: удобный и эффективный способ умножить силу. Весьма и весьма эффективный, – многозначительно повторил он.
Катя съёжилась в комок.
– Есть иной неплохой способ, не столь выгодный в плане извлечения энергии, зато куда более приятный: проводить ночи с девственницами. Чем больше прольётся крови, тем больше силы прибудет.
– Хотите меня изнасиловать? – хрипло проговорила она, попятившись к окну. – Я так просто не дамся!
Он изогнул бровь и усмехнулся:
– А разве ты девственница?
Катя покраснела.
– Сядь! – резко приказал он, и она, вздрогнув, повиновалась. – Я объясню, зачем ты мне. Когда я стану богом, мне понадобятся посвящённые. И первой будешь ты.
– Но у меня уже есть покровитель! – запротестовала она.
– И что с того? Или ты не знаешь формулы отречения? Не прикидывайся наивной, девочка, люди меняют богов испокон веку.
– Я не хочу! Мой бог – Хешшвитал!
С детства она знала его под именем Виталик. Они появились на свет в одном роддоме, лежали в соседних боксах, и именно тогда установилась меж ними незримая связь – связь бессмертного и его посвящённой, дающая ей силу, а ему – плоть. Если бы не новорождённая девочка, глядящая на лысенького малыша неосмысленным взглядом, он бы растворился в мировом эфире спустя несколько часов после рождения. Они жили в одном дворе, ходили в один детский сад. Но в школу Катя пошла уже без Виталика. Она росла, как нормальный ребёнок, а Виталик стал отставать. Бессмертные взрослеют долго, и не только физически. Девятнадцатилетний Виталик выглядел лет на шесть и закономерно обладал психологией шестилетки, несмотря на богатый жизненный опыт.
Её собеседник скривился при упоминании о Хешшвитале.
– Сопливый мальчишка! Ты только сравни его и меня непредвзято. Что он в состоянии тебе дать, когда он сам ребёнок? Не он покровительствует тебе, а ты приглядываешь за ним, как нянька. А я действительно буду твоим защитником и наставником, и сила, которой я тебя оделю, не покажется тебе малой!
– Нет, – тихо ответила она. – Я его не брошу.
Он шагнул к ней, и она, скрючившись, инстинктивно попыталась поставить колдовской щит. Потоки силы не ощущались, и сердце убежало куда-то в пятки.
– Боишься меня? – Он поднял её голову за подбородок. – Что ж, это даже к лучшему. Душу отдают не только из любви – из страха тоже. А кто сказал, что я буду добрым богом? Добра во Вселенной слишком мало, и нужна персонификация скорее зла, чем добра. Посиди, поразмысли. – Он отшвырнул её на кровать. – Если согласишься быстро, я не стану требовать от тебя человеческих жертв.
Дверь захлопнулась.
Неудивительно, что под впечатлением узнанного Катя была сама не своя. Шла, как на автопилоте, не слишком представляя себе, куда ставит ногу. Хорошо, что Фёдор встретил её… Нет, это был не Фёдор. К ней подошёл какой-то парень, и… Что было потом? Она не помнила.
И где она находится? Она никогда в жизни не бывала в этом странном, незнакомом доме. Катя рассматривала вычурные золотые обои, инкрустацию на кровати, изображающую льва и львицу в момент любовной страсти, неуютно-контрастные цветочные узоры на коврах. Куда её занесло?
Открылась дверь, и в комнату вошёл красивый, атлетически сложенный парень в просторной чёрной футболке навыпуск и в узких синих джинсах. То ли хорошо загорелый, то ли смуглый от природы. Длинные чёрные волосы вились по футболке, сливаясь с ней, так что она не могла бы сказать, где кончается одно и начинается другое. Над губами чернели усы, ещё ни разу не стриженые, мягкие на вид.
– Кто вы? – недоумённо спросила Катя.
– Ты что-нибудь помнишь? – ответил он вопросом на вопрос.
Он был её ровесником или около того, но держал себя как старший.
– Почти ничего. – Катя провела рукой по лбу. Голова болела, будто с похмелья. Лекарствами, что ли, в роддоме надышалась? Да нет, вроде там не пахло. – Я, должно быть, упала в обморок. Вы… вы находились рядом, верно? Вы принесли меня сюда, чтобы я пришла в себя?
Он взял персик из вазы, стоящей на низком столике, разрезал пополам и любезно предложил ей половину.
– Ты пришла в себя, – утвердительно произнёс он. – Но я хочу, чтобы ты погостила здесь подольше.
– Спасибо. – Катя встала, пошатнувшись от головокружения, но решительно. – Спасибо, но я тороплюсь. Благодарю вас за заботу и внимание, однако меня ждут дела.
– У меня тоже есть к тебе дело. – Юноша встал прямо у дверей, так что выйти она не могла. – Сядь, поговорим.
Она бросила взгляд на дверь и села на краешек стула рядом с задёрнутой гардиной.
– Что вам нужно? – нервно осведомилась она. – Думаете, я беззащитная девушка? Я колдунья!
Он неожиданно улыбнулся:
– Так поколдуй.
Катя огляделась. Зажечь огонь в камине – проще простого, зато эффектно. От снисходительности этого типа, наверняка считающего колдовство глупой сказкой, не останется и следа! Она простёрла особым образом сложенную руку и быстро пробормотала короткое заклинание.
Огонь не вспыхнул, хотя это заклинание было одним из самых надёжных, подвластных ей с детства. И подвела её не ошибка в колдовстве. В момент фокусировки заклинания она ничего не почувствовала, не ощутила потока незримой силы, пронизывающего её, словно линзу. Будто бы и не существовало в природе магии, а всё, что Катя помнила о ней, было лишь вычурным сном, от которого она только что очнулась.
Парень следил за ней с лёгкой полуулыбкой. Сейчас высмеет её: колдунья, как же! Но он не стал смеяться и развенчивать пустые сказочки о магии. Он сделал неуловимый жест, и в камине загудело пламя. Новый жест – к нему подлетел кувшин, подобострастно подождал, пока хозяин соизволит взять в руку. Он налил тягучую жидкость в стакан тёмного стекла, протянул Кате. Она машинально отпила сладкий напиток, от потрясения даже не подумав проверить его на наличие отравы. Нет, вопреки её невольным опасениям, волшебство – не прервавшийся сон, и то, что до сих пор она была не самой слабой волшебницей – правда. Но её вчерашняя сила выглядела перед мощью этого юноши, как лампочка перед Солнцем.
– Теперь ты знаешь, кто я, – утвердительно кивнул он.
– Маг, – выдавила она.
– Покамест. – Он взглянул на неё свысока. – В скором времени я намереваюсь стать богом.
Она задрожала. Сумасшедший! Сумасшедший колдун, обладающий, на беду, огромным потенциалом.
– Что вы хотите от меня? – прошептала она вновь. Её «спаситель» неожиданно обернулся маньяком. – Собираетесь принести человеческую жертву?
Он рассмеялся.
– Человеческие жертвы, согласно пакту Чёрного Круга, объявлены вне закона. А жаль: удобный и эффективный способ умножить силу. Весьма и весьма эффективный, – многозначительно повторил он.
Катя съёжилась в комок.
– Есть иной неплохой способ, не столь выгодный в плане извлечения энергии, зато куда более приятный: проводить ночи с девственницами. Чем больше прольётся крови, тем больше силы прибудет.
– Хотите меня изнасиловать? – хрипло проговорила она, попятившись к окну. – Я так просто не дамся!
Он изогнул бровь и усмехнулся:
– А разве ты девственница?
Катя покраснела.
– Сядь! – резко приказал он, и она, вздрогнув, повиновалась. – Я объясню, зачем ты мне. Когда я стану богом, мне понадобятся посвящённые. И первой будешь ты.
– Но у меня уже есть покровитель! – запротестовала она.
– И что с того? Или ты не знаешь формулы отречения? Не прикидывайся наивной, девочка, люди меняют богов испокон веку.
– Я не хочу! Мой бог – Хешшвитал!
С детства она знала его под именем Виталик. Они появились на свет в одном роддоме, лежали в соседних боксах, и именно тогда установилась меж ними незримая связь – связь бессмертного и его посвящённой, дающая ей силу, а ему – плоть. Если бы не новорождённая девочка, глядящая на лысенького малыша неосмысленным взглядом, он бы растворился в мировом эфире спустя несколько часов после рождения. Они жили в одном дворе, ходили в один детский сад. Но в школу Катя пошла уже без Виталика. Она росла, как нормальный ребёнок, а Виталик стал отставать. Бессмертные взрослеют долго, и не только физически. Девятнадцатилетний Виталик выглядел лет на шесть и закономерно обладал психологией шестилетки, несмотря на богатый жизненный опыт.
Её собеседник скривился при упоминании о Хешшвитале.
– Сопливый мальчишка! Ты только сравни его и меня непредвзято. Что он в состоянии тебе дать, когда он сам ребёнок? Не он покровительствует тебе, а ты приглядываешь за ним, как нянька. А я действительно буду твоим защитником и наставником, и сила, которой я тебя оделю, не покажется тебе малой!
– Нет, – тихо ответила она. – Я его не брошу.
Он шагнул к ней, и она, скрючившись, инстинктивно попыталась поставить колдовской щит. Потоки силы не ощущались, и сердце убежало куда-то в пятки.
– Боишься меня? – Он поднял её голову за подбородок. – Что ж, это даже к лучшему. Душу отдают не только из любви – из страха тоже. А кто сказал, что я буду добрым богом? Добра во Вселенной слишком мало, и нужна персонификация скорее зла, чем добра. Посиди, поразмысли. – Он отшвырнул её на кровать. – Если согласишься быстро, я не стану требовать от тебя человеческих жертв.
Дверь захлопнулась.
