— Мэри, детка, подъем! Твой выход!
Не дожидаясь ответа, впередсмотрящий нажал на потайной рычажок. Раздался щелчок, и в корпусе мачты приоткрылась узкая дверца. Джойс привычно подцепил ее и открыл пошире, извлекая из внутренней камеры одноствольное ружье с внушительным барабаном. Захлопнув дверцу, он принялся прилаживать ружье на крепление, приваренное к ограде вороньего гнезда.
…Когда Артур распахнул дверь в каюту, то услышал громкий и оживленный спор — похоже, в его отсутствие разговор все-таки свернул на больную тему. Так частенько бывало, когда Боб, Савелий и Лоренц оказывались за одним столом — выпивка так или иначе развязывала языки всем троим, и в их беседах неизбежно наступал момент, когда давала о себе знать разница в происхождении. Если Лоренц, оборотень-генуин, еще мог рассчитывать в этой жизни на какие-то преференции на государственной службе — и в какой-то момент даже обладал ими, — то Савелий, типичный дерьмокровый, выбравшийся из самых низов, был вынужден пробивать себе путь через крепкую стену социальных предубеждений. А Боб, родившийся и выросший на Мираге, с одной стороны, никогда не смог бы выстроить достойную карьеру на Свету, но с другой стороны, не сталкивался и с его ограничениями.
Так выходило, что все трое обладали настолько разными взглядами на жизнь, что порой долго не могли сойтись во мнении по совершенно простым, с точки зрения Артура, вопросам. Но, слава всем богам и Манавэю, святому покровителю воров и пиратов, Боб отличался достаточно флегматичным характером, Лоренцу небеса щедро отсыпали умения сдерживать эмоции — что, в свою очередь, помогало контролировать звериную ипостась, — а Савелий просто уже был немолод и навидался в этой жизни достаточно, чтобы научиться держать голову холодной. Так что какими бы жаркими не выдавались обсуждения, в настоящий конфликт они практически не перерастали.
Тар с Заком тоже это прекрасно знали, так что спокойно потягивали свой чай и хрустели печеньем, наслаждаясь зрелищем так, как порой наслаждаются спорами священников и скоморохов зеваки на ярмарке — когда интересно не то, кто выйдет победителем, а какие обороты и аргументы прозвучат в процессе.
Увы, занимательную беседу пришлось прервать — ветер дул «Слепой Деве» навстречу и давал «Скитальцу» преимущество, но северная осень, как южная весна, отличалась коварным и переменчивым характером, так что нельзя было терять ни минуты.
— Джентльмены, — позвал Артур, подходя к столу, — ваш воинственный пыл как нельзя кстати! Прямо по курсу — одна из любимых посудин нашего богорожденного приятеля, и, представьте себе, без всякого сопровождения!
На мгновение в каюте повисла пауза — тягостная, озадаченная, настороженная.
— Крог не выходит в путь один, — озвучил Лоренц общую мысль. — С ним непременно два-три корабля эскорта. Скорее всего, это кто-то из его подручных.
— Это «Слепая Дева», Рен, — продолжил капитан. — А Соргон не раздает свои любимые игрушки абы кому. Значит, если на борту нет его самого, то там, как минимум, присутствует кто-то весьма важный. Кто-то, кто может знать, что за демоны потащили на север его патрона. Или, — губы Хельма растянула неприятная хищная ухмылка, — море решило сделать нам подарочек и недавний шторм разлучил «Деву» с ее кавалерами. Вероятно, прямо сейчас они идут навстречу друг другу, так что времени у нас в обрез. Так что давайте-ка за работу. Кто бы ни сидел у «Девы» в брюхе, живым он от нас не уйдет.
Ответом ему стали молчаливые кивки и скрип отодвигаемых стульев.
Никто из пятерых не стал задавать вопросов, и Артур довольно хмыкнул.
Пусть и не о такой команде он мечтал десять лет назад, когда выводил «Глорию Омнинсуларум» из императорского дока, но эта команда была определенно не хуже.
Вскоре на корабле началась суматоха. Застучали подошвы, заскрежетали пробуждающиеся от сна орудия, в какофонию голосов то и дело вплетались переливчатые трели боцманского свистка, а где-то под ногами недовольно заурчал разбуженный паровой двигатель.
Сверху доносились голоса и гул автоматизированных лебедок — «Скиталец» поджимал паруса, как приготовившийся к броску хищник — уши. «Дева» боролась со встречным ветром, и, судя по осадке, ее брюхо было набито грузом — а, как известно, нет ничего хуже боя на полный желудок.
В утробе «Скитальца» тоже хватало тяжестей, но пароходофрегат куда меньше зависел от погоды, а убранные паруса не мешали маневрировать.
«Дева» некоторое время покачивалась на волнах — судя по всему, на борту уже разглядели опасность и теперь спешно решали, как на нее реагировать, — а затем медленно начала поворачиваться к противнику носом, пытаясь выиграть пару лишних минут, пока орудийная команда будет готовить пушки к бою.
«Скиталец» на всех парах устремился вперед. Артур понимал, какой маневр задумал тот, кто командовал сейчас «Девой». И даже улыбнулся слегка, осознав, что сейчас они с этим человеком молятся одним и тем же богам, но если капитан «Девы» просил, чтобы ветер в течение ближайшего часа не поменялся, то Хельм, наоборот, надеялся на то, что погода раскапризничается.
И оставалось лишь гадать, чью просьбу боги решат исполнить.
К тому моменту, когда «Скиталец» подобрался достаточно близко, «Дева» уже почти развернулась к нему боком, собираясь дать залп с правого борта. Капитан этого корыта, похоже, решил удрать обратно к крупным островам, справедливо полагая, что Хельм туда не сунется. «Дева» медленно разворачивалась, и с борта «Скитальца» было видно, как борются с парусами матросы — издалека казалось, что по вантам брига лазают пальмовые крабы.
Раздался короткий хлопок — носовая пушка «Скитальца» выплюнула снаряд, и тот угодил достаточно близко к «Деве». Этот выстрел не нанес особого ущерба, да и не смог бы, но грохот залпа заставил матросов на вантах занервничать, к тому же, ядро угодило совсем рядом с бортом и заставило «Деву» слегка качнуться — достаточно, чтобы те, кто сейчас возился с парусами, на пару секунд побросали дела и покрепче схватились за снасти.
А в такие моменты даже пара секунд могла сыграть противнику на руку.
Артур слишком хорошо знал цену маленьким, но своевременным случайностям. Море не прощало ошибок и мстило за каждый плохо затянутый узел, каждую непроверенную гайку, каждый проржавевший болт, каждый выскользнувший из рук канат.
Одно из преимуществ «Скитальца» заключалось в частичной автоматизации такелажа — паровой котел подпитывал в том числе и бортовые электрогенераторы, позволявшие облегчить матросам работу на судне. И если в хорошую погоду, когда шхуна шла на одних только парусах, генераторы молчали, чтобы не пережевывать уголь впустую, то в безветренную, когда паровой котел пробуждался от дремы, половина лебедок переходила в полуавтоматический режим.
Поэтому в бой Артур предпочитал выходить на угле. Да, это добавляло риска — одно неверное попадание могло не просто обездвижить судно, но спровоцировать взрыв, — но получаемые преимущества с лихвой этот риск компенсировали.
«Дева», между тем, все-таки сумела развернуться и дать залп с левого борта, но «Скиталец», не зависящий сейчас от ветра, проскользнул мимо, забирая чуть правее, и разница в маневренности дала о себе знать — снаряды рассекли воду, заставив шхуну качнуться, но по большей части не задели борт. Впрочем, пара ядер угодила-таки в прочный бок в опасной близости к машинному отсеку, но прошла вскользь, оставив глубокие вмятины.
А вот залп с левого борта «Скитальца» нанес куда больше разрушений — взлетевшие в воздух книппеля, как стая саранчи, вгрызлись в такелаж, продырявили паруса, и несколько матросов с криками сорвались с вант вниз.
Шхуна пошла дальше, заворачивая все правее. Артур уже открыл рот, чтобы отдать приказ — и в этот момент ветер ударил ему в лицо.
Капитан оглянулся на Лоренца, стоявшего за штурвалом; оборотень всегда брал управление шхуной на себя во время боев и штормов, тонко чувствуя перемены ветра и волн. Что было тому причиной, — звериные инстинкты, собственные таланты Лоренца или его немаленький опыт, — Артур не знал. Но это не имело значения.
Куда важнее было другое — Лоренц тоже понял, что ветер все-таки поменялся.
Значит, боги сегодня на стороне «Скитальца».
Эта мысль подхлестнула охотничий азарт капитана, и он без лишних слов описал рукой дугу, присовокупив еще пару жестов.
Лоренц понимающе кивнул и налег на штурвал.
Поврежденная «Дева» неуклюже заворочалась, все еще пытаясь развернуться, поймать израненными парусами ветер — один залп не нанес ей критического ущерба, но снизил и без того паршивую скорость, и, пока она тщетно боролась с волнами и бризом, «Скиталец» описал круг и пошел вперед, огибая вражеское судно со стороны кормы.
Артур не сводил глаз с «Девы» — хотя какая она теперь «Дева», с таким-то количеством дыр?.. — словно боялся, что стоит ему моргнуть, и вожделенная добыча исчезнет.
И время как будто ускорилось, а корабли, наоборот, словно начали двигаться медленнее. Как будто «Скиталец», самый быстрый корабль на всю Тысячу Островов, легкий, проворный, свободный, мигом терял свою резвость и начинал двигаться лениво и тяжело, как муха, угодившая в сироп. И расстояния, казавшиеся такими маленькими, словно тут же увеличивались в разы, и преодолевать их приходилось долго, мучительно долго.
А ветер мог смениться в любую минуту.
Артур ненавидел такие моменты — изнуряюще долгие маневры, тяжелые попытки развернуться под нужным углом к ветру, заканчивающиеся в большинстве своем тем, что все приходилось начинать заново…
То, что на словах звучало как «маленькая заварушка» и пересказывалось за одну кружку пива, в реальности занимало несколько изматывающих часов, а в худшем случае могло растянуться на несколько дней.
Но у Артура не было в запасе дней. Да и часов, возможно, тоже, если сопровождающие «Деву» корабли уже на подходе. И потому машинный отсек сейчас работал на полную мощность, и кочегары не жалели угля, чтобы «Скиталец» мог набрать достаточную скорость.
Да, такой бездумный расход топлива мог обернуться позже большими проблемами.
Но Артур гнал эту мысль прочь. Весь его мир сейчас сжался до одной-единственной точки — вражеского судна, болтавшегося на волнах так издевательски-близко — и в то же время так мучительно далеко…
«Скиталец» как раз проходил у «Девы» за спиной, когда с ее юта тоненько рявкнула палубная пушка — но то был жест отчаяния.
Ветер, кажется, все-таки решил подыграть обеим сторонам, и снова задул с юго-востока, и «Дева», облегченно распустив остатки парусов, скользнула было вперед, но «Скиталец», поравнявшийся с ней, дал картечный залп с правого борта, не дав орудиям «Девы» раскрыть рот, и пошел на сближение по касательной.
Артур вытащил из-за пояса один из пистолетов и устремился по лестнице вниз, на палубу, где уже дожидалась абордажная команда. И только ощутив, как неприятно скользит в ладони рукоять пистолета, сообразил, что за время напряженного ожидания у него основательно вспотели ладони.
С борта «Девы» послышались короткие, гулкие хлопки: кто-то из оборонявшихся, сумевший избежать картечи, попытался достать команду «Скитальца» из ружей, или хотя бы не дать людям Артура добраться до абордажных гарпунов. По борту даже что-то стукнуло совсем рядом, как будто мелкий камешек. Но пока что суда находились слишком далеко друг от друга, и в запасе у Хельма имелось еще несколько минут форы.
А паровой котел по-прежнему работал, снабжая «Скиталец» драгоценным электричеством. Так что первым же матросам, перебежками добравшимся до борта, только и оставалось, что разбудить ото сна абордажные гарпуны. И, когда зубастые снаряды вгрызлись в бок «Девы», взревели автоматизированные лебедки, натянулись стальные тросы, подтягивая добычу все ближе.
Артур потуже затянул концы платка, закрывавшего голову. Он всегда убирал волосы перед боем — не столько для того, чтобы длинные пряди не лезли в глаза, сколько для того, чтобы слиться с остальной командой. Яркая рыжина делала его слишком приметной мишенью, особенно для тех, кто знал, как он выглядит.
А уж крысы, харчевавшиеся со стола Соргона Крога, не могли этого не знать.
Корабли сошлись достаточно близко, и абордажная команда начала прилаживать мостки. Экипаж «Девы» открыл встречный огонь, но стоило первой вражеской пуле угодить в мачту, как сверху донесся грохот, и стрелок рухнул навзничь с простреленной головой.
Это заговорила леди Мэри-Энн.
«Раз», — отметил про себя Артур.
Почти сразу же бахнуло снова, и еще один из защитников «Девы» осел на палубу, зажимая простреленное плечо.
«Два».
Обороняющиеся засуетились, вынужденные искать другие позиции, получше защищенные от огня с мачты.
Кто-то из них выстрелил по «вороньему гнезду», сверху ответили, но ни один из выстрелов не достиг цели.
«Три».
Артур перебежал от мачты к ящикам, громоздившимся ближе к перекинутым мосткам. По нему кто-то пальнул, и леди Мэри-Энн снова вступилась, вынуждая стрелка промазать.
«Четыре».
В барабане Мэри-Энн умещалось девять пуль. Медлить больше нельзя — защитники «Девы» сейчас сообразят, что Джойс не даст им поднять головы, пока абордажная команда «Скитальца» не переберется через мостки, и начнут палить по мачте с удвоенной силой. А Джойс не сможет прикрывать своих бесконечно — расстреляв боезапас, он уйдет на долгую перезарядку. За скорострельность и объем барабана приходилось платить немалую цену.
Так что Артур покрепче сжал пистолет и рявкнул:
— Вперед, парни!
Абордажная команда бросилась по мосткам.
Загрохотали выстрелы — кто-то пытался сдержать нападавших, кто-то — снять стрелка на мачте. Джойс успел ранить двоих, еще одному детине пуля угодила под ноги, и он споткнулся и упал, выронив саблю. И почти сразу же вскочил, но поднять оружие уже не успел, и схватился с кем-то из артуровых парней по-простому, на кулаках.
Капитан спрыгнул на палубу и коротко огляделся. На подобных бригах редко ходило больше трех десятков человек — может быть, четырех, если груз везли по-настоящему важный. Судя по осадке, «Дева» везла полный трюм груза — и если этот груз ходил на своих двоих, то мог в любую минуту высыпать на палубу.
И тогда абордажной команде придется туго.
Значит, надо поскорее выяснить, кто командует этим корытом…
Артур развернулся и поспешил к юту — и из-за грот-мачты ему навстречу выскочило двое матросов.
На мгновение капитану показалось, что у него двоится в глазах, настолько одинаково выглядели неожиданно появившиеся противники. Но в следующую секунду он заметил шрам на лице у одного из них и раздраженно хмыкнул.
Терри и Джерри Винстоны.
Неразлучные близнецы, долгое время изводившие Тень своей похожестью — до тех пор, пока их патрону самому не надоело путаться в двух одинаковых рожах, и он не полоснул одного из них — то ли Терри, то ли Джерри, — ножом по этой самой роже, «чтобы хоть как-то вас, уродов, различать!».
Первым Артур подстрелил Терри — а может, и Джерри, — заметив, как тот тянется за пистолетом. Вторым в Скорбные земли отправился Джерри, — а может, и Терри, пусть их там теперь бесы разбирают! — получивший удар саблей в брюхо.
Артур рывком выдернул лезвие, отпихнул ногой оседающее тело, и устремился дальше.
Заряженный пистолет у него остался только один.
Не дожидаясь ответа, впередсмотрящий нажал на потайной рычажок. Раздался щелчок, и в корпусе мачты приоткрылась узкая дверца. Джойс привычно подцепил ее и открыл пошире, извлекая из внутренней камеры одноствольное ружье с внушительным барабаном. Захлопнув дверцу, он принялся прилаживать ружье на крепление, приваренное к ограде вороньего гнезда.
…Когда Артур распахнул дверь в каюту, то услышал громкий и оживленный спор — похоже, в его отсутствие разговор все-таки свернул на больную тему. Так частенько бывало, когда Боб, Савелий и Лоренц оказывались за одним столом — выпивка так или иначе развязывала языки всем троим, и в их беседах неизбежно наступал момент, когда давала о себе знать разница в происхождении. Если Лоренц, оборотень-генуин, еще мог рассчитывать в этой жизни на какие-то преференции на государственной службе — и в какой-то момент даже обладал ими, — то Савелий, типичный дерьмокровый, выбравшийся из самых низов, был вынужден пробивать себе путь через крепкую стену социальных предубеждений. А Боб, родившийся и выросший на Мираге, с одной стороны, никогда не смог бы выстроить достойную карьеру на Свету, но с другой стороны, не сталкивался и с его ограничениями.
Так выходило, что все трое обладали настолько разными взглядами на жизнь, что порой долго не могли сойтись во мнении по совершенно простым, с точки зрения Артура, вопросам. Но, слава всем богам и Манавэю, святому покровителю воров и пиратов, Боб отличался достаточно флегматичным характером, Лоренцу небеса щедро отсыпали умения сдерживать эмоции — что, в свою очередь, помогало контролировать звериную ипостась, — а Савелий просто уже был немолод и навидался в этой жизни достаточно, чтобы научиться держать голову холодной. Так что какими бы жаркими не выдавались обсуждения, в настоящий конфликт они практически не перерастали.
Тар с Заком тоже это прекрасно знали, так что спокойно потягивали свой чай и хрустели печеньем, наслаждаясь зрелищем так, как порой наслаждаются спорами священников и скоморохов зеваки на ярмарке — когда интересно не то, кто выйдет победителем, а какие обороты и аргументы прозвучат в процессе.
Увы, занимательную беседу пришлось прервать — ветер дул «Слепой Деве» навстречу и давал «Скитальцу» преимущество, но северная осень, как южная весна, отличалась коварным и переменчивым характером, так что нельзя было терять ни минуты.
— Джентльмены, — позвал Артур, подходя к столу, — ваш воинственный пыл как нельзя кстати! Прямо по курсу — одна из любимых посудин нашего богорожденного приятеля, и, представьте себе, без всякого сопровождения!
На мгновение в каюте повисла пауза — тягостная, озадаченная, настороженная.
— Крог не выходит в путь один, — озвучил Лоренц общую мысль. — С ним непременно два-три корабля эскорта. Скорее всего, это кто-то из его подручных.
— Это «Слепая Дева», Рен, — продолжил капитан. — А Соргон не раздает свои любимые игрушки абы кому. Значит, если на борту нет его самого, то там, как минимум, присутствует кто-то весьма важный. Кто-то, кто может знать, что за демоны потащили на север его патрона. Или, — губы Хельма растянула неприятная хищная ухмылка, — море решило сделать нам подарочек и недавний шторм разлучил «Деву» с ее кавалерами. Вероятно, прямо сейчас они идут навстречу друг другу, так что времени у нас в обрез. Так что давайте-ка за работу. Кто бы ни сидел у «Девы» в брюхе, живым он от нас не уйдет.
Ответом ему стали молчаливые кивки и скрип отодвигаемых стульев.
Никто из пятерых не стал задавать вопросов, и Артур довольно хмыкнул.
Пусть и не о такой команде он мечтал десять лет назад, когда выводил «Глорию Омнинсуларум» из императорского дока, но эта команда была определенно не хуже.
Вскоре на корабле началась суматоха. Застучали подошвы, заскрежетали пробуждающиеся от сна орудия, в какофонию голосов то и дело вплетались переливчатые трели боцманского свистка, а где-то под ногами недовольно заурчал разбуженный паровой двигатель.
Сверху доносились голоса и гул автоматизированных лебедок — «Скиталец» поджимал паруса, как приготовившийся к броску хищник — уши. «Дева» боролась со встречным ветром, и, судя по осадке, ее брюхо было набито грузом — а, как известно, нет ничего хуже боя на полный желудок.
В утробе «Скитальца» тоже хватало тяжестей, но пароходофрегат куда меньше зависел от погоды, а убранные паруса не мешали маневрировать.
«Дева» некоторое время покачивалась на волнах — судя по всему, на борту уже разглядели опасность и теперь спешно решали, как на нее реагировать, — а затем медленно начала поворачиваться к противнику носом, пытаясь выиграть пару лишних минут, пока орудийная команда будет готовить пушки к бою.
«Скиталец» на всех парах устремился вперед. Артур понимал, какой маневр задумал тот, кто командовал сейчас «Девой». И даже улыбнулся слегка, осознав, что сейчас они с этим человеком молятся одним и тем же богам, но если капитан «Девы» просил, чтобы ветер в течение ближайшего часа не поменялся, то Хельм, наоборот, надеялся на то, что погода раскапризничается.
И оставалось лишь гадать, чью просьбу боги решат исполнить.
К тому моменту, когда «Скиталец» подобрался достаточно близко, «Дева» уже почти развернулась к нему боком, собираясь дать залп с правого борта. Капитан этого корыта, похоже, решил удрать обратно к крупным островам, справедливо полагая, что Хельм туда не сунется. «Дева» медленно разворачивалась, и с борта «Скитальца» было видно, как борются с парусами матросы — издалека казалось, что по вантам брига лазают пальмовые крабы.
Раздался короткий хлопок — носовая пушка «Скитальца» выплюнула снаряд, и тот угодил достаточно близко к «Деве». Этот выстрел не нанес особого ущерба, да и не смог бы, но грохот залпа заставил матросов на вантах занервничать, к тому же, ядро угодило совсем рядом с бортом и заставило «Деву» слегка качнуться — достаточно, чтобы те, кто сейчас возился с парусами, на пару секунд побросали дела и покрепче схватились за снасти.
А в такие моменты даже пара секунд могла сыграть противнику на руку.
Артур слишком хорошо знал цену маленьким, но своевременным случайностям. Море не прощало ошибок и мстило за каждый плохо затянутый узел, каждую непроверенную гайку, каждый проржавевший болт, каждый выскользнувший из рук канат.
Одно из преимуществ «Скитальца» заключалось в частичной автоматизации такелажа — паровой котел подпитывал в том числе и бортовые электрогенераторы, позволявшие облегчить матросам работу на судне. И если в хорошую погоду, когда шхуна шла на одних только парусах, генераторы молчали, чтобы не пережевывать уголь впустую, то в безветренную, когда паровой котел пробуждался от дремы, половина лебедок переходила в полуавтоматический режим.
Поэтому в бой Артур предпочитал выходить на угле. Да, это добавляло риска — одно неверное попадание могло не просто обездвижить судно, но спровоцировать взрыв, — но получаемые преимущества с лихвой этот риск компенсировали.
«Дева», между тем, все-таки сумела развернуться и дать залп с левого борта, но «Скиталец», не зависящий сейчас от ветра, проскользнул мимо, забирая чуть правее, и разница в маневренности дала о себе знать — снаряды рассекли воду, заставив шхуну качнуться, но по большей части не задели борт. Впрочем, пара ядер угодила-таки в прочный бок в опасной близости к машинному отсеку, но прошла вскользь, оставив глубокие вмятины.
А вот залп с левого борта «Скитальца» нанес куда больше разрушений — взлетевшие в воздух книппеля, как стая саранчи, вгрызлись в такелаж, продырявили паруса, и несколько матросов с криками сорвались с вант вниз.
Шхуна пошла дальше, заворачивая все правее. Артур уже открыл рот, чтобы отдать приказ — и в этот момент ветер ударил ему в лицо.
Капитан оглянулся на Лоренца, стоявшего за штурвалом; оборотень всегда брал управление шхуной на себя во время боев и штормов, тонко чувствуя перемены ветра и волн. Что было тому причиной, — звериные инстинкты, собственные таланты Лоренца или его немаленький опыт, — Артур не знал. Но это не имело значения.
Куда важнее было другое — Лоренц тоже понял, что ветер все-таки поменялся.
Значит, боги сегодня на стороне «Скитальца».
Эта мысль подхлестнула охотничий азарт капитана, и он без лишних слов описал рукой дугу, присовокупив еще пару жестов.
Лоренц понимающе кивнул и налег на штурвал.
Поврежденная «Дева» неуклюже заворочалась, все еще пытаясь развернуться, поймать израненными парусами ветер — один залп не нанес ей критического ущерба, но снизил и без того паршивую скорость, и, пока она тщетно боролась с волнами и бризом, «Скиталец» описал круг и пошел вперед, огибая вражеское судно со стороны кормы.
Артур не сводил глаз с «Девы» — хотя какая она теперь «Дева», с таким-то количеством дыр?.. — словно боялся, что стоит ему моргнуть, и вожделенная добыча исчезнет.
И время как будто ускорилось, а корабли, наоборот, словно начали двигаться медленнее. Как будто «Скиталец», самый быстрый корабль на всю Тысячу Островов, легкий, проворный, свободный, мигом терял свою резвость и начинал двигаться лениво и тяжело, как муха, угодившая в сироп. И расстояния, казавшиеся такими маленькими, словно тут же увеличивались в разы, и преодолевать их приходилось долго, мучительно долго.
А ветер мог смениться в любую минуту.
Артур ненавидел такие моменты — изнуряюще долгие маневры, тяжелые попытки развернуться под нужным углом к ветру, заканчивающиеся в большинстве своем тем, что все приходилось начинать заново…
То, что на словах звучало как «маленькая заварушка» и пересказывалось за одну кружку пива, в реальности занимало несколько изматывающих часов, а в худшем случае могло растянуться на несколько дней.
Но у Артура не было в запасе дней. Да и часов, возможно, тоже, если сопровождающие «Деву» корабли уже на подходе. И потому машинный отсек сейчас работал на полную мощность, и кочегары не жалели угля, чтобы «Скиталец» мог набрать достаточную скорость.
Да, такой бездумный расход топлива мог обернуться позже большими проблемами.
Но Артур гнал эту мысль прочь. Весь его мир сейчас сжался до одной-единственной точки — вражеского судна, болтавшегося на волнах так издевательски-близко — и в то же время так мучительно далеко…
«Скиталец» как раз проходил у «Девы» за спиной, когда с ее юта тоненько рявкнула палубная пушка — но то был жест отчаяния.
Ветер, кажется, все-таки решил подыграть обеим сторонам, и снова задул с юго-востока, и «Дева», облегченно распустив остатки парусов, скользнула было вперед, но «Скиталец», поравнявшийся с ней, дал картечный залп с правого борта, не дав орудиям «Девы» раскрыть рот, и пошел на сближение по касательной.
Артур вытащил из-за пояса один из пистолетов и устремился по лестнице вниз, на палубу, где уже дожидалась абордажная команда. И только ощутив, как неприятно скользит в ладони рукоять пистолета, сообразил, что за время напряженного ожидания у него основательно вспотели ладони.
С борта «Девы» послышались короткие, гулкие хлопки: кто-то из оборонявшихся, сумевший избежать картечи, попытался достать команду «Скитальца» из ружей, или хотя бы не дать людям Артура добраться до абордажных гарпунов. По борту даже что-то стукнуло совсем рядом, как будто мелкий камешек. Но пока что суда находились слишком далеко друг от друга, и в запасе у Хельма имелось еще несколько минут форы.
А паровой котел по-прежнему работал, снабжая «Скиталец» драгоценным электричеством. Так что первым же матросам, перебежками добравшимся до борта, только и оставалось, что разбудить ото сна абордажные гарпуны. И, когда зубастые снаряды вгрызлись в бок «Девы», взревели автоматизированные лебедки, натянулись стальные тросы, подтягивая добычу все ближе.
Артур потуже затянул концы платка, закрывавшего голову. Он всегда убирал волосы перед боем — не столько для того, чтобы длинные пряди не лезли в глаза, сколько для того, чтобы слиться с остальной командой. Яркая рыжина делала его слишком приметной мишенью, особенно для тех, кто знал, как он выглядит.
А уж крысы, харчевавшиеся со стола Соргона Крога, не могли этого не знать.
Корабли сошлись достаточно близко, и абордажная команда начала прилаживать мостки. Экипаж «Девы» открыл встречный огонь, но стоило первой вражеской пуле угодить в мачту, как сверху донесся грохот, и стрелок рухнул навзничь с простреленной головой.
Это заговорила леди Мэри-Энн.
«Раз», — отметил про себя Артур.
Почти сразу же бахнуло снова, и еще один из защитников «Девы» осел на палубу, зажимая простреленное плечо.
«Два».
Обороняющиеся засуетились, вынужденные искать другие позиции, получше защищенные от огня с мачты.
Кто-то из них выстрелил по «вороньему гнезду», сверху ответили, но ни один из выстрелов не достиг цели.
«Три».
Артур перебежал от мачты к ящикам, громоздившимся ближе к перекинутым мосткам. По нему кто-то пальнул, и леди Мэри-Энн снова вступилась, вынуждая стрелка промазать.
«Четыре».
В барабане Мэри-Энн умещалось девять пуль. Медлить больше нельзя — защитники «Девы» сейчас сообразят, что Джойс не даст им поднять головы, пока абордажная команда «Скитальца» не переберется через мостки, и начнут палить по мачте с удвоенной силой. А Джойс не сможет прикрывать своих бесконечно — расстреляв боезапас, он уйдет на долгую перезарядку. За скорострельность и объем барабана приходилось платить немалую цену.
Так что Артур покрепче сжал пистолет и рявкнул:
— Вперед, парни!
Абордажная команда бросилась по мосткам.
Загрохотали выстрелы — кто-то пытался сдержать нападавших, кто-то — снять стрелка на мачте. Джойс успел ранить двоих, еще одному детине пуля угодила под ноги, и он споткнулся и упал, выронив саблю. И почти сразу же вскочил, но поднять оружие уже не успел, и схватился с кем-то из артуровых парней по-простому, на кулаках.
Капитан спрыгнул на палубу и коротко огляделся. На подобных бригах редко ходило больше трех десятков человек — может быть, четырех, если груз везли по-настоящему важный. Судя по осадке, «Дева» везла полный трюм груза — и если этот груз ходил на своих двоих, то мог в любую минуту высыпать на палубу.
И тогда абордажной команде придется туго.
Значит, надо поскорее выяснить, кто командует этим корытом…
Артур развернулся и поспешил к юту — и из-за грот-мачты ему навстречу выскочило двое матросов.
На мгновение капитану показалось, что у него двоится в глазах, настолько одинаково выглядели неожиданно появившиеся противники. Но в следующую секунду он заметил шрам на лице у одного из них и раздраженно хмыкнул.
Терри и Джерри Винстоны.
Неразлучные близнецы, долгое время изводившие Тень своей похожестью — до тех пор, пока их патрону самому не надоело путаться в двух одинаковых рожах, и он не полоснул одного из них — то ли Терри, то ли Джерри, — ножом по этой самой роже, «чтобы хоть как-то вас, уродов, различать!».
Первым Артур подстрелил Терри — а может, и Джерри, — заметив, как тот тянется за пистолетом. Вторым в Скорбные земли отправился Джерри, — а может, и Терри, пусть их там теперь бесы разбирают! — получивший удар саблей в брюхо.
Артур рывком выдернул лезвие, отпихнул ногой оседающее тело, и устремился дальше.
Заряженный пистолет у него остался только один.
