Его корабль, как рассказывали позже правнуку, угодил в шторм, налетевший так внезапно, как это часто бывало в здешних водах на стыке сезонов, и вроде бы затонул…
По спине невольно пополз холодок, и Станис еще разок пошевелил плечами.
«Изабелла» тоже угодила в шторм и затонула, и если он не вернется домой в ближайшее время, на острове решат, что он погиб, когда на самом деле его забрал тот самый черный корабль…
От этой мысли стало еще холоднее. Как будто дурной сон начал просачиваться в реальность.
Нет-нет, вчера они с капитаном Крогом вполне выгодно договорились — тот помогает баронскому наследнику вернуться домой, а обрадованный отец компенсирует ему все расходы.
Станис как следует растер ноги и аккуратно встал, проверяя, удержат ли. Колени протестующе заныли, но по мере того, как кровь разбегалась по телу, боль постепенно уходила. Прислушавшись к ощущениям, Станис осознал, что чувствует себя далеко не так скверно, как мог бы после вынужденного купания. Здесь, пожалуй, стоило вспомнить добрым словом доктора Олсена, по просьбе отца составившего для баронских детей программу закаливания. Сырой и холодный Силвер-Вэлли был настоящим рассадником всевозможных простуд и лихорадок, и дед Станислава, достопочтенный Эдуард Сикорски, скончался от воспаления легких, едва успев передать дела старшему сыну. Эверик, заполучивший в жены худосочную дворянку, сделал правильные выводы и вкладывал немало времени и сил в заботу о здоровье потомства, особенно младшего сына — единственного и долгожданного наследника, умудрившегося родиться в самую скверную пору. Да, обливания ледяной водой и ранние подъемы с изнурительной гимнастикой, и отвратительные «укрепляющие микстуры», непременно предварявшие завтраки, не вызывали у детей никаких положительных эмоций, да и леди Кэтрин, глядя на методы закаливания дочерей, поначалу пыталась возражать, но лорд Эверик оборвал ее возражения одной-единственной фразой:
— Им предстоит рожать детей.
Здесь матушке, не обладавшей крепким здоровьем и каждый раз с большим трудом разрешавшейся от бремени, возразить было нечего, так что пришлось уступить. И хотя Станис с содроганием вспоминал некоторые процедуры, призванные укрепить его здоровье, сейчас он не мог не признать, что определенный толк от этих истязаний все-таки вышел. И, пожалуй, стоит сказать гувернерам спасибо и извиниться за все те глотки микстуры, тайком выплюнутые в любимые матушкины розы…
При мысли о том, какие лица будут у слуг от подобных извинений, Станис усмехнулся. Подойдя к окну каюты, он взглянул сквозь полупрозрачное стекло, ища глазами темное пятно острова.
Но не увидел ничего, кроме бескрайнего голубого неба и такого же бескрайнего голубого моря.
Улыбка юноши мигом угасла, и он завертел головой, пытаясь понять, с какой стороны и как высоко находится солнце.
В тот момент, когда матросы Крога забрали Станислава с обломка, Силвер-Вэлли виднелся на горизонте, подсвеченный закатным солнцем. Корабль шел на юго-восток, следовательно, должен был развернуться и пойти обратно, на северо-запад, или, может быть, взять еще чуть-чуть западнее и подойти к острову со стороны Гринтейла, чтобы причалить сразу к Грингейту. И даже если предположить, что ночью ветер снова дул с севера, вряд ли такому судну потребовалось бы много времени, чтобы добраться до Силвер-Вэлли. А уж при любом другом ветре Крог достиг бы острова еще до рассвета — но солнце уже явно поднялось высоко, а Станис не видел за окном каюты ни Гринтейла, ни россыпи мелких островков, ни бурунов, поднимавшихся над мелководьем в любую погоду, ни других кораблей, ни рыбацких лодок.
Только море и небо.
Похоже, за прошедшие часы корабль ушел от острова еще дальше. И капитан даже не подумал вернуться.
Но… Они же договорились!..
— Что-то ищете, ваша светлость? — послышался за спиной знакомый густой бас, и Станислав вздрогнул, оборачиваясь. Он не услышал, как капитан вошел в каюту, и это пугало. Такой великан просто не мог перемещаться столь бесшумно…
Впрочем, если он в самом деле оборотень, то удивляться, пожалуй, не стоило — оборотни сохраняли часть звериной ловкости даже в человеческом обличье.
Но дверь в каюту должна была скрипнуть — она ведь скрипела вчера, пока ее открывали…
…или нет?..
— Капитан Крог, — начал Станис, поплотнее запахивая халат, — почему вы не вернулись на Силвер-Вэлли? Мы ведь договорились о том, что вы мне поможете. Разве вам не нужны деньги?
— Деньги? — черные брови капитана недоуменно поднялись. — Безусловно, деньги никогда не помешают.
— Тогда в чем же дело?
— Возможно, в том, что вы не упоминали никаких денег, мой юный друг, — Крог пригладил усы и подошел к столу. — Вне всякого сомнения, мы договаривались с вами о том, что я помогу вам вернуться домой, но, видите ли, меня ждут срочные дела на Фальгоре, и любая задержка грозит обернуться немалыми убытками…
— Капитан, — Станис скрестил руки на груди, — если меня не подводит память, мы с вами вчера договорились о том, что мой отец компенсирует вам все возможные убытки, вызванные этой задержкой.
— Боюсь, ваша светлость, ваша память вас несколько подводит, — спокойно ответил Крог, опираясь на стол.
— Я же сказал, что мой отец будет вам безмерно благодарен, и…
— Да, об этом вы упоминали. Но вы ни словом не обмолвились о деньгах. Скажи вы об этом вчера, я бы, конечно же, нашел несколько часов, чтобы доставить вас домой незамедлительно. Однако о том, в каком эквиваленте будет выражаться благодарность вашего достопочтенного батюшки, речи так и не пошло.
Станис задумчиво потер пальцами лоб. Голова после вчерашних треволнений казалась тяжелой, но не настолько тяжелой, какой бывала после возлияний на богемных вечеринках — и уж точно не настолько тяжелой, чтобы не запомнить вчерашних бесед...
…или все-таки настолько?..
— Я точно помню, что говорил вчера о компенсации… — пробормотал юноша себе под нос.
— Учитывая, сколько всего вам довелось пережить, удивительно, как вы вообще что-то запомнили, — добродушно усмехнулся капитан. — Не переживайте, ваша светлость, все наладится. И это ничуть не ваша вина, что вы о чем-то не сказали — вы ведь устали, переволновались, к тому же, пили бренди. Раз уж между нами произошло некоторое недопонимание, я попрошу вас оказать честь побыть нашим гостем. Мы ненадолго отойдем на юго-восток, и там вы сядете на первый же подходящий корабль. А пока что не желаете ли чашку кофе? Или, может быть, проводить вас на гальюн?
— Если вас не затруднит, сэр, — Станислав кивнул, и, напоследок взглянув на голубое небо, отошел от окна. — И от кофе я тоже не откажусь, благодарю вас.
Капитан кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Станис с готовностью зашагал к двери и, мельком взглянув на стеллажи, стоявшие вдоль стены, недоуменно остановился.
Он точно помнил, что вчера здесь была дверь. Она вела в полупустую каморку, куда его отправили переодеваться. Эта дверь располагалась в той же стене, возле которой стояла лавочка, где Станис дожидался, пока принесут сухую одежду.
Но лавочка стояла на прежнем месте, рядом со столом, между двумя стеллажами. А вот там, где вчера была дверь, теперь стоял стеллаж, забитый подшивками документов и бортовыми журналами. Даже если предположить, что этот стеллаж попросту сдвинули, чтобы закрыть дверь, как можно было переместить такую тяжесть незаметно?..
Нет, должно быть, он что-то напутал, подумалось Станиславу. Он оглянулся на противоположную стену и облегченно выдохнул.
Дверь обнаружилась там.
Да, похоже, у него просто вчера слишком сильно кружилась голова.
— Что-то не так? — поинтересовался Крог, уловив его заминку.
— Все в порядке, — поспешно ответил Станис. Такими темпами капитан решит, что у него что-то не то с головой. Хотя, возможно, с ней действительно было что-то не то после вчерашнего кораблекрушения.
Ему и в самом деле не помешает чашка кофе.
Снаружи оказалось так солнечно, что Станис даже зажмурился и потер глаза, смахивая выступившие слезы. Вторая ночь без нормального сна давала о себе знать, и свет казался слишком ярким, и каждый звук отдавался куда-то в затылок.
Крог шел чуть впереди — он явно старался идти помедленнее, но его шаги все равно были слишком широкими, — и Станис по большей части смотрел на его спину в черном шерстяном кафтане. Темная ткань, не отражающая свет, была настоящим спасением для усталых глаз.
Разглядывать палубу внимательно пока что не получалось, но Станис все равно постарался осмотреться, насколько позволяли глаза. И у борта заметил того самого матроса, что приносил вчера одежду и ужин. Словно почувствовав чужой взгляд, матрос оглянулся через плечо, но, заметив командира, тут же отвернулся.
И Станислав не знал, показалось ему или нет, но…
…кажется, у матроса на лице не было шрама.
Станис поморгал и снова утер слезящиеся глаза. От влаги стало несколько легче, но свет все равно казался слишком ярким. А затем глазеть по сторонам и вовсе стало некогда — на носу корабля ветер ощущался особенно сильно, так что Станис спустился по короткому мостику вниз, порадовавшись про себя, что в эту неловкую минуту никому из матросов не приспичило составить ему компанию.
Не то, чтобы посещение подобных мест было ему в новинку — пару раз, будучи мальчишкой, Станис из любопытства заглядывал на нос шхуны, когда вместе с семьей отправлялся на морские прогулки или в гости к дальним родственникам. Баронским отпрыскам полагались отдельные каюты со всеми возможными удобствами, где за подобные вопросы отвечали слуги, но Станис, интересовавшийся устройством корабля, упросил капитана показать ему каждый уголок. Старый моряк, умиленный любопытством юного наследника, подробно рассказал ему обо всем, не забывая делать акцент на том, сколько опасностей выпадает на долю матросов каждый день, и как тяжела их работа, и как сильно она заслуживает достойной оплаты — кажется, именно возможность заложить в голову будущего барона эту мысль и сподвигла капитана потратить несколько часов на прогулки по палубам. Однако тогда Станис пропустил эти слова мимо ушей, зато хорошо запомнил тот ужас, который вызвали у него грубо сколоченные деревянные сидения с дырами, располагавшиеся над решетчатой площадкой, где сквозь дыры виднелись бушующие внизу волны, а канатные поручни были скользкими от постоянно летящих брызг. И оставалось лишь гадать, какие ощущения испытывали приходящие сюда матросы…
Тогда он и представить себе не мог, что однажды ему придется испытать все эти ощущения самому!..
Кое-как поднявшись по мосткам обратно, Станис поплотнее закутался в халат — за те несколько минут, что он провел на гальюне, встречный ветер унес все накопленное тепло, — и поплелся обратно за капитаном, чувствуя, как дрожат колени.
По пути к юту Крог остановился, чтобы перекинуться парой слов с одним из членов команды — судя по всему, боцманом. Станис послушно замер в двух шагах от капитана, чтобы не мешать разговору. И, подняв глаза, и едва не вздрогнул: к ним направлялся тот самый матрос со шрамом.
И на этот раз шрам был на месте.
Хотя, возможно, он и в прошлый раз бы на месте, просто Станис не успел разглядеть его из-за наворачивавшихся слез.
Матрос, проходя мимо, взглянул ему прямо в глаза, и юноша поспешно отвернулся, сообразив, что таращится на этого человека дольше, чем позволяют приличия. Но неудобная пауза, слава богам, не затянулась — капитан закончил свою беседу и, оглянувшись, кивком пригласил следовать за ним дальше.
Они вернулись в каюту, и Станис обнаружил, что Крог, похоже, успел раздать матросам пару приказов, пока дожидался возвращения гостя с гальюна — на столе дожидался завтрак, рассчитанный на двоих, а в воздухе витал терпкий аромат свежесваренного кофе.
— Присаживайтесь, — любезно предложил капитан. Станис благодарно кивнул и уже направился было к знакомому креслу — и растерянно оглянулся.
Пресловутая дверь в каморку оказалась на прежнем месте. Именно там, где располагалась вчера.
Но ведь не далее, как двадцать минут назад там был стеллаж!
Станис потер лоб и устроился в кресле. Нет, положительно, ему срочно нужна чашка кофе.
Возможно, он все-таки переохладился вчера и теперь заболевает? Хотя Станис не чувствовал в теле характерной ломоты — ныли только ушибы, — и нос с горлом вроде бы не беспокоили… Может быть, удар оборвавшегося линя был сильнее, чем показалось сначала? Или Станис все-таки ударился обо что-то головой, когда «Изабелла» налетела на камни?..
Но тогда, наверное, он чувствовал бы себя хуже? Ведь такого попросту не могло быть, чтобы удар повлиял на память, но не сказался ни на чем другом. Что-то должно было ощущаться — тошнота, головокружение, хотя бы кровь из носа…
Станис украдкой огляделся по сторонам, всматриваясь в те вещи, что стояли на полках, силясь вспомнить, как они стояли вчера. Резной глобус с перламутром вроде бы остался на своем месте, а кораблик из ракушек… кажется, перекочевал на соседний стеллаж? Танцовщица из черного дерева и вовсе куда-то пропала…
Если вообще была, а не примерещилась.
От этих мыслей стало не по себе, и Станис попытался отогнать их подальше. Еще не хватало лишиться разума, будучи запертым на пиратском корабле, не имея ни малейшего понятия, что ждет впереди и что делать дальше.
Ладно, сначала нужно поесть. На голодный желудок он точно не сможет воспользоваться мозгами как следует, сколько бы их там ни осталось после вчерашних злоключений.
Завтрак оказался попроще, чем вчерашнее угощение, — остатки паштета, подрумяненные на сковороде ломтики хлеба, масло, миска с ягодами и пара серебряных вазочек с медом и сметаной. Станис аккуратно отхлебнул кофе и почувствовал сладостный душок ванили.
Капитан Крог и впрямь ни в чем себе не отказывал. Возможно, если попробовать надавить на эту любовь к роскоши, получится убедить его побыстрее отправить, кхм, гостя домой…
Эта мысль зацепилась за другую — ту, что не давала юноше покоя с тех пор, как он открыл глаза.
— Капитан, вы позволите задать вопрос? — аккуратно начал Станис, намазывая маслом ломтик хлеба.
— Я вас слушаю, — с готовностью откликнулся Крог.
— Как давно вы ходите на этом корабле?
— «Слепой Деве» шесть лет отроду.
— А до нее?
— А до нее под моей рукой побывало множество самых разных кораблей, ваша светлость. Если вас интересует конкретное судно — не стесняйтесь и говорите прямо.
Станис закусил губу и потянулся за медом. Капитан явно заподозрил, что вопрос задан неспроста, и разговор начал сворачивать на скользкую дорожку.
— Нет, сэр, просто… прошу прощения, я просто хотел узнать, сколько вам лет… — пробормотал юноша и неловко улыбнулся. Крог рассмеялся.
— О, ваша светлость, вы могли бы просто спросить! Я не молодящаяся матрона, чтобы обижаться на подобные вопросы. Если вам интересно, то эта земля носит меня ровно полвека.
Пятьдесят лет капитану, шесть — кораблю. Значит, «Слепая Дева» никак не могла быть тем «черным кораблем», что якобы забрал Станислава-старшего, а командовать другим судном капитан Крог не мог — слишком уж юным он был на момент того кораблекрушения. Впрочем, он и сейчас не выглядел на свои пятьдесят — в его густой черной гриве и такой же черной бороде не было ни одного седого волоска.
По спине невольно пополз холодок, и Станис еще разок пошевелил плечами.
«Изабелла» тоже угодила в шторм и затонула, и если он не вернется домой в ближайшее время, на острове решат, что он погиб, когда на самом деле его забрал тот самый черный корабль…
От этой мысли стало еще холоднее. Как будто дурной сон начал просачиваться в реальность.
Нет-нет, вчера они с капитаном Крогом вполне выгодно договорились — тот помогает баронскому наследнику вернуться домой, а обрадованный отец компенсирует ему все расходы.
Станис как следует растер ноги и аккуратно встал, проверяя, удержат ли. Колени протестующе заныли, но по мере того, как кровь разбегалась по телу, боль постепенно уходила. Прислушавшись к ощущениям, Станис осознал, что чувствует себя далеко не так скверно, как мог бы после вынужденного купания. Здесь, пожалуй, стоило вспомнить добрым словом доктора Олсена, по просьбе отца составившего для баронских детей программу закаливания. Сырой и холодный Силвер-Вэлли был настоящим рассадником всевозможных простуд и лихорадок, и дед Станислава, достопочтенный Эдуард Сикорски, скончался от воспаления легких, едва успев передать дела старшему сыну. Эверик, заполучивший в жены худосочную дворянку, сделал правильные выводы и вкладывал немало времени и сил в заботу о здоровье потомства, особенно младшего сына — единственного и долгожданного наследника, умудрившегося родиться в самую скверную пору. Да, обливания ледяной водой и ранние подъемы с изнурительной гимнастикой, и отвратительные «укрепляющие микстуры», непременно предварявшие завтраки, не вызывали у детей никаких положительных эмоций, да и леди Кэтрин, глядя на методы закаливания дочерей, поначалу пыталась возражать, но лорд Эверик оборвал ее возражения одной-единственной фразой:
— Им предстоит рожать детей.
Здесь матушке, не обладавшей крепким здоровьем и каждый раз с большим трудом разрешавшейся от бремени, возразить было нечего, так что пришлось уступить. И хотя Станис с содроганием вспоминал некоторые процедуры, призванные укрепить его здоровье, сейчас он не мог не признать, что определенный толк от этих истязаний все-таки вышел. И, пожалуй, стоит сказать гувернерам спасибо и извиниться за все те глотки микстуры, тайком выплюнутые в любимые матушкины розы…
При мысли о том, какие лица будут у слуг от подобных извинений, Станис усмехнулся. Подойдя к окну каюты, он взглянул сквозь полупрозрачное стекло, ища глазами темное пятно острова.
Но не увидел ничего, кроме бескрайнего голубого неба и такого же бескрайнего голубого моря.
Улыбка юноши мигом угасла, и он завертел головой, пытаясь понять, с какой стороны и как высоко находится солнце.
В тот момент, когда матросы Крога забрали Станислава с обломка, Силвер-Вэлли виднелся на горизонте, подсвеченный закатным солнцем. Корабль шел на юго-восток, следовательно, должен был развернуться и пойти обратно, на северо-запад, или, может быть, взять еще чуть-чуть западнее и подойти к острову со стороны Гринтейла, чтобы причалить сразу к Грингейту. И даже если предположить, что ночью ветер снова дул с севера, вряд ли такому судну потребовалось бы много времени, чтобы добраться до Силвер-Вэлли. А уж при любом другом ветре Крог достиг бы острова еще до рассвета — но солнце уже явно поднялось высоко, а Станис не видел за окном каюты ни Гринтейла, ни россыпи мелких островков, ни бурунов, поднимавшихся над мелководьем в любую погоду, ни других кораблей, ни рыбацких лодок.
Только море и небо.
Похоже, за прошедшие часы корабль ушел от острова еще дальше. И капитан даже не подумал вернуться.
Но… Они же договорились!..
— Что-то ищете, ваша светлость? — послышался за спиной знакомый густой бас, и Станислав вздрогнул, оборачиваясь. Он не услышал, как капитан вошел в каюту, и это пугало. Такой великан просто не мог перемещаться столь бесшумно…
Впрочем, если он в самом деле оборотень, то удивляться, пожалуй, не стоило — оборотни сохраняли часть звериной ловкости даже в человеческом обличье.
Но дверь в каюту должна была скрипнуть — она ведь скрипела вчера, пока ее открывали…
…или нет?..
— Капитан Крог, — начал Станис, поплотнее запахивая халат, — почему вы не вернулись на Силвер-Вэлли? Мы ведь договорились о том, что вы мне поможете. Разве вам не нужны деньги?
— Деньги? — черные брови капитана недоуменно поднялись. — Безусловно, деньги никогда не помешают.
— Тогда в чем же дело?
— Возможно, в том, что вы не упоминали никаких денег, мой юный друг, — Крог пригладил усы и подошел к столу. — Вне всякого сомнения, мы договаривались с вами о том, что я помогу вам вернуться домой, но, видите ли, меня ждут срочные дела на Фальгоре, и любая задержка грозит обернуться немалыми убытками…
— Капитан, — Станис скрестил руки на груди, — если меня не подводит память, мы с вами вчера договорились о том, что мой отец компенсирует вам все возможные убытки, вызванные этой задержкой.
— Боюсь, ваша светлость, ваша память вас несколько подводит, — спокойно ответил Крог, опираясь на стол.
— Я же сказал, что мой отец будет вам безмерно благодарен, и…
— Да, об этом вы упоминали. Но вы ни словом не обмолвились о деньгах. Скажи вы об этом вчера, я бы, конечно же, нашел несколько часов, чтобы доставить вас домой незамедлительно. Однако о том, в каком эквиваленте будет выражаться благодарность вашего достопочтенного батюшки, речи так и не пошло.
Станис задумчиво потер пальцами лоб. Голова после вчерашних треволнений казалась тяжелой, но не настолько тяжелой, какой бывала после возлияний на богемных вечеринках — и уж точно не настолько тяжелой, чтобы не запомнить вчерашних бесед...
…или все-таки настолько?..
— Я точно помню, что говорил вчера о компенсации… — пробормотал юноша себе под нос.
— Учитывая, сколько всего вам довелось пережить, удивительно, как вы вообще что-то запомнили, — добродушно усмехнулся капитан. — Не переживайте, ваша светлость, все наладится. И это ничуть не ваша вина, что вы о чем-то не сказали — вы ведь устали, переволновались, к тому же, пили бренди. Раз уж между нами произошло некоторое недопонимание, я попрошу вас оказать честь побыть нашим гостем. Мы ненадолго отойдем на юго-восток, и там вы сядете на первый же подходящий корабль. А пока что не желаете ли чашку кофе? Или, может быть, проводить вас на гальюн?
— Если вас не затруднит, сэр, — Станислав кивнул, и, напоследок взглянув на голубое небо, отошел от окна. — И от кофе я тоже не откажусь, благодарю вас.
Капитан кивнул и жестом пригласил следовать за ним. Станис с готовностью зашагал к двери и, мельком взглянув на стеллажи, стоявшие вдоль стены, недоуменно остановился.
Он точно помнил, что вчера здесь была дверь. Она вела в полупустую каморку, куда его отправили переодеваться. Эта дверь располагалась в той же стене, возле которой стояла лавочка, где Станис дожидался, пока принесут сухую одежду.
Но лавочка стояла на прежнем месте, рядом со столом, между двумя стеллажами. А вот там, где вчера была дверь, теперь стоял стеллаж, забитый подшивками документов и бортовыми журналами. Даже если предположить, что этот стеллаж попросту сдвинули, чтобы закрыть дверь, как можно было переместить такую тяжесть незаметно?..
Нет, должно быть, он что-то напутал, подумалось Станиславу. Он оглянулся на противоположную стену и облегченно выдохнул.
Дверь обнаружилась там.
Да, похоже, у него просто вчера слишком сильно кружилась голова.
— Что-то не так? — поинтересовался Крог, уловив его заминку.
— Все в порядке, — поспешно ответил Станис. Такими темпами капитан решит, что у него что-то не то с головой. Хотя, возможно, с ней действительно было что-то не то после вчерашнего кораблекрушения.
Ему и в самом деле не помешает чашка кофе.
Снаружи оказалось так солнечно, что Станис даже зажмурился и потер глаза, смахивая выступившие слезы. Вторая ночь без нормального сна давала о себе знать, и свет казался слишком ярким, и каждый звук отдавался куда-то в затылок.
Крог шел чуть впереди — он явно старался идти помедленнее, но его шаги все равно были слишком широкими, — и Станис по большей части смотрел на его спину в черном шерстяном кафтане. Темная ткань, не отражающая свет, была настоящим спасением для усталых глаз.
Разглядывать палубу внимательно пока что не получалось, но Станис все равно постарался осмотреться, насколько позволяли глаза. И у борта заметил того самого матроса, что приносил вчера одежду и ужин. Словно почувствовав чужой взгляд, матрос оглянулся через плечо, но, заметив командира, тут же отвернулся.
И Станислав не знал, показалось ему или нет, но…
…кажется, у матроса на лице не было шрама.
Станис поморгал и снова утер слезящиеся глаза. От влаги стало несколько легче, но свет все равно казался слишком ярким. А затем глазеть по сторонам и вовсе стало некогда — на носу корабля ветер ощущался особенно сильно, так что Станис спустился по короткому мостику вниз, порадовавшись про себя, что в эту неловкую минуту никому из матросов не приспичило составить ему компанию.
Не то, чтобы посещение подобных мест было ему в новинку — пару раз, будучи мальчишкой, Станис из любопытства заглядывал на нос шхуны, когда вместе с семьей отправлялся на морские прогулки или в гости к дальним родственникам. Баронским отпрыскам полагались отдельные каюты со всеми возможными удобствами, где за подобные вопросы отвечали слуги, но Станис, интересовавшийся устройством корабля, упросил капитана показать ему каждый уголок. Старый моряк, умиленный любопытством юного наследника, подробно рассказал ему обо всем, не забывая делать акцент на том, сколько опасностей выпадает на долю матросов каждый день, и как тяжела их работа, и как сильно она заслуживает достойной оплаты — кажется, именно возможность заложить в голову будущего барона эту мысль и сподвигла капитана потратить несколько часов на прогулки по палубам. Однако тогда Станис пропустил эти слова мимо ушей, зато хорошо запомнил тот ужас, который вызвали у него грубо сколоченные деревянные сидения с дырами, располагавшиеся над решетчатой площадкой, где сквозь дыры виднелись бушующие внизу волны, а канатные поручни были скользкими от постоянно летящих брызг. И оставалось лишь гадать, какие ощущения испытывали приходящие сюда матросы…
Тогда он и представить себе не мог, что однажды ему придется испытать все эти ощущения самому!..
Кое-как поднявшись по мосткам обратно, Станис поплотнее закутался в халат — за те несколько минут, что он провел на гальюне, встречный ветер унес все накопленное тепло, — и поплелся обратно за капитаном, чувствуя, как дрожат колени.
По пути к юту Крог остановился, чтобы перекинуться парой слов с одним из членов команды — судя по всему, боцманом. Станис послушно замер в двух шагах от капитана, чтобы не мешать разговору. И, подняв глаза, и едва не вздрогнул: к ним направлялся тот самый матрос со шрамом.
И на этот раз шрам был на месте.
Хотя, возможно, он и в прошлый раз бы на месте, просто Станис не успел разглядеть его из-за наворачивавшихся слез.
Матрос, проходя мимо, взглянул ему прямо в глаза, и юноша поспешно отвернулся, сообразив, что таращится на этого человека дольше, чем позволяют приличия. Но неудобная пауза, слава богам, не затянулась — капитан закончил свою беседу и, оглянувшись, кивком пригласил следовать за ним дальше.
Они вернулись в каюту, и Станис обнаружил, что Крог, похоже, успел раздать матросам пару приказов, пока дожидался возвращения гостя с гальюна — на столе дожидался завтрак, рассчитанный на двоих, а в воздухе витал терпкий аромат свежесваренного кофе.
— Присаживайтесь, — любезно предложил капитан. Станис благодарно кивнул и уже направился было к знакомому креслу — и растерянно оглянулся.
Пресловутая дверь в каморку оказалась на прежнем месте. Именно там, где располагалась вчера.
Но ведь не далее, как двадцать минут назад там был стеллаж!
Станис потер лоб и устроился в кресле. Нет, положительно, ему срочно нужна чашка кофе.
Возможно, он все-таки переохладился вчера и теперь заболевает? Хотя Станис не чувствовал в теле характерной ломоты — ныли только ушибы, — и нос с горлом вроде бы не беспокоили… Может быть, удар оборвавшегося линя был сильнее, чем показалось сначала? Или Станис все-таки ударился обо что-то головой, когда «Изабелла» налетела на камни?..
Но тогда, наверное, он чувствовал бы себя хуже? Ведь такого попросту не могло быть, чтобы удар повлиял на память, но не сказался ни на чем другом. Что-то должно было ощущаться — тошнота, головокружение, хотя бы кровь из носа…
Станис украдкой огляделся по сторонам, всматриваясь в те вещи, что стояли на полках, силясь вспомнить, как они стояли вчера. Резной глобус с перламутром вроде бы остался на своем месте, а кораблик из ракушек… кажется, перекочевал на соседний стеллаж? Танцовщица из черного дерева и вовсе куда-то пропала…
Если вообще была, а не примерещилась.
От этих мыслей стало не по себе, и Станис попытался отогнать их подальше. Еще не хватало лишиться разума, будучи запертым на пиратском корабле, не имея ни малейшего понятия, что ждет впереди и что делать дальше.
Ладно, сначала нужно поесть. На голодный желудок он точно не сможет воспользоваться мозгами как следует, сколько бы их там ни осталось после вчерашних злоключений.
Завтрак оказался попроще, чем вчерашнее угощение, — остатки паштета, подрумяненные на сковороде ломтики хлеба, масло, миска с ягодами и пара серебряных вазочек с медом и сметаной. Станис аккуратно отхлебнул кофе и почувствовал сладостный душок ванили.
Капитан Крог и впрямь ни в чем себе не отказывал. Возможно, если попробовать надавить на эту любовь к роскоши, получится убедить его побыстрее отправить, кхм, гостя домой…
Эта мысль зацепилась за другую — ту, что не давала юноше покоя с тех пор, как он открыл глаза.
— Капитан, вы позволите задать вопрос? — аккуратно начал Станис, намазывая маслом ломтик хлеба.
— Я вас слушаю, — с готовностью откликнулся Крог.
— Как давно вы ходите на этом корабле?
— «Слепой Деве» шесть лет отроду.
— А до нее?
— А до нее под моей рукой побывало множество самых разных кораблей, ваша светлость. Если вас интересует конкретное судно — не стесняйтесь и говорите прямо.
Станис закусил губу и потянулся за медом. Капитан явно заподозрил, что вопрос задан неспроста, и разговор начал сворачивать на скользкую дорожку.
— Нет, сэр, просто… прошу прощения, я просто хотел узнать, сколько вам лет… — пробормотал юноша и неловко улыбнулся. Крог рассмеялся.
— О, ваша светлость, вы могли бы просто спросить! Я не молодящаяся матрона, чтобы обижаться на подобные вопросы. Если вам интересно, то эта земля носит меня ровно полвека.
Пятьдесят лет капитану, шесть — кораблю. Значит, «Слепая Дева» никак не могла быть тем «черным кораблем», что якобы забрал Станислава-старшего, а командовать другим судном капитан Крог не мог — слишком уж юным он был на момент того кораблекрушения. Впрочем, он и сейчас не выглядел на свои пятьдесят — в его густой черной гриве и такой же черной бороде не было ни одного седого волоска.
