Стивен осторожно постучал, раз, другой, потом сильнее... Смутное тревожное предчувствие, показавшееся поначалу нелепым, с каждой минутой делалось все сильнее. И посреди этого напряженного ожидания как гром с ясного неба прозвучали слова Тома Петерсона:
– О господи, Стив! Мы чуть не покинули порт без мисс Джулианы и Симпсона! Они, должно быть, и не знают, что мы собрались так поспешно отчаливать, и еще не успели вернуться из города.
– Не успели вернуться из города? – Стивен почувствовал, как его спина начинает покрываться холодным потом. – Из какого города, Том?
Доктор бросил на своего приятеля недоуменный взгляд и задумчиво почесал переносицу.
– Понятно из какого, из того, в котором мы в данный момент находимся, черт возьми. Пару часов назад я сам видел, как они спустились на пристань и сели в наемную карету.
– Пару часов назад? И ты ничего не сказал мне?!
– Но я не думал... Проклятие, Стив! Да объясни же, наконец, в чем дело!
– Два часа назад Николас Симпсон сказал мне, что Джулиана разболелась и не желает покидать свою каюту до отплытия корабля.
Том Петерсон только присвистнул в ответ и извлек из кармана странный предмет, напоминающий отмычку. Первое, что бросилось в глаза виконту, когда он наконец оказался в каюте, была записка Джулианы, адресованная лично ему. В ней было всего несколько слов.
«Виконт Девери! Вы – негодяй и подлый обманщик. Я ненавижу вас и всю оставшуюся жизнь буду сожалеть о том, что позволила себе увлечься вами на несколько коротких мгновений. Прощайте».
Темная южная ночь за стеклом маленького окошка сменились розовым рассветом, казавшимся Стивену кровавым. Уже несколько бесконечных часов он сидел вот так, уронив голову на руки и лишь изредка меняя положение затем, чтобы наполнить опустевший стакан или набить очередной порцией табака свою трубку. Второй необъяснимый побег Джулианы так подкосил его силы, что даже поисками девушки он был не в состоянии заниматься. Все хлопоты взял на себя Том Петерсон. Стивену оставалось лишь сидеть с бокалом виски в руках и ждать...
Но чего ждать? Приморский городок был не так уж велик, чтобы за двадцать часов его нельзя было обшарить вдоль и поперек. Капитаны всех отплывающих судов были предупреждены. Да и куда бежать неопытной в житейских делах девушке в незнакомой стране, имея в товарищах лишь одного старого, не слишком находчивого моряка? Правда… правда, Джулиана перед своим сумасбродным побегом забрала из тайника в стене, который Стивен так неосмотрительно ей однажды показал, половину золотых монет, выплаченных ему правительством в качестве гонорара за будущие услуги.
Проклятие! Да если называть вещи своими именами, она попросту обокрала его! Как он будет выкручиваться без этих денег, когда впереди еще по меньшей мере два-три месяца долгого плавания? Эта неблагодарная дрянь безжалостно растоптала его чувства, выставила его полным идиотом перед всей командой «Красавицы Востока», да вдобавок еще и обокрала! Да стоит ли она после всего случившегося того, чтобы тратить усилия на ее поиски?
В коридоре послышались тяжелые шаги, а вслед за тем дверь без предупреждения распахнулась и в каюту ввалился Том Петерсон, едва державшийся на ногах от усталости.
– Мы нашли Симпсона, – кусая губы от волнения, проговорил корабельный врач. – Множество ушибов, рана в боку от удара ножом и никакой гарантии, что он вообще останется в живых.
– А... она? – В горле у Стивена стало так сухо, что он не смог произнести больше ни одного слова.
Том Петерсон залпом осушил стакан с виски и лишь тогда мрачно проговорил, не глядя другу в глаза:
– Когда Симпсон на несколько минут пришел в сознание, он пытался обо всем рассказать. Я так и не понял, какие у них с Джулианой были намерения, когда они решились на этот отчаянный побег. Удалось узнать из слов старика только одно: в какой-то портовой таверне на них напали арабы, по всей видимости, моряки с пиратского судна. Симпсон как мог пытался защитить девушку... Я проверил списки всех судов, выходивших из порта за последние двадцать часов. Среди них было только одно арабское судно, принадлежащее торговцам из Туниса. Оно покинуло остров вчера около полудня. Следовательно, сейчас оно находится в море уже девятнадцать часов...
– А это значит, что преследовать бесполезно, – закончил за него Стивен. – Но, Боже! – вдруг крикнул он с такой силой, что Том Петерсон в волнении схватился за голову. – Боже, Том, ну почему она это сделала?! Почему?! Что я сделал такого, чтобы оскорбить ее до такой степени, что она решилась на этот безумный побег? Кто мне даст ответ, Том, дорогой мой. Как мне понять эту сумасшедшую девчонку, которая еще вчера ночью сходила с ума от страсти в моих объятиях, а потом вытворила такое? Как же мне понять ее?
Том Петерсон сделал еще несколько глотков виски, чтобы собраться с силами и ответить.
– Увы, ответ на этот вопрос мне известен, – глухо проговорил он. – Все дело в том, что Джулиана случайно услышала твой разговор с этим проклятым Чемберсом, чтоб ему провалиться в преисподнюю! Она услышала, как ты говорил, что отправишься прямиком в Стамбул…
– Ах, вот оно что, – едва слышно выдавил Стивен, тяжело опираясь рукой на спинку стула, чтобы не упасть. – Значит, она так и не научилась мне доверять...
Перед его глазами всплыл образ Джулианы, такой, какой он видел ее в последний раз, вчерашним утром: милое, прелестное создание в воздушном голубом платьице и атласных голубых туфельках на миниатюрных ножках, с золотистыми локонами, кокетливо выбивающимися из-под роскошного шелкового капора с модным серебристым пером... Настоящее чудо нежности, изящества и красоты. Что и говорить, лакомый кусочек для торговцев живым товаром.
– Боже мой, бедная моя девочка, – со стоном проговорил он, изо всех сил сжимая руками голову. – Да ты хоть представляешь, на какой ад себя обрекла? И даже если мне удастся вырвать тебя из него, останешься ли ты такой, как была, пройдя через все его семь кругов?
Джулиана проснулась оттого, что чья-то рука нежно гладила ее по лицу. Обрывки тревожных сновидений постепенно отступили, позволяя сознанию вернуться к реальности. Знакомое покачивание и мерный плеск волн за окошком каюты, легкая струйка прохладного утреннего воздуха... Вот только этот странный запах. Нельзя сказать, чтобы в нем было что-то неприятное или пугающее, но незнакомое – точно. Похожее на аромат каких-то трав или цветов, название которых Джулиана никак не могла припомнить.
– Стивен, прекрати, пожалуйста, мне щекотно, – сонно пробормотала она, отталкивая настойчивую руку. И тут же окончательно проснулась и открыла глаза.
В следующий миг у нее вырвался возглас изумления. Совсем близко, так, что можно было дотронуться рукой, она увидела лицо незнакомого мужчины. Голову незнакомца покрывал темно-зеленый тюрбан, на ярко-красных губах, выступающих из густой черной бороды, играла лукавая улыбка, а веселые карие глаза смотрели на Джулиану с нескрываемым вожделением. Заметив испуг в глазах девушки, мужчина что-то тихо проговорил на незнакомом языке и попытался снова коснуться смуглой рукой ее щеки. Метнувшись в сторону, словно от горячего огня, Джулиана отчаянно закричала, замахав на непрошеного гостя руками.
Из-за двери послышался громкий сердитый голос. С выражением крайнего сожаления смуглый незнакомец поспешно поднялся на ноги и покинул каюту. Отдышавшись и оправившись от испуга, Джулиана тоже встала, с удивлением отмечая, что лежала она не на кровати, а на темно-красном ковре, расстеленном на полу. Да и вообще, в помещении не было не только кровати, а и любой другой мебели. Только пушистые ковры на полу, на стенах да несколько больших подушек. И тут она все поняла и все вспомнила.
Они с Николасом Симпсоном покинули «Красавицу Востока», захватив с собой только деньги, чтобы не вызвать подозрений. За эти деньги Джулиана рассчитывала договориться с капитаном какого-нибудь судна, чтобы их переправили в Тунис, где можно будет связаться с английским консулом и обсудить условия выкупа Изабель. Но в одной портовой таверне, где они надеялись переждать до темноты, на них неожиданно напали. Все произошло так стремительно, что Джулиана даже не была готова защищаться. Конечно, она пыталась закричать и оказать сопротивление, но ее быстро оглушили, и она не приходила в сознание до последних минут, пока этот проклятый араб не стал трогать ее своими грязными руками…
О Боже! Так, значит, это не кошмарный сон, она действительно находится на пиратском корабле, уносящем ее к незнакомым берегам? А бедный Симпсон? Что эти мерзавцы с ним сделали?! Наверняка тяжело ранили или даже убили. И ради чего, Господи? Неужели только ради того, чтобы захватить ее в плен?
Из груди девушки вырвался стон отчаяния. Ну нет, это просто немыслимо! Второй раз угодить в руки подлых пиратов! Но если тогда это случилось потому, что их корабль захватило пиратское судно, то теперь она оказалась в таком ужасном положении лишь по собственной глупости. Да, только по собственной глупости! Где была ее голова, когда она решилась остаться без защиты виконта Девери и славного экипажа «Красавицы Востока»? Да, Господи, поистине, если ты хочешь наказать человека за его грехи, то отнимаешь у него разум!
Оглядев каюту, Джулиана метнулась к узкому зарешеченному оконцу. Ничего, оставляющего надежду. Только бескрайнее море на сотни миль вокруг. И нигде не видно парусов какого-нибудь европейского судна, от которого можно было бы ждать спасения. Спасения? Да она просто наивная дурочка, если еще надеется, что кто-то бросится спасать ее! Виконт Девери наверняка даже не догадывается о том, что с ней случилось, а кому-то другому, кроме него, нет до нее никакого дела. Да и захочет ли Стивен во второй раз искать ее после того, как прочитает ту дурацкую записку, что она ему оставила? И особенно после того, как обнаружит, что она украла его деньги!
О, эти проклятые деньги! Воспоминание о них жгло ее сердце раскаленным железом. Как только она решилась притронуться к ним? Что подумает о ней Стивен, обнаружив пропажу? Посчитает ее воровкой? Ах, и зачем, зачем только она все это натворила! Нужно было сперва поговорить со Стивеном начистоту, ведь, в конце концов, те несколько ночей, что они провели вместе перед прибытием на Сардинию, давали ей моральное право требовать от него исполнения данного обещания. Но теперь уже ничего не вернешь, и это самое ужасное.
Опустившись на ковер и уронив голову на подушку, Джулиана горько заплакала. Проходили минуты или часы, а бесконечный поток слез все не иссякал. Наконец у нее не осталось сил даже для того, чтобы оплакивать свою несчастную судьбу. На смену слезам пришло какое-то тяжелое, бездумное оцепенение.
Послышался скрип отпираемых засовов, и в дверь заглянула противная бородатая морда. Схватив в приступе бессильной ярости тяжелую подушку, Джулиана с силой метнула ее в непрошеного гостя. Бородатая физиономия тотчас исчезла, а спустя несколько секунд дверь широко распахнулась и в каюту прошли трое мужчин в восточных одеждах.
Одного из вошедших Джулиана сразу узнала – это был ее утренний посетитель. Из двоих других взгляд девушки остановился на статном, богато одетом мужчине с властным, жестким взглядом черных проницательных глаз, угрожающе контрастирующих с его наполовину седой бородой и светлой одеждой. На голове араба красовался пышный белоснежный тюрбан, украшенный поразительной величины розовым рубином, а его голубой парчовый халат был расшит золотыми узорами, жемчугом и светлой бирюзой. На пальцах обеих рук сияли драгоценные камни многочисленных перстней. По дорогому наряду незнакомца, а еще по тому, как почтительно обращались к нему остальные, Джулиана догадалась, что это и есть хозяин корабля.
Цепкий взгляд пожилого араба долго скользил по лицу и фигуре пленницы, не выражая ровным счетом ничего. Приблизившись на несколько шагов, он обратился к девушке на незнакомом ей варварском языке, потом заговорил по-итальянски. Но Джулиана от волнения ничего не могла понять, хотя учила в детстве этот язык и даже иногда исполняла на нем популярные оперные арии в родительском доме. Нахмурившись, хозяин корабля перешел на испанский, и тогда испуганная его мрачным взглядом Джулиана робко проговорила:
– Простите, сэр, но я не понимаю вас, хотя и пытаюсь это сделать.
Пожилой араб прервал свою речь, и в его темных глазах появилось непонятное для девушки удовлетворение. Многозначительно взглянув на своих спутников, он довольно прищелкнул пальцами и что-то негромко сказал. Затем взгляд его снова вернулся к перепуганной пленнице.
– Англичанка, – сказал он с довольной улыбкой, и у девушки возникло ощущение, будто на ее шее затягивается петля.
– Да, я англичанка. Подданная британского короля. Богатая и знатная аристократка. – Голос Джулианы дрожал, но она изо всех сил старалась говорить связно, пока у нее была такая возможность. – Мой отец был знатным графом, его предки стали лордами много веков назад. В Лондоне у меня остались мать и брат. А еще у меня есть приданое – целых тридцать тысяч английских фунтов. Это большая сумма. Думаю, ее вполне хватило бы на выкуп... Ведь вы, конечно же, хотите получить за меня приличный выкуп, уважаемый господин? Для этого вы и… доставили меня сюда? Моя мать заплатит вам за меня деньги, как только вы свяжетесь с ней, уважаемый господин.
– Деньги? – на лице пожилого араба отразилось что-то вроде презрительного сожаления. – Нет, англичанка, я не стану требовать за тебя выкупа и не возьму, даже если мне предложат его. Если бы ты была стара или уродлива, тогда я взял бы за тебя деньги. Но ты молода и слишком красива. Твои глаза подобны прекрасным горным озерам, твоя кожа бела и нежна, как шелк, а волосы напоминают шелковистую гриву быстроногого арабского скакуна. Я получу за тебя на невольничьем рынке Туниса много золотых монет, а моя репутация работорговца возрастет втрое прежнего. Поэтому выброси из головы всякую надежду вернуться к родным и поскорее примирись с твоим новым положением.
– Новым положением? И какое же положение вы отводите мне в вашем проклятом варварском мире, уважаемый торговец живым товаром? – дрожащим от гнева и волнения голосом спросила Джулиана, отступая от хозяина корабля на шаг.
– Пока тебя кто-нибудь не купит, – невозмутимо продолжал работорговец, – ты – моя рабыня, невольница купца Абу-Саида Ахмеда аль-Беккара. Ты должна быть во всем послушной и относиться ко мне, твоему хозяину, с глубоким почтением. Для тебя я – Ахмед-эфенди, твой господин. Обращайся ко мне именно так, и, прежде чем заговорить со мной, исполняй этот простой ритуал.
Аль-Беккар склонил голову в почтительном поклоне, а затем приложил правую руку сначала ко лбу, а потом – к сердцу.
– Повтори, девушка, – приказал он Джулиане.
Джулиана даже не шевельнулась, а ее горящие ненавистью глаза объяснили работорговцу чувства пленницы лучше всяких слов.
– Я жду, – слегка нахмурившись, проговорил Аль-Беккар, и его правая рука угрожающе поднялась вверх.
Испугавшись, что он сейчас ударит ее, Джулиана вскрикнула и бросилась в дальний угол каюты. Она ожидала услышать издевательский смех, но лица всех свидетелей этой сцены почему-то оставались серьезными, а в карих глазах утреннего гостя Джулианы светилась неподдельная жалость.
– О господи, Стив! Мы чуть не покинули порт без мисс Джулианы и Симпсона! Они, должно быть, и не знают, что мы собрались так поспешно отчаливать, и еще не успели вернуться из города.
– Не успели вернуться из города? – Стивен почувствовал, как его спина начинает покрываться холодным потом. – Из какого города, Том?
Доктор бросил на своего приятеля недоуменный взгляд и задумчиво почесал переносицу.
– Понятно из какого, из того, в котором мы в данный момент находимся, черт возьми. Пару часов назад я сам видел, как они спустились на пристань и сели в наемную карету.
– Пару часов назад? И ты ничего не сказал мне?!
– Но я не думал... Проклятие, Стив! Да объясни же, наконец, в чем дело!
– Два часа назад Николас Симпсон сказал мне, что Джулиана разболелась и не желает покидать свою каюту до отплытия корабля.
Том Петерсон только присвистнул в ответ и извлек из кармана странный предмет, напоминающий отмычку. Первое, что бросилось в глаза виконту, когда он наконец оказался в каюте, была записка Джулианы, адресованная лично ему. В ней было всего несколько слов.
«Виконт Девери! Вы – негодяй и подлый обманщик. Я ненавижу вас и всю оставшуюся жизнь буду сожалеть о том, что позволила себе увлечься вами на несколько коротких мгновений. Прощайте».
Темная южная ночь за стеклом маленького окошка сменились розовым рассветом, казавшимся Стивену кровавым. Уже несколько бесконечных часов он сидел вот так, уронив голову на руки и лишь изредка меняя положение затем, чтобы наполнить опустевший стакан или набить очередной порцией табака свою трубку. Второй необъяснимый побег Джулианы так подкосил его силы, что даже поисками девушки он был не в состоянии заниматься. Все хлопоты взял на себя Том Петерсон. Стивену оставалось лишь сидеть с бокалом виски в руках и ждать...
Но чего ждать? Приморский городок был не так уж велик, чтобы за двадцать часов его нельзя было обшарить вдоль и поперек. Капитаны всех отплывающих судов были предупреждены. Да и куда бежать неопытной в житейских делах девушке в незнакомой стране, имея в товарищах лишь одного старого, не слишком находчивого моряка? Правда… правда, Джулиана перед своим сумасбродным побегом забрала из тайника в стене, который Стивен так неосмотрительно ей однажды показал, половину золотых монет, выплаченных ему правительством в качестве гонорара за будущие услуги.
Проклятие! Да если называть вещи своими именами, она попросту обокрала его! Как он будет выкручиваться без этих денег, когда впереди еще по меньшей мере два-три месяца долгого плавания? Эта неблагодарная дрянь безжалостно растоптала его чувства, выставила его полным идиотом перед всей командой «Красавицы Востока», да вдобавок еще и обокрала! Да стоит ли она после всего случившегося того, чтобы тратить усилия на ее поиски?
В коридоре послышались тяжелые шаги, а вслед за тем дверь без предупреждения распахнулась и в каюту ввалился Том Петерсон, едва державшийся на ногах от усталости.
– Мы нашли Симпсона, – кусая губы от волнения, проговорил корабельный врач. – Множество ушибов, рана в боку от удара ножом и никакой гарантии, что он вообще останется в живых.
– А... она? – В горле у Стивена стало так сухо, что он не смог произнести больше ни одного слова.
Том Петерсон залпом осушил стакан с виски и лишь тогда мрачно проговорил, не глядя другу в глаза:
– Когда Симпсон на несколько минут пришел в сознание, он пытался обо всем рассказать. Я так и не понял, какие у них с Джулианой были намерения, когда они решились на этот отчаянный побег. Удалось узнать из слов старика только одно: в какой-то портовой таверне на них напали арабы, по всей видимости, моряки с пиратского судна. Симпсон как мог пытался защитить девушку... Я проверил списки всех судов, выходивших из порта за последние двадцать часов. Среди них было только одно арабское судно, принадлежащее торговцам из Туниса. Оно покинуло остров вчера около полудня. Следовательно, сейчас оно находится в море уже девятнадцать часов...
– А это значит, что преследовать бесполезно, – закончил за него Стивен. – Но, Боже! – вдруг крикнул он с такой силой, что Том Петерсон в волнении схватился за голову. – Боже, Том, ну почему она это сделала?! Почему?! Что я сделал такого, чтобы оскорбить ее до такой степени, что она решилась на этот безумный побег? Кто мне даст ответ, Том, дорогой мой. Как мне понять эту сумасшедшую девчонку, которая еще вчера ночью сходила с ума от страсти в моих объятиях, а потом вытворила такое? Как же мне понять ее?
Том Петерсон сделал еще несколько глотков виски, чтобы собраться с силами и ответить.
– Увы, ответ на этот вопрос мне известен, – глухо проговорил он. – Все дело в том, что Джулиана случайно услышала твой разговор с этим проклятым Чемберсом, чтоб ему провалиться в преисподнюю! Она услышала, как ты говорил, что отправишься прямиком в Стамбул…
– Ах, вот оно что, – едва слышно выдавил Стивен, тяжело опираясь рукой на спинку стула, чтобы не упасть. – Значит, она так и не научилась мне доверять...
Перед его глазами всплыл образ Джулианы, такой, какой он видел ее в последний раз, вчерашним утром: милое, прелестное создание в воздушном голубом платьице и атласных голубых туфельках на миниатюрных ножках, с золотистыми локонами, кокетливо выбивающимися из-под роскошного шелкового капора с модным серебристым пером... Настоящее чудо нежности, изящества и красоты. Что и говорить, лакомый кусочек для торговцев живым товаром.
– Боже мой, бедная моя девочка, – со стоном проговорил он, изо всех сил сжимая руками голову. – Да ты хоть представляешь, на какой ад себя обрекла? И даже если мне удастся вырвать тебя из него, останешься ли ты такой, как была, пройдя через все его семь кругов?
ЧАСТЬ 2
ГЛАВА 1
Джулиана проснулась оттого, что чья-то рука нежно гладила ее по лицу. Обрывки тревожных сновидений постепенно отступили, позволяя сознанию вернуться к реальности. Знакомое покачивание и мерный плеск волн за окошком каюты, легкая струйка прохладного утреннего воздуха... Вот только этот странный запах. Нельзя сказать, чтобы в нем было что-то неприятное или пугающее, но незнакомое – точно. Похожее на аромат каких-то трав или цветов, название которых Джулиана никак не могла припомнить.
– Стивен, прекрати, пожалуйста, мне щекотно, – сонно пробормотала она, отталкивая настойчивую руку. И тут же окончательно проснулась и открыла глаза.
В следующий миг у нее вырвался возглас изумления. Совсем близко, так, что можно было дотронуться рукой, она увидела лицо незнакомого мужчины. Голову незнакомца покрывал темно-зеленый тюрбан, на ярко-красных губах, выступающих из густой черной бороды, играла лукавая улыбка, а веселые карие глаза смотрели на Джулиану с нескрываемым вожделением. Заметив испуг в глазах девушки, мужчина что-то тихо проговорил на незнакомом языке и попытался снова коснуться смуглой рукой ее щеки. Метнувшись в сторону, словно от горячего огня, Джулиана отчаянно закричала, замахав на непрошеного гостя руками.
Из-за двери послышался громкий сердитый голос. С выражением крайнего сожаления смуглый незнакомец поспешно поднялся на ноги и покинул каюту. Отдышавшись и оправившись от испуга, Джулиана тоже встала, с удивлением отмечая, что лежала она не на кровати, а на темно-красном ковре, расстеленном на полу. Да и вообще, в помещении не было не только кровати, а и любой другой мебели. Только пушистые ковры на полу, на стенах да несколько больших подушек. И тут она все поняла и все вспомнила.
Они с Николасом Симпсоном покинули «Красавицу Востока», захватив с собой только деньги, чтобы не вызвать подозрений. За эти деньги Джулиана рассчитывала договориться с капитаном какого-нибудь судна, чтобы их переправили в Тунис, где можно будет связаться с английским консулом и обсудить условия выкупа Изабель. Но в одной портовой таверне, где они надеялись переждать до темноты, на них неожиданно напали. Все произошло так стремительно, что Джулиана даже не была готова защищаться. Конечно, она пыталась закричать и оказать сопротивление, но ее быстро оглушили, и она не приходила в сознание до последних минут, пока этот проклятый араб не стал трогать ее своими грязными руками…
О Боже! Так, значит, это не кошмарный сон, она действительно находится на пиратском корабле, уносящем ее к незнакомым берегам? А бедный Симпсон? Что эти мерзавцы с ним сделали?! Наверняка тяжело ранили или даже убили. И ради чего, Господи? Неужели только ради того, чтобы захватить ее в плен?
Из груди девушки вырвался стон отчаяния. Ну нет, это просто немыслимо! Второй раз угодить в руки подлых пиратов! Но если тогда это случилось потому, что их корабль захватило пиратское судно, то теперь она оказалась в таком ужасном положении лишь по собственной глупости. Да, только по собственной глупости! Где была ее голова, когда она решилась остаться без защиты виконта Девери и славного экипажа «Красавицы Востока»? Да, Господи, поистине, если ты хочешь наказать человека за его грехи, то отнимаешь у него разум!
Оглядев каюту, Джулиана метнулась к узкому зарешеченному оконцу. Ничего, оставляющего надежду. Только бескрайнее море на сотни миль вокруг. И нигде не видно парусов какого-нибудь европейского судна, от которого можно было бы ждать спасения. Спасения? Да она просто наивная дурочка, если еще надеется, что кто-то бросится спасать ее! Виконт Девери наверняка даже не догадывается о том, что с ней случилось, а кому-то другому, кроме него, нет до нее никакого дела. Да и захочет ли Стивен во второй раз искать ее после того, как прочитает ту дурацкую записку, что она ему оставила? И особенно после того, как обнаружит, что она украла его деньги!
О, эти проклятые деньги! Воспоминание о них жгло ее сердце раскаленным железом. Как только она решилась притронуться к ним? Что подумает о ней Стивен, обнаружив пропажу? Посчитает ее воровкой? Ах, и зачем, зачем только она все это натворила! Нужно было сперва поговорить со Стивеном начистоту, ведь, в конце концов, те несколько ночей, что они провели вместе перед прибытием на Сардинию, давали ей моральное право требовать от него исполнения данного обещания. Но теперь уже ничего не вернешь, и это самое ужасное.
Опустившись на ковер и уронив голову на подушку, Джулиана горько заплакала. Проходили минуты или часы, а бесконечный поток слез все не иссякал. Наконец у нее не осталось сил даже для того, чтобы оплакивать свою несчастную судьбу. На смену слезам пришло какое-то тяжелое, бездумное оцепенение.
Послышался скрип отпираемых засовов, и в дверь заглянула противная бородатая морда. Схватив в приступе бессильной ярости тяжелую подушку, Джулиана с силой метнула ее в непрошеного гостя. Бородатая физиономия тотчас исчезла, а спустя несколько секунд дверь широко распахнулась и в каюту прошли трое мужчин в восточных одеждах.
Одного из вошедших Джулиана сразу узнала – это был ее утренний посетитель. Из двоих других взгляд девушки остановился на статном, богато одетом мужчине с властным, жестким взглядом черных проницательных глаз, угрожающе контрастирующих с его наполовину седой бородой и светлой одеждой. На голове араба красовался пышный белоснежный тюрбан, украшенный поразительной величины розовым рубином, а его голубой парчовый халат был расшит золотыми узорами, жемчугом и светлой бирюзой. На пальцах обеих рук сияли драгоценные камни многочисленных перстней. По дорогому наряду незнакомца, а еще по тому, как почтительно обращались к нему остальные, Джулиана догадалась, что это и есть хозяин корабля.
Цепкий взгляд пожилого араба долго скользил по лицу и фигуре пленницы, не выражая ровным счетом ничего. Приблизившись на несколько шагов, он обратился к девушке на незнакомом ей варварском языке, потом заговорил по-итальянски. Но Джулиана от волнения ничего не могла понять, хотя учила в детстве этот язык и даже иногда исполняла на нем популярные оперные арии в родительском доме. Нахмурившись, хозяин корабля перешел на испанский, и тогда испуганная его мрачным взглядом Джулиана робко проговорила:
– Простите, сэр, но я не понимаю вас, хотя и пытаюсь это сделать.
Пожилой араб прервал свою речь, и в его темных глазах появилось непонятное для девушки удовлетворение. Многозначительно взглянув на своих спутников, он довольно прищелкнул пальцами и что-то негромко сказал. Затем взгляд его снова вернулся к перепуганной пленнице.
– Англичанка, – сказал он с довольной улыбкой, и у девушки возникло ощущение, будто на ее шее затягивается петля.
– Да, я англичанка. Подданная британского короля. Богатая и знатная аристократка. – Голос Джулианы дрожал, но она изо всех сил старалась говорить связно, пока у нее была такая возможность. – Мой отец был знатным графом, его предки стали лордами много веков назад. В Лондоне у меня остались мать и брат. А еще у меня есть приданое – целых тридцать тысяч английских фунтов. Это большая сумма. Думаю, ее вполне хватило бы на выкуп... Ведь вы, конечно же, хотите получить за меня приличный выкуп, уважаемый господин? Для этого вы и… доставили меня сюда? Моя мать заплатит вам за меня деньги, как только вы свяжетесь с ней, уважаемый господин.
– Деньги? – на лице пожилого араба отразилось что-то вроде презрительного сожаления. – Нет, англичанка, я не стану требовать за тебя выкупа и не возьму, даже если мне предложат его. Если бы ты была стара или уродлива, тогда я взял бы за тебя деньги. Но ты молода и слишком красива. Твои глаза подобны прекрасным горным озерам, твоя кожа бела и нежна, как шелк, а волосы напоминают шелковистую гриву быстроногого арабского скакуна. Я получу за тебя на невольничьем рынке Туниса много золотых монет, а моя репутация работорговца возрастет втрое прежнего. Поэтому выброси из головы всякую надежду вернуться к родным и поскорее примирись с твоим новым положением.
– Новым положением? И какое же положение вы отводите мне в вашем проклятом варварском мире, уважаемый торговец живым товаром? – дрожащим от гнева и волнения голосом спросила Джулиана, отступая от хозяина корабля на шаг.
– Пока тебя кто-нибудь не купит, – невозмутимо продолжал работорговец, – ты – моя рабыня, невольница купца Абу-Саида Ахмеда аль-Беккара. Ты должна быть во всем послушной и относиться ко мне, твоему хозяину, с глубоким почтением. Для тебя я – Ахмед-эфенди, твой господин. Обращайся ко мне именно так, и, прежде чем заговорить со мной, исполняй этот простой ритуал.
Аль-Беккар склонил голову в почтительном поклоне, а затем приложил правую руку сначала ко лбу, а потом – к сердцу.
– Повтори, девушка, – приказал он Джулиане.
Джулиана даже не шевельнулась, а ее горящие ненавистью глаза объяснили работорговцу чувства пленницы лучше всяких слов.
– Я жду, – слегка нахмурившись, проговорил Аль-Беккар, и его правая рука угрожающе поднялась вверх.
Испугавшись, что он сейчас ударит ее, Джулиана вскрикнула и бросилась в дальний угол каюты. Она ожидала услышать издевательский смех, но лица всех свидетелей этой сцены почему-то оставались серьезными, а в карих глазах утреннего гостя Джулианы светилась неподдельная жалость.
