Маги же считали, что просыпаться раньше Солнца зазорно даже зимой, а уж летом – сам Хешшкор не велел. Так что завтрак закончился после полудня.
Дожёвывая булку, Федя перебросил свой рыжий хвост на грудь – во время еды он убирал его за спину, чтоб не мешал, – и решительно поднялся из-за стола:
– Пора почту проверить. Наверняка что-нибудь с утра накапало, от Кати, например. – Он сказал это небрежно, но матери, конечно, было ясно, что парня волнует сообщение именно от Кати, а не от других коллег и знакомых.
Фаирата быстро поставила тёмно-синюю чашку с золотым ободком, из которой только что собиралась отпить, на бархатную зелёную скатерть.
– Никакой почты, Фёдор. – Голос миниатюрной колдуньи был железен и непререкаем. – Если хочешь пообщаться с Катриной, возьми да телепортируйся к ней. – Это наукообразное словечко она подцепила у Виты много лет назад: сначала посмеивалась над её лексикой, а потом и не заметила, как прилипло. – А в почту чтоб не лазил! Или ты не слышал вчера, какие «мыла» теперь приходят? Аррхху одного сообщения хватило. – Она передёрнулась: до сих пор не могла прийти в себя после гибели змея.
– О… – Сын раскрыл рот и снова его захлопнул. – Ладно, я понял. Смотаюсь в Деадарг-3 попозже, когда там наступит обеденное время. Мне ещё нужно поискать кое-что… Мам, есть какие-нибудь заклинания, чтобы всем казалось, будто у меня нет руки или ноги? – Предстоящий визит в военкомат, висящий над ним, словно дамоклов меч, не давал парню покоя.
– Ты с руками не шути, – обеспокоенно заметила Фаирата, вставая и запахивая поглубже на животе необъятный халат из бледно-розового атласа. – При нашей профессии без рук нельзя. Уж лучше, чтобы задницы не было.
– Задницей не стреляют, – возразил Фёдор. – А если, скажем, одноглазым прикинуться?
Мать приостановилась в полудвижении и подняла вверх указательный палец:
– Знаю кое-что, тебе это наверняка поможет, если твои способности к магии хоть чуть-чуть больше моих. Для этого нужно сделать зеркало наподобие того, что есть у тёти Виты, только инвертировать налагаемое заклинание.
Фёдор, как и мать, знал, что на самом деле у Виты нет одного глаза. Его выковыряли прислужники Миленион. Неизвестно, что ещё сотворила бы с ненавистной Виталией мстительная и кровожадная богиня, если бы сама не оказалась в опасности, из которой, по иронии судьбы, только Вита могла её выручить. Вот тогда-то, на волоске от безвременной и окончательной смерти, Миленион выторговала себе спасение за волшебное зеркальце. Вита не поленилась изучить историю этого предмета, обладающего голосом Миленион и её сварливым характером, а потом рассказала Фае. Судя по свидетельствам как волшебных книг, так и народных преданий, Вита была не первой, кому богиня сдала в аренду артефакт личины. В древности он пользовался популярностью у стареющих дам, не желающих расставаться с красотой. Зеркальце, стоило в него только посмотреться, приводило внешность в соответствие с требованиями современной эстетики. А в качестве компенсации отпускало при этом весьма нелицеприятные комплименты.
– Справишься? – неуверенно спросила Фаирата сына. – Вообще-то заклинание донельзя запутанное, как и всё, связанное с изменением облика.
– Ну… попробую. – В зелёных глазах Фёдора теплилась надежда, изрядно поувядшая при упоминании о запутанности заклинания. Особой прилежностью паренёк не отличался. Не будь он сыном колдуньи, вряд ли его приняли бы полноправным членом в Чёрный Круг.
– Сейчас найдём. – Фаирата удобно расположилась в мягком кресле за клавиатурой и пробежалась пальцем по компакт-дискам. – Кажется, вот на этом… – Она включила компьютер и потянулась за диском.
По экрану быстро пронеслись непонятные сведения о компьютерной начинке, предложение нажать пробел, чтобы грузиться со съёмного носителя, радостное сообщение о том, что запускается Windows… Промелькнуло летающее окошко с хвостиком, а за ним на миг показался рабочий стол с иконами, но тут же исчез. На экране появилась красочная заставка игры – стреляющие друг в друга андроиды.
– Фёдор, это ты игрушки скачивал? – многообещающе спросила Фаирата. Затраты на интернет порой приводили колдунью, вроде бы закалённую жизнью, в трепет.
Он растерянно помотал головой:
– Нет, не я. Может, па баловался.
Заставка мигнула, её сменила вводная:
«Вы – робот-полицейский. Количество жизней: 5 – 2».
«Минус два» почему-то было написано другим цветом, режуще-жёлтым. Не успела Фая удивиться этому, как цифры угрожающе раздулись, лопнули и залили весь экран ядовито-жёлтым гноем. В середине экрана один за другим начали выстраиваться квадратики: «10 %... 25 %...»
Фаирату скрутила резкая боль, но она почему-то не могла оторвать глаз от этой мерзости. Даже падая с кресла и разрывая в крике рот, она продолжала смотреть в ярко-жёлтый кошмар, схвативший её взгляд мертвой хваткой.
«75 %... 100 % completed».
– Мама! – закричал Фёдор в ужасе, бросившись к ней.
Но было уже поздно. На экране горели только безжалостные серо-стальные буквы: «GAME OVER».
Над Хешшмилом, резиденцией молодого мага, разгоралось утро. Легкий бриз со Средиземного моря задувал в приоткрытое окно. Солнце, подкрашивая нежно-золотистым редкие облачка, засверкало над рощей пирамидальных тополей, протянуло свои лучи к окну, минуя незадёрнутые шторы.
Юноша, сидящий за компьютером, не пошевелился, когда солнце дотронулось до его щеки. Казалось, он спал: веки смежены, лицо спокойно. Сейчас, когда его временно покинули ненависть, презрение и надменность, было видно, что он совсем молод. Честолюбивому магу не сравнялось и двадцати.
Компьютер ожил. На экране появилась надпись: «Программа завершила работу», и Хешшкор тотчас открыл глаза, будто и не спал, а находился в режиме ожидания, словно экран. В зрачках юноши не было и тени сна. Он прочёл сообщение и удовлетворённо щёлкнул пальцами.
Сделано!
Теперь он – единственный Хешшкор в этой Вселенной. Его тёзка благополучно развоплотился с гибелью обоих своих посвящённых: бог не может существовать в земном мире без тех, кто в него верит. Туда ему и дорога. Не заботишься о тылах – значит, недостоин топтать землю.
Ну-ка, посмотрим, кто ещё может ставить палки в колеса. Кто связан с проклятой Виталией?
Он заказал поиск документов, в которых имя «Виталия» упоминается одновременно с именами магов. Поиск по всем волшебным книгам. Компьютер позволял проделать это и без помощи серьги-Искательницы, замерцавшей синим светом: на то в операционной системе имелись стандартные программы. Но волшебные книги открывают своё содержимое не всегда и не перед всеми. Серьга помогала, работая в тандеме с программой, и Хешшкор мог бы поспорить, что артефакту нравится такое эффективное сотрудничество. Вскоре на экране отобразился список с числом ссылок.
Фаирата Хешшкора Огненный Локон – 31…
Да хоть триста, пренебрежительно подумал он. С этой я уже разобрался.
… Бэла Айанур – 12
Немира Деадаргана – 10
Валента Миленион – 6
Дарьен Миленион – 4
Энтелена Деадаргана – 3
Хафиз Миленион – 2
Катрина Хешшвитала – 2.
Он догадывался, в каком контексте упоминается Виталия вместе с Дарьеном и Хафизом. Два посвящённых Миленион приняли смерть от её руки. Дарьен, гордость его богини, мужчина в расцвете красоты, силы и ума, верховный колдун Чёрного Круга. И Хафиз, мудрый старец, хранитель векового опыта. О Валенте Хешшкор мало что знал – ну, была у Миленион какая-то другая посвящённая, но не станет же она препятствовать ему, любимцу госпожи, в осуществлении его планов. Немира – жалкая выскочка, занявшая высокое кресло Дарьена, при желании она могла бы стать источником неприятностей просто в силу своего положения, но будет ли у неё такое желание? Похоже, Виталию с Немирой не связывают сердечные отношения, их контакты, судя по их электронной переписке, сугубо деловые. Энтелена – мелкая сошка, как и её воспитанница Катрина. Но Катрина – случай особый. Она посвящённая Хешшвитала, и она за него жизнь отдаст… А что, пусть и отдаст. Эта девка тоже, небось, пользуется компьютером…
Проклятье! Он с силой хватил «мышью» по столу, и она разлетелась вдребезги, жалобно вспискнув. Вот ведь проклятье! Он не может убить Катрину. С её смертью Хешшвитал, имеющий всего одну посвящённую, развоплотится, потеряет зримое тело. Развоплощённый бессмертный не может влиять на мир, зато и его никто не достанет. Подвешенное состояние бесплотного разума – пытка скукой, но, с другой стороны – гарантия безопасности. У кого нет тела, тот неуязвим для оружия.
А мне необходимо пырнуть его ножом, иначе вся эта игра конского помёта не стоит. Так что Катрину придется оставить в живых. Глядишь, пригодится после. Когда я стану богом, мне тоже понадобятся посвящённые – так чем плоха эта девка, которая, между прочим, останется без покровителя? К тому же можно заставить её нарожать кучу детей и посвятить их мне, Хешшкору Всемогущему…
Он стиснул зубы. Мечты мечтами, перспективы перспективами, но сейчас-то что делать с этой занозой? Устроить ей катастрофу, чтобы тихо отлёживалась в больнице и не мешала? Вряд ли: она тут же позовёт своего Хешшвитала, и тот её починит. Отпилить руки, чтобы не смогла совершить ритуал вызова? Грош цена будет безрукой как посвящённой Хешшкора Всемогущего. Приложить так, чтобы без сознания оказалась? Этак недолго и переусердствовать. Нет, её жизнь надо оберегать, как драгоценность. Хранить в сундуке за семью печатями…
Вот оно! Воодушевлённый озарением, маг протянул руку, и с тонкого фарфорового блюда к нему спланировала хурма. Не в сундуке, разумеется, следует спрятать девицу, и не в горной пещере: Хешшвитал найдёт её в любой точке земного шара. Но в чужой мир ему хода нет. А госпожа не откажет в любезности подержать девчонку у себя, и пусть эта Катрина взывает там сколько угодно к своему повелителю – не докричится сквозь межмировые стены.
Каждый хозяин волшебного замка обустраивает его сообразно своему характеру. Когда Вита впервые увидела Милену, в ней правил Хафиз. Дряхлый маразматик с навязчивой идеей освобождения чёрного Абсолюта, наполовину – на большую половину – сумасшедший. Узкие конусообразные башенки, остроконечные чёрные шпили, многочисленные зигзагообразные галереи, винтовые лестницы, пыльные коридоры, двери с массивными замками, открывающимися столь же массивными, громадными ключами, тёмная тяжеловесная мебель – такой предстала Милена перед Витой двадцать лет назад, когда она явилась сюда, чтобы забрать у старикана украденные им волшебные драгоценности, а оказалась в его постели. К счастью, Вита была в то время уже довольно циничной девушкой и вспоминала об этом эпизоде с изрядной долей юмора. Слава богу, ребёнка не вышло: видимо, репродуктивная функция отключилась у столетнего старца раньше, чем физическая состоятельность.
Ныне Милена разительно изменилась. Её башни походили на кремовые украшения для легкомысленных тортиков. Сам замок был выкрашен в ярко-фиолетовый цвет, а башенки выделялись на нём аляповато-розовыми оттенками. Да-а, сестрица никогда не отличалась утончённостью.
Валента Миленион, раздобревшая с возрастом, но не растерявшая подвижности и боевого задора баба несколькими годами младше Виты, поспешила навстречу дорогим гостям. Летящая фиолетовая блуза и лёгкие широкие брюки скрадывали несовершенства фигуры, а соломенно-жёлтые косы, уложенные на висках баранками, подчёркивали румянец на щеках.
– Здорово, сеструха! – Она чмокнула Виту в щёку. – С хахалем нагрянула? Уписаться можно! Замок рушить не станете? Я за мадам не отвечаю, ежели что. – И она чмокнула Хешшкора.
Если того и коробило, что посторонняя смертная, да к тому же посвящённая богини, являющейся его личным врагом, позволяет себе столь фамильярно с ним обращаться, то он тщательно скрывал свои чувства. Родня Виты, что тут поделаешь?
Валя действительно приходилась Вите младшей сестрой. И, с точки зрения Виты, извиняло глупую сестрёнку лишь то, что Валя ни сном, ни духом не ведала о грядущих разногласиях между Витой и Миленион, когда отдавала душу своей богине. Так исторически сложилось. Теперь положение Валенты было двойственным: Вита считала её своим агентом в стане врага, а Миленион – средством навредить непокорной смертной, доставившей богине столько неприятностей. Но Валя не унывала – на это она, кажется, была физически неспособна, – а с энтузиазмом пользовалась всеми преимуществами, которые могла извлечь из этой ситуации.
Посреди зала, оклеенного розовыми обоями, стоял накрытый жёлтой скатертью круглый стол, а вокруг него – лиловые кресла. Вита, поёжившись, умостилась в одном из них, Хешшкор предпочёл придвинуть бледно-голубой табурет.
– Чай, кофе? – суетилась Валента, шикая на двух расшалившихся девчонок с такими же соломенными косичками, не желающих изобразить благочестие на подростковых мордашках перед прибывшей тётушкой и сопровождающим её бессмертным. – Брысь отсюда, мелкота, раз вести себя не умеете! Сдам в детдом, на хрен, и не видать вам никаких колдовских книжонок!
Девочки похмыкали и, вызывающе покачивая бедрами, удалились – не слишком поспешно: видимо, к материнским угрозам уже давно был выработан иммунитет. Вита проводила их глазами. Впервые ей пришло в голову, что её любимые племяшки, почти достигшие тринадцатилетия, грани, за которой маг волен сам выбрать себе бога – потенциальный электорат Миленион.
– Ты их уже посвятила? – спросила она, быть может, более резко, чем собиралась.
– Отдать их Миленион за так? – Валента хитро прищурилась. – Что я, на лоха похожа? Посвящённые дорогого стоят, на улицах не валяются. Пусть сама упрашивает, если прижмёт, а я поторгуюсь.
Валента относилась к своей богине без особого пиетета. Она разлила чай по чашкам и сняла оранжевое полотенце с большого пирога.
– А вообще-то, моей мадаме нет сейчас острой нужды в поддержке. Она откопала где-то на помойке амбициозного сопляка и носится с ним, как с писаной торбой.
– Что за сопляк? – осведомился Хешшкор, взяв кусок пирога. – Уж не тот ли выскочка, который смеет зваться моим именем?
– Он самый. – Валента прожевала и улыбнулась. – Сопляк как сопляк. Мальчишка-бомж, ничего особенного. Приволокла это чудо то ли с рынка, то ли с панели. Теперь он ходит у неё в любимчиках и полон претензий к мироустройству. Я его, честно говоря, не видела ни разу. Мне своих двух соплячек для счастья хватает. Недели не проходит, чтобы в школу не вызвали, а если не в школу – так в полицию. И в кого они только пошли? – жалобно сморщилась она.
– В тебя, Валька, в тебя, – злорадно усмехнулась Вита.
– Уж скорее в тебя! – обиженно фыркнула Валента. – В отличие от тебя, я никогда не пила и не курила.
– Зато ты школу прогуливала!
– А по мне, хорошие у тебя девочки, – неожиданно примирительно вступился Хешшкор. – Может, отдашь мне одну? В смысле, в посвящённые, – уточнил он, приметив недоумённо-осуждающий взгляд Виты.
– Ой, парень, а ничего не слипнется? У тебя и так двое нормальных посвящённых, а скоро ещё двое родятся – что, Файка пожмотится посвятить их при рождении? У вас всё-таки другие отношения, чем у меня с мадам.
– Кстати, о мадам, – напомнила Вита, отпивая чай. – Извини, что вломились к тебе без приглашения, но мы не в гости пришли, а по делу.
Дожёвывая булку, Федя перебросил свой рыжий хвост на грудь – во время еды он убирал его за спину, чтоб не мешал, – и решительно поднялся из-за стола:
– Пора почту проверить. Наверняка что-нибудь с утра накапало, от Кати, например. – Он сказал это небрежно, но матери, конечно, было ясно, что парня волнует сообщение именно от Кати, а не от других коллег и знакомых.
Фаирата быстро поставила тёмно-синюю чашку с золотым ободком, из которой только что собиралась отпить, на бархатную зелёную скатерть.
– Никакой почты, Фёдор. – Голос миниатюрной колдуньи был железен и непререкаем. – Если хочешь пообщаться с Катриной, возьми да телепортируйся к ней. – Это наукообразное словечко она подцепила у Виты много лет назад: сначала посмеивалась над её лексикой, а потом и не заметила, как прилипло. – А в почту чтоб не лазил! Или ты не слышал вчера, какие «мыла» теперь приходят? Аррхху одного сообщения хватило. – Она передёрнулась: до сих пор не могла прийти в себя после гибели змея.
– О… – Сын раскрыл рот и снова его захлопнул. – Ладно, я понял. Смотаюсь в Деадарг-3 попозже, когда там наступит обеденное время. Мне ещё нужно поискать кое-что… Мам, есть какие-нибудь заклинания, чтобы всем казалось, будто у меня нет руки или ноги? – Предстоящий визит в военкомат, висящий над ним, словно дамоклов меч, не давал парню покоя.
– Ты с руками не шути, – обеспокоенно заметила Фаирата, вставая и запахивая поглубже на животе необъятный халат из бледно-розового атласа. – При нашей профессии без рук нельзя. Уж лучше, чтобы задницы не было.
– Задницей не стреляют, – возразил Фёдор. – А если, скажем, одноглазым прикинуться?
Мать приостановилась в полудвижении и подняла вверх указательный палец:
– Знаю кое-что, тебе это наверняка поможет, если твои способности к магии хоть чуть-чуть больше моих. Для этого нужно сделать зеркало наподобие того, что есть у тёти Виты, только инвертировать налагаемое заклинание.
Фёдор, как и мать, знал, что на самом деле у Виты нет одного глаза. Его выковыряли прислужники Миленион. Неизвестно, что ещё сотворила бы с ненавистной Виталией мстительная и кровожадная богиня, если бы сама не оказалась в опасности, из которой, по иронии судьбы, только Вита могла её выручить. Вот тогда-то, на волоске от безвременной и окончательной смерти, Миленион выторговала себе спасение за волшебное зеркальце. Вита не поленилась изучить историю этого предмета, обладающего голосом Миленион и её сварливым характером, а потом рассказала Фае. Судя по свидетельствам как волшебных книг, так и народных преданий, Вита была не первой, кому богиня сдала в аренду артефакт личины. В древности он пользовался популярностью у стареющих дам, не желающих расставаться с красотой. Зеркальце, стоило в него только посмотреться, приводило внешность в соответствие с требованиями современной эстетики. А в качестве компенсации отпускало при этом весьма нелицеприятные комплименты.
– Справишься? – неуверенно спросила Фаирата сына. – Вообще-то заклинание донельзя запутанное, как и всё, связанное с изменением облика.
– Ну… попробую. – В зелёных глазах Фёдора теплилась надежда, изрядно поувядшая при упоминании о запутанности заклинания. Особой прилежностью паренёк не отличался. Не будь он сыном колдуньи, вряд ли его приняли бы полноправным членом в Чёрный Круг.
– Сейчас найдём. – Фаирата удобно расположилась в мягком кресле за клавиатурой и пробежалась пальцем по компакт-дискам. – Кажется, вот на этом… – Она включила компьютер и потянулась за диском.
По экрану быстро пронеслись непонятные сведения о компьютерной начинке, предложение нажать пробел, чтобы грузиться со съёмного носителя, радостное сообщение о том, что запускается Windows… Промелькнуло летающее окошко с хвостиком, а за ним на миг показался рабочий стол с иконами, но тут же исчез. На экране появилась красочная заставка игры – стреляющие друг в друга андроиды.
– Фёдор, это ты игрушки скачивал? – многообещающе спросила Фаирата. Затраты на интернет порой приводили колдунью, вроде бы закалённую жизнью, в трепет.
Он растерянно помотал головой:
– Нет, не я. Может, па баловался.
Заставка мигнула, её сменила вводная:
«Вы – робот-полицейский. Количество жизней: 5 – 2».
«Минус два» почему-то было написано другим цветом, режуще-жёлтым. Не успела Фая удивиться этому, как цифры угрожающе раздулись, лопнули и залили весь экран ядовито-жёлтым гноем. В середине экрана один за другим начали выстраиваться квадратики: «10 %... 25 %...»
Фаирату скрутила резкая боль, но она почему-то не могла оторвать глаз от этой мерзости. Даже падая с кресла и разрывая в крике рот, она продолжала смотреть в ярко-жёлтый кошмар, схвативший её взгляд мертвой хваткой.
«75 %... 100 % completed».
– Мама! – закричал Фёдор в ужасе, бросившись к ней.
Но было уже поздно. На экране горели только безжалостные серо-стальные буквы: «GAME OVER».
Глава 10. Поиск
Над Хешшмилом, резиденцией молодого мага, разгоралось утро. Легкий бриз со Средиземного моря задувал в приоткрытое окно. Солнце, подкрашивая нежно-золотистым редкие облачка, засверкало над рощей пирамидальных тополей, протянуло свои лучи к окну, минуя незадёрнутые шторы.
Юноша, сидящий за компьютером, не пошевелился, когда солнце дотронулось до его щеки. Казалось, он спал: веки смежены, лицо спокойно. Сейчас, когда его временно покинули ненависть, презрение и надменность, было видно, что он совсем молод. Честолюбивому магу не сравнялось и двадцати.
Компьютер ожил. На экране появилась надпись: «Программа завершила работу», и Хешшкор тотчас открыл глаза, будто и не спал, а находился в режиме ожидания, словно экран. В зрачках юноши не было и тени сна. Он прочёл сообщение и удовлетворённо щёлкнул пальцами.
Сделано!
Теперь он – единственный Хешшкор в этой Вселенной. Его тёзка благополучно развоплотился с гибелью обоих своих посвящённых: бог не может существовать в земном мире без тех, кто в него верит. Туда ему и дорога. Не заботишься о тылах – значит, недостоин топтать землю.
Ну-ка, посмотрим, кто ещё может ставить палки в колеса. Кто связан с проклятой Виталией?
Он заказал поиск документов, в которых имя «Виталия» упоминается одновременно с именами магов. Поиск по всем волшебным книгам. Компьютер позволял проделать это и без помощи серьги-Искательницы, замерцавшей синим светом: на то в операционной системе имелись стандартные программы. Но волшебные книги открывают своё содержимое не всегда и не перед всеми. Серьга помогала, работая в тандеме с программой, и Хешшкор мог бы поспорить, что артефакту нравится такое эффективное сотрудничество. Вскоре на экране отобразился список с числом ссылок.
Фаирата Хешшкора Огненный Локон – 31…
Да хоть триста, пренебрежительно подумал он. С этой я уже разобрался.
… Бэла Айанур – 12
Немира Деадаргана – 10
Валента Миленион – 6
Дарьен Миленион – 4
Энтелена Деадаргана – 3
Хафиз Миленион – 2
Катрина Хешшвитала – 2.
Он догадывался, в каком контексте упоминается Виталия вместе с Дарьеном и Хафизом. Два посвящённых Миленион приняли смерть от её руки. Дарьен, гордость его богини, мужчина в расцвете красоты, силы и ума, верховный колдун Чёрного Круга. И Хафиз, мудрый старец, хранитель векового опыта. О Валенте Хешшкор мало что знал – ну, была у Миленион какая-то другая посвящённая, но не станет же она препятствовать ему, любимцу госпожи, в осуществлении его планов. Немира – жалкая выскочка, занявшая высокое кресло Дарьена, при желании она могла бы стать источником неприятностей просто в силу своего положения, но будет ли у неё такое желание? Похоже, Виталию с Немирой не связывают сердечные отношения, их контакты, судя по их электронной переписке, сугубо деловые. Энтелена – мелкая сошка, как и её воспитанница Катрина. Но Катрина – случай особый. Она посвящённая Хешшвитала, и она за него жизнь отдаст… А что, пусть и отдаст. Эта девка тоже, небось, пользуется компьютером…
Проклятье! Он с силой хватил «мышью» по столу, и она разлетелась вдребезги, жалобно вспискнув. Вот ведь проклятье! Он не может убить Катрину. С её смертью Хешшвитал, имеющий всего одну посвящённую, развоплотится, потеряет зримое тело. Развоплощённый бессмертный не может влиять на мир, зато и его никто не достанет. Подвешенное состояние бесплотного разума – пытка скукой, но, с другой стороны – гарантия безопасности. У кого нет тела, тот неуязвим для оружия.
А мне необходимо пырнуть его ножом, иначе вся эта игра конского помёта не стоит. Так что Катрину придется оставить в живых. Глядишь, пригодится после. Когда я стану богом, мне тоже понадобятся посвящённые – так чем плоха эта девка, которая, между прочим, останется без покровителя? К тому же можно заставить её нарожать кучу детей и посвятить их мне, Хешшкору Всемогущему…
Он стиснул зубы. Мечты мечтами, перспективы перспективами, но сейчас-то что делать с этой занозой? Устроить ей катастрофу, чтобы тихо отлёживалась в больнице и не мешала? Вряд ли: она тут же позовёт своего Хешшвитала, и тот её починит. Отпилить руки, чтобы не смогла совершить ритуал вызова? Грош цена будет безрукой как посвящённой Хешшкора Всемогущего. Приложить так, чтобы без сознания оказалась? Этак недолго и переусердствовать. Нет, её жизнь надо оберегать, как драгоценность. Хранить в сундуке за семью печатями…
Вот оно! Воодушевлённый озарением, маг протянул руку, и с тонкого фарфорового блюда к нему спланировала хурма. Не в сундуке, разумеется, следует спрятать девицу, и не в горной пещере: Хешшвитал найдёт её в любой точке земного шара. Но в чужой мир ему хода нет. А госпожа не откажет в любезности подержать девчонку у себя, и пусть эта Катрина взывает там сколько угодно к своему повелителю – не докричится сквозь межмировые стены.
Глава 11. Валента
Каждый хозяин волшебного замка обустраивает его сообразно своему характеру. Когда Вита впервые увидела Милену, в ней правил Хафиз. Дряхлый маразматик с навязчивой идеей освобождения чёрного Абсолюта, наполовину – на большую половину – сумасшедший. Узкие конусообразные башенки, остроконечные чёрные шпили, многочисленные зигзагообразные галереи, винтовые лестницы, пыльные коридоры, двери с массивными замками, открывающимися столь же массивными, громадными ключами, тёмная тяжеловесная мебель – такой предстала Милена перед Витой двадцать лет назад, когда она явилась сюда, чтобы забрать у старикана украденные им волшебные драгоценности, а оказалась в его постели. К счастью, Вита была в то время уже довольно циничной девушкой и вспоминала об этом эпизоде с изрядной долей юмора. Слава богу, ребёнка не вышло: видимо, репродуктивная функция отключилась у столетнего старца раньше, чем физическая состоятельность.
Ныне Милена разительно изменилась. Её башни походили на кремовые украшения для легкомысленных тортиков. Сам замок был выкрашен в ярко-фиолетовый цвет, а башенки выделялись на нём аляповато-розовыми оттенками. Да-а, сестрица никогда не отличалась утончённостью.
Валента Миленион, раздобревшая с возрастом, но не растерявшая подвижности и боевого задора баба несколькими годами младше Виты, поспешила навстречу дорогим гостям. Летящая фиолетовая блуза и лёгкие широкие брюки скрадывали несовершенства фигуры, а соломенно-жёлтые косы, уложенные на висках баранками, подчёркивали румянец на щеках.
– Здорово, сеструха! – Она чмокнула Виту в щёку. – С хахалем нагрянула? Уписаться можно! Замок рушить не станете? Я за мадам не отвечаю, ежели что. – И она чмокнула Хешшкора.
Если того и коробило, что посторонняя смертная, да к тому же посвящённая богини, являющейся его личным врагом, позволяет себе столь фамильярно с ним обращаться, то он тщательно скрывал свои чувства. Родня Виты, что тут поделаешь?
Валя действительно приходилась Вите младшей сестрой. И, с точки зрения Виты, извиняло глупую сестрёнку лишь то, что Валя ни сном, ни духом не ведала о грядущих разногласиях между Витой и Миленион, когда отдавала душу своей богине. Так исторически сложилось. Теперь положение Валенты было двойственным: Вита считала её своим агентом в стане врага, а Миленион – средством навредить непокорной смертной, доставившей богине столько неприятностей. Но Валя не унывала – на это она, кажется, была физически неспособна, – а с энтузиазмом пользовалась всеми преимуществами, которые могла извлечь из этой ситуации.
Посреди зала, оклеенного розовыми обоями, стоял накрытый жёлтой скатертью круглый стол, а вокруг него – лиловые кресла. Вита, поёжившись, умостилась в одном из них, Хешшкор предпочёл придвинуть бледно-голубой табурет.
– Чай, кофе? – суетилась Валента, шикая на двух расшалившихся девчонок с такими же соломенными косичками, не желающих изобразить благочестие на подростковых мордашках перед прибывшей тётушкой и сопровождающим её бессмертным. – Брысь отсюда, мелкота, раз вести себя не умеете! Сдам в детдом, на хрен, и не видать вам никаких колдовских книжонок!
Девочки похмыкали и, вызывающе покачивая бедрами, удалились – не слишком поспешно: видимо, к материнским угрозам уже давно был выработан иммунитет. Вита проводила их глазами. Впервые ей пришло в голову, что её любимые племяшки, почти достигшие тринадцатилетия, грани, за которой маг волен сам выбрать себе бога – потенциальный электорат Миленион.
– Ты их уже посвятила? – спросила она, быть может, более резко, чем собиралась.
– Отдать их Миленион за так? – Валента хитро прищурилась. – Что я, на лоха похожа? Посвящённые дорогого стоят, на улицах не валяются. Пусть сама упрашивает, если прижмёт, а я поторгуюсь.
Валента относилась к своей богине без особого пиетета. Она разлила чай по чашкам и сняла оранжевое полотенце с большого пирога.
– А вообще-то, моей мадаме нет сейчас острой нужды в поддержке. Она откопала где-то на помойке амбициозного сопляка и носится с ним, как с писаной торбой.
– Что за сопляк? – осведомился Хешшкор, взяв кусок пирога. – Уж не тот ли выскочка, который смеет зваться моим именем?
– Он самый. – Валента прожевала и улыбнулась. – Сопляк как сопляк. Мальчишка-бомж, ничего особенного. Приволокла это чудо то ли с рынка, то ли с панели. Теперь он ходит у неё в любимчиках и полон претензий к мироустройству. Я его, честно говоря, не видела ни разу. Мне своих двух соплячек для счастья хватает. Недели не проходит, чтобы в школу не вызвали, а если не в школу – так в полицию. И в кого они только пошли? – жалобно сморщилась она.
– В тебя, Валька, в тебя, – злорадно усмехнулась Вита.
– Уж скорее в тебя! – обиженно фыркнула Валента. – В отличие от тебя, я никогда не пила и не курила.
– Зато ты школу прогуливала!
– А по мне, хорошие у тебя девочки, – неожиданно примирительно вступился Хешшкор. – Может, отдашь мне одну? В смысле, в посвящённые, – уточнил он, приметив недоумённо-осуждающий взгляд Виты.
– Ой, парень, а ничего не слипнется? У тебя и так двое нормальных посвящённых, а скоро ещё двое родятся – что, Файка пожмотится посвятить их при рождении? У вас всё-таки другие отношения, чем у меня с мадам.
– Кстати, о мадам, – напомнила Вита, отпивая чай. – Извини, что вломились к тебе без приглашения, но мы не в гости пришли, а по делу.
