– Видишь ли, на это есть много причин... Во-первых, это было бы слишком рискованно, а потом, речь идет не только о деньгах, но и о моем престиже знатного купца. Не каждый день удается поймать такую красивую птичку. Если богатый человек, купивший тебя, останется доволен своим приобретением, моя слава и известность среди тунисских работорговцев сильно возрастут.
– А если покупатель останется недоволен? Что тогда будет с твоей репутацией, почтенный Ахмед-эфенди?
Усмехнувшись, работорговец осуждающе покачал головой.
– Покупатель редко остается недовольным, глупая девушка. Или ты уже забыла вчерашний урок? Клянусь тебе, это самое легкое наказание, которое может последовать за дерзкое поведение. Есть много вещей пострашнее, например, удары толстой палкой по нежным ступням ног, порка плетью из грубой кожи, удары которой оставляют на теле раны, не заживающие много недель, а еще в Тунисе полно борделей, куда отправляют непокорных рабынь. Хочешь ли ты пройти через все это, Небесная Роза? Я рассказываю тебе об этом не для того, чтобы тебя запугать, а чтобы ты поняла, как нельзя себя вести в том мире, где судьба определила тебе жить все оставшиеся дни. И если мои слова дойдут до твоего женского ума, я расскажу тебе, как нужно себя вести, чтобы твоя жизнь была беззаботной и приятной, как солнечный весенний день.
Джулиана недоверчиво хмыкнула.
– Разве она может быть такой? Скорее моя жизнь будет подобна хмурой и дождливой осенней ночи, чем ясному весеннему дню.
– Наши судьбы определяет великий и могущественный Аллах, – назидательно заметил аль-Беккар, – но многое зависит и от нас самих. В странах Магриба женщина во всем подчиняется своему господину – мужчине, женой или наложницей которого она является. Но красивая и искусная в любви женщина, если при этом она еще и мудра, может сама подчинить себе своего повелителя и стать царицей его сердца и его гарема.
– Я предпочту быть последней служанкой и выполнять с утра до ночи грязную работу, чем занимать то положение, о котором ты говоришь, Ахмед-эфенди! – с возмущением сказала Джулиана, закипая при одной мысли о том, что ей придется согревать постель какого-нибудь омерзительного араба.
– Тебе не придется выполнять грязную работу, упрямая женщина, – с улыбкой сказал работорговец. – Для этого есть много менее красивых рабынь. А тебе лучше выбросить из головы бесполезные мысли и напрасные надежды и уже сегодня начать готовиться к тому положению, что уготовано тебе судьбой.
– Какому положению, эфенди?
– Положению наложницы или даже жены богатого и знатного человека. Именно такое будущее тебя ждет, если ты не испортишь сама себе жизнь какой-нибудь глупой выходкой. Завтра мы достигнем берегов Туниса, и я отправлю тебя на пару недель в специальную школу, где наиболее ценных невольниц обучают мусульманским обычаям и умению правильно вести себя в гареме будущего господина. Но прежде всего тебе следует научиться языку, на котором ты будешь говорить всю оставшуюся жизнь... Да, да, не хмурься, Небесная Роза, это так! Поэтому слушай внимательно каждое слово, что я скажу тебе, и запоминай...
Джулиана опустила голову в знак покорности и незаметно вздохнула. Трудно поверить: вчера этот странный человек приказал избить ее и без малейшей жалости смотрел на ее страдания, а сегодня улыбается и разговаривает так, будто ничего ужасного не произошло. Что если все мужчины Магриба похожи да Ахмеда аль-Беккара? Как вести себя с такими людьми? Чем можно затронуть их сердца и можно ли добиться их сочувствия и доброго отношения? Вспомнив, что несчастная Изабель уже без малого шесть месяцев живет в варварском и жестоком мире загадочного Востока, Джулиана ужаснулась. Смогла ли ее сестра приспособиться к такой чудовищной жизни? Сохранила ли свой жизнерадостный, неукротимый нрав? Или, пройдя через ад унижений, насилия и жестокости, превратилась в запуганную, покорную игрушку в руках безжалостного хозяина, властелина десятков человеческих судеб?
Ранним безоблачным утром следующего дня на горизонте показались берега чужого грозного континента. Сразу же после завтрака Джулиане принесли одежду, без которой мусульманские женщины не могли появляться на улице – изар, черное шерстяное покрывало, окутывающее всю фигуру с головы до ног и оставляющее открытыми только глаза, плотную чадру и кожаные закрытые башмаки. Когда девушка оделась, ей разрешили подняться на палубу, чтобы она могла полюбоваться чарующими видами одного из красивейших городов африканского побережья.
Зрелище действительно было захватывающим, хотя в то же время и несколько пугающим, во всяком случае, для человека, оказавшегося в положении Джулианы. Тунис, с его ослепительно сияющими в ярких лучах июньского солнца белоснежными зданиями с плоскими крышами, высокими зелеными куполами бесчисленных мечетей, увенчанных золотыми полумесяцами, и пышными садами, показался девушке похожим на спящего дракона с восхитительным оперением, который может вот-вот проснуться и проглотить зазевавшегося наблюдателя. Но больше всего Джулиану удивила широкая гавань, раскинувшаяся на несколько миль вдоль каменистой береговой полосы. Столько кораблей сразу ей еще не приходилось видеть. И самым интересным было то, что большинстово из них имели красные паруса, как и судно аль-Беккара. Зловещие красные паруса, один вид которых наводил смертельный ужас на моряков и пассажиров европейских судов.
– Смотри на все это получше, Небесная Роза, ведь может случиться так, что ты видишь эту картину в первый и последний раз. – Слова аль-Беккара, произнесенные добродушным тоном, прозвучали для девушки зловещим предсказанием страшного колдуна.
Сердце Джулианы сдавила щемящая тоска. Неужели ей суждено быть навеки похороненной за одним из этих высоких каменных заборов? Никогда больше она не увидит матери, братишки, милых сердцу английских пейзажей и... О нет, только не это! Если она сейчас, вдобавок ко всем несчастьям, будет думать о нежных объятиях Стивена, то просто сойдет с ума. Подумать только: прошло всего трое суток с того момента, как его губы шептали ей слова любви, а у нее сложилось впечатление, что они не виделись целую вечность! Нет, этого просто не может быть, весь этот кошмар происходит не наяву. Сейчас она крепко зажмурится, потом откроет глаза и увидит привычные бело-розовые стены своей каюты...
Громкий возглас аль-Беккара заставил девушку поверить, что все происходящее с ней очень даже реально. Оторвавшись от тяжелых раздумий, она заметила, что на палубе началось какое-то странное, беспокойное оживление. Впрочем, его причину работорговец вскоре объяснил пленнице.
– Перемены, Небесная Роза, – сказал он, указывая рукой на длинный ряд небольших подвижных судов, блокирующих выход из гавани. – Посмотри, на таможенных фелюгах новые эмблемы. И неспроста в порту скопилось столько кораблей: любой может войти в гавань, но не все могут ее покинуть. Обычная мера предосторожности, когда нежелательна поспешная огласка какого-то важного государственного события. Как я и предполагал, у нас новый правитель, Небесная Роза.
– Новый правитель? – в ужасе переспросила Джулиана, чувствуя, как от этой новости у нее подкашиваются ноги. Если аль-Беккар не ошибается, в ее жизни действительно все кончено. Она боялась даже думать об этом, но все эти кошмарные два дня отчаянно надеялась, что ей каким-нибудь чудом удастся добиться встречи с правителем Туниса, Касим-беем, и тот из уважения к виконту Девери вернет ей свободу. Но по мере того как длились переговоры Ахмеда Абу-Саида с капитаном таможенной фелюги, эта надежда таяла и, наконец, угасла совсем. Потому что, закончив разговор, работорговец что-то торжественно объявил своим корсарам, и в ответ на его слова палуба сотряслась от десятков восторженных криков.
– Так это правда, Ахмед-эфенди? – убитым голосом спросила девушка, когда шум утих и корабль двинулся дальше, между плотными рядами бесчисленных варварских судов. – В Тунисе действительно новый правитель?
– Да, Небесная Роза, предчувствия не обманули меня, – прозвучал ответ. – Уже две надели, как великий государь Касим-бей убит во время похода в свои берберийские владения и находится в раю. Теперь наш правитель – могущественный, храбрый и мудрый Джаббар, да продлит всемогущий Аллах его дни!
– Джаббар – это сын покойного бея?
– Что ты! – рассмеялся работорговец. – Касим-бей был слишком молод и ушел в иной мир, не оставив наследника. Джаббар Хафиз – двоюродный брат покойного государя. Они всегда были противниками, поэтому остерегайся упоминать имя Касим-бея, это может навлечь беду. Хотя он был достойным правителем, Небесная Роза.
Джулиана закрыла лицо руками и долго стояла так, чувствуя, что не в силах сделать ни шага. Да, она могла ожидать чего угодно, но только не такого немыслимого поворота событий. Молодой правитель Касим-бей, с которым Стивена, по его уверениям, связывали давние дружеские отношения, теперь мертв, а значит, отпадает надежда не только вызволить Изабель, но и спастись самой. Господи, неужели теперь ей придется распроститься со всеми светлыми надеждами и смириться со своей жестокой судьбой? Нет, лучше уж смерть, чем такая ужасная жизнь... Но разве легко желать смерти в девятнадцать лет, когда душа рвется к счастью, любви и полноте жизненных ощущений, так же, как только что пробившееся из-под земли растение тянется навстречу теплу и солнечному свету?
Вечером Джулиану перевезли в дом, где содержались невольники Ахмеда аль-Беккара. Просторное здание было разделено на две половины, связанные между собой длинным коридором, охраняемым вооруженными арабами. Как объяснил девушке аль-Беккар, одна половина дома предназначалась для рабов-мужчин и женщин, не представляющих особой ценности и предназначенных лишь для грубой работы. Эта часть дома состояла из двух огромных комнат, набитых живым товаром, и из их узких зарешеченных окошек несло ужасным зловонием. А во второй половине дома, в несравнимо лучших условиях, содержались привлекательные невольницы, предназначенные для гаремов обеспеченных людей.
Здесь в каждой комнате находилось не более десяти чистых соломенных тюфяков, застеленных хлопковыми простынями, каменные полы покрывали толстые ковры, и повсюду с потолков свисали бронзовые курительницы, источающие приятный аромат ладана и сандалового дерева. Вместо окон во всех комнатах имелись ажурные решетчатые двери, через которые можно было проникнуть в окруженный неприступными стенами квадратный внутренний дворик с небольшим бассейном посередине.
Джулиана, совершив беглый осмотр дворика, сразу поняла, что бежать отсюда невозможно. Да и куда бежать? Незнакомый, враждебный город, где на каждом шагу подстерегает опасность, возможно, еще более страшная, чем та, в которой она находится сейчас. Впрочем, она была так измучена, что не могла размышлять ни о возможности побега, ни о чем-то еще, требующем напряжения мысли. Едва голова ее коснулась подушки, она погрузилась в глубокий тяжелый сон, наполненный тревожными сновидениями.
Утром, после того как Джулиану покормили вместе с ее подругами по несчастью, из которых, к сожалению, ни одна не говорила ни по-английски, ни по-итальянски, к ней подошли две чернокожих рабыни и сделали знак следовать за ними. Ее привели в просторную комнату, стены которой были облицованы кремовым мрамором, а в воздухе витали ароматы незнакомых чувственных благовоний. Посередине комнаты находилась огромная ванна, наполненная розовой водой, пахнущей бодрящим мускусом, а вокруг стояли скамейки, покрытые полотенцами и уставленные всевозможными баночками, флакончиками и щетками.
Приветливо улыбаясь, темнокожие девушки раздели Джулиану, велели опуститься в ванну и принялись так тщательно оттирать, будто собирались смыть с нее не только дорожную грязь, но и верхний слой кожи. Это сначала не понравилось девушке, потом позабавило ее, но мягкие прикосновения умелых, ловких темных рук были так приятны, что Джулиана расслабилась и не стала препятствовать служанкам делать свое дело. От смеси дурманящих ароматов голова слегка закружилась, девушка закрыла глаза и на насколько минут отрешилась от действительности. Кто знает, будет ли у нее еще когда-нибудь возможность испытать подобные ощущения и почувствовать себя так беззаботно и легко? Даже если это спокойствие окажется иллюзорным?
Темнокожие рабыни уже смывали со своей подопечной мыльную пену, когда в наполненное ароматной влагой помещение как вихрь ворвался аль-Беккар. Таким взбудораженным и беспокойным Джулиана даже не могла представить себе степенного Ахмеда-эфенди. Энергично жестикулируя, он принялся что-то приказывать эфиопкам, так, что Джулиану невольно разобрало любопытство. Впрочем, ей недолго пришлось ждать, пока оно будет удовлетворено. Работорговец подбежал к ней, велел выйти из воды и заставил несколько раз повернуться вокруг. Густые брови его собирались в напряженные складки у переносицы и снова разглаживались. Наконец он удовлетворенно кивнул и, покровительственно улыбнувшись, похлопал свою пленницу по плечу.
– Соберись с силами, Небесная Роза, – весело сказал он. – Сегодня ты предстанешь пред светлые очи всемогущего властелина Туниса, Джаббара Хафиза, да пошлет Аллах долгие дни его царствованию! Когда эти девушки закончат свою работу, я повезу тебя во дворец бея, и он определит, достойна ли ты занять место в его гареме. Старайся вести себя почтительно и понравиться блистательному господину. Оказаться в гареме правителя – самая завидная участь, которая только может ожидать невольницу. Тысячи женщин мечтают о такой чести, но не многим улыбается судьба. Если тебе повезет, ты получишь возможность занять самое высокое положение.
– Но я... я вовсе не мечтаю занять высокое положение в вашей ненавистной стране... – растерянно начала Джулиана, но тут же прикусила язык, уловив гневные искорки в глазах аль-Беккара. – Я просто не ожидала, что это произойдет так скоро, Ахмед-эфенди, – жалобно проговорила она. – Ведь ты говорил, что сначала меня должны многому научить, а лишь после этого...
– Да, я собирался так сделать, но обстоятельства изменились, – нетерпеливо перебил работорговец. – Несколько дней назад Джаббар Хафиз объявил о желании пополнить свой гарем. Каждый день во дворец доставляют десятки красивейших невольниц, из которых бей выбирает самых достойных. Если тебя выберут, то пройдет не один месяц подготовки, прежде чем господин призовет тебя к себе, и ты успеешь научиться всем необходимым вещам.
– Я не ослышалась, эфенди? – с надеждой переспросила Джулиана. – Ты сказал, что пройдет больше месяца, прежде чем... меня заставят делить с беем постель? Это правда? Господи, какое счастье!
Наивная радость пленницы вызвала на лице аль-Беккара насмешливую улыбку.
– Только не надейся, глупышка, что за это время тебе удастся сбежать из гарема, – проговорил он. – Это невозможно. Ты должна смириться, иначе попадешь в беду. Как только тяжелые двери гарема захлопнутся за твоей спиной, дороги назад уже не будет. Такова твоя судьба, Небесная Роза. Ее дал тебе всемогущий Аллах, и изменить ничего нельзя.
– У вас на Востоке это называется кисмет, да, эфенди? Случается то, что предначертано заранее, так говорят в вашей стране.
– А если покупатель останется недоволен? Что тогда будет с твоей репутацией, почтенный Ахмед-эфенди?
Усмехнувшись, работорговец осуждающе покачал головой.
– Покупатель редко остается недовольным, глупая девушка. Или ты уже забыла вчерашний урок? Клянусь тебе, это самое легкое наказание, которое может последовать за дерзкое поведение. Есть много вещей пострашнее, например, удары толстой палкой по нежным ступням ног, порка плетью из грубой кожи, удары которой оставляют на теле раны, не заживающие много недель, а еще в Тунисе полно борделей, куда отправляют непокорных рабынь. Хочешь ли ты пройти через все это, Небесная Роза? Я рассказываю тебе об этом не для того, чтобы тебя запугать, а чтобы ты поняла, как нельзя себя вести в том мире, где судьба определила тебе жить все оставшиеся дни. И если мои слова дойдут до твоего женского ума, я расскажу тебе, как нужно себя вести, чтобы твоя жизнь была беззаботной и приятной, как солнечный весенний день.
Джулиана недоверчиво хмыкнула.
– Разве она может быть такой? Скорее моя жизнь будет подобна хмурой и дождливой осенней ночи, чем ясному весеннему дню.
– Наши судьбы определяет великий и могущественный Аллах, – назидательно заметил аль-Беккар, – но многое зависит и от нас самих. В странах Магриба женщина во всем подчиняется своему господину – мужчине, женой или наложницей которого она является. Но красивая и искусная в любви женщина, если при этом она еще и мудра, может сама подчинить себе своего повелителя и стать царицей его сердца и его гарема.
– Я предпочту быть последней служанкой и выполнять с утра до ночи грязную работу, чем занимать то положение, о котором ты говоришь, Ахмед-эфенди! – с возмущением сказала Джулиана, закипая при одной мысли о том, что ей придется согревать постель какого-нибудь омерзительного араба.
– Тебе не придется выполнять грязную работу, упрямая женщина, – с улыбкой сказал работорговец. – Для этого есть много менее красивых рабынь. А тебе лучше выбросить из головы бесполезные мысли и напрасные надежды и уже сегодня начать готовиться к тому положению, что уготовано тебе судьбой.
– Какому положению, эфенди?
– Положению наложницы или даже жены богатого и знатного человека. Именно такое будущее тебя ждет, если ты не испортишь сама себе жизнь какой-нибудь глупой выходкой. Завтра мы достигнем берегов Туниса, и я отправлю тебя на пару недель в специальную школу, где наиболее ценных невольниц обучают мусульманским обычаям и умению правильно вести себя в гареме будущего господина. Но прежде всего тебе следует научиться языку, на котором ты будешь говорить всю оставшуюся жизнь... Да, да, не хмурься, Небесная Роза, это так! Поэтому слушай внимательно каждое слово, что я скажу тебе, и запоминай...
Джулиана опустила голову в знак покорности и незаметно вздохнула. Трудно поверить: вчера этот странный человек приказал избить ее и без малейшей жалости смотрел на ее страдания, а сегодня улыбается и разговаривает так, будто ничего ужасного не произошло. Что если все мужчины Магриба похожи да Ахмеда аль-Беккара? Как вести себя с такими людьми? Чем можно затронуть их сердца и можно ли добиться их сочувствия и доброго отношения? Вспомнив, что несчастная Изабель уже без малого шесть месяцев живет в варварском и жестоком мире загадочного Востока, Джулиана ужаснулась. Смогла ли ее сестра приспособиться к такой чудовищной жизни? Сохранила ли свой жизнерадостный, неукротимый нрав? Или, пройдя через ад унижений, насилия и жестокости, превратилась в запуганную, покорную игрушку в руках безжалостного хозяина, властелина десятков человеческих судеб?
Ранним безоблачным утром следующего дня на горизонте показались берега чужого грозного континента. Сразу же после завтрака Джулиане принесли одежду, без которой мусульманские женщины не могли появляться на улице – изар, черное шерстяное покрывало, окутывающее всю фигуру с головы до ног и оставляющее открытыми только глаза, плотную чадру и кожаные закрытые башмаки. Когда девушка оделась, ей разрешили подняться на палубу, чтобы она могла полюбоваться чарующими видами одного из красивейших городов африканского побережья.
Зрелище действительно было захватывающим, хотя в то же время и несколько пугающим, во всяком случае, для человека, оказавшегося в положении Джулианы. Тунис, с его ослепительно сияющими в ярких лучах июньского солнца белоснежными зданиями с плоскими крышами, высокими зелеными куполами бесчисленных мечетей, увенчанных золотыми полумесяцами, и пышными садами, показался девушке похожим на спящего дракона с восхитительным оперением, который может вот-вот проснуться и проглотить зазевавшегося наблюдателя. Но больше всего Джулиану удивила широкая гавань, раскинувшаяся на несколько миль вдоль каменистой береговой полосы. Столько кораблей сразу ей еще не приходилось видеть. И самым интересным было то, что большинстово из них имели красные паруса, как и судно аль-Беккара. Зловещие красные паруса, один вид которых наводил смертельный ужас на моряков и пассажиров европейских судов.
– Смотри на все это получше, Небесная Роза, ведь может случиться так, что ты видишь эту картину в первый и последний раз. – Слова аль-Беккара, произнесенные добродушным тоном, прозвучали для девушки зловещим предсказанием страшного колдуна.
Сердце Джулианы сдавила щемящая тоска. Неужели ей суждено быть навеки похороненной за одним из этих высоких каменных заборов? Никогда больше она не увидит матери, братишки, милых сердцу английских пейзажей и... О нет, только не это! Если она сейчас, вдобавок ко всем несчастьям, будет думать о нежных объятиях Стивена, то просто сойдет с ума. Подумать только: прошло всего трое суток с того момента, как его губы шептали ей слова любви, а у нее сложилось впечатление, что они не виделись целую вечность! Нет, этого просто не может быть, весь этот кошмар происходит не наяву. Сейчас она крепко зажмурится, потом откроет глаза и увидит привычные бело-розовые стены своей каюты...
Громкий возглас аль-Беккара заставил девушку поверить, что все происходящее с ней очень даже реально. Оторвавшись от тяжелых раздумий, она заметила, что на палубе началось какое-то странное, беспокойное оживление. Впрочем, его причину работорговец вскоре объяснил пленнице.
– Перемены, Небесная Роза, – сказал он, указывая рукой на длинный ряд небольших подвижных судов, блокирующих выход из гавани. – Посмотри, на таможенных фелюгах новые эмблемы. И неспроста в порту скопилось столько кораблей: любой может войти в гавань, но не все могут ее покинуть. Обычная мера предосторожности, когда нежелательна поспешная огласка какого-то важного государственного события. Как я и предполагал, у нас новый правитель, Небесная Роза.
– Новый правитель? – в ужасе переспросила Джулиана, чувствуя, как от этой новости у нее подкашиваются ноги. Если аль-Беккар не ошибается, в ее жизни действительно все кончено. Она боялась даже думать об этом, но все эти кошмарные два дня отчаянно надеялась, что ей каким-нибудь чудом удастся добиться встречи с правителем Туниса, Касим-беем, и тот из уважения к виконту Девери вернет ей свободу. Но по мере того как длились переговоры Ахмеда Абу-Саида с капитаном таможенной фелюги, эта надежда таяла и, наконец, угасла совсем. Потому что, закончив разговор, работорговец что-то торжественно объявил своим корсарам, и в ответ на его слова палуба сотряслась от десятков восторженных криков.
– Так это правда, Ахмед-эфенди? – убитым голосом спросила девушка, когда шум утих и корабль двинулся дальше, между плотными рядами бесчисленных варварских судов. – В Тунисе действительно новый правитель?
– Да, Небесная Роза, предчувствия не обманули меня, – прозвучал ответ. – Уже две надели, как великий государь Касим-бей убит во время похода в свои берберийские владения и находится в раю. Теперь наш правитель – могущественный, храбрый и мудрый Джаббар, да продлит всемогущий Аллах его дни!
– Джаббар – это сын покойного бея?
– Что ты! – рассмеялся работорговец. – Касим-бей был слишком молод и ушел в иной мир, не оставив наследника. Джаббар Хафиз – двоюродный брат покойного государя. Они всегда были противниками, поэтому остерегайся упоминать имя Касим-бея, это может навлечь беду. Хотя он был достойным правителем, Небесная Роза.
Джулиана закрыла лицо руками и долго стояла так, чувствуя, что не в силах сделать ни шага. Да, она могла ожидать чего угодно, но только не такого немыслимого поворота событий. Молодой правитель Касим-бей, с которым Стивена, по его уверениям, связывали давние дружеские отношения, теперь мертв, а значит, отпадает надежда не только вызволить Изабель, но и спастись самой. Господи, неужели теперь ей придется распроститься со всеми светлыми надеждами и смириться со своей жестокой судьбой? Нет, лучше уж смерть, чем такая ужасная жизнь... Но разве легко желать смерти в девятнадцать лет, когда душа рвется к счастью, любви и полноте жизненных ощущений, так же, как только что пробившееся из-под земли растение тянется навстречу теплу и солнечному свету?
ГЛАВА 3
Вечером Джулиану перевезли в дом, где содержались невольники Ахмеда аль-Беккара. Просторное здание было разделено на две половины, связанные между собой длинным коридором, охраняемым вооруженными арабами. Как объяснил девушке аль-Беккар, одна половина дома предназначалась для рабов-мужчин и женщин, не представляющих особой ценности и предназначенных лишь для грубой работы. Эта часть дома состояла из двух огромных комнат, набитых живым товаром, и из их узких зарешеченных окошек несло ужасным зловонием. А во второй половине дома, в несравнимо лучших условиях, содержались привлекательные невольницы, предназначенные для гаремов обеспеченных людей.
Здесь в каждой комнате находилось не более десяти чистых соломенных тюфяков, застеленных хлопковыми простынями, каменные полы покрывали толстые ковры, и повсюду с потолков свисали бронзовые курительницы, источающие приятный аромат ладана и сандалового дерева. Вместо окон во всех комнатах имелись ажурные решетчатые двери, через которые можно было проникнуть в окруженный неприступными стенами квадратный внутренний дворик с небольшим бассейном посередине.
Джулиана, совершив беглый осмотр дворика, сразу поняла, что бежать отсюда невозможно. Да и куда бежать? Незнакомый, враждебный город, где на каждом шагу подстерегает опасность, возможно, еще более страшная, чем та, в которой она находится сейчас. Впрочем, она была так измучена, что не могла размышлять ни о возможности побега, ни о чем-то еще, требующем напряжения мысли. Едва голова ее коснулась подушки, она погрузилась в глубокий тяжелый сон, наполненный тревожными сновидениями.
Утром, после того как Джулиану покормили вместе с ее подругами по несчастью, из которых, к сожалению, ни одна не говорила ни по-английски, ни по-итальянски, к ней подошли две чернокожих рабыни и сделали знак следовать за ними. Ее привели в просторную комнату, стены которой были облицованы кремовым мрамором, а в воздухе витали ароматы незнакомых чувственных благовоний. Посередине комнаты находилась огромная ванна, наполненная розовой водой, пахнущей бодрящим мускусом, а вокруг стояли скамейки, покрытые полотенцами и уставленные всевозможными баночками, флакончиками и щетками.
Приветливо улыбаясь, темнокожие девушки раздели Джулиану, велели опуститься в ванну и принялись так тщательно оттирать, будто собирались смыть с нее не только дорожную грязь, но и верхний слой кожи. Это сначала не понравилось девушке, потом позабавило ее, но мягкие прикосновения умелых, ловких темных рук были так приятны, что Джулиана расслабилась и не стала препятствовать служанкам делать свое дело. От смеси дурманящих ароматов голова слегка закружилась, девушка закрыла глаза и на насколько минут отрешилась от действительности. Кто знает, будет ли у нее еще когда-нибудь возможность испытать подобные ощущения и почувствовать себя так беззаботно и легко? Даже если это спокойствие окажется иллюзорным?
Темнокожие рабыни уже смывали со своей подопечной мыльную пену, когда в наполненное ароматной влагой помещение как вихрь ворвался аль-Беккар. Таким взбудораженным и беспокойным Джулиана даже не могла представить себе степенного Ахмеда-эфенди. Энергично жестикулируя, он принялся что-то приказывать эфиопкам, так, что Джулиану невольно разобрало любопытство. Впрочем, ей недолго пришлось ждать, пока оно будет удовлетворено. Работорговец подбежал к ней, велел выйти из воды и заставил несколько раз повернуться вокруг. Густые брови его собирались в напряженные складки у переносицы и снова разглаживались. Наконец он удовлетворенно кивнул и, покровительственно улыбнувшись, похлопал свою пленницу по плечу.
– Соберись с силами, Небесная Роза, – весело сказал он. – Сегодня ты предстанешь пред светлые очи всемогущего властелина Туниса, Джаббара Хафиза, да пошлет Аллах долгие дни его царствованию! Когда эти девушки закончат свою работу, я повезу тебя во дворец бея, и он определит, достойна ли ты занять место в его гареме. Старайся вести себя почтительно и понравиться блистательному господину. Оказаться в гареме правителя – самая завидная участь, которая только может ожидать невольницу. Тысячи женщин мечтают о такой чести, но не многим улыбается судьба. Если тебе повезет, ты получишь возможность занять самое высокое положение.
– Но я... я вовсе не мечтаю занять высокое положение в вашей ненавистной стране... – растерянно начала Джулиана, но тут же прикусила язык, уловив гневные искорки в глазах аль-Беккара. – Я просто не ожидала, что это произойдет так скоро, Ахмед-эфенди, – жалобно проговорила она. – Ведь ты говорил, что сначала меня должны многому научить, а лишь после этого...
– Да, я собирался так сделать, но обстоятельства изменились, – нетерпеливо перебил работорговец. – Несколько дней назад Джаббар Хафиз объявил о желании пополнить свой гарем. Каждый день во дворец доставляют десятки красивейших невольниц, из которых бей выбирает самых достойных. Если тебя выберут, то пройдет не один месяц подготовки, прежде чем господин призовет тебя к себе, и ты успеешь научиться всем необходимым вещам.
– Я не ослышалась, эфенди? – с надеждой переспросила Джулиана. – Ты сказал, что пройдет больше месяца, прежде чем... меня заставят делить с беем постель? Это правда? Господи, какое счастье!
Наивная радость пленницы вызвала на лице аль-Беккара насмешливую улыбку.
– Только не надейся, глупышка, что за это время тебе удастся сбежать из гарема, – проговорил он. – Это невозможно. Ты должна смириться, иначе попадешь в беду. Как только тяжелые двери гарема захлопнутся за твоей спиной, дороги назад уже не будет. Такова твоя судьба, Небесная Роза. Ее дал тебе всемогущий Аллах, и изменить ничего нельзя.
– У вас на Востоке это называется кисмет, да, эфенди? Случается то, что предначертано заранее, так говорят в вашей стране.
